Там, где изба на курьих ножках

– Я хотел завтрак приго… Гав… – его глаза расширились. – Гав… Гав-гав… Гав…

Ягда даже на него не взглянула. Вскочила, да из избы вышла. Ух, какой злой она была. Она по тропинке шла, да лес проверяла. Пока все тихо было, спокойно.

– От тебя так и несет злобой, – рядом появился Ратибор.

– Меня разбудили…

– Ты путь в деревню за новым рабом держишь?

– Он пока жив.

Ратибор на нее вопросительно посмотрел.

– Я его просто прокляла, – она пожала плечами, да тему решила перевести. – Как Мирослава?

– Как всегда, уже отошла, – махнул рукой волколак.

В этом вся навка – порой слишком эмоциональная, но отходчивая.

– Да, она уже забыла всё, – сирин пикировал к ребятам, ловко пролетая между стволами леса.

– Давеча наблюдал за нами? – не удивилась Ягда.

– Вообще наблюдал за рабом твоим, но вы тоже в поле зрения попали… – не стал таить Добран.

Сирины не только эмоции с мыслями узреть могли, но и сокрытое разглядеть, неявное, открытое или приоткрытое. У Добрана часто бывали видения о вещах таинственных, а к его предчувствиям все прислушивались. Это их не раз из передряг страшных выручало. Ягда даже подумывала, что сирин обо всем о судьбе их ведает, да спросить об этом никак не решалась.

– Узрел что-то интересное? – полюбопытствовала Ягда.

– Жизнь ему не мила… – задумчиво протянул Добран.

– Ясень пень, он же некромант, – хмыкнула ведьма.

– Да не, он смерти ищет, – поправил ее он.

– А что еще некроманты делают? – удивился Ратибор.

Добран лицо крылом прикрыл. Ягда была уверена, что за ним он глаза закатил.

– Подохнуть он хочет, – словно для детей малых пояснил сирин.

– А, вот оно что… – наконец-то понял волколак.

К силе своей он воззвать пытался, да все тщетно… Жить не особо хочет… Что-то тяжелое у него на сердце лежит… Вреда тебе или лесу пока причинять не собирается… Но рабское положение его сильно гложет… – перечислил свои наблюдения Добран.

– Оно и не мудрено, – ведьма о чем-то таком догадывалась. Ничего нового для себя она не услышала, друг лишь ее предположения подтвердил.

Ратибор замер и стал активно принюхиваться.

– Случилось чего?

– С рабом твоим случилось, – пробормотал волколак. – Он, походу, из избы вышел…

Ягда напряглась, да ведьминым взглядом по лесу прошлась. Костяной действительно только переступил порог избушки, которая, судя по всему, дремала и даже ему не препятствовала.

– Вот же гад неблагодарный… – прошипела Ягда. – Я ему кров дала, лечила…

– А еще хочешь сожрать, сегодня утром вообще прокляла, – закончил за подругу Ратибор.

– Да ну тебя, – демонстративно надула губки ведьма.

– Странно это, но я не чувствую, что он сбежать хочет, – наклонил голову Добран.

– Давно на чувства проверялся? – Ягда одарила его скептичным взглядом, но сирин на ее язвительность ничего не ответил.

– Айда проверим? – предложил волколак.

Ведьма плечами пожала – почему бы и не проверить, что там ее человечишка удумал. Она как-никак за него ответственность несет. Да и в лесу пока все тихо…

Ягда набрала в легкие побольше воздуха и пронзительно свистнула. Где-то раздался возмущенный щебет птиц, а уже через мгновение к ребятам прилетела ступа. Она была деревянная, края ее обрамляли причудливые узоры, а по всему периметру внутри было подобие скамеечки, куда при желании могло уместиться человека 4.

Ведьма в нее запрыгнула, ее примеру последовал волколак.

– Ты своим ходом? – спросила у сирина Ягда.

– Да, мне на своих двоих, – он взглядом указал на крылья, – привычнее будет.

До раба они за сущие мгновения добрались, причем с ветерком. По пути Ягда успела наложить скрывающее заклинание, чтобы человечишка их не заметил.

Он стоял на поляне, совсем недалеко от избушки. Идти в лес не спешил. Раб будто задумался о чем-то, да в думах своих ладонь к ошейнику приложил.

Сирин многозначительно хмыкнул.

– О чем он думает? – поинтересовалась ведьма.

– Даже не знаю… Я еще свои чувства не проверил… – припомнил ей Добран.

– Полно тебе, не серчай… Я погорячилась, – виновато извинилась Ягда.

Сирин понимающе кивнул, давая понять, что обиду на нее не держит.

– Хочет в лес зайти, но сомневается…

– Боится? – уточнил Ратибор.

– Нет… Похоже, что нашу ведьмочку расстраивать не хочет.

“Ведьмочка” прыснула.

– Ягд, неужто 120-летние бабки в его вкусе? – рассмеялся волколак.

– Между прочим, я еще очень даже ничего, – ведьма укоризненно на друга посмотрела, да в конце концов не выдержала и вместе с ним расхохоталась.

– Вам бы лишь бы хихоньки да хаханьки… – вздохнул сирин.

– Добран, а ему правда бабушки нравятся? – с наигранным волнением спросила Ягда.

– Он просто тебе благодарен за исцеление, вот и не хочет расстраивать… Хотя даже скорее злить, – ведьма все еще вопросительно на него смотрела, отчего он глаза закатил. – Нет, ему не нравятся бабушки.

– Вот же… А как же мою чудесную душу разглядеть? – возмутилась ведьма.

Раб все ступил в лес.

– Да он совсем оборзел… Я, между прочим, дама в возрасте, мне нервничать нельзя – сердечко слабое! А этот человечишка побег решил устроить…

– Я посмотрю, ты в роль вжилась… – покрутил у виска сирин.

Они полетели за ним на ступе. Раб шел медленно, лес разглядывал. Возникало ощущение, будто он не ноги от злой и коварной ведьмы уносит, а просто по лесу гуляет.

– Он вообще знает, что такое побег? – с жалостью в голосе спросил Ратибор.

– Он туповат слегка, – пожала плечам Ягда.

– Я же говорил, он не собирается сбегать…

И словно в подтверждение слов сирина, раб кое-как уселся под кроной вековой сосны, прислонившись к ней спиной. Он смотрел на ветки невидящим взглядом, да и наверняка этих веток вовсе не видел. Перед его глазами были совсем другие картины.

– Добран? – любопытство так и распирало ведьму.

– Он вспоминает… – уклончиво ответил сирин.

– О чем?

– О прошлом… – он тяжело вздохнул.

– Издеваешься?

Теперь уже сирин тяжело вздохнул, прекрасно осознавая, что от ведьмы просто так не отделаться.

– Он скорбит, сожалеет… Чувствует, что разочаровал кого-то, подвел… Вина его гложет… Беспомощным себя чувствует, это на него еще сильнее давит… Злится на самого себя…

– Он все это чувствует одновременно? – почесал подбородок Ратибор.

– Ага.

– Какой чувствительный человечишка… – проворковала ведьма.

Раб вовсе прикрыл глаза и будто в дрему провалился.

– Че с ним? – удивилась Ягда.

– Отдохнуть хочет.

– Ягд, полетели отсюда, – взмолился Ратибор.

Они уже несколько часов пристально наблюдали за рабом, который, похоже, уснул. Добран улетел, чтобы за лесом наблюдать, дабы ничего недоброго не случилось… Или, если кратко, смылся. У волколака такой возможности не было – сложно смыться из ступы, которая высоко над землей парит. Особенно, если летать не умеешь.

– Обожди еще немного, – непреклонно ответила ведьма.

День уже плавно перетекал в вечер, когда Ягда не выдержала и в раба шишкой запустила. Он глаза приоткрыл, отчего волколак облегченно выдохнул.

Костяной глаза протер, да поднялся.

– Беги, родной, беги, – оскалили зубы Ратибору, уже предвкушая охоту.

Вот только, к великому разочарованию волколака, раб не побежал. Он развернулся и похромал обратно – в сторону избушки.

Они за ним до самого порога следили, пока он не скрылся внутри деревянной избы.

– Он странный, – одновременно проговорили Ягда с Ратибором.

– А ты еще страннее… Почти весь день потратила, чтобы посмотреть, как человечишка спит.

– Он сбежать должен был! – начала покрываться красными пятнами ведьма.

– Он даже не пытался, – хмыкнул волколак. – Мы куда?

Ягда уже направила ступу в другую сторону, теперь они летели, пролетая макушки деревьев. Конечно, можно было тропинку лесную открыть, но они уже в ступе сидят, так какой толк из нее вылазить.

– К Мирославе, я ее сегодня не видела.

– Хоть одна разумная идея на сегодня, – съязвил волколак.

– Пфф…

Навка была у своего болота. Она сидела на поваленном стволе дерева и пела, а снизу стояли мыши с лягушками, да пытались танцевать. Именно пытались, поскольку Мирослава постоянно останавливалась и поправляла их.

– Не так, плавнее… – она кистью волну изобразила. – И покружится вокруг не забудьте!

Животные обреченно вздохнули, отчего Ягда рассмеялась.

– Не помешали? – добродушно спросил вокодак.

– Нет, конечно, – лучезарно улыбнулась навка, а после в ладоши хлопнула. – А давайте музыкальный вечер устроим?

– Хорошая идея, – ведьма очень любила пение Мирославы, так что согласилась незамедлительно.

– Я за всеми лапами, – поддержал Ратибор.

– Я тоже, только крыльями, – сирин приземлился на дерево, рядом с навкой. Видимо, Добрана приманила идея попеть – голос у него восхитительный, и он сам об этом прекрасно знал.

– Я как раз новую песню придумала… – и Мирослава запела.

Это была история о двух враждующих народах, которые сами того не ведая, были очень друг на друга похожи и имели общие цели. Вот только одно маленькое недопонимание породило между ними кровавую вражду. Видимо, навка вчерашней потасовкой кедровок и белок вдохновилась… Когда начался припев, сирин стал ей подпевать. Он не мешал ей, не перебивал, а лишь дополнял.

Когда Мирослава закончила, Добран исполнил свою песню – у него была история о неразделённой любви юноши и прекрасной девы, которые никогда не смогут быть вместе…

Они меняли друг друга, иногда подпевали, а пару раз даже спели в дуэте. Ведьма невольно подумала, что если б ей нужно было людишек в лес заманивать, она бы просто друзей своих что-нибудь попросила. Их голоса цепляли, проникали в самую душу и находили там отклик. Ягда хлопала в ладоши, смеялась, иногда вытирала слезы… Ведьма даже не заметила, как стемнело и начали мигать светлячки.

– Теперь я спою, – воодушевленно заявил Ратибор.

– Ох, жаль, я не услышу, – Ягда поняла, что нужно сваливать и как можно быстрее.

Говорят, ежели кто-то поет плохо, то ему на ухо медведь наступил. Судя по таланту Ратибора, по его ушам сразу целая стая прошлась. Причем явно не единожды…

– Стемнело уже, мне баиньки пора… – она демонстративно зевнула и, кинув друзьям слова прощальные, покинула их.

Глава 9. Гав-гав…

Ягда по тропинке домой шла, пребывая в наипрекраснейшем настроении. Но лишь порог переступила, как на нее залаяли. Причем очень злобно.

– Гав-гав… Гав-гав-гав, – если бы раб мог метать молнии из глаз, он бы это сделал.

Ведьма на него оторопело посмотрела. Она совсем запамятовала, что утром раба прокляла.

– Ой, – Ягда рукой взмахнула, да речь ему вернула.

– Ведьма… – прошипел раб.

Ну вот, то «бабушка Яга», да «бабушка Яга», а прокляни разок, так сразу «ведьма». Что за люди пошли… Хотя Ягде даже нравилось, когда ее «ведьмой» кликали. Сразу становилось ясно, что с человечишками она не водится.

– Ужин приготовил? – как ни в чем не бывало спросила ведьма.

– Приготовил, – сквозь зубы ответил раб.

– Вот и славненько, – Ягда улыбнулась.

Она раба взором окинула. Уж слишком он раздраженным был, злым. Даже странно стало… Проклятье-то безобидное, да и рабу говорить все равно не с кем. Так отчего ж он так свирепо на ведьму смотрит? Еще и молчит…

– Потопали, я сначала раны твои осмотрю, – хоть Ягда и не хотела этого признавать, да маленько вину перед рабом чувствовала. Решила таким способом ее загладить.

Он ничего не говорил ведьме. Молча взял табуретку и пошел в соседнюю комнату.

Ягда за ним последовала. Раб сразу стал пытаться с себя рубаху стягивать, да только вновь не вышло. Ведьма подошла, снять помогла, а у раба все это время желваки по скулам ходуном ходили.

Ягда не удержалась, да в рот к нему залезла своими костлявыми пальцами с бородавками да желтыми ногтями.

Он чуть ли не выплюнул ее пальцы.

– Ведьма, ты что творишь? – не выдержал раб.

– Дык проверяю, на месте ли язык, а то мало проглотил, – она демонстративно губы свои облизала, – да со мной не поделился…

– О чем ты?

– Да ты будто в рот воды набрал… Уж слишком подозрительно…

Раб продолжал вопросительно смотреть на ведьму.

– Слишком молчаливый, – обреченно объяснила ведьма.

– Ты ничего не спрашивала, чтобы я что-то отвечал, – пожал плечами, точнее одним левым плечом, раб.

В этот раз Ягда раны обработала намного быстрее, то ли оттого, что руку набила, то ли из-за того, что заживали они быстрехонько. Даже раб удивился такой скорости.

– Все?

– На, еще это выпей, – она ему склянку с зельем протянула, – и все.

– Это для «мужской силы»? – подняв брови, спросил раб, припомнив вчерашний вечер.

– Милок Костяной, в твоем случае никакое зелье не поможет, – Ягда же вспомнила друга верного слова: мол, бабка 120-летняя не в его вкусе… – Пей давай!

Он раздраженно вздохнул, но все равно выпил все до последней капельки.

Ведьма вернулась к печке – от трат магических во время исцеления она успела проголодаться. Взяла чугунок из печи, да наложила себе полную миску.

Раб табуретку к столу вернул.

– Ты ужинал? – старуха на него глянула.

– Нет.

Ягда взяла еще одну миску, да щедро рабу еды наложила.

– Я в другой комнате поем, – он взял миску и уж было направился туда.

– Отчего? – удивилась ведьма.

– Мне так удобнее будет.

– Милок Костяной, сядь за стол, – неладное Ягда заподозрила.

Он молча сел за стол, да к пище не притронулся.

– Кушай давай.

– Я не голоден, – ведьма ложь учуяла.

– Неужто отраву мне подмешал? Одинокую старушку решил со свету свести, а себе мою избушку заграбастать? – она глаза сощурила. – Учти, хоть у моей избушки ножки и куриные, но яйца золотые она тебе не снесет… – Ягда приложила руку к животу. – Мне кажется… Твой яд начинает действовать… Я уже чувствую…

Раб спокойно мог это сделать – все ведьмины снадобья да травы в открытом месте лежат. Ведьма ничего не прятала, да и он сам видел, как и из чего она мазь готовила. А коли некромант, то в ядах должен знать толк. Хоть яды да отравы навряд ли вред Ягде принесут, но отчего-то ей обидно стало.

– Ты думаешь, что я паду настолько низко, что стану отравлять старуху?! – раб вспыхнул. – И ты вообще-то даже ложки не съела, так что я не знаю, что ты там чувствуешь…

Ягда вздохнула и убрала руку с живота – ну что поделать, просчиталась маленько… А вот слова его были чистейшей правдой, уж она в этом блестяще разбиралась. Никакой человечишка ей соврать не сможет. Так что ведьма совсем запуталась.

– Отчего ж пищу при мне не ешь? – не унималась Ягда.

Раб на нее с такой злобой посмотрел, но ничего не сказал. Взял ложку в левую руку… И тут до ведьмы стало доходить «отчего». Ложка в руке нерабочей тряслась, он никак ей набрать пищу не мог – она дрожала настолько сильно, что все обратно в миску падало, и оставался раб с пустой ложкой.

– Милок, а у тебя всю жизнь так али недавно началось?

– Ты о чем?

– Не должны так руки трястись…

– Не знаю… Я только у тебя это заметил, – он перестал пытаться что-то набрать и бросил ложку обратно в миску.

– Значит, до рабства такого не было?

На слове «рабства» он дернулся, да в лице переменился. Видимо, не по нраву ему теперешняя роль. Да и кому быть рабом понравиться? Только извращенцам, и то не всем.

– Не было, – холодно подтвердил он.

Ягда из-за стола встала, да к нему подошла.

– Дай мне руку.

Он безропотно подал ей трясущуюся руку. Ведьма его ладонь на своей расположила, дабы дрожь ощущать, а другой стала прощупывать, ища причину недуга.

– Пучки у тебя потухли, – ее палец упирался в область чуть ниже плеча, – Вот тут.

– Пучки?

– Это потоки из макушки твоей, когда соединятся, пучки получаются… Если б не они, то вряд ли ты бы двигаться мог, – задумчиво объяснила ведьма.

– Ты про нервную систему?

– Не слыхала о такой, – Ягда еще раз по руке его поводила, – Не двигайся сейчас.

– Хорошо.

Ведьма вздохнула, да стала пучкам привычный свет возвращать. Это был процесс долгий, кропотливый… Нужно точечно в каждый пучок силушку магическую влить, дабы он снова загорелся, да поток восстановился. Со временем рука раба стала все меньше и меньше трястись, а затем и вовсе перестала.

Раб же внимательно на ладонь старухи смотрел, в которой его кисть находилась. На миг она вовсе перестала походить на руку ведьмину – стала молодой, опрятной, но вдруг пошла рябь, и странное видение исчезло.

Ягда тяжело вздохнула.

– Попробуй теперь, – она указала на тарелку, а сама к его правой руке подошла.

Когда проверяла его, пучки с потоками проверить запамятовала. Ведьма вновь по ней своими ладонями морщинистыми проходиться стала, да нахмурилась.

– Всё плохо? – спросил раб, когда она уже на место уселась.

– Любопытненько, – поправила его ведьма.

Он вопросительно смотрел на ведьму, ожидая ответа, а та пока ужин свой за обе щеки уплетала.

– Там вообще пучков нет, – с набитым ртом пояснила она.

– А такое возможно?

– Понятия не имею…

Раб нерешительно ложку в левую руку взял, да вновь попробовал пищу набрать. В этот раз у него без труда все получилось.

– Спасибо, – теперь он уже без былой злобы смотрел на старуху.

– На здоровье.

Они продолжили трапезу в тишине. Раб мимолетно даму 120-летнюю разглядывал, а та едой вкусной наслаждалась. Не понимала она его взгляд странный, так что сама то и дело поглядывала в отражение самовара – мало ли, вдруг ее лик слетел али еще чего… Но вроде все было в полном порядке, так что этот взгляд она запихнула в копилку странностей раба.

– Можно вопрос задам? – нарушил тишину раб.

– Давай, – пожала плечами Ягда.

– Ты меня вообще есть собираешься? – он внимательно за ее реакцией наблюдал.

– Уже совсем невтерпеж? – ехидно спросила старушка.

– Ага, мне уже терпится.

Ягда в глаза ему заглянула – правду он молвил. Добран как всегда прав был, раб действительно смерти ищет, да и, видимо, такая жизнь ему совсем невмоготу. О сострадании к людишкам ведьма ничегошеньки не ведала, так что равнодушно хмыкнула – пускай ищет на здоровье, да только вряд ли найдет, покуда он в ее власти.

– Тогда кушай побольше, бока отращивай, тогда и съем.

– Хорошо, – раб демонстративно запихнул полную ложку в рот, – Кстати, продукты в кладовке заканчиваются.

Глава 10. Уходи туда, откуда пришла, ведьма старая!

Как же Ягде вновь хотелось увидеть Мару. Пусть даже во сне, но снился ей раб, а точнее, как она из него яства всякие готовила. Ведьма неторопливо потянулась и открыла очи свои белесые. На мгновение даже задумалась: а не приготовить ли из Костяного чего? Уж во сне было так вкусно, что пальчики оближешь… Но ведьма быстро эту идею отмела: ежели она за готовку возьмется, то отрава редкостная получится. Да и мясо Ягда не жалует… Ну и на кой черт ей человечишку переводить?

Ведьма в место отхожее направилась, да пару шагов до комнаты заветной не дойдя, застыла: ее раб неподвижно сидел в проходе, словно каменная статуя, и на одну невидимую точку взирал.

– Доброе утро, Милок Костяной, – покудахтала старческим голосом Ягда.

Он медленно на нее взгляд перевел.

– Доброе, – сухо поприветствовал раб, который явно встал сегодня не с той ноги, хотя встать он только с одной ноги и может…

– Дверь зачаровываешь?

– Думаю.

– А под одеялом совсем не думается?

Костяной ничего не ответил, лишь поднялся и поковылял к печи. Видимо, собрался завтрак приготовить. Ягда плечами пожала да отправилась марафет наводить.

Выйдя, обнаружила, что раб уже вовсю что-то кашеварит. Ягда свою книжку ведьмину, гримуаром именуемую, открыла да писать начала. В ней она описывала рецепты снадобий, зелий, ядов, какие заклинания использовала… В общем, все свои магические да околомагические деяния. Мара ее к этому с ранних лет приучала, так что это уже вошло в привычку. В этот раз ей захотелось написать о восстановлении пучков на руке раба, да как их затухание на тело влияло…

Ведьма так погрузилась в свои записи, что даже не сразу заметила, как тарелка с чечевичной кашей перед ее носом появилась.

– Спасибо, – пробормотала ведьма, думая о пучках, да к трапезе приступила.

Они завтракали в тишине, а как закончили, то Ягда объявила:

– Пошли!

Раб ничего не спрашивал, просто пошел за ведьмой из избы, которая по пути корзинку подхватила.

***

– Бабушка Яга, мы куда? – все же полюбопытствовал раб, идя вслед за старухой по лесной тропинке.

– В деревушку соседнюю, милок Костяной.

– Зачем?

– Еды взять.

– А мне идти зачем?

– Я женщина старая, в мои годы не рекомендуется тяжести таскать. Неужто ты хочешь, чтобы я спинку надорвала? – ведьма всунула в его руку пустую корзинку.

Раб лишь тихо хмыкнул и поковылял за ведьмой. По тропинке лесной они быстро вышли на опушку, после и на дорогу, что к деревеньке вела.

Сегодня был ярмарочный день: купцы, земледельцы да скотоводы выставили свое добро на продажу. Людишки шумно кричали, нахваливали свой товар, лишь бы привлечь побольше покупателей.

Откуда-то издалека раздавалась весёлая музыка, видать, и скоморохи тоже заглянули на ярмарку.

Ягда бросила быстрый взгляд на раба. Надо же: привычное отстраненное выражение лица сменилось заинтересованностью. Ведьма даже не знала, что он так умеет. Обычно он на труп ходячий походит, который время от времени злобно зыркает или пялит в одну точку, а тут любопытничает… Он в кои-то веки выглядел заинтересованным.

– В деревнях всегда так оживлённо? – спросил раб.

– Нет, только в ярмарочные дни.

– Бабушка Яга, а как ты узнала, что сегодня ярмарочный день?

– Птичка весточку принесла… – ответила Ягда, да только ей закончить не дали.

– УХОДИ ТУДА, ОТКУДА ПРИШЛА, ВЕДЬМА ПРОКЛЯТАЯ! – грузный мужчина встал прямо перед старухой, преграждая путь.

Звонкие голоса торговцев стихли. Споры о цене прекратились. Даже радостная мелодия скоморохов смолкла. Люд во все глаза уставился на ведьму проклятую.

– Уйду-уйду, а ежели с моей дороги не уйдешь, то и тебя с собой прихвачу, – лучезарно улыбнулась Ягда.

Она рукой взмахнула, и земля под ним начала дрожать. Мужичок икнул, быстро свою спесь растерял да в сторону попятился, пропуская ведьму. Ягда шла по дороге, а человечишки в стороны разбегались, освобождая ей путь.

– Ох, как же меня тут все ждут, души не чают, ценят, любят, уважают… – нарочито громко начала перечислять ведьма добродушным голоском.

Людишки на нее оторопело смотрели, некоторые негодующе, но ничегошеньки противопоставить не могли. Знали они, наученные горьким опытом, что эту старуху лучше не злить. А потому, лишь Ягда на кого взглянет, так тот сразу взгляд в сторону уводит.

– Почем яблочки? – она взяла одно из корзинки да принюхиваться стала.

– Серебряный за кило, – сквозь зубы процедила торговка.

– Дороговато… – ведьма одарила ее улыбкой и бросила яблоко обратно в корзину.

Серебряный за кило яблок… Да за два медяка можно целых 5 килограмм купить! Конечно, как ведьме, которую почти весь мир людской ненавидит, ей приходится переплачивать, но не настолько же…

Торговка плюнула под ноги ведьмы и брезгливо яблоко, побывавшее в руках Ягды, выкинула из корзины. Старушке зло поцокала да пошла дальше. Лишь когда они уже подальше отошли, раздался крик хамоватой торговки. Раб оглянулся и не сдержал улыбки: все яблоки из ее корзины покрылись плесенью да сгнили.

– Бабушка Яга, тебе над людьми нравится издеваться? – спросил он.

– Маленько… – улыбнулась Ягда. – А ты отчего лыбишься? Сам же человек…

– Конкретно эти люди мне не особо нравятся, – задумчиво ответил раб. – В принципе, людей, которые мне нравятся, достаточно мало.

– Вот оно как, – ведьму почему-то порадовало появление единомышленника. – Выбирай, что брать будем, милок Костяной.

– Я? – он вопросительно поднял брови.

– Ты, родимый, ты, – приободряюще улыбнулась Ягда. – Не я ж готовлю…

– Ладно, – не стал спорить раб. – Дашь деньги?

– Кошель с монетами? – уточнила ведьма.

– Да.

Ягда без раздумий протянула. Она не ценила монеты, за которые людишки убивать готовы. Сколько их в руках не крутила, сколько у людей не отбирала, сколько не копила – не понимала ведьма их ценность. Железо как железо. Ничего в нем особенного нет. Единственное, для чего их использовала, так это изредка на ярмарки выходила, да и когда Мару искали… Но это дела прошлые.

Раб, пока старуха неторопливо шла к центру деревушки, быстро подходил к торговцам и брал, что ему нужно. Плетеная корзинка в его руке уже доверху заполнилась продуктами, при этом ему даже цену особо не завышали.