Там, где изба на курьих ножках

– Коли видел… – вымолвил приятный женский голос.

За столом теперь сидела юная рыжеволосая девушка лет 17 от роду. Все ее лицо было усыпано веснушками, а зеленые глаза лукаво на изумлённого раба поглядывали. Волос густым был, аж до пояса доходил. По людским меркам она, возможно, была бы красавицей, если б не маленький недостаток в виде ведьмовства.

– Ведьма… – хрипло проговорил раб, словно это ругательство какое-то.

– Ведьма-ведьма, – усмехнулась рыжеволосая девушка.

Он стоял и на нее внимательно взирал. Ягда не торопилась нарушать тишину, уж больно ей интересно было, что же раб такого выкинет. И, к ее счастью, долго ждать не пришлось.

– Я так понимаю, на ужин у нас отбивная… – и он замахнулся топором, намереваясь руку свою отрубить.

– Обожди! – воскликнула ведьма.

Раб остановился в полувершке от руки и на баб… девушку вопросительно посмотрел, глаза сузив.

– Я, пока тебя ждала, передумала отбивную делать… Решила лучше как свинушку запечь. На-ка, в рот засунь, – она кинула в него красное яблочко.

Раб ловко поймал его в воздухе и вновь на ведьму вопросительно посмотрел – неужели она всерьез или издевается… Та громко вздохнула, да лицо рукой прикрыла.

– Скажи, милок, неужто тебя в детстве каждый час роняли? – она с жалостью на него взглянула.

– Ты о чем? – он все еще не понимал ее мотивов.

– Я понимаю, что ты, видимо, еще и от природы туповат, но чтоб настолько… – Ягда сочувственно головой покачала.

– Ведьма, что ты несешь? – раб уже потихоньку закипал.

– Не переживай, в тупости нет ничего зазорного. Просто твоя тупость не знает границ. Вот я и диву даюсь…

– Ты вообще о чем?! – начинал злиться человечишка, да зенками грозно сверкать.

Ягда с таким состраданием на раба посмотрела, что ему даже не по себе стало. Она молча пальцем на руку указала, в которой он до сих пор держал яблоко. На правую руку.

– Что за… – яблоко с грохотом упало на деревянный пол, а раб на свою руку уставился.

Еще утром она болталась как плеть, а сейчас он яблоко на лету поймал. Ягда с наслаждением за его реакцией наблюдала. Это ж настоящая услада для глаз – вместо привычного каменного выражения лица его очи сейчас из глазниц готовы выпрыгнуть, а челюсть чуть до пола не достает. Раб попробовал руку в кулак сжать да разжать, и у него получилось, правда с усилием, но получилось. Опосле ошарашенный взгляд на ведьму перевел, да к ней направился с топориком наперевес.

Ягда сначала подумала, что ее порубить решил, но он замахнулся, в стол намереваясь топор вонзить. Тут уж ведьма не выдержала.

– Ты, ирод окаянный, решил мой стол испортить?!

Ну ладно себе руку отрубить, но Костяной решил еще и над ее столом надругаться… Одним словом – гад неблагодарный (двумя, но кто считает).

Он замер, да все же аккуратно на стол топор положил и сел на стульчик напротив Ягды.

– Бабу… – спокойным голосом начал раб, да на деву юную посмотрел, осознавая, что уже на «бабушку» она при всем желании не тянет, – Как к тебе теперь обращаться?

– Ведьма, – пожала плечами Ягда. Отчего-то ей не хотелось имя свое настоящее говорить.

– Не обидно? – он склонил голову, внимательно за ней наблюдая.

– На что обижаться, коли я и есть ведьма… – пожала она плечами.

Раб на ведьму пристально смотрел, видать объяснений ожидая. Но Ягда с ними не спешила, вместо этого продолжила свои записи делать. Так они сидели да молчали несколько минут.

– Ведьма, что ты сделала с рукой? – не выдержал он.

– Поколдовала чутка, – ответила ведьма, даже не отрываясь от своего занятия.

– Можешь немного подробнее объяснить?

– Зачем? – она на мгновение подняла на человечишку свои зеленые очи, да сразу же вернулась к письму. Ей хотелось все по горячим следам запечатлеть, да ничегошеньки не упустить.

Раб даже растерялся от такого ответа.

– Это мое тело, я должен знать, что ты сделала.

– Я за твою тушку целый серебряник отдала. Так что теперь твое тельце мое, – пробубнила ведьма.

Он сердито смотрел, да только сказать ничего не успел – Ягда допрос с пристрастием начала.

– Голова болит?

– Что… нет.

Ведьма об этом в гримуаре своем черканула, да продолжила.

– Кружится?

Раб задумался.

– Немного… так что ты…

– Все пальцы сжать и разжать можешь? – не дала ему спросить ведьма.

Он тяжело вздохнул, да стал поочередно пальцы сгибать. Все согнул, да только с трудом.

– Вроде да… Так объяснишь… – раб осекся – Ягда к нему подскочила, да стала руку задумчиво вертеть.

– Прикосновения чувствуешь?

– Да, – он все еще слегка удивленно на девушку посматривал.

– Глаза закрой.

Раб устало их закрыл, поняв, что выведать информацию у ведьмы бесполезно.

– Говори, где мой палец чувствуешь.

Она принялась водить указательным пальцем по его руке, начиная с кончика кисти.

– Мизинец, безымянный, средний…

Ведьма палец чуть выше повела.

– Ладонь, запястье…

Затем она дугой вокруг предплечья стала круги водить.

– Спираль.

– Чего? – не поняла его ведьма.

Раб глаза приоткрыл, да ладонь ведьмы схватил.

– Вот так, – он пальцем вырисовывал спираль уже вокруг предплечья девушки.

– Вот же срамник! – Ягда свою ладонь резко выхватила.

– Чего? – в этот раз уже раб не понял.

– Ирод озабоченный, – по доброте душевной пояснила ведьма, держась за свою руку, словно обожглась чем-то.

– А это… Я просто показал, что такое спираль.

– А языком объяснить никак?

– Ты хочешь, чтобы я облизал твою руку? – он уже откровенно начал издевался над девушкой.

– Распутник бесстыжий, – вспыхнула ведьма.

– Выходит, к тебе прикасаться нельзя?

– Нельзя, – возмущенно буркнула ведьма.

– Я учту, – без тени раскаяния сообщил раб.

– Кр… Спираль везде одинаково ощущал? – Ягда злобно на него посмотрела.

– Вроде… – неуверенно ответил Костяной.

Ягда громко выдохнула, обиды запоминая, да для часа подходящего их приберегая, и как ни в чем не бывало продолжила.

– Глаза закрой, – она вновь водить пальцем по предплечью стала, – Ну?

– Везде одинаково… – его веки дрогнули.

– Не открывай, где сейчас палец?

– Локоть, повыше… – он открыл глаза, как только почувствовал, что ведьма палец убрала, и на нее вопросительно уставился, все еще надеясь получить объяснения.

Да только Ягда его конечность в руках вертела, ничегошеньки не объясняла и, судя по всему, объяснять не собиралась.

– Чудно, – пробормотала она, довольная проделанной работой.

– Ведьма, а ты вообще меня есть собираешься? – вдруг спросил раб.

– Агась, я ж говорила, как свинку запеку. Зря ты яблочко обронил… Теперь грязное в рот совать приедаться… – начала Ягда свою излюбленную шарманку.

– Ясно, есть меня ты не собираешься, – сделал выводы он.

– Еще как собираюсь, вот немного в теле прибавишь, и запеку… – она не хотела признавать поражение.

– Но зачем тебе раб нужен? – рассуждал вслух человечишка, перестав вестись на ее россказни.

– Хороший мясной запас – можно по кусочкам отрезать, а он не испортится, – Ягда решила не сдаваться до конца.

Костяной смерил ее скептичным взглядом, ясно давая понять, что больше в это не поверит. С досады Ягда даже губу прикусила.

– Я сильно сомневаюсь, что ведьме раб нужен для уборки и готовки…

– А людишки ещё для чего-то рабов покупают? – недоуменно спросила ведьма, да тут же язык длинный прикусила – теперь она сама и раскололась.

Раб на нее пристально посмотрел, приоткрыв рот.

– Ты серьёзно… – уставился он на нее.

Ведьма неопределенно плечами повела. Да расстроилась слегка… Уж по-другому ей о роли раба поведать хотелось. А он взял да сам догадался – раскусил ее гад.

– Может лучше в печку? Я уже сам хочу… – с надеждой попросил он, осознавая, что застрял тут надолго.

– Иж чего ему захотелось… А убираться кто будет? – перестала душой кривить Ягда.

– Почему ты сама не убираешься? – он склонил голову, да ведьму стал разглядывать – она была немного взбалмошной и такой живой, казалось, даже слишком. Жизнь в ней пылала ярким пламенем, да таким ярким, что человечишке невольно глаза прикрыть захотелось.

– Не по нраву мне это… – Ягда почесала затылок одним небрежным движением руки и отошла от Костяного, оставляя его в покое.

Раб притих, да призадумался о чем-то, а потом резко взял топорик, что на стол положил, да к выходу из избы направился. Ягда даже защиту выставила от неожиданности, а то мало ли чего он удумал… И за ним следом потопала.

– Милок, неужто тебе тоже уборка с готовкой не по духу? – слегка ошалело спросила ведьма.

Он на нее обернулся и едва заметно улыбнулся. Оказывается, человечишка вышел топорик на место (в пень) вернуть, да чутка веток сухих взять. Возвращаясь в избушку, человечишка за удивленной ведьмой наблюдал.

– Значит, Ягдушка? – спросил он по пути к печке.

Глаза Ягды стали как два серебренника. Откуда раб узнал ее имя? Она же его точно не называла…

– Тебя так та ведунья назвала, – не стал томить ее человечишка, – Выходит, тебя Ягдушка зовут?

Ведьма раздраженно вздохнула. Оказывается, Костяной все же не так туп, как она хоте… думала. А может, у него просто память хорошая…

– Ягда, – не разжимая губ, процедила она.

Раб веточки в печку закидывал, что-то в горшочке помешивал, да всё на ведьму поглядывал.

– Приятно познакомиться, – человечишка приветственно склонил голову, а девушка от этого поморщилась, будто что-то кислое съела, – Меня зовут Сэви.

Она снова поморщилась, да уселась на табурет. Сэви? Ведьминым чутьём она ощущала, что с именем что-то не так. Вроде и его… А вроде и нет…

– Сэви?

– Это сокращение от моего имени. Все близкие меня так зовут… – он перемешал содержимое горшочка, а избушка постепенно наполнялась вкусными ароматами.

– Близкие? – Ягда головушку свою рукой подперла, не понимая, когда это они близкими стали.

– Я не думаю, что ты будешь называть меня полным именем, – объяснил человечишка, – Так что можешь сразу Сэви.

– Сэви так Сэви, – устало пробормотала Ягда. Ей вообще дела не было, как раба называть – хоть выдуманным именем, хоть настоящим…

Она только сейчас поняла, насколько же устала… Видимо, последствия ритуала собственного производства давали знать. Её стало клонить в сон, ещё и есть до чёртиков хотелось. Сэви, словно прочитав её мысли, поставил перед ней тарелку с жаркое. С мясным жаркое. И ведьма поморщилась в третий раз за вечер. А ведь так вкусно пахло… Жаль, что мерзостью оказалось.

– Что такое? – не понял её реакции раб.

– Видишь ли, милок скеле… Тьфу ты… Сэви, – Ягда на него затравленный взгляд подняла, – Я мясо не жалую…

– Не жалуешь? – вопросительно поднял брови человечишка.

– Не ем.

– Вообще? – его брови поднимались всё выше и выше.

Ведьма просто кивнула. Вот же угораздило её отправить Ратибора за продуктами. Как только этот остолоп додумался ей мясо притащить? Прекрасно зная, что она его не переносит… Балбес, полудурок, олух, кретин, обалдуй, тупица, бестолочь… А если кратко – Ратибор.

– Я правильно понимаю, что ты несколько недель хотела: «полакомиться человеческим мяском», «отбивную из человечины», «как свинку запечь»… – надо же, раб даже её старческую интонацию передразнил, – Притом, что мясо вообще не ешь?

– Правильно-правильно, а творожку не найдётся?

Сэви смерил её взглядом, да глубоко вздохнул.

– Неужто творожку не осталось? – горестно спросила Ягда, чуть ли не со скорбью в голосе.

– Осталось, – смилостивился над ней раб, – Сейчас принесу.

Он метнулся в погреб, вынес с собой творог, да ещё и сметанку собой захватил. От такого Ягда растаяла.

– Я тебя расцеловать готова, – воодушевлённо проговорила девушка, да только поздно вспомнила, что выглядит уже не как 120-летняя страшная старуха.

– Пожалуйста, не сдерживай себя, – он вплотную подошёл к ведьме, а в его глазах стали загораться лукавые искорки.

– Иж че удумал, охальник! Вареники свои от меня убери! Я ж говорила, что дядек старых не люблю… – возмутилась Ягда, да только ещё раз на Костяного взглянув, замерла – он чуть ли не улыбается, да и не в первый раз за сегодня. Неужто у него бывает хорошее настроение? И для этого всего-навсего нужно было по его руке кувалдой пройтись…

– Ведьмочка, ты сама это предложила, – Сэви голову наклонил, да ещё ближе к ведьме приблизился, а Ягда не понимала, когда она успела «ведьмочкой» стать… – Между прочим, это ты недавно с меня штаны стаскивала… И кто из нас извращенец? Или, как ты выразилась, «охальник»?

– Похабник, – вынесла вердикт ведьмочка и не нашла ничего лучше, как ногой в тело раба упереться, дабы отодвинуть его от себя, да не дать подойти ближе. Похабник же смотрел на стопу, которая к его животу была приставлена, да на ведьму, которая стала творог со сметанкой за обе щеки уплетать. Он несколько раз переводил взгляд со стопы на ведьму и с ведьмы на стопу, а потом взял и рассмеялся. Тут даже ведьма замерла, забывая творог пережевывать.

– Твоя взяла, – Сэви отошёл, да на свою табуретку уселся, но с девушки взгляд не сводил.

– Неужто ты смеяться умеешь? – с набитым ртом спросила Ягда.

Он щеку подпёр, и на всё ещё на ведьму взирал, видимо, не собираясь отвечать.

– Так ты расскажешь, что с рукой сделала? – вновь попытался раб.

Она глаза закатила, да продолжила творог есть.

– Ладно… Почему ты не хочешь говорить, что с рукой сделала? – Сэви решил подойти с другой стороны.