После измен. Рот закрой и будь мудрой женщиной

— Мам, — Макар смотрит на меня, не моргая, — для чего ты меня вызвонила?

— У него любовница… — обнимаю себя за плечи, — а я беременна…

И все это не проблемы нашего сына. Это проблемы мои и Демьяна, и только нам их решать, а я дура, что втянула Макара в разборки с отцом, который в воспитательных целях жестко поучит самостоятельности.

— Я думал ты в опасности, мам, — разочарованно заявляет Макар, — а у тебя, оказывается, гормоны. И как я должен решать проблемы с его любовницей и твоей беременностью?

Хорошие и логичные вопросы, на которые у меня нет ответов.

— Макар, ты же умный мальчик, — слабо улыбаюсь я, — ты же и без его помощи справишься, верно?

Макар поднимает на меня тяжелый взгляд, по которому я понимаю, что Демьян не приукрашивал, когда говорил, что у нашего сына есть проблемы с деньгами, налоговой и что он перешел дорогу не тем людям.

— Ты же говорил, что у тебя все хорошо, Макар, — дрожь нарастает в рука.

— Нет, — честно отвечает он, — это не так.

Глава 22. Я люблю его

У сына мне не найти защиту, и я не имела права его вот так в истерике вызванивать и подставлять перед разъяренным отцом, от которого, похоже, в жизни Макара многое сейчас зависит.

Я поступила не то, чтобы подло, но необдуманно. И не взросло.

Во что вляпался Макар? Какие проблемы решал Демьян?

Мысли о сыне меня немного отрезвляют тревогой и страхом за его шкуру. Влез в долги? Оказался втянут в конфликт с опасными личностями?

Вполне возможно.

В нем периодически вспыхивает искра риска, которая в школе, например, приводила к неудачным экспериментам на уроках химии, травмах на занятиях физкультуры.

Смотрю в зеркало. Какое жалкое и страшное зрелище. Половина лица — багровая, волосы — грязные сосульки, а платье — будто из реквизита для фильма ужасов.

— Надо переодеться, — уговариваю я себя и выхожу и ванной комнаты.

На прикроватной тумбочке пару раз коротко вибрирует смартфон, оповещая о новых сообщениях.

Позвонить в полицию и попросить помощи?

Нет.

Мой муж озверел и я сама должна утихомирить его. Если я под гормонами не могу мыслит рационально, то он под гневом теряет рассудительность.

Мне теперь надо успокоить его и ради Макара, который мог влипнуть в серьезную историю, в которой я ему совсем не помогу.

Подхватываю телефон с тумбочки.

А если скрыться от Демьяна в каком-нибудь кризисном центре?

Касаюсь экрана смартфона.

Несколько уведомлений из приложений, рекламные смски из магазина обуви и меха и парочка сообщений из зеленого мессенджера от неизвестного отправителя.

Я бездумно их раскрываю.

Наверное, спам.

Но это не спам.

Пробегаю глазами по строчкам, и не сразу понимаю, что я читаю. Мозг выцепляет из всего массива текста “я люблю его”, “оставь его”, “он тебя не любит”, “вас ничего не связывает”, “ваши дети выросли” и “он тебе ничего больше не должен”.

Поднимаю недоуменный взгляд от экрана смартфона и минуту пялюсь на завитки обоев.

Сердцебиение нарастает с опозданием. Громко бухает в груди, а после на моем выдохе через рот замедляется вместе с волной слабости. Сажусь на край кровати.

Нет, мне не показалось.

Мне написала любовница Демьяна.

Видимо, сегодня ночью она обиделась за его грубость и строгость и решила показаться мне, такая вся смелая, но глупая.

Что мне делать?

В новой истерике спуститься, забежать на кухню к Демьяну, который жарит стейки, и кинуть телефон с признанием его любовницы на стол?

Нет.

Это решение пахнет фиаско.

Демьян будет недоволен не только моей истерикой, но и любовницей, которая решила из вредности заявить о себе.

Ему точно не понравится, что его шлюха решила мне написать без его разрешения, а мне это невыгодно.

У меня нет цели оставаться с ним в браке и я не собираюсь избавляться от соперницы в желании сохранить наш брак.

Я должна быть хитрой, как сказала моя мама. Закусываю нижнюю губу, печатаю нахалке ответ и отправляю его легким и быстрым касанием:

“Я свяжусь с тобой позже, и договоримся о встрече”.

Взять любовницу Демьяна в союзницы?

Безумие?

Вероятно, но только женщина может избавить женщину от мужчины.

Слышу шаги, выключаю телефон и откладываю его на тумбочку. Сглатываю ком тошноты, и в спальню без стука заходит Демьян.

Пара шагов и останавливается перед кроватью, на которой я сижу с прямой напряженной спиной.

— Ты еще не переоделась, — глухо констатирует он факт.

Я молчу. Если вякну, то расплачусь. Это все — не дурной сон, а реальность. Моя реальность, в которой мой любимый муж может уничтожить меня и стереть в порошок.

— Ясно, — шагает в гардеробную комнату, из которой он выходит через секунд тридцать с изумрудным платьем из французского шелка. — Тебе, видимо, нужна помощь.

Телефон на прикроватной тумбочке опять вибрирует. Черт. Я стараюсь не дергаться и не показывать вида, что смартфон как-то меня заинтересовал.

Новая короткая вибрация, и Демьян швыряет платье на кровать:

— Встань, Дина.

Третья вибрация.

Проклятье. Демьян кидает взгляд на мой смартфон, который, слава всем богам, лежит вниз экраном, и вновь смотрит на меня.

Я не моргаю и медленно встаю.

Четвертая короткая вибрация, и Демьян недобро щурится:

— Кто так хочет твоего внимания?

Глава 23. Что это уродство?

— Без понятия, кому я сейчас потребовалась, — тихо отвечаю я.

Мне стоит колоссальных сил выдержать взгляд Демьяна. Я блефую в надежде, что ему будет лень проверять мой телефон, что, конечно же, глупо.

Я не постеснялась потребовать криками помощи у сына, поэтому могла и по телефону к кому-нибудь позвонить и устроит истерику.

Демьян хмыкает.

Он мне не поверил. Он мягко сжимает мои плечи и буквально отставляет в сторону. Подходит к тумбочке и подхватывает мой телефон.

Время замедляется, когда в его руке вибрирует мой смартфон.

Хмурится на экран.

А у меня пот по бокам ручьями скатывается.

Демьян касается экрана смартфона и хмурится сильнее. Его палец опять касается экрана, и я готова уже кричать, но из динамиков звучит голос нашей дочери Марии:

— Мам! Прикинь! Я вам не говорила, чтобы вы не волновались, но у нас вчера была практика в одном и ресторанов Эрика Бомара! — она аж захлебывается восторгом. — Это даже не практика была…

Аудио обрывается, и Демьян вновь касается экрана с мрачной рожей, а я медленно опускаюсь на кровать.

Неужели пронесло?

— Наша группа на один вечер стала поварами. Блин, систему не объяснишь, — смеется, — короче, мам, барабанная дробь… — срывается в радостный визг, — у меня лучшие баллы среди остальных! Я готовила утку конфи, суп карри лакса, лангустов и парочку десертов. Я сейчас фотки пришлю. Папе тоже отчиталась, но он, видимо, занят, и пока не увидел, какая я у него молодец. Блин… надо еще Макару похвастаться.

Зажимаю дрожащие ладони между колен, а Демьян подносит телефон к губам и говорит в динамик:

— Да, милая, папа замотался чуток, — вздыхает, — но мама не дает мне быть безалаберным отцом. Ты у нас большая умничка. Мы тобой гордимся, и… у меня аж слюнки потекли на твои фотографии, но… я тоже тут кашеварю… У нас сегодня стейки от папы.

Говорит ласково и вкрадчиво, но сам он весь напряжен, будто перед ударом. Убирает палец с экрана и протягивает смартфон мне:

— Будь добра, скажи пару ласковых нашей дочери. Без слез, Дина. Хватит и того, что ты нашего сына решила натравить против меня.

Торопливо выхватываю телефон.

Дочка меня спасла, пусть и не знает об этом. Зажимаю на экране значок микрофона, глядя на Демьяна, который в ожидании скрещивает руки на груди и вскидывает бровь, и натянуто улыбаюсь, придавая голосу лживую беззаботность:

— Ты у нас правда большая молодец. Когда ты прилетишь домой, то я точно потребую с тебя утку конфи.

Отправляю аудио-ответ Марьяше и мельком смотрю на фотографии красивых до вычурности блюд, а затем закрываю беседу с дочерью.

В чате с любовницей Богдана так и нет ответа, а мое сообщение судя по одной серой галочке так и не прочитано.

Торопливо выключаю телефон и откладываю его в сторону.

Все-таки пронесло.

— Дем, я сама в силах переодеться, — вздыхаю я и избегаю взгляда Демьяна, — мне не нужна твоя помощь.

— Да? — с усмешкой спрашивает он. — Хорошо, переодевайся.

Он не уходит.

— Ты меня не оставишь? — едва слышно уточняю я.

— Я твой муж, Дина. Чего ты стесняешься? — усмехается. — Я тебя не раз видел без платья. Без белья.

— Все изменилось…

Но я должна сыграть по его правилам, чтобы усмирить его гнев и подозрительность. Моя новая истерика, что он поступает со мной гадко, требуя неловкого и унизительного стриптиза.

Я должна подчиниться и создать иллюзию того, что он сломал меня.

Дрожащей рукой тянусь к боковому замку платья и медленно его расстёгиваю. Нарастает новый приступ тошноты.

Я неуклюже встаю на ноги.

Демьян не сводит с меня тяжелого и мрачного взгляда. Подхватываю подол и торопливо стягиваю платье через голову.

Я чувствую взгляд Демьяна на своем теле, и я прикусываю кончик языка, чтобы сдержать рвотный позыв.

Как же унизительно.

Откидываю грязно платье в сторону и в спешке сгребаю изумрудное. Поворачиваюсь спиной к Демьяну и крепко-крепко зажмуриваюсь, пытаясь выровнять дыхание.

Не зря в тюрьмах заставляют заключенных полностью раздеться в первый день их срока. Это деморализует до липкой холодной дрожи и обнажает не только тело, но и твою беспомощность перед властью другого человека.

Я путаюсь в рукавах платья, и меня начинает трясти от страха. Если Демьян сейчас накинется на меня, то мне не отбиться, а он может это сделать, чтобы окончательно меня уничтожить.

Я в панике просовываю голову через горловину платья и слышу разочарованные слова:

— Тебе бы белье сменить, Дина.

Озадаченно оборачиваюсь.

— Что за гадость ты носишь? — поднимает недовольный взгляд. — Ты мне объясни, всех женщин после сорока тянет на уродские трусы?

Его верхняя губа дергается в презрении, и он выходит из спальни, потеряв ко мне всякий интерес.

Глава 24. Я не верю

Обед проходит в жутком молчании, и я в очередной раз думаю о том, что вновь проигрывает сцена из жестокого триллера, в котором муж-тиран сошел с ума, но вместе с этими невеселыми мыслями я то и дело возвращаюсь к моим трусам.

Демьян меня оскорбил до глубины моей женской души не только своим презрительным замечанием, что белье у меня некрасивое, но и тем, что после равнодушно оставил меня в спальне.

Мой “стриптиз” был ему неприятен.

Я должна отвлечься.

Демьяну не понравились мои трусы? Да и пошел он к черту. У меня проблемы посерьезнее, чем его высокий вкус, который требует кружев, чулков и игривых подвязок.

Пусть требует это от любовницы, а мне бы стоило поинтересоваться жизнью сына.

— Макар, — накалываю кусочек румяного стейка на острые зубчики вилки, — что у тебя стряслось.

Да, Макар остался на обед по строгому требованию Демьяна, и теперь я точно уверена, что мой сын сильно зависит от благосклонности отца.

— Хороший вопрос, дорогая, — соглашается со мной Демьян и делает глоток воды. Переводит взгляд на Макара, который напряженно жует и смотрит перед собой, — я тут, пока был занят мясом, подумал, что стоит нашей маме быть в курсе о твоих проблемах.

Макар не отвечает и медленно сглатывает.

— Если бы она знала, из какой жопы я тебя вытащил, то она бы поняла, что мои отношения на стороне… — усмехается, — не должны ее волновать.

Макар сжимает вилку. Костяшки белеют, и по всему его телу пробегает дрожь то ли ярости, то ли страха.

— Макар… — я откладываю вилку в сторону и прячу дрожащие руки под столешницу, — что случилось.

Демьян откидывается на спинку стула и ждет от Макара ответа.

— Драка, мам… — сдавленно отзывается он и замолкает.

— Драка? — удивляется Демьян и смеется. — Какая прелесть. Драка, в которой ты и твои дружки отправили таких же, как вы придурков, в реанимацию. Драка, да? Подумаешь проломили пару голов, да? Какая мелочь.

Столовая перед глазами расплывается. Я не могу сделать вдох.

— Понимаешь, милая, мальчики решили поиграть в бандитские разборки, — Демьян усмехается. — Твоему сыну было мало хитрить с черной бухгалтерией. Папа же и эту проблему решил, но его тощей заднице захотелось драйва. Захотелось всем показать какой он резкий и опасный…

— Господи… — шепчу я.

— А резкие и опасные всегда идут по одному пути, — Демьян деловитон закидывает ногу на ногу, — они находят таких же дебилов и пытаются что-нибудь отжать. Или поставить на счетчик.

— Пап, я же говорил… между нами случилось просто недопонимание…

— Закрой свой рот! — гаркает Демьян. — Недопонимание?! Я тебе, мать твою, что говорил?! Вести дела четко, чисто и не прыгать ни на кого! Так ты не просто прыгнул, ты бойню устроил! Мне твоя драка очень дорого вышла!

Демьян бьет кулаком по столу так сильно, что посуда со звоном подскакивает. Встает:

— Недопонимание?!

Закрываю глаза и сжимаю под столешницей кулаки.

— Ты тут сидишь только благодаря мне, — Демьян понижает голос, — и после всего этого ты посмел поднять на меня руку, потому что ты посчитал, что избил маму? Я? — его голос вновь становится громче, — или ты, мелкий говнюк посчитал, что это хорошая возможность забить меня до смерти, ведь твоя истеричка мать обязательно встанет на твою защиту? И солжет, что это было самооборона?

— Что ты такое говоришь? — сипло спрашиваю я и поднимаю взгляд на Демьяна. — Он просто хотел защитить меня.

— Ты плохо его знаешь, — Демьян щурится на меня, — но, — прижимает руку к груди и с угрозой улыбается мне, — это я виноват. Я. Когда этих ссыкунов раз за разом вытаскиваешь из лужи, они начинает считать тебя лохом.

— Пап… я… — Макар опускает взгляд на тарелку, — я погорячился… я понимаю…

— А теперь, сына, давай честно признаешься матери, способен ли ты потянуть ее без моих денег и без моих связей? — Демьян возвращается на стул и подвхатывает вилку. — Да, разговор очень неприятный, но знаешь, мне тоже было очень неприятно улаживать вопрос с отцом того птенчика, который тоже оказался избалованным мажориком. Мальчики подрались, а прибирали за ними их отцы!

— Я не верю в это…

— Ой, дорогая, — Демьян с улыбкой поддается в мою сторону, — я вижу тебе резко перехотелось истерить по поводу того, что я уделяю тебе мало внимания? — его улыбка становится шире. — Теперь ты точно станешь потише, и в следующий раз хорошенько подумаешь перед новыми оскорблениями в мою сторону. Я от них устал.

Пока я прихожу в себя, он отбрасывает вилку, поднимается на ноги и размашистым шагом выходит из столовой:

— Оставлю вас, а мне надо отвлечься.

Глава 25. Подключайся к воспитанию, дорогая.

— Мам…

— Замолчи, — выдыхаю я. — Замолчи…

А после я встаю из-за стола и торопливо выхожу из столовой вслед за Демьяном, который уверенным шагом идет через гостиную.

Я знала, что сын у меня не отличник и не мальчик-зайчик, но я не ожидала от него драк с проломленными головами и реанимациями.

— Дем, — окликая мужа в прихожей.

Он подхватывает ключи от машины с третьей полки высокой узкой этажерки и оглядывается.

Под его злым и черным взглядом я забываю, зачем пошла за ним. Резко торможу и буквально каменею.

— Что?

Он сейчас собрался к любовнице?

Перенервничал и ему срочно нужна порция ласки и жаркой близости? Про себя горько усмехаюсь. Вероятно, эта шлюха встретит его в тонких кружевных трусиках.

— Я позвала… Макара, — прячу руки за спину и медленно выдыхаю из себя нерациональную ревность, — потому что… я была напугана.

Демьян из тех мужчин, которые принимают слабых женщин. Как бы мне сейчас ни было гадко, но должна быть с ним девочкой-девочкой, чтобы его немного отпустило.

Щурится:

— Напугана?

Конечно, мой сын должен учиться самостоятельности и сам выгреать из проблем, которые создал, но если Демьян сейчас его кинет, то он утонет. Мне обязана смягчить Демьяна.

— Мы сильно поссорились, Дем, — перехожу на шепот. — И еще… этот чемодан на меня упал, — всхлипываю, — а потом я еще упала…

Мерзко от самой себя, но Демьян не сожрет дурочку. Он раздавит и уничтожит агрессивную стерву-истеричку, а к глупой и слабой дурочке проявит снисхождение и даже ласку.

— Я вызову клинера, чтобы убрал кровь в гардеробной, — Демьян сжимает ключи от машины в кулаке и шагает к входной двери. — Сама не лезь.

Обхватывает ручка ладонью и медленно ее проворачивает до тихого щелчка, а затем оглядывается:

— И я серьезно, Дина, давай без глупостей, — недобро щурится.

Я киваю и слабо улыбаюсь, хотя сама хочу Демьяну в рожу плюнуть, но нельзя, если я хочу хоть как-то взять ситуацию под контроль.

Я справлюсь.

Я же с Демьяном прожила почти двадцать пять лет, и благодаря своей ласковой хитрости выводила мрачного мужа на щедрость, ласку и заботу.

— Что-то еще? — с тихой угрозой спрашивает Демьян.

Я справлюсь.

Я должна отринуть ревность, обиду и мысли о том, что Демьян сейчас направится к своей потаскухе.

Я должна сыграть свою роль и усмирит взбешенного дракона.

На цыпочках подхожу к Демьяну, которые цепко и внимательно следит за каждым моим движением.

— Дем, — касаюсь его кулака, в котором он зажал ключи, и заглядываю в его темные глаза.

Замолкаю, потому что моя решимость быть ласковой кошечкой с чудовищем оборвалась чистой и звенящей злобой, будто у меня в голове резко провернули переключатель с положения “милая дурочка” на “разъяренную гарпию”.

— Куда ты, Дем? — спрашиваю дрожащим голосом, в котором четко угадывается ревность и обида.

— Ты, что, хочешь попросить, чтобы я остался? — усмехается он.

Он останется, если я с милой улыбкой шепну ему, что мне будет без него одиноко?

Фу, блин.

Какой отврат.

После любовницы улыбаться ему и упрашивать остаться со мной? Нет, пусть любовница его перетягивает на свою сторону лаской, шепотом и унижениями.

— Ты к ней собрался, да?

Вопрос слетает с моих губ против моей воли, и вместе с ним по всему телу прокатывается волна слабости, которая перерастает в тошноту.

Зрачки демьяна сужаются, и взгляд становится острым и холодным, как лезвие опасной бритвы.

— Да, — честно отвечает он, — а тебе есть что по этому поводу сказать?

— Есть.

Я должна заткнуться.

Может, мне язык откусить и захлебнуться кровью?

— Я тебя внимательно слушаю, милая, — усмехается уголками губ.

— Трусы-то она, наверное, кружевные носит, да? — вот сейчас я улыбаюсь Демьяну мило и очаровательно.

— Тебе надо отдохнуть, милая, — Демьян наклоняется ко мне и вздыхает, — опять тебя понесло, да? Может, тебе ромашки попить, Дина?

— Попью, — тихо отвечаю, продолжая вглядываться в жестокие глаза Демьяна. — И постараюсь успокоиться.

— В правильном направлении мыслишь…

— И тебе тоже стоит успокоиться, — четко проговариваю я, — да любви не осталось, но… давай по-деловому попробуем.

Сдаюсь. Не смогу я лебезить перед ним, но попытаюсь вывести наши отношения на спокойную и деловую плоскость партнерства, в котором мы больше не любящие муж и жена, но взрослые люди с желанием прийти к консенсусу.

— Да, мне надо успокоиться и немного выдохнуть, — соглашается Демьян и распахивает дверь, — этим я и займусь, — оглядывается, — вернемся к деловому диалогу позже, но сейчас тебе стоит провести с Макаром серьезную материнскую беседу. Подключайся к воспитанию, дорогая.

***

Предлагаю отвлечься от Демьяна и заглянуть к семье Фроловых, которые ждут вас в новинке “Предатель. Я желаю тебе счастья с другой” https://litnet.com/shrt/tmx9

Аннотация:

— Она была рядом, — взгляд у мужа угрюмый и прямой, — когда тебя не было.

Мне тяжело дышать. Мою грудь будто стянули стальными холодными кольцами. Еще чуть-чуть и треснут ребра от давления.

— Я же не могла быть рядом, Миша… — каждое слово отдается в сердце глухим ударом боли. — Это не моя вина.

— Я тебя ни в чем не обвиняю, — отвечает с холодной отстраненностью, — но я должен быть честным с тобой. Да, у меня другая женщина.

— Как давно? — выдыхаю весь воздух и меня ведет в сторону под волной слабости. — Она уже была до моей операции?

— Да, — коротко и жестоко отвечает Михаил.

Страшный диагноз, два года борьбы за мою жизнь, операция и больше года — кома. Я вернулась к жизни, но меня ждал удар за ударом. У мужа — другая женщина, а наши дети отвыкли от меня и при разводе выберут папу.

https://litnet.com/shrt/tmu9

Глава 26. Какого черта?

— Помню, как ты мне рассказывала про мальчика, который кричал про волков, — Макар откладывает вилку и подпирает лоб кулаком, прикрыв веки, — мам, я теперь в полной жопе.

— То есть отец прав, когда сказал, что ты из тех мажоров, за которых их проблемы решают злые папули? — сжимаю под столом телефон.

Я не знаю, как воспитывать двадцатитрехлетнего лба, у которого проблемы с агрессией, с другими охамевшими мажорами, их отцами, налоговой и законом.

Что я могу сказать?

Что бить людей и отправлять их в реанимацию - плохо? И что за это можно самому попасть на больничную койку, либо оказаться за решеткой?

Что я сейчас должна сделать?!

До сегодняшнего дня Макар был для меня серьезным и усердным парнем, который много трудится и каждый рубль от отца вкладывает в свое дело с умом, а он… у меня даже слов нет.

Выходит, что он лишь играл для меня роль.

Я думала, что я свою роль в его воспитании выполнила и что теперь он перешел на новую ступень, на которой он с отцом ведет себя, если не на равных, но около этой позиции.

Но это не так.

Демьян раз за разом вытаскивал нашего сына из задницы, встряхивал, приводил в порядок, чтобы тот вновь влип в какую-нибудь историю.

— Знаешь, мам, — Макар встает, громко отодвинув стул, — не тебе говорить про типичных мажоров, когда ты сама типичная жена-домохозяйка зарвавшегося урода! Что ты знаешь об этой жизни?! А?

— То, что избивать людей до реанимации нельзя! — взвизгиваю я. — Даже твой отец так не поступал!

— Ох, теперь он у нас праведник?! — Макар смеется. — А какого черта ты тогда так орала, будто он тебя убивает?! Знаешь, что? — рявкает он и пинает стул, который с грохотом падает на пол, — я в ваших игрищах не участвую!

Если бы сейчас тут сидел Демьян, то Макар бы не позволил себя повысить на меня голос. И стул бы не пинал.

— Завел любовницу? — Макар скалится на меня. — А почему ты удивляешься, мам? Кому интересны домохозяйки?!

Сейчас бы Демьян стукнул по столу и рявкнул, чтобы он закрыл свой рот. Нет. До этого бы не дошло.

— Не смей… Я просто хотела от тебя в помощи…

— В чем? Он тебя не бил! — Макар разводит руки в стороны. — Это ты сама в своей истерике умудрилась на себя уронить чемодан! Мне пойти выкинуть чемодан? Или ты ждешь, что я решу проблему с любовницей?! Что ты от меня хочешь, мам? Ты и я в жопе! И я в жопе благодаря тебе! Спасибо!

После он разворачивается и выходит из столовой, нервно пригладив волосы. Он прав. В каждом из своих грубых и обидных слов прав.

Истеричная домохозяйка, которая не подумала о последствиях.

— Я ушел, мам! — доносится крик Макара и хлопок двери.

Закрываю глаза, и через секунду печатаю сообщение любовнице Демьяна:

“Он поехал к тебе. Я очень надеюсь, что у тебя хватит ума его сейчас так ублажить, чтобы он заснул на несколько часов.”

Для Демьяна близость всегда была важной частью в отношениях. И нет, речь не про жесткие утехи с синяками, вырванными волосами или ссадинами.

Демьян любит сочный, страстный и, я бы даже сказала, смачный секс, после которого он падает на спину в поту и изнеможении и засыпает, а когда он просыпается, довольный и отдохнувший, он сгребает тебя в охапку, нежно и глубоко целует и зарывается носом в волосы, чтобы сделать глубокий вдох.

Он из тех мужчин, которые наслаждаются женщинами и влюбляются в них через близость, если “жертва” открывается его страсти со взаимным голодом.

У нас было так.

Да, симпатия между нами вспыхнула сразу при первом взгляде, но Демьян окончательно потерял голову лишь под одеялом со мной. Я его хотела, я была открыта и ничего не стеснялась, пусть я не имела никакого опыта в горизонтальных забавах.

Вздрагиваю, когда телефон в руке коротко вибрирует.

Неизвестный номер: “Вот это да. Такого я не ожидала. Может, будут советы от жены?”

Я должна избавиться от Демьяна, но на убийство я не пойду и на случайный несчастный случай тоже не стоит надеяться, поэтому я сделаю ставку на любовницу, которая должна перетянуть его к себе лаской, страстью и покорностью.