Дыши мной

А его взгляд? Затягивающий, тёмный по своей сути. Уверенный, обещающий что-то, отчего живот скручивает. Источающий силу, влекущий за собой в фантазии, заставляющий жаждать, чтобы обращался он именно к тебе. Страшная глыба, но защищающая от катаклизмов.

Тяжело сглатываю, не отрывая взгляда от его двигающихся губ. Он будет целовать ими кого-то, точно будет. А я больше не поцелую…

Так же резко отворачиваюсь. Зачем он здесь? Неужели ему настолько наплевать на меня, что он готов спокойно работать на кухне, пока я ем?

Не забывая о своём решении быть такой же равнодушной к его присутствию, я выкладываю на тарелку завтрак и хочу сесть за стол. И смотря на свою тарелку, а потом на сковороду, понимаю, что приготовила я не только для себя. Закрываю остатки еды крышкой и иду, наконец, к столу.

Мик продолжает говорить с кем-то, не обращая на меня внимания, и клацать по клавиатуре. Сажусь напротив него и приступаю к завтраку. С каждым занесённым кусочком в рот понимаю, что во мне всё больше растёт какая-то странная злость. Он не видит меня? Не слышит то, как громкость ударов вилки о тарелку нарастает? Так и хочется вскочить, захлопнуть его ноутбук и крикнуть, что вообще-то я здесь! Что у меня не получается игнорировать его так же. Хочется кинуть в него сковородой с завтраком, потому что я не такая бесчувственная скотина, как он!

Боже, надо выдохнуть. Что со мной? Что за приступы бешенства? Он точно заразил меня.

На столе лежит заранее принесённый планшет, и, чтобы отвлечься, я решаю включить сериал. Турецкий. Жутко сопливый и сладкий. Быстро тыкаю по экрану в поисках, а Мик вдруг рывком поднимается и выходит с кухни.

Не знаю, зачем. Мозг принимает решение мгновенно, по каким-то своим причинам, о которых я не в курсе. Вскакиваю с места и, обойдя стол, заглядываю в экран ноутбука. Тут же охаю и падаю обратно на свой стул. Там были открыты какие-то чертежи, а в углу висело маленькое окошко с мужчиной в нём. Видеозвонок! Мужчину рассмотрела лишь мельком. Всё, что успела отметить, это светлые волосы, убранные в низкий хвост. И он меня заметил!

Заливаюсь краской, но стараюсь невозмутимо жевать, когда Мик снова появляется на кухне. Включая сериал, слышу вдруг, как он смеётся на ходу, говоря так же на английском, и я хоть не в совершенстве владею этим языком, но многое понять могу…

— Да, русские девушки очень странные, брат… а эта в особенности… Что?.. У Вика… О, нет, мне такую не надо. По-моему, у неё не всё в порядке с головой…

Он садится за стол, вижу это лишь отчасти, так как прожигаю взглядом экран своего планшета. Мне становится так обидно от его слов, что злость во мне буквально вскипает. Он ведь знает, что я понимаю, о чём он говорит?

Зато я знаю испанский, а он вряд ли…

— Besa mi culo! (прим. авт. - в переводе с испанского "поцелуй меня в задницу") — тихо выплёвываю и наконец нажимаю на плей. По кухне разлетается красивая турецкая мелодия.

А Мик тем временем встаёт и идёт к рабочему столу за моей спиной, снова смеётся.

— …в задницу?! Спасибо, мой дорогой Рикардо, что бы я без тебя делал…

Задница? Рикардо? Он ему перевёл? Вот блин…

Делаю громкость на полную и решаю больше не вникать в его разговоры. Пусть говорит обо мне что хочет, пусть смеётся и продолжает делать вид, будто меня здесь нет. А мне нужно быстро завтракать и идти собирать вещи.

Когда от омлета ничего не остаётся, а я принимаюсь за кофе с шоколадом, Мик уже сидит напротив и пытается перебить громкостью сериал, а в сериале тем временем…

— Жизнь моя! Я не могу без тебя дышать! Ты как воздух мне нужна, Назлы…

— Нет! Перестань рвать мне сердце, прошу! Ты знаешь, что мои родители будут против! Я не могу пойти против своей семьи!

— Но я так люблю тебя, ты моё солнце на восходе и закате, ты моя луна, освещающая путь…

Звуки поцелуев и лирическая песня на фоне…

Я медленно поднимаю взгляд на Мика. Он по-прежнему смотрит в экран ноутбука. Но опустив глаза, я всё-таки вижу реакцию. Как сжат его кулак на столе рядом с чашкой кофе. Мик явно не смотрит такие сериалы и сейчас раздражён. Неужели услышал исходящие от моей стороны звуки?

В этот момент я отчего-то испытываю такую удовлетворённость, что еле сдерживаю улыбку.

Но на моём телефоне раздаётся мелодия звонка, и я тут же возвращаюсь в реальность.

— Привет, Лик, — отвечаю тихо, встав с места вместе с пустыми тарелкой и чашкой.

— Утречка, красотуля! — настроение у подруги хорошее, судя по голосу. — Тебя когда ждать? Может, за тобой приехать, помочь? А потом, как думаешь, может, в клуб смотаемся? Я плачу!

— Нет, в клуб я точно не хочу. А насчёт помочь… — раздумываю недолго, убирая грязную посуду в посудомойку. — да я справлюсь, вещей у меня не так много. А приеду, скорее, вечером. Я ещё ничего не собрала...

— Блин… — вздыхает она. — Ладно, позвони тогда, как выедешь. Я тебе уже место в шкафу выделила и всё такое. Скучно мне, понимаешь? В общем, жду…

Лика кладёт трубку, а я ещё какое-то время стою у рабочего стола, онемев телом. И хоть я пытаюсь настроить себя на новую жизнь, найти плюсы, но что-то полосует грудь, точно лезвием. В этой квартире я прожила больше года. Или и не из-за квартиры так плохо вовсе? А потому, что Мика я вряд ли ещё увижу по-домашнему раздетым? Кажется, я перееду, и между нами всё окончательно разоврётся. Смешно, что я думаю только об этом, а не о том, каково будет Вику.

Выдыхаю, разворачиваюсь, чтобы уйти, и тут же, наткнувшись на пристальный взгляд Мика, застываю. Он смотрит на меня, и в его глазах на мгновение вспыхивает столько эмоций, что сердце во мне точно обзаводится целью пробить грудную клетку. Он правда сейчас смотрит на меня? Испытал что-то от услышанного? Или мне показалось?

— Ты куда-то собралась? — спрашивает он, сняв наушники. И хоть я увидела его эмоции ненадолго, голос всё такой же ровный и безразличный.

Проглатываю ком в горле и скрещиваю руки на груди.

— А тебя это волнует? — отвечаю вопросом, и наверняка он звучит грубо и подразумевает то, что волновать его моя жизнь не должна. Но я в этот момент действительно хочу знать ответ.

И он мне его даёт:

— Ни капли, — дёргает он головой, ухмыльнувшись. И, опустив взгляд снова к ноутбуку, добавляет: — Удачи.

Быстро выхожу с кухни, дальше в свою комнату и падаю на кресло у окна. Сжимаю губы, пытаясь загасить в себе желание разреветься. Вот и всё, Аделина. Всё так, как есть, и нечего тут выдумывать. Нет и не было там никаких чувств, кроме твоих. Он Мик Самсонов, и у него уже наверняка есть более интересный вариант для своих развлечений. А ты просто очередная, которую забыть не составило особого труда.

Но почему тогда у меня такое чувство, что всё это напускное? Будто он специально заставляет меня мучиться в догадках, тонуть в мыслях. Ведь на кухне я действительно пыталась заполучить его внимание, и, не получая его, злилась и почти теряла самоконтроль. Решил поиздеваться напоследок?

Надоело.

На часах двенадцать дня. Я иду в душ, сушу волосы, выпрямляю их, наношу немного макияжа и даже не утруждаю себя переодеваниями. Расхаживаю по спальне в голубой майке на тонких бретелях и кружевных чёрных танга. Уже убедилась, что Мик ко мне не прикоснётся и вряд ли посмотрит, поэтому некого стесняться и нечего бояться. Хотя «бояться» тут уже вообще вряд ли уместно.

В какой-то момент мне звонит Вик, спрашивает, как дела, говорит о том, что не спал почти всю ночь, что сегодня, скорее всего, приедет только ночью, потому что скоро поедет с Виталием Михайловичем на кукую-то встречу в загородный ресторан. Я говорю Вику, что сегодня мы с Ликой хотим устроить девичник у неё. И, конечно, о том, что останусь там жить, умалчиваю.

С тем, что рассказала мне Милана, в Вике я уже не так фанатично вижу того, кому безоговорочно доверяла, кого считала самым близким и родным человеком. Я всё ещё его люблю, но только как человека, с которым прожила какой-то отрезок своей жизни, как человека, который очень многое для меня сделал. Он всё ещё для меня много значит, но при этом я уже не боюсь от него уйти. Поняла, что нужно отпустить. У Вика обязательно всё будет хорошо и без меня, а я просто не та, кто ему нужен. Лучше уехать вот так, без предупреждений, потому что чем дольше я нахожусь в этом подвешенном состоянии ожидания, тем мне хуже. Но поговорить я с ним потом всё равно должна, как бы тяжело это ни было, Вик не заслужил расставания без объяснений.

Достаю шоколадный, узорчатый чемодан из шкафа и принимаюсь за самое необходимое. Только одежды у меня столько, что чемоданов понадобится больше пяти-шести точно. Но я не собираюсь брать её всю, по крайней мере, не сейчас. Лишь самое нужное и повседневное.

Пару джинсов, кофточки, рубашки, футболки, нижнее бельё…

Останавливаюсь складывать последнее, когда накатывает осознание. Сидя на полу, опускаю руки с лифчиком за пятьдесят тысяч и сверлю стеклянным взглядом бежевый ромбик на чемодане.

Неужели я и правда могу так поступить? Сколько ещё во мне откроется гнилых граней? Где моя совесть? Как бы мне не давалось тяжело это ожидание, разве Вик заслужил такое? Я заберу вещи, которые были куплены на его деньги, и просто уйду? Наслаждалась всеми благами, его любовью, заботой, а когда захотела другого, изменила и решила смыться, прихватив с собой бонусы?

Поднимаюсь и выхожу из комнаты. Погрузившись в мысли, медленно шагаю на кухню. Но в проёме останавливаюсь, слыша мелодию звонка. Мик всё ещё сидит за столом, работает, а сейчас поднимает телефон и подносит его к уху.

— Да, Саби, — произносит устало и трёт переносицу, пока я наблюдаю за ним, задержав дыхание. Он усмехается. — соскучилась?.. Нет, я занят… Для тебя надолго… Я сказал, нет! — в конце рычит и, отключив телефон, кидает его на стол.

Откидывается на спинку стула и вдруг поворачивает голову в сторону проёма. Понимаю, что он не ожидал увидеть меня, потому что на его лице мелькает удивление, но так же быстро скрывается во мраке взгляда, которым он осматривает меня с головы до ног. Это меня отрезвляет, и я на ватных ногах продолжаю путь к верхнему шкафчику гарнитура. Тянусь к нему, чувствуя, как оголённые ягодицы жжёт от взгляда позади меня. Не говорит со мной, не смотрит, но стоит мне появиться перед ним в трусах, обращает внимание?

Стекло винной бутылки холодит горячую ладонь, когда я достаю красное полусладкое. Разворачиваюсь с вином в руках и спрашиваю со злостью:

— Ты специально это делаешь?

Мик играет желваками, поднимая взгляд с моей груди на лицо.

— Что делаю?

— Игнорируешь меня, а потом вот так… смотришь!

— А тебя это как-то задевает?

Моя грудь начинает подниматься ещё выше от тяжёлого дыхания, а взгляд Мика становится таким сверлящим и испытующим, словно он пытается применить на мне телепатию.

— Ты издеваешься?

— Ты так думаешь?

— Прекрати отвечать вопросом на вопрос!

— А то что? — и косит рот в ядовитой ухмылке, от которой внутри меня всё холодеет. Ему правда плевать на то, что я чувствую.

— Я просто не могла понять, Мик, это тот, с кем я провела вечер пятницы, или тот, кого я наблюдаю со вчерашнего дня, — говорю уже тише, смотря ему в глаза. — Но можешь не отвечать, я уже поняла, что тебе просто приносит удовольствие играть с чувствами людей.

— Понимай, как хочешь, — цедит Мик, резко подавшись вперёд. — Ты захотела, чтобы я тебя оставил, я оставил. Какого хрена ты хочешь услышать? Хочу – смотрю, не хочу – не смотрю и игнорирую. И уж точно не издеваюсь. Мне больше заняться, по-твоему, нечем?

— Ясно, — проговариваю ещё тише и быстро моргаю, чувствуя подступающие слёзы. — Прости, и правда не знаю, зачем вообще тебя достаю с вопросами.

Не смотря на него, быстро иду к выходу, но торможу в проёме от заданного Миком вопроса.

— Зачем ты мне звонила вчера?

— Не знаю, — отвечаю честно и ухожу.

В комнате я кое-как открываю вино и делаю несколько больших глотков. Сладкая терпкость растекается по нёбу и горлу, сознание почти сразу же мутнеет, и мне становится капельку легче.

Вытаскиваю все вещи из чемодана и нахожу среди куч те, которые покупала именно я. Их не так много, но уходить только с ними будет не так паршиво. Складываю книги, безделушки. Поначалу думала, что разревусь, когда буду касаться вещей, которые когда-то для меня очень много значили. Но вот тяжесть в груди сидит, и я пытаюсь протолкнуть её новым глотком вина, но нет и слезинки.

Через час всё упаковано в два чемодана и спортивную сумку. Стою и смотрю на них в спальне, чувствуя онемение в теле и мозге. Некоторые эмоции будто притупились благодаря алкоголю, нет злости, обиды, ничего, кроме невыносимого давления в солнечном сплетении. Это оголившиеся до своей сути чувства, которые дерут меня изнутри. Они просят выхода, освобождения. Они просят столько, что хочется согнуться пополам и завыть от ломки. Или выйти под их влиянием из комнаты и сделать что-то, что утолит их голод…

Смотрю на дверь гостевой спальни, чувствуя бешеное биение сердца во всех частях тела. Меня словно притянуло сюда, и я даже не помню, как дошла. Отпиваю из бутылки терпкий напиток и зажмуриваюсь.

Я опьянела, но только сейчас могу взглянуть трезво на всё произошедшее за последние дни. Это проносится чёткими кадрами перед глазами. Мои постоянные толчки Мика, моё отрицание и его попытки донести до меня свою позицию. Но всему терпению приходит конец. Меня обидело и разозлило поведение Мика, но его я обидела раньше. Как бы вела себя я, скажи мне человек, что я ему не нужна? Наверняка бы просто ушла, скрылась с его глаз. Но Мик не ушёл, хотя точно мог, ведь до этого он уже вёл себя так равнодушно и при этом не появлялся в квартире. А тут он игнорировал, но находился рядом. Будто показывая наглядно…

Как это – знать, что он есть где-то поблизости, но не со мной. Он дал мне остаться одной, без него, как я и хотела. Заставил ощутить разницу, потерю, и я ощутила. И сейчас, стоя у двери его комнаты, я очень отчётливо понимаю, что он нужен мне. Мне страшно, но он нужен мне уже так сильно, что лишиться его руки не могу и не хочу. Не хочу отдавать те предназначенные мне капли с ним кому-то другому. До этого я думала, что осознанно никогда не буду с Миком, а сейчас понимаю, что осознанно никаким Миланам и Сабинам его не отдам.

Открываю дверь, сразу прижимаюсь спиной к стене справа и поднимаю опьянённый взгляд на Мика. Он сидит на диванчике у стены и снова что-то делает в ноутбуке, стоящем на столике перед ним. Но сейчас вскидывает голову и смотрит несколько секунд на меня хмуро, оценивая мой вид в целом и бутылку вина в руке. А потом откатывает стол немного в сторону и откидывается на спинку дивана. Лицо абсолютно серьёзное, непроницаемое, даже спокойное, и у меня не получается понять, что он чувствует, что в его голове. Не смотрюсь ли я снова жалко в его глазах? Нужно ли ему ещё это? Я?

Но решительности и жажды быть ближе во мне на этот раз больше, чем страха и нервозности. Зажмурившись, благодарю вино за это ещё одним глотком и ставлю бутылку на комод рядом со мной.

— И зачем ты тут? — спрашивает Мик спокойно. И снова может показаться, что равнодушно. Но только царапающая хрипотца, появившаяся в голосе, говорит мне об обратном.

— Я пришла… к тебе, — завожу руки за спину и, взглянув на него исподлобья, прикусываю губу. Я хочу его. Хочу ощутить его на себе, везде. И не хочу сдерживать всё сидящее внутри. Чувствую, как во мне всё больше раскрывается настоящее. Не заваленное нервозностью, сомнениями и страхами. С Миком я открытой на все сто процентов ещё не была, а значит, знаком он со мной не до конца.

И он это тоже понимает, судя по промелькнувшему интересу в его глазах при виде моего выражения лица. Не испуганному, не взволнованному, не смущённому, как обычно, а такому же тёмному, как у него.

Но он тут же прячет всё за мрачностью, утяжеляя свой взгляд и сжимая челюсти. Кивает мне на пол перед собой и бросает низко сквозь зубы:

— На колени.

Глава 10.

Мик ждёт, что я сделаю так, как он сказал. И в его глазах нет ни капли сомнения. Только тёмное ожидание, где ярко искрит похоть и упоение моментом.

Он привык, что все девушки без исключения выполняют его приказы. Вижу это сейчас в его взгляде, да и догадаться не сложно. Мик умеет убеждать без лишних слов. О других девушках думать не хочется, и я не думаю. Вообще ни о чём. Вино хорошо в этом помогает.

«На колени»

И я совсем не против.

Делаю медленные шаги в сторону Мика и взгляда не отрываю от его паха. Под светло-серой тканью спортивных трико отчётливо выделяется эрекция. И я совершенно неосознанно облизываю губы. В голове рождаются всякие пошлые мысли, и я с радостью их принимаю. Теперь да. Это очень возбуждает, и не только в сексуальном плане. Мик второй парень в моей жизни. А я только сейчас могу до конца принять всё то, что между нами происходит. Мне интересно, какой его член на вкус. Интересно, каким Он будет, окажись я перед ним на коленях. Насколько он поместится мне в рот, потому что кажется очень большим. Умеет ли Он быть нежным. Но ещё интересней ощутить настоящего Мика. Не знаю, как у него это получается, но он и без капли нежности умеет доводить до крайней степени удовольствия. Или просто я не подозревала раньше, что люблю пожёстче.

Подхожу вплотную к Мику, упираюсь ногами в диван между его широко расставленных ног и поднимаю немного плывущий взгляд. Я не хочу торопиться, поэтому просто стою, чтобы дать ему осмотреть меня вблизи. И это даётся непросто. Он слишком жадно и внимательно смотрит на моё тело, слишком зудят пальцы на моих руках, так хочу дотронуться до него. Я сейчас совсем не боюсь и не нервничаю, но тело почему-то всё равно дрожит. Все органы, и кажется, даже мои зрачки, а следовательно, и будто сам воздух в этой комнате.

Когда, наконец, его взгляд доходит до моего лица, я прикусываю губу и аккуратно усаживаюсь на него сверху, держась за его напряжённые плечи.

— Я сказал тебе сесть на колени. На пол передо мной, — хрипло и тихо говорит Мик, снова осматривая меня, в то время, когда я ладонями скольжу по его стальным плечам.

Выпрямляюсь, взяв его за правую руку. Поднимаю её перед собой, что даётся не слишком легко – Мик мне совсем не помогает, а рука у него тяжёлая. Подношу его ладонь к своему лицу и, смотря Мику в глаза, обхватываю губами большой палец. Медленно облизываю его и, выпустив изо рта, выдыхаю тихо:

— А я захотела на колени к тебе, — так же медленно облизываю указательный палец.

Мик напрягает скулы и сжимает губы так, будто сдерживает ругательство. А внутри меня от этого взрывается что-то горячее. Наверное, будь у меня побольше опыта, я бы смогла чувствовать себя дьяволицей, соблазняющей простого смертного. Но, увы. Под тяжёлым взглядом Мика получается чувствовать себя максимум развратной старшеклассницей, искушающей самого дьявола. Даже сидя и бездействуя, он давит своей энергетикой. Я знаю, что могу делать всё, что захочу, только пока Он позволяет. Это шаткое чувство власти над тем, кто обладает большей властью, сбивает дыхание, но заставляет с наслаждением продолжать.

Обхватываю два его пальца: указательный и средний. Обвожу их во рту языком, прикусываю, еле заметно и медленно покачиваясь на его паху. Твёрдость подо мной отзывается в лоне пульсаций, и я издаю чуть слышный стон. Не думаю о том, почему Мик абсолютно ничего не делает. Меня это не обижает и никак не сбивает с настроя. Наоборот. Во мне наравне с желанием разгорается азарт. В чем я и уверена на все сто процентов, это в том, что Мик себя очень сдерживает. Пока. Потому что ему интересно так же, как и мне, насколько далеко я зайду. Его кадык дёргается каждое моё движение, а бёдра под моими ягодицами всё больше напрягаются. Как и каждая мышца его тела. Я это чувствую.

Прикрывая глаза, а потом опьянённо их распахивая, я всё с большим энтузиазмом облизываю его пальцы, представляя на их месте член. Опускаю его ладонь на свою ключицу и, почти не дыша, веду ею ниже. Мне нравится управлять Миком. Как же мне нравится наблюдать за тем, как его выдержка трещит по швам, а в глазах полыхает уже адское пламя.

И нет, сейчас мне даже почти удаётся ощутить себя на самой верхушке этой «пищевой цепи». Всё же я обладаю достаточной властью, ведь заставляю его сидеть и с такой яростной алчностью смотреть на свою же руку, касающуюся моей груди через ткань топа. Даже может показаться, будто он ревнует меня к ней, самому себе. В груди уже горит какое-то мятежное счастье. Я впервые так открыта перед ним. Касаюсь его существа своим. Без отрицаний. Обнажённая желаниями и чувствами. Только вдвоём во всех смыслах. Это не может не волновать. Ощущение, будто я познаю что-то новое и до невозможности прекрасное, о чём мечтала уже давно и не думала, что когда-то коснусь так безоговорочно.

Его пальцы под моим управлением касаются полоски оголённого живота, мышцы на нём сокращаются от щекотливых ощущений на контрасте свинцовой тяжести. Качнувшись на Мике ещё раз, я ловлю его чёрный взгляд своим взволнованным, но всё ещё немного пьяным, и переворачиваю ладонь внутренней стороной вверх. Мои движения медленные, мне хочется всё это растягивать, набирать скорость постепенно.

Я прикладываю кончики его пальцев к низу живота и сантиметр за сантиметром продвигаю их ниже, под чёрную кружевную ткань трусиков. Его пальцы горячие и я тоже, поэтому контраста нет, но я всё равно тихо всхлипываю, когда касаюсь вместе с ним своего лобка. Приподнимаюсь немного и решительно, но так же медленно, завожу ладонь дальше. Пальцы касаются половых губ, и мы с Миком одновременно выдыхаем. Только он резко, а я протяжно выпускаю воздух из распахнутых губ.

— Я хочу тебя, Мик… чувствуешь? — сбито шепчу и давлю его шероховатыми твёрдыми пальцами на себя. Они погружаются во влажную плоть складок и касаются клитора. Я вздрагиваю от этого и еле сдерживаюсь, чтобы не начать умолять. Мик не отвечает, только челюсти смыкает ещё плотнее и прожигает моё лицо взглядом. Оставляю его руку там, а свою осторожно вынимаю из белья, опускаюсь обратно, плотно прижимаясь к руке и его паху, и тут же снова дёргаюсь от электрического импульса, щипнувшего меня снизу. Сглотнув и погладив его руку у сгиба локтя, сипло растягиваю: — Потрогай меня… я хочу этого сейчас больше всего на свете…

Он не двигается, взгляд всё больше чернеет, почти не оставляя места синеве, но Мик не делает ни одного движения. И удивительно, как у него получается держать дыхание почти ровным. Если бы его грудь не вибрировала под белой тканью футболки от гулкого и сбитого сердцебиения, а член не был настолько каменным, я бы подумала, что он абсолютно спокоен и равнодушен.

Не отпуская его взгляд и кусая нижнюю губу, я поднимаю одну свою руку и медленно опускаю сначала одну лямку топа, а затем вторую. Берусь за декольте и опускаю мягкую ткань хлопка чуть ниже груди. Тут же покрываюсь мурашками. Теперь ещё больше заметно, как я возбуждена. Моя грудная клетка быстро поднимается и опускается, напряжённая грудь подрагивает от бешенного пульса, соски напрягаются до болезненных ощущений, живот сокращается. Мне хочется сжать свою грудь, потому что она очень просит прикосновений. Но вместо того, чтобы сделать этой самой, я, растеряв былую плавность, хватаю левую руку Мика и прикладываю его ладонь к своей левой груди. Сжимаю ей себя и, качнувшись тазом на руке внизу, откидываю голову, выгибаюсь, протяжно стону.

Мну себя рукой Мика и медленно раскачиваюсь на нём, увеличивая амплитуду. Кажется, что сейчас взорвусь только от трения, создаваемого собой же. Но мне этого так мало.

— Пожалуйста, Миш… — выдыхаю и наклоняюсь к его лицу, чувствительные соски чуть соприкасается с тканью футболки. Обхватываю руками его за шею, зарываюсь в волосы на голове и нежно, но коротко, целую его в плотно сомкнутые губы. — Прости, что наговорила тебе… ты очень, — снова тяжело сглатываю, прервав шёпот, слова не даются легко. — очень мне нужен… возьми меня так, как хочешь и сколько хочешь… потому что я тоже очень этого хочу…

Сделав плавное движение тазом, я с тихим стоном вновь целую неподвижные и твёрдые губы. Он не поцелует в ответ. Поэтому я медленно перемещаюсь по скуле к шее, ласково целую туда. Вдыхаю этот жизненно острый запах. Я не хочу его отпускать, просто не могу, хочу убедить его, отдать всю свою нежность и показать чувства. И когда я уже почти чувствую отчаянье, пальцы Мика на моих половых губах приходят в медленное движение, а вторая рука ложится на мою поясницу и, прижав к себе ещё плотнее, начинает скользит вдоль позвоночника. Я блаженно всхлипываю и прикусываю плечо Мика, сжимая его волосы в кулаках крепче.