Мой случайный босс

– Но отдельно о ней не упомянуто. И вообще, я считаю, что формулировка сама по себе размытая.

– Так, Ксю, что ты задумала? – Валя переглядывается с Сашей, мгновенно понимая, что план в моей рыжей голове уже созрел.

– Я принимаю правила, а именно, белый или серый верх, чёрный низ, но, – поднимаю палец вверх, – могу пободаться за обувь.

– Ты рискуешь нарваться на ещё один штраф.

Саша, менеджер в автосалоне, практичная и собранная, всегда выстраивает верные предположения о последствиях. Как человек, много работающий с документацией, она дотошно подходит к таким вещам как, договор.

– Ну не могу я так! – всплёскиваю руками, воскликнув слишком громко, отчего Марыся подскакивает, окидывает меня осуждающим взглядом и уходит в другую комнату. – Там всё серое, унылое, скучное. Всё, включая самого мистера Душнилу! – Именно так прозвали девочки Клейнберга после моего подробного рассказа о первом рабочем дне. – Мне нужно смотреть на что-то позитивное и красочное, чтобы в один из дней не загнуться в приёмной.

– А уволиться нельзя?

– Нет, – отвечаем в унисон с Сашей. – Там неустойка.

И сумма такая, что выплатить невозможно. Мне нужно ещё где-то работать параллельно, желательно без сна и отдыха, чтобы вырваться от Душнилы. И если сделать вывод из сегодняшнего рассказа Кати, наличие такого пункта понятно: он гарантирует, что человек задержится минимум на полгода. А там гляди привыкнет жить по чёткому расписанию и превратится в серую массу.

– Ксю, ты попала, – констатирует Валя, смотря на меня с жалостью. – Придётся терпеть Душнилу.

– Придётся… – вздыхаю, и кухня погружается в тишину. – Но я готова. Мысль, что Угрюмов и Визов ждут, когда я приползу обратно, меня разрывает. Клейнберг хотя бы честен в своём отношении ко всем.

– А какой он? Кроме того, что душный.

– Какой? Да не знаю, – пожимаю плечами. – Если делать выводы после одного дня тесного общения с ним, то занудный педант. Ещё перфекционист, – щёлкаю пальцами, – у него даже ручки на столе разложены на определённом расстоянии друг от друга. Даже боюсь представить его квартиру, – передёргиваю плечами, – наверное, всё стоит по линеечке и вещи рассортированы по цветам. Хотя каким цветам? – Закатываю глаза. – В общем, если его жильё хоть немного походит на офис, там легко можно впасть в депрессию. Поэтому он, наверное, и не улыбается. Интересно, он счастлив-то бывает…

– Наверное, бывает. Рядом с Ирэн.

– Точно! У него же невеста есть. А она, интересно, тоже подчиняется законам серости? – Перевожу взгляд между подругами, удивляясь, как я раньше не задумалась об этом.

– А давай посмотрим, – шепчет Сашка, хихикая.

Находим страницу Ирэн, у которой, кстати, больше трёхсот тысяч подписчиков в популярной сети.

– Ого, а чем она занимается?

– Она владелица PR-агентства. Даже со знаменитостями работает.

Рассматриваем страничку Ирэн, где она засветилась с известными медийными личностями. И о знакомстве с некоторыми простой смертный может только мечтать. Но что характерно, тёмные цвета в её образах присутствуют по минимуму. Стильно? Да. Но каждый образ продуман и идеально собран, что привлекает внимание.

– Что-то я не вижу особой любви к серому, – констатирует Саша, открывая фотографию за фотографией.

– Я тоже, – ухмыляюсь, вспомнив Душнилу. – И как же её жених с этим мирится?

– Слушай, может, он только в офисе топит за безликость, а вне его слушает рок, гоняет на байке и пьёт пиво?

Валя выдаёт предположение, а я на секунду представляю босса, облачённого в кожу, рассекающего улицы на каком-нибудь Харлей Дэвидсон.

– Нет, – машу головой. – Если бы ты пообщалась с ним лично, поверь, ни на секунду о таком не подумала бы.

– Тогда я не понимаю, почему эти двое вместе, – Саша разводит руками. – Кстати, на странице Ирэн нет ни одной фотографии с женихом.

– Может, это рабочая? Так сказать, наглядно показывает успехи своей деятельности, привлекая возможных клиентов.

Саша ищет личную страничку невесты Душнилы, но безрезультатно. Переходит в другую соцсеть, но там также «рабочий» профиль и те же самые фотографии.

– Или её нет совсем, или зарегистрирована под другим ником.

– Странно, конечно… – пожимаю плечами.

– Вообще не странно. Может, они не хотят выносить личное на всеобщее обозрение. Кстати, совместные фото есть. Мы в прошлый раз смотрели. С мероприятия. И вот ещё, – показывает нам. – В прошлом месяце. Так что отношения они не скрывают. И вообще, мы не знаем, какой он в личном плане. Заинтересовал же такую женщину, значит, есть чем.

– Деньгами? – Вариант Вали вполне жизнеспособен.

– У неё успешное агентство, к тому же, судя по данным, она из состоятельной семьи. Нет, здесь что-то другое.

– Может, он бог в постели? – Валя играет бровями, а мы с Сашкой закатываем глаза. – Ну а что, девочки, отсутствие живости в повседневной жизни компенсируется активностью в сексуальном плане.

– Всё возможно, – соглашаюсь с подругой. – И вообще, хватит уже о нём. Прошёл день, а у меня складывается впечатление, что я работаю с ним минимум месяц.

– Я где-то читала, что привычка вырабатывается за двадцать один день. Так что, Ксю, через двадцать дней твой босс будет восприниматься как само собой разумеющийся факт.

– Двадцать дней, – стону, откинувшись на спинку дивана. – Двадцать серых тоскливых дней по чёткому расписанию Аристарха Игоревича.

И как только говорю это вслух, готова разрыдаться. А если вспомнить, что двадцать дней лишь начало, а за ними следуют пять месяцев, хочется биться головой о стену.

– Ксю, – Саша гладит меня по плечу, – думай о чём-то хорошем.

– Например?

– О зарплате.

– Которая за день уменьшилась на девятнадцать тысяч, а до конца месяца может вообще испариться?

– Не лучший пример, – соглашается. – Тогда думай о Визове, а точнее, о их с Угрюмовым уверенности, что ты приползёшь проситься назад. Хотя бы ради этого стоит потерпеть Душнилу?

– Ради этого стоит, – вздыхаю и соглашаюсь.

Если я сбегу от Аристарха, значит, Андрей окажется прав, а я подобного позволить не могу. Как-нибудь продержусь в изматывающей меня серости, к тому же детальное изучение трудового договора открывает некоторые возможности.

– О чём задумалась? – Валя касается моей руки, возвращая в реальность.

– О том, что хочу, а главное, могу разбавить интерьер приёмной и себя яркими акцентами, – хихикаю.

– Осторожно с разбавлениями, – предостерегает Саша, – а то лишишься всей зарплаты.

– Не переживай, изменения будут вноситься медленно и осторожно. Кто знает, вдруг через полгода Душнила превратится в позитивного человека.

– Или ты в унылое нечто, – Валя сглатывает, а я на миг представляю себя на месте босса.

– Нет, – передёргиваю плечами и мотаю головой, чтобы девчонки поняли – я сделаю всё, чтобы такого не случилось. – Подскакиваю, прохаживаясь перед девчонками. – Даю слово, что через месяц вы не узнаете Душнилу…

***

Воплощение своего плана начинаю на следующий же день. Чёрный костюм, белая рубашка, но в сумочке лежат туфли цвета фуксии. И пусть это будет мне стоить десяти тысяч, но попробовать я обязана, а точнее, проверить фанатизм Клейнберга относительно отсутствия яркости.

Появляюсь в приёмной раньше босса, надеваю свои умопомрачительные лодочки и жду. А вот приговора или одобрения – большой вопрос. В моменте грызу себя за принципиальность и почти решаюсь засунуть туфли подальше – от себя и не признающего существования радуги босса, – но дверь отворяется, являя того, о ком я думала со вчерашнего дня.

– Доброе утро, Аристарх Игоревич, – встаю, предъявляя «удовлетворяющий» внешний вид.

– Доброе, Ксения.

Зависает на минуту, оценив выполнение требований, и, как мне кажется, слегка улыбается. Чему: что я по уровню блёклости слилась с обстановкой или же молчаливому повиновению? Но босс не видит мои туфли, скрытые столом и расстоянием. Так что кого-то ждёт сюрприз…

– Через полчаса встреча с Замятиным. Проводите сразу в кабинет без предварительного оповещения.

– Будет сделано.

А кто у нас Замятин, интересно? Кто-то очень важный, потому что, исходя из выводов вчерашнего дня, Аристарх требует обязательного информирования. Погружаюсь в работу, забывая о времени, но когда в приёмную входит группа людей в строгих костюмах, даже встаю.

– Замятин Егор Леонидович, – меня приветствует высокий брюнет за тридцать с невероятными голубыми глазами, в которых вспыхивают завораживающие смешинки.

– Добрый день, – неосознанно расплываюсь в улыбке, потому что ему хочется явить все свои тридцать два. – Аристарх Игоревич вас ждёт.

Даже дверь перед ними открываю и, кажется, кланяюсь, а Замятин, в свою очередь, прилипает взглядом к моим туфлям. Вот для этого и нужны яркие акценты. К сожалению, босс этого не понимает.

По привычке закрываю дверь, но она не открывается, как вчера. Значит, посетитель важен, или же до определённого момента никто не должен знать подробности. Мне они вообще не нужны.

Спустя пятнадцать минут меня отвлекает селектор и приказ Клейнберга принести четыре кофе и чай. Последний ему. С жасмином. Даже глаза закатываю, радуясь, что меня никто не видит. Кофемашина издаёт привычные звуки, а я смотрю на кружки. Серые. Хоть бы посуду приобрёл в позитивных цветах. Моя розовая кружка смотрится, как роза среди сухостоев.

Сделав необходимое, запускаю программу на капучино и, водрузив всё на поднос, направляюсь в кабинет босса. Предварительно оповестив о своём появлении негромким стуком, вплываю и выставляю кружку перед Замятиным. Красивый мужчина. Привлекающий. Последним напиток получает босс. Но не он его волнует, потому что он изучает мои туфли.

Не так я хотела появиться перед ним и обменяться комментариями. Ладно, подождём, пока посетители уйдут. А после меня ждут разбирательства.

Замятин и компания проводят у босса почти два часа, подвинув в ожидании следующих за ними. Приёмная наполняется людьми, с которыми я поддерживаю разговор, успокаивая и обещая, что Клейнберг всех примет.

Дверь отворяется неожиданно. Первым выходит Замятин, но останавливается около меня.

– Ксения, кофе был замечательным, – касается губами тыльной стороны моей ладони. – До встречи.

– До встречи… – мямлю нечто невнятное, обворожённая необычным жестом.

Тот самый случай, когда мужчина может очаровать несколькими словами и правильным действием. Но морок спадает в тот момент, когда из того же кабинета появляется босс.

– Ксения, зайдите ко мне. Господа, пять минут, – обозначив время ожидания, пропускает меня и закрывает дверь. А вот и момент истины… – Насколько я помню, вчера мы выяснили, в каком виде вы должны появляться в офисе.

– Всё верно. Что-то не так? – Видимо, моё удивление искреннее, потому что босс на секунду теряется.

– Да. Не так. Ваши туфли не такие, – и тут же тычет пальцем в эти самые туфли.

– Аристарх Игоревич, я подробно изучила трудовой договор. Там нет ни слова о туфлях.

– Там есть информация по внешнему виду сотрудников.

– И звучит она так «внешний вид исключает яркие акценты, преобладающие цвета: чёрный, серый, белый». Ни слова об обуви, – развожу руками.

– Внешний вид – это совокупность внешних свойств. В том числе обувь.

– Слова «обувь» в договоре нет.

Стою на своём, ещё вчера тщательно продумав стратегию диалога. В моей голове он выглядел идеально, а на деле я могу вновь нарваться на штраф.

– Секунду, – босс спешит к ноутбуку, быстро бегает пальцами по клавиатуре и подзывает меня. – Читайте.

И я читаю то же, что вчера мне сказала Саша, а сегодня босс. Но это не отменяет моего желания добиться оправдательного приговора моим туфлям.

– Я вижу, – выравниваюсь, оказавшись к нему слишком близко. Настолько, что могу почувствовать аромат парфюма. Приятный, но сдержанный, я бы даже сказала, не запоминающийся. – Но в договоре нет уточнений по обуви. И это странно, Аристарх Игоревич. Неужели вы упустили такой важный момент?

– Я ничего не упустил. – А вот и жизнь в этом пустом взгляде, точнее, злость. – Я считал, что люди знают о расшифровке понятия «внешний вид».

– Люди, может, и знают, а я нет. – И сейчас я добровольно признаюсь в собственной глупости. Да и плевать. А вообще, с глупых спрос меньше.

– Позавчера вы мне казались умной.

– А вы мне прекрасным руководителем. Увы, Аристарх Игоревич, ожидание и реальность редко совпадают, – изображаю жалостливую гримасу, но Клейнберг понимает, что я придираюсь к словам и хочу отстоять туфли.

– Ксения, – его голос становится мягче, – вы нарываетесь на штраф.

– Аристарх Игоревич, пока в трудовом договоре не будет уточнения о туфлях цвета фуксии и любых других, о штрафе можете забыть.

– Отдам распоряжение юристам. Будут вам туфли.

– Не мне, – размахиваю перед его лицом пальчиком, – потому что и я, и вы договор уже подписали. Без туфель.

Минутное молчание и непонимание, к чему оно приведёт босса. И пока он, сжав губы в тонкую линию, обдумывает, как снять с меня туфли, я его рассматриваю. Он симпатичный, и привлекательный, и даже завораживающий, но… До того момента, пока не выльет на тебя свою дотошность и непринятие красок окружающего мира.

– Пригласите следующего посетителя.

Ого, Душнила сдался. Я планировала яростную дискуссию о судьбе туфель как минимум на полчаса. Хотя яростной она могла быть лишь с моей стороны, а со стороны босса – нудной и вялотекущей.

Разворачиваюсь и шагаю к двери, точно зная, к чему прикован его взгляд – розовой заколке.

– Уточнений по аксессуарам для волос в договоре тоже нет, – бросаю через плечо.

Мне кажется, я даже слышу, как Клейнберг яростно сопит, готовый бросить мне вслед что-нибудь потяжелее. Но вместо того, чтобы вступать с ним в новый спор, приглашаю следующего посетителя и, усевшись в кресло, продолжаю работать. Только теперь с особым воодушевлением, потому что туфли лишь первый пункт. В конце концов, я добьюсь того, чтобы чувствовать себя комфортно на рабочем месте.

Глава 5

Четверг мне нравится однозначно больше. На мне тот же костюм, но туфли другие – салатовые.

– Доброе утро, Аристарх Игоревич, – поднимаюсь, приветствуя босса.

Он молча обходит стол и смотрит на мои ноги. Долго и внимательно.

– Сколько их? – спрашивает, всё ещё гипнотизируя туфли.

– Кого?

– Их, – тычет пальцем в обувь. – Точное количество имеется?

– Больше пятидесяти, – лгу, конечно, около двадцати, но мне нравится, как босс в моменте сглатывает, представляя свой инфаркт от перенасыщения яркостью.

– Насколько я понял, Угрюмов вам немного платил. Подарки от мужчин?

Ого, а Душнила только что повысил мою оценочную стоимость на рынке отношений пунктов так на двадцать. Ровно по количеству туфель. Приятно, что он уверен в моей способности очаровать кого-то настолько, чтобы получать брендовую обувь, неприятно лишь, что в моей жизни самое продолжительное время был Влад, который даже сам себе не мог купить кроссовки.

– Не от мужчин. – Наконец, босс смотрит мне в глаза. – От себя себе любимой. Туфли не обязательно стоят половину месячной зарплаты.

– А сколько они стоят?

– Вам действительно интересно?

Удивлена, что Аристарх вообще задаёт такие вопросы. Он не бывает в магазинах? А вообще, у него невеста есть. Вот её туфли стоят как две моих зарплаты: на фото с приёма Ирэн в невероятной паре обуви.

– Я же спрашиваю, значит, интересно.

– Конкретно эти – две с половиной тысячи. Удачно попала на распродажу. И у меня размер тридцать шестой, особо не ходовой. Как правило, остаётся последним из линейки и идёт со скидкой.

Не уточняю, что иногда заглядываю на сайт, где люди продают ненужные им вещи за чисто символическую цену. Не хочу признаваться, что не вся моя обувь из магазина. Бывшие в употреблении – звучит унизительно. Особенно касательно Клейнберга.

– Теперь вы будете получать больше. Сможете купить ещё несколько пар.

– Мне достаточно тех, что есть.

– Это хорошо. Так я смогу привыкнуть к тем, что имеются в наличии.

Обходит меня и направляется в кабинет. Интересный выпад с утра. Он их считать, что ли, будет? Все запомнит или только те, что особенно его раздражают? Но внимание к туфлям мне только на руку, потому что босс не обратил внимания на заколку и брошь в тон обуви.

Рабочий день начинается активно, превращая приёмную в место паломничества. Что ж, отмечу себе, что среда является пиковой. Или нет?

Открываю рабочую почту, увидев заявку из отдела снабжения с пометкой «Распечатать, отдать на подпись, отсканировать, отправить. Сегодня». Пробежавшись взглядом по строчкам, закатываю глаза: всё, что указано обязательно с пометкой о цвете. В уже привычном и тошнотворном.

Пролистываю файл, зацепившись взглядом за строку с офисными креслами. А что, если… Кусаю щёку изнутри, смотрю на дверь Клейнберга и прикидываю, какой штраф мне грозит за своеволие. И это не просто лишняя единичка в списке, а материальная и, уверена, недешёвая.

Что ж, может, быстрее уволит и не станет ждать полгода? Поэтому добавляю ещё строку и вписываю желаемое, распечатываю и вкладываю в папку с документами на подпись. Не станет же босс изучать более двух сотен наименований? Или станет? Не удивлюсь. Но была не была.

Улучив момент между посетителями, вхожу в кабинет босса.

– Аристарх Игоревич, просили подписать и отправить. Срочно.

– Кто?

– Ерцов.

Взмах рукой, и я выкладываю листы перед ним. Подписывает не глядя, а я ликую – шалость удалась. Но когда возвращаюсь в приёмную и выдыхаю, сомневаюсь в отправке. Но уже через несколько минут файл улетает на нужную почту и мне остаётся лишь ждать. Босс будет в гневе. Хотя вряд ли он способен испытывать что-то, кроме равнодушия к этому миру.

***

Пятница и оранжевые туфли.

– Доброе утро, Аристарх Игоревич.

– Доброе, Ксения.

Обходит стол, смотрит на мою обувь, вздыхает и направляется в кабинет. А вдруг где-то там, в недрах одного из ящиков, есть ежедневник, в котором отмечено «Пятница. Оранжевые. Особенно раздражают». Хихикнув, становлюсь серьёзной. Интересно, у него есть любимый цвет? Ах да… Серый. Ксюша, ты идиотка.

Сегодня день протекает размереннее, чем вчера, радуя неспешностью и отсутствием претензий со стороны босса. Несколько встреч, одна из них с представителями «Ареса», директором которой и является тот самый привлекательный Замятин. Судя по документам, которые я увидела мельком, планируется важная сделка. И подготовка к ней идёт длительное время. Для Клейнберга это сейчас приоритетно, судя по юристам, то и дело спешащим к боссу с очередной кипой документов.

Но меня этот момент не волнует, и в положенное время одеваюсь и ухожу на обед. Правила обязательны к исполнению. А я человек исполнительный. Иногда.

Вчера компании в лифте у меня не было. Точнее, была, но никого из тех, кого я могла бы знать. А сегодня…

– Здравствуйте, Вадим Викторович, – приветствую бывшего босса, сохраняя спокойствие.

– Здравствуй, Ксения.

Лифт ползёт вниз, приближая меня к обеду и возможности покинуть здание. Давящая, неприятная тишина. В моменте вспоминается разговор Угрюмова и Визова, где они, уверенные в моей несостоятельности, ждут возвращение блудной секретарши без высшего образования.

– Как работается с Клейнбергом? – Всё же нарушает молчание.

И почему всем так интересно, как с ним работается? Плохо работается. Мне. Но никому, особенно бывшему боссу, знать об этом не стоит.

– Хорошо, – отвечаю сдержанно. – Спокойно и понятно.

– Его компания находится в этом здании дольше, чем существует моя. И за это время о нём было рассказано немало.

– Например?

– Дотошный тип без чувства юмора и способности к состраданию.

– Его дотошность способствует исполнению правил и ответственности сотрудников. Чувство юмора вообще не главенствующий момент – он не цирком руководит. А сотрудники должны вызывать не сострадание, а уважение к их профессиональным навыкам, – произношу, смотря перед собой и не удостаивая Угрюмова взгляда.

Мне всё равно, как я отношусь к Аристарху. Теперь и на следующие полгода он мой босс, а значит, любые обсуждения его личности неприемлемы. По крайней мере, не с людьми в этом здании. С моими девочками мы можем обсудить даже цвет его трусов, которые уверена, тоже серые, а вот остальным это не позволено.

– Ксения, не глупи, – голос становится тише и мягче, – возвращайся на своё место.

Ух ты, а как же я и активные движения ползком в сторону прежней работы?

– Вадим Викторович, даже если бы я хотела, а это не так, моё возвращение невозможно. По трудовому договору, который я подписала добровольно, обязана отработать не менее полугода.

– Я могу поговорить с Клейнбергом.

– Ваш разговор закончится предъявлением договора и удивлением от суммы неустойки в случае расторжения в одностороннем порядке. Поэтому не тратьте время зря, ищите нового секретаря. Желательно с высшим образованием, – поворачиваю голову и добавляю: – Чтобы было, чем отвечать на издёвки Визова.

Покидаю лифт, не дождавшись ответа. Да он мне и не нужен. Как и жалость кого-либо. Да, мой новый босс не является мечтой любого работника, но он меня не оскорбляет, изначально понимая, что высшего образования у меня не имеется. Моя кандидатура Аристарха устраивает, не устраивает лишь разнообразие обуви в моём гардеробе. Но и к этому мой унылый босс тоже скоро привыкнет.

Сегодня обедаю в одиночестве, размеренно поглощая еду. Выдвигаюсь в офис за двадцать минут до конца перерыва с учётом непредвиденных ситуаций в виде неработающего лифта. Но сегодня мой путь проходит штатно. В приёмной тихо, дверь в кабинет Клейнберга закрыта.

И пока босс занят, достаю то, что купила вчера после работы, а именно: ярко-красную наклейку на крышку ноутбука. И пусть в процессе работы она мне не видна, закрывая, я всё же буду радоваться. Хотя бы минуту. Заканчиваю с процессом наклеивания и приступаю к своим непосредственным обязанностям.

Думаю о словах Угрюмова. Я к нему привыкла. Вадим Викторович неоднократно прощал мне опоздания и яркие образы, ругал нехотя и, в конце концов, махнув рукой, удалялся в свой кабинет, а уже к вечеру улыбался и шутил. И мне казалось, что мы на одной волне, пока Визов не стал демонстративно подшучивать надо мной, а затем и оскорблять. И если сначала я решила, что по причине моего отказа в личных отношениях, то после поняла: Андрюша выбирает цель и бьёт её до тех пор, пока его не станут умолять о пощаде. Почему Угрюмов его не остановил и сейчас не понимаю.

– Ксения, что это? – Надо мной стоит босс.

По-моему, этот вопрос становится привычным для Клейнберга. Словно для этого человека всё в новинку.

– Где?

– Это, – толкает крышку ноутбука, а я улыбаюсь цветной наклейке.

– Наклейка. Люблю красный цвет.

– Это порча имущества компании.

– Я ничего не испортила. Это специальная виниловая плёнка: легко клеится, технике не вредит, следов не оставляет.

– Её здесь быть не должно.

– Где это написано? – Вздёргиваю бровь, ожидая ответа, которого у мистера Душнилы, по-видимому, не имеется.

Да, я уже поняла, что любое действие должно быть подкреплено бумагой. Нет бумаги – нет претензий. Я умею подстраиваться и сейчас играю по правилам босса. Вот только сам босс уже не рад. Это только начало, Аристарх Игоревич…

– Ксения, я не хочу, чтобы она здесь была. Снимите её, – приказывает, но тут же добавляет: – Пожалуйста.

– Аристарх Игоревич, я очень позитивный человек. Оптимист, если так понятнее. Мне жизненно необходимы яркие элементы. Везде: в одежде, в пространстве, в других людях. Я нахожусь здесь с девяти до шести пять дней в неделю, и буду находиться ещё как минимум полгода. Я погибну в вашей серости, умру прямо на этом стуле, и мой разлагающийся труп будет доставлять всем неудобства.

Клейнбер слушает и не перебивает. Сосредоточен и напряжён. Не знаю, понял ли он меня, но надеюсь на послабление.

– Ваше тело разложиться не успеет, так как в первые сутки наступает охлаждение. Далее появляются трупные пятна на нижележащих частях, а затем окоченение. И уже после аутолиз, который приводит к разложению…

– Стоп! Высказывание было образным. Не нужно принимать слова буквально.

– Но вы же их сказали?

– Да, – подтверждаю, – вы шуток не понимаете?

И судя по молчанию, не понимает. Или не хочет понимать? Не может – мысленно произношу. Где Душнила, а где чувство юмора. Параллельные прямые, которые никогда не пересекутся.

– Понимаю, – произносит неуверенно, – но за пределами этого здания. Здесь я работаю.

Ладно, допустим, выкрутился. Скомканно и немного странно. Он стесняется того, что не понял? Или того, что поняла о нём я?

– Наклейку не сниму, – открываю крышку, чтобы продолжить заполнение таблицы, но боковым зрением вижу, как он смотрит на стол, а точнее, на определённый предмет: – Это моя личная кружка. Да, она розовая. И да, я буду пить кофе только из неё. – Босс сопит, но молча принимает новые вводные. – Что-то ещё, Аристарх Игоревич?