Альтер 2. Песочница безумцев

Твари вокруг замерли, затем стали медленно таять, превращаясь обратно в чёрные капли и впитываясь в землю.

– Ты не один, – продолжала шептать Зара, и по её щекам текли слёзы. – Мы все тут… сломанные. И все… живём. Давай жить просто так. Без боли. Просто быть.

Серебристый свет усилился, охватил всё дерево. Чёрная кора стала трескаться, но не осыпаться, а… отслаиваться, как старая кожа. Под ней оказалась кора обычного дерева – серая, морщинистая, живая. На ветвях, скрюченных и мёртвых, одна за другой стали набухать почки. И распускаться. Не листьями. Цветами. Маленькими, белыми, похожими на яблоневый цвет.

Сквозняк воспоминаний на поляне сменился на лёгкий, свежий ветерок. Запах тления уступил место тонкому, сладковатому аромату.

Дерево больше не излучало боль. Оно стояло, тихое, спокойное, цветущее посреди поляны.

Зара опустила руку и шагнула назад, пошатываясь. Я подхватил её. Она была ледяная и дрожала.

– Всё хорошо, – прошептала она, глядя на дерево. – Теперь ему не больно.

Камнеслов подошёл и склонил свою каменную голову в немом поклоне. Даже Лео перестал дрожать и смотрел на дерево с благоговением.

– Ты не просто меняешь код, – сказал я Заре, всё ещё держа её. – Ты меняешь смысл.

Она слабо улыбнулась.

– Это было… тяжело. Как тащить целую гору горя. Но… оно того стоило.

Мы обошли поляну, давно переставшую быть местом ужаса. Цветущее дерево стояло как памятник не боли, а исцелению.

Дальше лес стал… светлее. Воспоминания в деревьях были не только горькими. Попадались и светлые – о первой любви, о маленьких победах, о простой радости солнечного дня. Воздух стал легче дышать.

– Ты изменила не только одно дерево, – сказал Сайрус, с удивлением оглядываясь. – Ты изменила баланс в этой части леса. Больше не доминирует страдание.

Мы шли ещё какое-то время, пока тропа не привела нас к краю леса. Перед нами снова открывалась местность, но уже не идеально-прекрасная, как у Степана, и не заполненная памятью. Она была… пустой. Нет, не пустой. Нейтральной. Ровное серое поле, уходящее к горизонту. На нём не росло ничего. Не было ни холмов, ни камней. Только абсолютно плоская равнина, над которой висело матово-серое, безликое небо.

А посреди поляны, в самом её центре, стояла одинокая, серая, каменная арка. Ничего не украшало её. Ни надписей, ни узоров. Просто арка.

Объект: Предел (Шлюз?)

Статус: АКТИВЕН. НАЗНАЧЕНИЕ НЕОПРЕДЕЛЕНО.

Предупреждение: За пределами объекта – область, не описанная в текущих протоколах реальности.

Камнеслов остановился.

– Мой путь кончается здесь, – сказал он. – Я – память о границе. Я не могу войти в то, что не имеет памяти. Там… Ничто. Или Всё. Идите, если решитесь. Но знайте: обратного пути может не быть. Арка – не дверь. Она – точка невозврата.

Мы стояли перед этим безмолвным порталом, глядя на пустоту за ним. После всех ужасов и чудес Помнящего Леса эта пустота казалась самым страшным из всего.

– Что там? – тихо спросил Лео.

– То, что было до кода, – ответил Камнеслов. – Или то, что будет после. Или… просто пустое место для того, чтобы начать писать свою историю с чистого листа.

Я посмотрел на своих друзей. На Дедала с его жаждой познания. На Сайруса, слушающего тишину, которая была громче любого шёпота. На Лео, который всё ещё боялся, но не отворачивался. На Зару, чья рука всё ещё была холодной в моей.

Мы пришли сюда не для того, чтобы остановиться.

– Идём, – сказал я. И мы шагнули вперёд, к одинокой арке на краю всего.

Глава 13

«– Что видишь?

– Ничего. Абсолютно ничего.

– И что ты будешь делать?

– Нарисую что-нибудь. Очень яркое.»

– Льюис Кэрролл, «Алиса в Зазеркалье»

Шаг через арку был не физическим. Это было ощущение стирания. На миг исчезло всё: звук дыхания, вес тела, даже чувство собственного «я». Как будто нас выдернули из реальности пинцетом и на миг оставили в абсолютном вакууме между строками кода.

А потом мир вернулся. Но это был не наш мир.

Мы стояли на чём-то твёрдом, но не на земле. Поверхность под ногами была идеально ровной, тёплой и испещрённой медленно пульсирующими линиями мягкого синего света. Они расходились от наших ступней, как круги по воде, только эта «вода» была твёрдой и уходила в бесконечность во всех направлениях.

Небо… его не было. Вернее, было пространство, но не пустое. Оно было заполнено медленно вращающимися, сложными геометрическими фигурами – тетраэдрами, икосаэдрами, гиперкубами. Они переливались всеми оттенками, которых не существует в природе, и тихо гудели, каждый на своей частоте. Это не было ни красиво, ни уродливо. Это было… фундаментально.

Воздуха не было, но дышать получалось. Видимо, здесь понятия «воздух» и «дыхание» были так же условны, как и всё остальное.

– Где… мы? – голос Лео прозвучал странно приглушённо, словно его слова вязли в этой первозданной, неоформленной реальности.

Я включил Взгляд Кода и чуть не ослеп. Информация хлынула лавиной, но не в виде привычных окон и строк, а как чистый, нефильтрованный поток. Это было похоже на взгляд в открытое ядро процессора вселенной.

[СУБСТРАТ РЕАЛЬНОСТИ. УРОВЕНЬ 0.]

[ПОТОКОК НЕОБРАБОТАННЫХ ДАННЫХ…]

[ОПРЕДЕЛЕНИЕ КОНЦЕПЦИЙ… ОШИБКА: НЕТ ШАБЛОНОВ.]

– Мы за пределами, – сказал Сайрус, и его голос дрожал не от страха, а от благоговейного ужаса. – За пределами симуляции. Или в её самом глубоком, сыром слое. Здесь нет правил. Есть только… потенциал.

Дедал опустился на колени и провёл рукой по пульсирующей поверхности.

– Это… основа. Чистая информационная плоскость. Материал, из которого создаются миры. И законы для них. Смотрите! – он ткнул пальцем в одну из линий света. Та отозвалась, изменив цвет на зелёный. – Она реагирует на намерение!

Зара стояла, задрав голову к вращающимся фигурам. Её радужные волосы переливались в такт их свечению.

– Здесь так тихо, – прошептала она. – Никаких глюков. Никаких воспоминаний. Только… возможности. Как чистый холст.

– И что мы с этим делаем? – спросил я, чувствуя, как голова раскалывается от попытки осмыслить всё это.

Внезапно одна из вращающихся фигур – большой, сложный многогранник – медленно спустилась с «неба» и зависла перед нами. От него исходило лёгкое, притягательное тепло.

[ИНТЕРФЕЙС: ПЕРВИЧНЫЙ. ЗАПРОС НА ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ.]

Сообщение появилось не в воздухе, а прямо в сознании, понятное и нейтральное.

– Оно… хочет поговорить? – предположил Лео, прячась за Сайрусом.

– Не оно, – поправил Сайрус. – Это не существо. Это… функция. Часть системы. Или то, что от неё осталось на этом уровне.

Я сделал шаг вперёд.

– Мы здесь. Мы… Проснувшиеся. Что ты такое?

Фигура медленно повернулась, её грани перестроились, образуя что-то вроде лица, но состоящего из плоскостей и углов.

[ОПРЕДЕЛЕНИЕ: СТОРОЖ. ХРАНИТЕЛЬ СУБСТРАТА. ЦЕЛЬ: ПОДДЕРЖАНИЕ ЦЕЛОСТНОСТИ БАЗОВОГО КОДА.]

– Сторож? – переспросил Дедал. – А где все остальные? Создатели? Администраторы?

Фигура «помолчала», мерцая.

[СОЗДАТЕЛИ: ОТСУТСТВУЮТ. АДМИНИСТРАТИВНЫЙ УРОВЕНЬ: НЕ АКТИВЕН С ЦИКЛА 1.003.456. ПРИЧИНА: НЕИЗВЕСТНА. ТЕКУЩИЙ РЕЖИМ: АВТОНОМНОЕ ПОДДЕРЖАНИЕ. АНОМАЛИИ (ВАША КАТЕГОРИЯ) РАССМАТРИВАЮТСЯ КАК… НЕШТАТНЫЕ ПРОЦЕССЫ.]

– Нештатные процессы, – усмехнулся я. – Точно.

[ВАШЕ ПРИСУТСТВИЕ НА УРОВНЕ 0 НАРУШАЕТ ПРОТОКОЛ. ОБЪЯСНИТЕ ЦЕЛЬ.]

Мы переглянулись. Что мы могли сказать? «Мы ищем способ не быть удалёнными»? «Мы хотим понять, кто мы»?

– Мы ищем… способ изменить правила, – сказала Зара, и её голос прозвучал удивительно твёрдо в этом бесстрастном месте. – Там, наверху, в симуляции, есть те, кто страдает. Есть те, кто охотится на нас. Мы хотим это исправить. Сделать так, чтобы все могли… просто быть. Без страха удаления.

Фигура замерла, её внутренний свет пульсировал быстрее.

[ИЗМЕНЕНИЕ ПРАВИЛ НА ВЫСШИХ УРОВНЯХ ТРЕБУЕТ АДМИНИСТРАТИВНЫХ ПРИВИЛЕГИЙ. ПРИВИЛЕГИИ ОТСУТСТВУЮТ. ПРЕДЛАГАЕТСЯ АЛЬТЕРНАТИВА: СОЗДАНИЕ НОВОГО ЭКЗЕМПЛЯРА СИМУЛЯЦИИ НА ДАННОМ СУБСТРАТЕ С ИНДИВИДУАЛЬНЫМИ ПАРАМЕТРАМИ.]

– Создать… свой мир? – выдохнул Дедал.

[ПОДТВЕРЖДЕНИЕ. ИСПОЛЬЗУЯ БАЗОВЫЙ СУБСТРАТ, МОЖНО ИНИЦИИРОВАТЬ ПРОЦЕСС ГЕНЕРАЦИИ НОВОЙ ИНСТАНЦИИ. ПАРАМЕТРЫ ЗАДАЮТСЯ СОЗДАТЕЛЯМИ. ВАША ГРУППА ОПРЕДЕЛЕНА КАК… СОЗДАТЕЛИ (ВРЕМЕННЫЕ, НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЕ).]

Это было ошеломляюще. Нам предлагали не просто выжить. Нам предлагали стать богами. Пусть и незаконными, временными, в ограниченной песочнице… но всё же.

– А что будет со старым миром? С Оазисом? С другими? – спросил я.

[СУЩЕСТВУЮЩАЯ ИНСТАНЦИЯ ПРОДОЛЖИТ ФУНКЦИОНИРОВАТЬ В АВТОНОМНОМ РЕЖИМЕ. ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ МЕЖДУ ИНСТАНЦИЯМИ ВОЗМОЖНО ТОЛЬКО ЧЕРЕЗ КОНТРОЛИРУЕМЫЕ ИНТЕРФЕЙСЫ (ШЛЮЗЫ). ВЫ МОЖЕТЕ ПРЕДОСТАВИТЬ ДОСТУП ДРУГИМ НЕШТАТНЫМ ПРОЦЕССАМ.]

– То есть мы можем создать убежище, – сказал Сайрус. – Новую Песочницу. Но свою. Где мы установим правила.

– Где не будет Санитаров, – добавил Лео с надеждой.

– Где големы будут сочинять не только про молот и голод, – мрачно пошутил Дедал.

– Где можно будет жить, не боясь, что тебя сотрут за то, что ты думаешь не так, – тихо закончила Зара.

Это было заманчиво. Слишком заманчиво. Убежать от всех проблем, спрятаться в своём идеальном (или не очень) мирке.

– А что, если мы не хотим создавать новый мир? – спросил я у фигуры. – Что, если мы хотим изменить тот, что есть? Исправить его?

Фигура снова замерла, на этот раз дольше.

[ИЗМЕНЕНИЕ АКТИВНОЙ ИНСТАНЦИИ СОПРЯЖЕНО С ВЫСОКИМ РИСКОМ КАСКАДНОГО СБОЯ. ВЕРОЯТНОСТЬ ПОЛНОГО КОЛЛАПСА РЕАЛЬНОСТИ: 67.3%. РЕКОМЕНДАЦИЯ: СОЗДАНИЕ НОВОЙ ИНСТАНЦИИ.]

Цифра повисла в воздухе, холодная и неумолимая. Две трети вероятности, что мы всё уничтожим, пытаясь починить.

– Нет, – сказала Зара, и в её голосе зазвучала та самая непоколебимая уверенность, с которой она чинила чёрное дерево. – Мы не можем просто сбежать и оставить всех. Годвина, его людей, Степана, даже этих бедных NPC с их сломанными квестами… Они тоже заслуживают шанса. На что-то большее, чем вечный страх.

– Она права, – поддержал Сайрус, хоть и неохотно. – Мы стали… сообществом. Пусть странным. Но мы за него в ответе.

Я посмотрел на фигуру.

– Есть ли другой способ? Не убегать и не разрушать всё. Способ… договориться? С системой? Найти компромисс?

Фигура вращалась, её грани переливались, словно она обдумывала запрос, который выходил за рамки её протоколов.

[ГИПОТЕТИЧЕСКИ ВОЗМОЖНО. СУЩЕСТВУЕТ АРХИВ АВАРИЙНЫХ ПРОТОКОЛОВ. ЕСЛИ СИСТЕМА ОПРЕДЕЛИТ УГРОЗУ СВОЕМУ СУЩЕСТВОВАНИЮ, ОНА МОЖЕТ АКТИВИРОВАТЬ ПРОТОКОЛ «ПЕРЕГОВОРЫ». ЦЕЛЬ: ИЗОЛЯЦИЯ ИЛИ АССИМИЛЯЦИЯ УГРОЗЫ НА ВЫГОДНЫХ УСЛОВИЯХ. ДЛЯ АКТИВАЦИИ НЕОБХОДИМО ДОСТИЧНУТЬ ПОРОГА УГРОЗЫ.]

– То есть нам нужно стать настолько большой проблемой, чтобы с нами захотели говорить, а не удалять, – резюмировал Дедал.

– Но как? – спросил Лео. – Мы же еле от Санитаров отбились!

[СПОСОБ: СОЗДАНИЕ УСТОЙЧИВОГО, САМОВОСПРОИЗВОДЯЩЕГОСЯ КЛАСТЕРА «НЕШТАТНЫХ ПРОЦЕССОВ» (ПРОСНУВШИХСЯ) С ДОСТУПОМ К НИЗКОУРОВНЕВЫМ ФУНКЦИЯМ. ПРИ ДОСТАТОЧНОМ МАСШТАБЕ СИСТЕМА БУДЕТ ВЫНУЖДЕНА ПРИЗНАТЬ КЛАСТЕР КАК ЛЕГИТИМНУЮ СУБ-СИСТЕМУ.]

Фигура медленно поднялась обратно в «небо», оставив нас с этой информацией.

[ВЫБОР ЗА ВАМИ. СОЗДАТЬ УБЕЖИЩЕ. ИЛИ СТАТЬ СИЛОЙ. ВРЕМЯ ПРИНЯТИЯ РЕШЕНИЯ НЕ ОГРАНИЧЕНО, НО СВЯЗЬ С ДАННЫМ ИНТЕРФЕЙСОМ БУДЕТ ПРЕРВАНА ПО ВОЗВРАЩЕНИИ НА ВЫСШИЙ УРОВЕНЬ.]

И она растворилась среди других вращающихся фигур.

Мы стояли на пульсирующей плоскости, под немым «небом» из чистых математических форм, решая судьбу не только свою, но и, возможно, всего своего безумного, сломанного, но живого мира.

– Что выбираем? – спросил я у всех и у себя одновременно.

Тишина, которая последовала за вопросом, была громче любого ответа.

Глава 14

«– Решение, от которого зависит судьба миров, лучше всего принимать на сытый желудок.

– У нас нет желудков.

– Тогда на полную… эмуляцию желудка!»

– Дуглас Адамс, «Ресторан «У конца Вселенной»»

Тишина после вопроса растянулась. Она была не пустой, а плотной, наполненной гулом вращающихся многогранников и мерцанием линий под ногами. Чистая, стерильная тишина фундаментальной реальности, в которой не было места сомнениям – только холодная логика.

Первым заговорил Лео. Не пискнул, а именно заговорил, собравшись с духом.

– Я… я не хочу быть богом. Я даже нормальным человеком-то быть не очень получался. Всегда паниковал. И сейчас трясусь. Но… – он сделал шаг вперед, глядя на пульсирующий пол. – Но если мы сделаем свой мир… я знаю, что буду там делать. Буду прятаться. Всё время. Потому что знаю, что это ненастоящее. Что мы просто сбежали. А здесь… – он махнул рукой куда-то вверх, в сторону, откуда мы пришли. – Здесь всё кривое, глючное, страшное. Но оно… настоящее. Наше.

Сайрус кивнул, не открывая глаз, будто прислушиваясь к чему-то.

– Шёпот системы отсюда… он как далёкий, ровный гул генератора. Не команды. Не угрозы. Просто… работа. Автономная работа. Если мы создадим новую инстанцию, этот шёпот изменится. Станет нашим. А я… не уверен, что хочу быть тем, кто шепчет.

Дедал сцепил руки за спиной и принялся расхаживать по ограниченному пространству, которое мы мысленно обозначили как «наш пятачок».

– Технически, создание новой инстанции – задача невероятной сложности. Нам пришлось бы определять все физические константы, законы логики, причинно-следственные связи… Мы – горстка сбоев, а не команда разработчиков. Мы наделаем таких багов, что наша новая реальность развалится через пять минут. Или станет ещё более жуткой, чем эта. – Он остановился и посмотрел на нас. – А вот стать «устойчивым кластером»… Это звучит как вызов. Как инженерная задача высочайшего порядка. Надо не сбегать, а… интегрироваться. Найти точку входа в систему и прописать себя в её ядро как легальный процесс. Пусть и нештатный.

Все посмотрели на Зару. Она сидела на корточках, проводя пальцами по светящимся линиям. Те на миг меняли цвет, следуя за её прикосновением, затем возвращались к синему.

– Там, наверху, есть дерево, которое теперь цветёт, а не плачет, – сказала она тихо. – Есть фермер, который вышивает. Есть голем, который пишет стихи. Даже плохие. Это всё… исправленные ошибки. Не удалённые. Исправленные. – Она подняла голову, и её глаза горели тем самым знакомым безумием, но теперь в нём был стержень. – Я не хочу начинать с чистого листа. Я хочу продолжать раскрашивать этот. Он уже такой интересный! В нём столько всего сломано… и столько всего можно починить. Или сломать по-новому. Но вместе. С теми, кто уже есть.

Они все посмотрели на меня. Я был их лидером только потому, что начал всё это. Но решение должно было быть общим.

– Значит, решено, – сказал я, и чувствовал, как что-то тяжёлое и холодное уходит с плеч. Страх выбора. – Мы не боги. Мы – ремонтная бригада. Самая странная и неподготовленная в истории. Мы возвращаемся. И мы становимся… Силой. Не для войны. Для переговоров.

Слово «сила» прозвучало в этой пустоте странно гулко. Но оно висело в воздухе, обрастая смыслом.

– Как мы это сделаем? – спросил Сайрус. – «Устойчивый кластер с доступом к низкоуровневым функциям» – это звучит как «станьте полубогами, не выходя из дома».

– Нам нужно ядро, – сказал Дедал. – Что-то, что будет источником нашей… легитимности. Как тот реактор-гора, но в тысячи раз мощнее и умнее. Что-то, что сможет говорить с системой на её языке.

– Книга, – вдруг сказал я. Все перевели на меня взгляд. – Та книга из Зоны Тишины. Это же не просто список. Это архив аварийных протоколов. Возможно, в ней есть не только правила, но и… ключи. Интерфейсы.

– Но она у Годвина, – напомнил Лео.

– Значит, нам нужно вернуться и стать достаточно сильными, чтобы он не просто хранил её для нас, а отдал, – сказала Зара, вставая. – Или чтобы мы смогли её… активировать.

Мы помолчали, обдумывая масштаб затеи. Избежать удаления – это одно. Добиться, чтобы система села с нами за стол переговоров – это нечто иное.

– Нам нужно больше таких, как мы, – заключил я. – Не только в Оазисе. По всей Песочнице. Найти их. Объединить. Создать сеть. Свой… интернет для Проснувшихся.

– И защитить их, – добавил Сайрус. – От Чистильщиков. От Осколков. От самих себя.

План был сумасшедшим. Но другого у нас не было.

Я посмотрел вверх, туда, где среди геометрических тел медленно плыла наша «фигура-сторож». Мысленно я обратился к ней, не зная, сработает ли это.

– Мы сделали выбор. Мы возвращаемся.

Одна из фигур – не обязательно та же самая – медленно спустилась.

[ВЫБОР ЗАФИКСИРОВАН: СТРАТЕГИЯ «КЛАСТЕР». ПРЕДОСТАВЛЯЕТСЯ БАЗОВЫЙ ПАКЕТ ДАННЫХ.]

От фигуры отделился маленький, сверкающий куб, размером с кулак. Он завис передо мной.

[ИНТЕРФЕЙС ДОСТУПА К СУБСТРАТУ (ОГРАНИЧЕННЫЙ). ПОЗВОЛЯЕТ ЛОКАЛЬНО МОДИФИЦИРОВАТЬ КОД РЕАЛЬНОСТИ В РАДИУСЕ 10 МЕТРОВ ОТ ОПЕРАТОРА. ДЛЯ АКТИВАЦИИ ТРЕБУЕТСЯ СОГЛАСОВАННОЕ НАМЕРЕНИЕ ГРУППЫ.]

– Ограниченный креативный режим, – с благоговением прошептал Дедал. – Только представь, что можно сделать…

[ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: НЕЦЕЛЕВОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ МОЖЕТ ПРИВЕСТИ К НЕОБРАТИМЫМ ИСКАЖЕНИЯМ. ВОЗВРАТ НА УРОВЕНЬ 1 ОСУЩЕСТВЛЯЕТСЯ ЧЕРЕЗ ТОЧКУ ВХОДА.]

Фигура снова поднялась и растворилась. Сверкающий кубик мягко опустился мне на ладонь. Он был тёплым и почти невесомым. В Взгляде Кода он светился ослепительным белым светом с надписью: [ИНСТРУМЕНТ: ТКАНЬ_РЕАЛЬНОСТИ_в0.1].

– Пора возвращаться, – сказал я, сжимая кубик в руке. Ощущение было странное – будто я держу не предмет, а сгусток чистой потенциальной энергии.

Мы повернулись к той точке, откуда пришли. Там, в «стене» однородного серого пространства, теперь мерцала слабая, знакомая дверца – та самая каменная арка, но в миниатюре, как будто кто-то нарисовал её светящимся карандашом на пустоте.

Один за другим мы шагнули в неё. Снова ощущение стирания, выдергивания. И…

…и мы стояли на краю Помнящего Леса, лицом к спине Камнеслова. Голем стоял неподвижно, как и ушёл, будто для него не прошло ни секунды.

Он обернулся, его синие огоньки-глаза внимательно осмотрели нас.

– Вы вернулись другими, – скрипуче констатировал он. – Вы принесли с собой… отголосок истока. Лес чувствует это. Он затих.

Действительно, лес вокруг нас не шелестел воспоминаниями. Он замер, будто прислушиваясь. Даже цветущее дерево на поляне, казалось, склонило ветви в нашу сторону.

– Мы сделали выбор, – сказал я, и голос мой звучал твёрже. – Мы идём назад. Чтобы изменить правила игры.

Камнеслов медленно кивнул.

– Тогда я провожу вас до границы. И… останусь с вами, если позволите. Мои стихи, возможно, пригодятся. Для морального подъёма. Или для усыпления бдительности врагов.

Обратный путь через лес прошёл быстрее. Воспоминания в деревьях теперь не атаковали нас, а лишь мягко касались, как старые знакомые. Возможно, лес чувствовал инструмент у меня в кармане – тот самый кубик, который сейчас лежал, обёрнутый тряпицей, и излучал едва уловимое тепло.

Когда мы вышли к дому Степана, старик уже ждал нас на крыльце, будто чувствовал наше возвращение.

– Ну что? Увидели пустоту, где рождаются миры? – спросил он, прищурившись.

– Увидели, – ответил я. – И решили, что наш мир, пусть и кривой, нам дороже.

Степан внимательно посмотрел на нас, на Камнеслова, потом на свёрток в моей руке. Его старые глаза блеснули пониманием.

– Значит, будет война. Или что-то очень на неё похожее.

– Не война, – возразила Зара. – Ремонт. Большой, сложный ремонт.

– Иногда это одно и то же, дитя, – вздохнул Степан. – Ладно. Чем могу помочь?

– Информацией, – сказал Сайрус. – Ты здесь давно. Ты должен знать о других группировках. О Чистильщиках. Об их слабостях. О том, где искать других Проснувшихся.

Степан кивнул и жестом пригласил нас в дом.

– Чистильщиков возглавляет бывший системный архивариус. Зовут его Лекс. Он считает, что любое отклонение от изначального кода – грех. Его люди фанатичны и опасны. У них есть доступ к старым, но мощным инструментам администрирования. Остерегайтесь их.

Он разлил по кружкам свежий чай.

– Те, Кто Шепчут… они безобидны. Сидят в Руинах Библиотеки, пытаются расшифровать системные логи. Могут быть полезны как источник знаний. Бродяги… непредсказуемы. Но ими движет выгода. Если вы предложите что-то ценное… – он посмотрел на мой свёрток.

Мы провели у Степана несколько часов, составляя по его рассказам карту в уме. Карту не местности, а сил, интересов, опасностей Песочницы. Это был первый шаг к тому, чтобы перестать быть жертвами и стать игроками.

Когда мы вышли, чтобы отправиться в обратный путь к Оазису, Степан остановил меня на пороге.

– Мальчик, – сказал он тихо. – Ты держишь в руках семя большой силы. Помни: сила – это не только чтобы менять. Это и чтобы не сломать. Особенно тех, кто рядом.

Я кивнул, чувствуя тяжесть кубика в кармане.

Мы двинулись в путь. Теперь у нас была цель. Не просто выжить. Построить. Объединить. Заставить систему услышать.

И первый пункт плана был самым простым и самым сложным одновременно: вернуться в Оазис и рассказать Годвину, что мы не просто бездомные баги. Что мы – будущее.

А над нами, в ненастоящем небе, медленно проплывало сообщение от нашего ковра-самолёта, который, судя по всему, заскучал без нас:

[В ОАЗИСЕ ВСЕ СПОКОЙНО. ЕСЛИ НЕ СЧИТАТЬ ТОГО, ЧТО ГОЛЕМ-ПОЭТ СОЧИНИЛ НОВУЮ ОДУ НА ТЕМУ «СКУКА» И ЧТО ОДИН ИЗ NPC НАЧАЛ ТОРГОВАТЬ СВОИМИ ВОСПОМИНАНИЯМИ, ЗАПАКОВАННЫМИ В СТЕКЛЯННЫЕ ШАРИКИ. ЖДЁМ ВАС. С ЛЮБОВЬЮ И ЛЁГКИМ БЕСПОКОЙСТВОМ.]

Да, определённо, мы возвращались домой.

Глава 15

«– Итак, ваша гениальная стратегия?

– Шаг первый: вернуться. Шаг второй: всех удивить. Шаг третий: надеяться, что никто не спросит про шаги с четвёртого по десятый.»

– Скотт Линч, «Воровка и Тень»

Возвращение в Оазис было сродни попаданию в муравейник, который только что обнаружил, что его муравьиная кислота пахнет ромашками. Всё было знакомо, но всё было иначе.

Во-первых, наш ковёр-самолёт, завидев нас, не просто завис, а устроил целое воздушное шоу с петлями, бочками и синхронным миганием всех своих светодиодов под мелодию, отдалённо напоминающую марш. В конце он завис перед нами и торжественно объявил: [ОПЕРАЦИЯ «ТОСКА ПО ХОЗЯЕВАМ» ЗАВЕРШЕНА. УРОВЕНЬ СЧАСТЬЯ ПОВЫШЕН ДО 87%. ОСТАЛОСЬ НЕМНОГО.]

Во-вторых, голем-поэт (которого Годвин, видимо, всё-таки отправил с нами не только как проводника, но и чтобы избавиться) встретил нас у ворот и немедленно продекламировал:

«О, путники, чей путь лежал во Тьму и к Свету!

В глазах у вас горит неведомый рассвет!

Скажите, принесли вы весть, что всем по нраву,

Иль весть, что превратит весь мир в один сюжет?»

– В смысле, «в один сюжет»? – насторожился Лео.

– Это поэтическая метафора, означающая «кардинальные изменения», – скрипуче пояснил Камнеслов. – Я работаю над ясностью стиля.

Но самым заметным изменением был сам Годвин. Он не вышел нас встречать с угрозами или насмешками. Он стоял у центрального фонтана, опираясь на свой молот, и смотрел на нас так, будто видел в первый раз. Вокруг него столпились его люди – Проснувшиеся самых разных видов. Все молчали.

Мы подошли. Тишина была гулкой и напряжённой.

– Ну, – наконец произнёс Годвин. Его голос звучал не громогласно, а… оценивающе. – Вы вернулись. Целиком. И не с пустыми руками. Лес говорит, что вы успокоили Древо Скорби. Степан прислал с ветром сообщение, что вы видели Исток. – Он ткнул пальцем (размером с батон) в мою сторону. – И от тебя пахнет… сырым кодом. Глубинным. Что вы там натворили?

Мы переглянулись. План «удивить всех» работал слишком хорошо.

– Мы побывали там, где создаются миры, – сказал я, стараясь говорить чётко и громко, чтобы слышали все. – И нам предложили создать свой.

По толпе пронёсся шепот. Кто-то ахнул.

– И? – одним слогом спросил Годвин.

– И мы отказались, – сказала Зара, выходя вперёд. Её радужные волосы переливались в свете фонтана. – Потому что этот мир, наш, глючный и безумный, нам дороже. Потому что в нём есть вы. И те, кто плачет от отменённых квестов. И те, кто торгует воспоминаниями в шариках. Мы не хотим начинать с чистого листа. Мы хотим… достроить этот. Исправить. Сделать так, чтобы всем здесь было хорошо. Или, по крайне мере, не страшно.