Мой случайный босс

— Да, пора, — рассматриваю свои пальцы с ярко-красным маникюром. — Он весёлый, — вздыхаю. — А ещё вкусно готовит и хорош в постели. А ещё…

— А ещё он козёл, который кормит тебя обещаниями и не делает ничего, чтобы их выполнить.

— Согласна… — повторный вздох, только теперь он наполнен бесконечным сожалением.

— И вообще, напоминаю, что тебе двадцать семь. Нам всем, — Саша останавливает поток возмущений, готовый вырваться из Вали. — Пора бы уже подумать о чём-то серьёзном.

— Кто бы говорил, — фыркает Валя, демонстративно отвернувшись.

— Нам всем пора.

— Мы со Стасом думаем. Пока в общих чертах, но общее будущее в них прослеживается, — заверяет нас Валя.

— И какое? Будущее? — интересуюсь.

— Дом, семья, дети. Возможно, всё получится.

— Так, стоп! Значит, ты с нами в клуб в следующую субботу не идёшь?

— Иду, конечно. Стаса оповестила, он ничего не имеет против.

— Отлично, — довольно улыбается Саша. — Давно никуда не выбирались. К тому же повод существенный — трудоустройство Ксю.

— А до этого у нас какой повод был?

— А провести вечер в компании друг друга — не повод?

— Повод, — подтверждаем хором и хохочем.

— Ладно, девочки, — Саша поднимается, — мне пора. Завтра на работу. Всем нам.

— Да, у меня смена. А у тебя, — подталкивает меня в спину, — вообще знакомство с новыми обязанностями. Так что выспись и найди что-то чёрное и унылое.

Девчонки смеются, а вот мне не по себе. Нужно прочесть этот чёртов договор…

Выпроваживаю подруг, выливаю оставшееся вино в бокал и, устроившись в кресле, приступаю к изучению договора. Первая страница пестрит непонятными определениями и сложными оборотами, чем ввергает в унынье.

— Оставим это на потом, — откладываю документ в сторону и иду в спальню.

Открываю дверцы, осматривая свой яркий гардероб. У меня и чёрного-то ничего не имеется. А нет, имеется: классический костюм, состоящий из брюк, юбки, пиджака и жилета. Пытаюсь вспомнить, когда его приобрела, но тщетно. Снимаю домашний костюм и заменяю строгим. Выглядит скучно…

Да, мои рыжие кудрявые волосы придают образу свежесть, а чёрный цвет подчёркивает светлую кожу, но на этом плюсы заканчиваются. Пиджак и юбку можно оставить, а вот вместо белой рубашки можно взять жёлтую. Дополним туфлями такого же цвета и получится очень даже неплохо.

— А что, позитивно, — улыбаюсь своему отражению, делая несколько оборотов и отмечая, что сзади тоже всё привлекательно.

Что там Сашка сказала? Лишение части зарплаты? Бред всё это. Так, пустая угроза. Не дурак же этот Аристарх, чтобы в первый же день применять штрафные санкции? Да и вряд ли он обратит на меня внимание, а уж тем более будет разглядывать, какого цвета на мне рубашка. Мужчин вообще не интересуют такие нюансы.

***

Поднимаюсь в лифте, предвкушая первый рабочий день. Полночи ворочалась, хотя особого волнения не испытываю. К тому же, это Клейнберг меня выбрал, а не я его. Я, увидев серость в приёмной и его кабинете, вряд ли дала бы согласие на трудовую деятельность.

Вхожу, мгновенно поникнув. Ни одного яркого пятна. Хотя нет — я и есть то самое яркое пятно. Достаю жёлтые лодочки на шпильке и через несколько секунд, удовлетворённая своим образом, занимаю кожаное кресло.

Итак, что мы имеем: ноутбук, принтер, канцелярские принадлежности и запас в ящиках стола, множество папок на стеллажах, телефон. В углу шкаф-пенал, где имеется посуда, кофемашина и набор чая, а также кофе. И всё это серое. Даже упаковка чая. Даже сахар серый. Какое-то помешательство на унылости, ей-богу…

Погрязнув в размышлениях об озабоченности нового босса определёнными цветами, реагирую на щелчок двери.

— Доброе утро, Аристарх Игоревич, — улыбаюсь, приветствуя руководителя.

— Доброе, Ксения, — произносит, одновременно спускаясь оценивающим взглядом, упирающимся в туфли. — Что это?

— Где? — Оборачиваюсь, не понимая, о чём спрашивает босс.

— Вот, — длинный мужской палец направлен на мою рубашку.

— Рубашка. — Осматриваю себя, чтобы убедиться в её чистоте.

— Она жёлтая.

— Ну да.

— И туфли.

— Прекрасно сочетаются, правда?

Но Клейнберг мою удовлетворённость цветовыми сочетаниями, видимо, не разделяет, потому что его спокойное лицо в данный момент излучает недовольство.

— В договоре прописаны правила…

— Да, что-то такое было, — равнодушный взмах моей руки не остаётся незамеченным.

— Конкретно там было указание, в одежде какого цвета сотрудник может появляться в офисе.

— Я думала, это правило существует только на бумаге.

— Здесь ничего не существует просто так, Ксения. Вы обязаны соблюдать каждый пункт трудового договора. В противном случае, вы будете оштрафованы. Штраф десять тысяч. Соответствующее распоряжение я направлю в бухгалтерию.

— Чего?.. — единственное, что выдавливаю из себя, осознав, что меня оштрафовали ещё до того, как я успела действительно накосячить. — Может… обойдёмся предупреждением? Первый раз.

— Штраф в соответствии с пунктом десять точка один.

А затем он проходит мимо меня, а я так и стою, с трудом осознавая произошедшее. Ничего себе… Такими темпами за две недели можно лишиться зарплаты и в ещё в минус уйти. И теперь общая картинка серости сотрудников не кажется странной. Каждый из них хочет в конце месяца увидеть зачисление на карту, а не пометку «должник».

Селектор переключает на себя внимание, издав неприятный звук. Принимаю вызов босса.

— Ксения, зайдите ко мне. — Что и делаю, исполняя приказ и оказавшись перед ним в ожидании продолжения претензий. — Планшет, — протягивает мне, — в нём удобно формировать график встреч, а также вносить данные посетителей. Есть отдельная вкладка с личными поручениями.

— Личными?

— Да. Вы помощник руководителя, а значит, занимаетесь не только офисными задачами.

— Интересно, а вчера вы об этом не сказали.

— Все пункты прописаны в договоре, — непонимающе смотрит на меня. — Если не запомнили, перечитайте его ещё раз.

— Обязательно, — цежу, ругая себя за невыполнение данного действия вчера.

— И пожалуйста, соблюдайте требования к внешнему виду. Не хочу начинать день с вынесения выговора или штрафа.

И это не издёвка — он серьёзен. Произносит буднично, между делом.

— Можно спросить? — Я уже поняла, что обратиться к нему просто так нельзя. — Вчера вы сказали, что моя зарплата составит сто пятьдесят тысяч. Чистыми. — Он кивает, подтверждая слова. — А если я нарушу правила пятнадцать раз и каждый штраф составит десять тысяч, в конце месяца ничего не получу?

— Да.

— А если нарушений будет двадцать?

— Ваш долг будет перенесён на следующий месяц.

— Вы серьёзно?.. — открываю рот и тут же закрываю.

Кто знает, может, и за высказывания здесь штрафуют.

— Да. Пункт тринадцать точка четыре.

— Понятно.

Ничего не понятно, но стоит обдумать его слова, а лучше внимательно прочесть этот грёбаный трудовой договор: всматриваться в каждое слово, а лучше просветить каждый лист в поисках скрытых надписей и водяных знаков.

— Вы можете идти, — поднимает глаза, словно я должна была предсказать свои действия.

Разворачиваюсь на каблуках, топая в приёмную, где плюхаюсь в кресло. Хочется вернуться, бросить в него планшет и громко объявить о нежелании работать, но о неустойке в случае увольнения раньше шести месяцев хорошо помню. Спасибо Саше и упоминании этого пункта. Нужно посмотреть, есть ли так какие-то исключения, в случае которых возможно увольнение. Например, переезд, беременность или смерть…

Да, окрылённость, присутствовавшая во мне утром, разбилась о жестокую реальность. А точнее, о принципиальность моего босса — Клейнберга Аристарха Игоревича.

Ну точно Аристарх… Ему идеально подходит.

Смахиваю экран планшета, увидев, что босс внёс расписание на эту неделю. Плотный график, однако… Перехожу в личную вкладку, где из обязательного стоит заказ билетов, номера в отеле, столика в ресторане, покупка билетов на мероприятие. Напрягает «доставка документов вне рабочее время». Я что, курьер? Принципиально не приму звонок после окончания рабочего дня.

Подпираю подбородок ладонью, детально осматривая пространство, а затем перевожу взгляд на свои туфли. Что ж, сегодня они и рубашка внесут немного тепла в унылость моего рабочего места, а завтра… Завтра что-нибудь придумаю.

Глава 3

— Ксения, время обеда.

Поднимаю голову, пристально смотрю на босса. А я не спрашивала о перерыве, а после объявленного штрафа решила, что покидать приёмную можно только после уточнения, имею ли на это право.

— Я продолжу работать.

— Нет. По графику с тринадцати до четырнадцати ноль-ноль — обеденный перерыв.

— Это обязательно?

— Из расчёта общего рабочего времени, именно этот промежуток наиболее благоприятен для приёма пищи.

— А если я просто не хочу?

— Почему не хотите? — Сдвинув брови, Клейнберг, ждёт ответа. — Вы должны хотеть.

— Должна да не обязана, — буркнув себе под нос, опускаю голову, показывая, что не сдвинусь с места.

— А это как?

— Что — как?

— Нелогичная фраза. Должна да не обязана… Должна же? А почему не обязана? А если должна, то необходимо выполнить?

Изучаю красивого молодого мужчину передо мной и не понимаю — он серьёзно? Вполне обычная фраза, смысл которой он не понял. Или понял, но решил прицепиться к значению? Нет, точно не понял. И его растерянный вид является тому подтверждением. Придётся объяснять…

— По вашим словам, я должна пойти на обед, так? — Он соглашается. — Но могу не идти, потому что не хочу. Причина простая — я не голодна.

— Ваш рабочий день начался в девять утра, прошло четыре часа. Вы должны испытывать голод.

Вот душнила, блин… Поднимаюсь, беру шубу и сумку, чтобы отправиться в кафе-столовую через дорогу от здания, в котором работаю. Там просто, вкусно и цены приятные.

— Уговорили, — направляюсь к двери, — пошла обедать.

— Напоминаю, что опоздание даже на минуту грозит вам штрафом.

Да чёрт возьми, за что мне это… Мысленно издаю стон-крик. Мне стоит неимоверных усилий, чтобы не обернуться и не сказать боссу парочку неприятных слов. А лучше много. Но в этом случае, уверена, тоже имеется штраф. У меня прям свербит внутри от желания поскорее оказаться дома, чтобы досконально изучить договор.

Бегу к лифту, чтобы не увязался за мной. Не знаю, где привык обедать Аристарх, но вряд ли скромная столовая — его уровень. Влетаю в удачно распахнувшиеся передо мной двери, уже внутри сталкиваясь с Визовым. День начался паршиво, и его продолжение не имеет надежд на позитив.

— Что, Солнцева, уволили? — Гогочет, извергая противный звук. — Рассмотрел тебя Клейнберг, увидев некомпетентность и легкомысленность?

— Андрюша, а ты откуда такие слова сложные знаешь? Выучил? Или Танечка помогла?

Замолкает. Визов уверен, что никто не знает о его «симпатии» к сотруднице фирмы, которая находится на двенадцать этажей выше. И нюанс есть: Таня дочь генерального директора и отличная партия для Андрея. А состоятельный папа — великолепный бонус. Вот только не хочет Визов, чтобы о его предпочтениях стало известно, потому что особо злопамятные коллеги обязательно донесут, как Андрюша к ним сначала подкатывал, состоял в недолгих отношениях, а после за спиной поливал грязью.

— Откуда знаешь?

— Знаешь, в чём преимущество секретарши? Она всё видит, всё слышит и всё запоминает. Её же никто не берёт в расчёт. Мой тебе совет — выбирай переписку. А то голос у тебя слишком громкий.

Улыбаюсь, выдавив из себя искусственную эмоцию, которую Визов мгновенно считывает.

— Как первый рабочий день? — Сарказм испарился, оставив более или менее приятного человека.

— Отлично. Условия, как и место работы устраивают. А ещё зарплата на пятьдесят тысяч больше.

Опускаю тот факт, что она уже меньше на десять тысяч ввиду несоблюдения правил. Хочу, чтобы он не сомневался в моих профессиональных навыках, а ещё поделился впечатлениями с Угрюмовым. Не жду, что кто-то будет испытывать сожаления по причине моего ухода, но два с половиной года я сосуществовала на одной территории с этими людьми.

— Угрюмов жалеет.

— Он может делать что пожелает. Ко мне это больше не имеет отношения. Теперь я работаю на другого человека, который, кстати, не позволяет себе называть меня секретаршей.

Лифт вовремя замирает на цифре «один», и пока Визов не придумал ответ, выскакиваю в холл. Множество людей, работающих в этом здании, спешат на обед в уже привычные заведения.

Оказавшись в кафе, отмечаю, что уже сформировалась очередь, а свободных мест почти нет. Беру только второе и десерт, стою с подносом в руках, наконец, увидев пустой стул за самым дальним столом. Спиной ко мне сидит девушка с высоким, тёмным хвостом. Расстояние сокращается, а уже понимаю, кого увижу.

— Привет, можно сесть с тобой?

— О, Ксюш, привет. Конечно.

Люба из юридического отдела всегда относилась ко мне с симпатией. Надеюсь, мой уход из организации, не изменил её отношения.

— Как дела?

— Как обычно, — закатывает глаза и шумно выдыхает, — Угрюмов требует невозможного, Визов стучит на коллег, а мы бегаем со скоростью света, чтобы ублажить обоих.

— Кто вместо меня? — Нарезаю отбивную, приготовившись слушать.

— Сам всея босс, — поднимает вилку вверх. — Злится, пыхтит, ничего не может найти и срывается на нас.

— А что, Визов не захотел занять место секретарши? — Смеюсь, но тут же замечаю, как на нас косятся соседние столики, и понижаю тон. — Прекрасный момент, чтобы услужить Угрюмову.

— Вчера, когда ты уехала с Клейнбергом, они очень громко обсуждали твоё возвращение к вечеру. Но через пятнадцать минут из лифта вышел твой новый босс, быстро переговорил с Угрюмовым, и внешний вид последнего стал на сто процентов соответствовать его фамилии. И знаешь, ты молодец. Андрюша Визов перешёл все границы, а босс лишился секретаря по его вине. — Люба замолкает, устремив взгляд вдаль и активно пережёвывая пищу. — А теперь ты, — произносит неожиданно.

— Что — я?

— Какой он? — Играет бровями, оглядываясь, чтобы убедиться, что мы не будем услышаны.

— Кто?

— Аристарх Клейнберг. У нас половина офисных слюни на него пускает.

— Серьёзно? Даже не предполагала, что он кому-то настолько нравится.

— А тебе нет?

— Сталкивались пару раз в лифте, но особого впечатления он на меня не произвёл.

— Он такой загадочный, холодный, закрытый, с этим своим острым, пронзительным взглядом… Ух, — Люба вздрагивает, показывая, как её волнует мой босс.

— Остынь, у него невеста есть, — усмехаюсь, отметив, как меняется выражение лица женщины.

— Серьёзно?

— Ирэн Хохловская. Можешь посмотреть в интернете.

— А она прям невеста? Или так, просто девушка.

— Невеста. Даже не сомневайся.

— Чёрт! — Прыскает Люба. — А мы-то думали узнать о нём больше через тебя.

— Без вариантов, девочки.

Работаю с Клейнбергом первый день, но уже могу с уверенностью заявить о его фанатичной правильности и дотошности, граничащей с маразмом. Что будет дальше, даже боюсь предположить.

— Ладно, пойду разочарую девочек, — поднимается, подхватывая поднос. — Удачи на новом месте.

Прощаюсь с бывшей коллегой и продолжаю обедать. Контролирую время, просчитывая, сколько потребуется, чтобы вернуться в здание и подняться на тридцать второй этаж. За десять минут до окончания обеда подхожу к лифту, возле которого столпились сотрудник разных офисов.

— Что случилось? — Нахожу Любу.

— Какая-то поломка, что-то с питанием. — Хочу сорваться ко второму, но она меня останавливает предупреждением: — Второй тоже стоит. Сказали, это минут на двадцать. Подождём.

— Да, подождём…

Нет, не подождём! Потому что опоздание карается штрафом. Не думаю, что в десять тысяч, но для меня даже тысяча важна. Мечусь по холлу, вспоминая, где же находится лестница, а затем спешу наверх. Через пять этажей замедляю темп, ещё через пять с трудом дышу, следующие преодолеваю практически ползком, сняв туфли, чтобы двигаться быстрее. Сожалею, что Клейнберг со своей компанией забрался так высоко, но не останавливаюсь. А когда преодолеваю препятствие в виде множества ступеней, припадаю к стене и несколько минут выравниваю дыхание. Плетусь в приёмную, а когда вхожу, вижу Аристарха.

— Опоздание не по моей вине. Поломка лифтов. Поднималась по лестнице.

Он видит, что я едва стою на ногах и не лгу.

— Четырнадцать ноль девять, Ксения. — Демонстративно смотрит на часы. — Вы должны были предусмотреть подобную ситуацию и вернуться заранее. Штраф девять тысяч. По тысяче за минуту.

— Вы серьёзно?! — Даже забываю, что пару минут назад практически умирала от недостатка кислорода, вложив в свой вопрос-крик всё негодование.

— Абсолютно. — Разворачивается, чтобы вернуться в свой кабинет. — Приступайте к работе.

Остаюсь в замешательстве посреди приёмной, до конца не принимая второй штраф в первый рабочий день и нежелание босса входить в сложившееся положение.

— Вот же, — зло цежу, — Аристарх, чтоб тебя…

Если бы только Люба и вся компания воздыхательниц знала, каков этот человек на самом деле, его загадочность просто перетекла бы в разряд «запредельной душности».

Человек-инструкция.

Плюхаюсь в кресло, наконец, приняв тот факт: моя зарплата только что уменьшилась ещё на девять тысяч. Но есть ещё сто двадцать одна — это плюс. Главное, сделать всё, чтобы не получить дополнительных штрафов. Буду читать этот чёртов договор, пока не заучу наизусть.

— Ни одной ошибки больше не будет, — шепчу, сверля взглядом дверь кабинета Клейнберга.

Вдох — выдох. Работаем.

Осматриваю приёмную: всеобъемлющая серость значительно понижает уровень позитива. Хочется всплеска яркости. Внешний вид под запретом, но об изменениях в пространстве никто не говорил. Достаю из сумки с десяток разноцветных ручек, салатовый степлер, блок стикеров для заметок и свою розовую кружку с надписью «Ходить на работу — это к деньгам». Что ж, в моём случае, деньги за эту самую работу тают на глазах.

Заталкиваю руки в стаканчик, такой же серый, как и всё здесь. Нужно купить другой. Стоит недорого, а радовать будет каждый день. Кружка отправляется в шкафчик, значительно разбавляя компанию унылой керамики.

Что ж, так намного лучше.

Довольная и с улыбкой на лице несмотря на два штрафа, встречаю посетителей, сопровождая к боссу. Приношу кофе, чай или воду, отмечая, что угрызений совести товарищ душнила не испытывает. Интересно, куда делась предыдущая помощница. Если она, конечно, вообще была. Нормальный человек долго с ним не протянет. А, может, все они были ненормальными? Или такими же дотошными, как Аристарх?

Он не выходит из кабинета несколько часов, чем несказанно меня радует — лишь даёт распоряжения и направляет меня в отделы с заданиями. Вот и отлично, не хочу смотреть в эти пустые глаза, лишённые жизни. Нет, не так — лишённые огня.

Человек-робот.

Но больше, чем он сам, меня раздражают беседы при открытой двери. Я не понимаю и малой части произносимого, да и не нужна мне эта информация. Не спорю, я примерно должна понимать, чем занимается компания, в которой работаю, но детали неважны. Я закрывала дверь за посетителем первые два раза, но босс её демонстративно открывал. Здесь так принято?

— Ксения?

Вздрагиваю и поднимаю голову. Он мастер спорта по бесшумности.

— Да, Аристарх Игоревич.

— Что это? — Кивком указывает на ручки в стакане.

— Ручки. Шариковые. — Смотрит нечитаемым взглядом. — Чтобы писать. На бумаге.

— Они цветные.

— Да. Что не так? Канцелярия не серых цветов тоже запрещена?

— Нет, но…

Так, так, так, товарищ босс растерян. Значит, пункта о ярких пятнах не в одежде не имеется. Поэтому решаю идти ва-банк.

— Насколько я помню, в договоре нет пункта о цвете канцелярских принадлежностей, не так ли?

— Всё так.

— Тогда в чём проблема? — Склонив голову набок, наблюдаю, как он выкрутится.

— В их излишней яркости.

— Можно вопрос? Интересуюсь, чтобы не нарваться на штраф.

— Задавайте, Ксения.

— Аристарх Игоревич, у вас личная непереносимость всего яркого? Мне показалось, что любой цвет, выбивающийся из сдержанной чёрно-серой палитры, вас раздражает.

— Серый — нейтральный цвет. У большинства ассоциируется с повседневностью, именно поэтому в пространстве моей компании преобладает именно он. Чёрный — универсальный: подходит всем и ко всему, практичный. То же самое можно сказать и о белом цвете. Яркие элементы, с моей точки зрения, позволены в личном жилище человека, но не в месте, где заключаются многомиллионные контракты.

— А одежда? По-моему, моя жёлтая рубашка отлично сочетается с чёрным костюмом.

— Слишком кричащие элементы в одежде отвлекают от вас. Человек сосредотачивается на ярком пятне, а должен смотреть в глаза.

— Мы с вами разговариваем пять минут, и вы ни разу не отвели взгляд от моего лица.

А он и правда, словно в душу смотрит своими пустыми глазищами. Интересно, он хотя бы раз в жизни улыбался?

— Я умею сосредотачиваться на собеседнике.

— Так, ладно… А ваши посетители? Да, есть правила в компании, но вы же не можете заставить всех придерживаться их.

— Да, не могу. Но стараюсь.

— Ясно, — выдыхаю, потому что любые аргументы бессмысленны. — Спасибо, что ответили на мои вопросы.

— Пожалуйста, Ксения. Вы всегда можете обратиться ко мне, если вам необходима информация или совет опытного человека.

Это он, что ли, опытный? Едва не прыскаю, опустив голову и скрыв от босса ненужную сейчас эмоцию.

Мой рабочий день подходит к концу, что несказанно радует. Начинаю собираться ровно в шесть вечера — ни минутой раньше. Если уж обед по строгому расписанию, то завершение трудового времени уж точно. Не спрашиваю, нужно ли ему что-то: переобуваюсь, затолкав туфли в сумку, беру пальто и тороплюсь к лифту. Очень надеюсь не столкнуться с Визовым.

Но лифт пуст. Облокотившись о холодную стену, прикрываю глаза. Наконец-то! Но моя радость оказывается недолгой, потому что кабина останавливается, впуская бывших коллег.

— Ксюш, привет! — Девчонки из маркетингового галдят наперебой.

— Привет, девочки.

— Ну, — Катя прилипает ко мне, видимо, решив посплетничать, — как новое место?

— Отлично, — моё лицо излучает позитив. — Хороший босс, достойная оплата.

— Значит, Угрюмов точно в пролёте.

— В смысле? — Непонимающе смотрю на девчонок.

— Сегодня пришла к нему документы подписывать: в приёмной никого, дверь в кабинет приоткрыта, он в компании Визова обсуждал тебя. По мнению Угрюмова, твой молодой босс невыносим, и никто дольше месяца с ним не работал. А зная тебя, ты пошлёшь его куда-подальше через неделю и, — хватает меня за руку, — цитирую: «Приползёт и будет умолять, чтобы я взял её обратно». А ещё зарплату тебе уменьшит, потому что ты и за копейки согласишься работать.

Вот так, значит, Вадим Викторович… Приползу обратно… Не дождётесь! Ни вы, ни Визов.

— К большому разочарованию Угрюмова, мне всё нравится. Так что, нет, возвращаться не планирую.

— И правильно. Пусть знает, что работников нужно ценить.

Разговор переходит на будничные дела, а я даю самой себе обещание, что ни в коем случае не попрошусь обратно. Лучше душный Клейнберг, чем грязные намёки и откровенные оскорбления Визова.

Но для начала необходимо изучить трудовой договор. А после обсудить с девочками. Поэтому, прикинув, во сколько окажусь дома, пишу сообщение в наш чат.

Я: В 8 у меня. Отказ не принимается. Ситуация критическая!

Глава 4

— М-да, — заключает Саша, — получить два штрафа в первый рабочий день — это сильно. А я говорила — читай договор!

— Да знаю я, — отмахнувшись, вздыхаю и принимаю тот факт, что виновата сама.

А договор этот оказался объёмным и очень содержательным. Особенно блок, где перечисляются возможные нарушения и штрафные санкции. Если не соблюдать правила, без зарплаты можно остаться за неделю. И там действительно нет уточнений о предметах в рабочем пространстве, что уже навело меня на кое-какие мысли. А ещё…

— Вот скажите, девочки, как вы понимаете фразу «внешний вид исключает яркие акценты, преобладающие цвета: чёрный, серый, белый»?

— То есть одежда должна быть только этих цветов, — мгновенно отвечает Валя, по привычке заправляя чёрную короткую прядь за ухо.

Высокой и худощавой подруге однозначно идёт сделанное совсем недавно острое каре. Вот только она пока не привыкла к новому образу, постоянно заправляя волосы за ухо.

— А обувь? Она относится сюда?

— Так, стоп, — Саша сосредотачивается, — внешний вид — это совокупность внешних свойств и атрибутов человека. То есть, включает всё: черты лица, фигура, причёска, одежда. А последнее подразумевает и обувь.