Жизнь без рецепта. Рассказы

Но вот что точно помнили её ученики, это её занятия:

- Спину!

- Не торопись!

- Ещё раз!

Если ученик начинал играть неуверенно, Лилиана Андреевна поднимала палец:

- Стоп!

Обрывалась не музыка, обрывалось тонкая ниточка желания играть, падала куда-то вниз и очень хотелось скорее выйти из кабинета к солнцу, ровесникам, попинать мяч и никогда больше сюда не возвращаться.

- Ты слышишь , что делаешь?

- Да.

- Не слышишь. Если бы слышал, то не играл бы так.

Лилиана Андреевна думала, что она вырабатывает дисциплину, но она давно не учила музыке. Она учила жить по её партитуре.

,,Родина помнит,Родина слышит"- говорили про неё ученики.

Дома было то же самое.

- Не ставь сюда чашку!

- Опять не то купил!

- Как можно так поздно приходить! Я волновалась.

Когда сын женился на Ане, Ляля обрадовалась. Наконец-то в доме появилась хозяйка. Она почти не бывала в своей квартире, совсем прописалась у них, помогала молодым,как раньше одному Мише.

Прошло немного времени и команды были уже для всех.

- Аня, занавески повесь другие!

- Мне эти нравятся.

- Они дешевят комнату.

- Но мне нравятся.

- Ты ничего не понимаешь, поменяй.

- Ты готовишь неправильно.

- Диван надо переставить.

Когда появился малыш, звучали новые советы.

- Младенцев не берут на руки, если они плачут.

- Но он маленький.

- Вот поэтому и не надо его приучать.

- Лилиана Андреевна, это наш ребёнок.

- И мой внук.

Последнее слово оставалось за ней, бунт был пропущен мимо ушей, и все продолжалось как было.

Сын все чаще задерживался на работе.

- Ты опять поздно?, - беспокоилась Ляля.

- Да .

- Где ты был?

- На работе.

- До десяти вечера?

- У меня работа.

- Семья тоже работа. Ты стал отдаляться.

- Может, потому, что рядом с тобой невозможно жить?

- Что? - Ляля замерла .

- Ничего.

- Договаривай.

- Не хочу.

- Михаил!

- Не командуй мной!

Ляля отступила как после пощёчины.

- Я твоя мать.

- Именно.

И ушел в комнату.

Через неделю новый скандал. Аня собиралась с ребенком к врачу.

- Шапку ему надень.

- Уже.

- Не эту, другую.

- Лилиана Андреевна!

- Я сказала другую!

Миша вышел из комнаты.

- Мам.

- Что? Я лучше знаю, тебя вырастила. Ты будешь мне указывать, как общаться и что делать?

Сын смотрел на неё несколько секунд.

- Да.

- После всего, что я для тебя сделала? Я дом на себе держала,тебя выучила.

- Я знаю. - Миша побледнел.- Ты хотела,чтобы все было как хочешь ты.

Он говорил тихо и поэтому страшно.

- Мам, тебе пора домой.

- Я дома.

- Нет. Совсем.

И он указал на дверь.

- Тебе пора в свою квартиру. Спасибо за помощь. Уходи.

- Ты меня выгоняешь?

- Да.

- Ты не посмеешь, - неуверенно произнесла Ляля.

Миша глубоко вздохнул.

- Встала. Оделась. Взяла вещи и уехала.

Она побледнела.

- Теперь ты послушаешь меня. Это мой дом, моя жена, мой ребёнок. Я больше не позволю тебе командовать.

- Я твоя мама.

- Я твой сын. Но не твой ученик.

Лиля медленно надела пальто. Руки дрожали.

В своей квартире она остановилась посреди комнаты. Никто не спрашивал, почему поздно пришла, никто не просил помочь советом. Она подошла к пианино. Открыла крышку. Села. Положила пальцы на клавиши и поняла, что не знает, что играть. Сыграла несколько аккордов. Остановилась. Что-то было не так. Сыграла ещё раз. Пальцы бегали по клавишам, но слышала она только себя.

Начала сначала. Первая нота была взята неверно. "Ещё раз!" - сказала Ляля самой себе. И сыграла снова. Не идеально, но как-то по-настоящему.

Звонок телефона прозвучал диссонансом и нарушил гармонию. Сын.

- Мама ...

- Да...

- Я тебя люблю.

Она прикрыла рот рукой и сжала пальцами губы,чтобы не зареветь. Наверное, впервые в жизни не возразила, а добавила, сглотнув:

- Я тебя тоже.

Ведь любовь, это не когда тебя слушаются. Это когда тебе можно остаться самим собой. Даже если ты всю жизнь пыталась сделать из близкого человека свою копию.

Лиля заплакала.

А потом снова подошла к пианино.

И начала играть.

На этот раз не для того, чтобы кто-то услышал. Для себя. Без фальши.

Куртка

Почтовое отделение всегда открывали минимум за десять минут до конца обеда. Пока поднимешься на второй этаж, где было приёмное окошко, пока откроешь. Пусть лучше посетители поднимаются и ждут в зале.

Лена хотела получить заказное письмо и поехать с сыном за стройматериалами. Затевала ремонт, без мужской консультации никуда. Без десяти два. Договорились в два часа у почты. "Надеюсь, придет вовремя. Пока на строительный рынок доберёмся, пока выберем".

Очередь была небольшая. Человек пять топтались в ожидании прихода работницы почты. "Быстро получу. Хорошо, что пораньше пришла".

И тут за спиной раздался грубый, тихий, слегка хрипловатый голос. "Разошлись все. Я первый".

Лена подняла голову. Высокий мужик, лет пятидесяти, небритый (или борода у него такая неухоженная?) слегка всклокоченные волосы, коричневая кожаная куртка. Двумя пальцами, как вилкой батоны в старых булочных, он начал тыкать пальцами в её плечо и выталкивать из очереди.

- Вы что, гражданин? Народу немного. Сейчас откроют и получите свою посылку, или что там у Вас.

- Отошла, я сказал.

Связываться в таких ситуациях - только терять время и нервы. Мужик не успокаивался, несмотря на безмолвное разрешение очереди и сотрудницы почты, которая уже показалась вдалеке около стеллажей и разбрасывала по коробкам бандероли, дожевывая бутерброд.

"Если сейчас зайдет сын и увидит, что этот тип в куртке тычет в меня пальцами, будет.. не знаю что.. ничего хорошего", - поняла Лена, оценивая все: складывающуюся ситуацию, бездействие и неторопливость почтальона, характер сына.

"Алло! Полиция? Пожалуйста, приезжайте на почту, тут мужчина неадекватно себя ведёт", - назвала адрес, номер отделения почты и свое имя. Без надежды на подкрепление в случае надвигающейся проблемы.

"Может, всё-таки опоздает? Тогда и тип уйдет, и проблемы не возникнет. Ну скажу, что приставал, свидетелей вон сколько"

Тем временем мужик получил письмо. Лена тщетно пыталась разглядеть там адрес или имя - на всякий случай - и начал спускаться по лестнице, вниз, к выходу, на первый этаж.

" Хорошо. Постою немного, уйдет совсем. Разминулись".

Очередь закончилась быстро, прошло время, за которое этот тип должен был уже быть далеко от почты, Ленки, полиции и неминуемого в другом случае столкновения.

Лена вышла на крыльцо. Знакомый уже тычок сзади вернул её в реальность. Мужик не ушел. Он ждал ее. Он хотел продолжения.

- Уходи, мужик, очень прошу.

- Ты чё, сука, раньше меня письмо получить хотела? - он грубо толкнул Лену, она едва устояла на ногах, и пошел вперёд.

"Слава богу, только уходи", - подумала она , провожая его глазами.

В это время из-за ее спины вылетел сын. Она не сразу поняла, что это он. Все произошло мгновенно. Увидев, что какой-то незнакомец толкнул мать, он без объяснений догнал обидчика и рванул его на себя. "Стоять!"

Кожаный клок оторвался и повис как мешок для сменной обуви у первоклассника.

Именно в момент этого преступления с порчей материального имущества гражданина подъехала машина полиции.

- Вызывали? Что тут происходит?

Лена сделала несколько прыжков в сторону всей этой группы спасателей и виновных.

- Это я вызывала! Я! Спасибо, что приехали!

- Все в машину! И Вы садитесь!

В отделении полиции была тишина. "Берём листочки и пишем, что произошло".

Лена честно написала: приставал, боялась, вызвала, неадекват, караулил, могло быть хуже, если бы не приехали.

- Написали? Подойдите к окошку, сдаём.

- Он меня защищал, это я вызвала, он приставал, - сопроводила комментариями бумагу Лена.

- Между прочим, моя куртка тысячу евро стоит,- ответил мужик в поисках поддержки у полицейских.

- Мать бесценна, - парировал сын.

После этих слов полицейский взял все объяснительные, сурово посмотрел на мужика, потом с одобрением показал сыну большой палец, порвал листочки, выбросив в мусорное ведро и подытожил: "Все свободны".

Сопровождающий троицу полицейский на прощание похлопал мужика по дыре на спине. "Ничего, не в сердце, жить будешь."

Последний август

Посвящается Ваагну

Знакомство было случайным. В Москве. В то время мы оба жили сами по себе, занимались работой, собирались разводиться со своими половинами и думать только о проблемах повзрослевших детей. Он - своими дочерьми, которые к тому времени насовсем уехали за границу. Я своими сыновьями, которые жили в Москве. Отвлекались на хлопоты, которые шумная многомиллионная столица подбрасывала ежедневно.