Близость Между Нами: Пока мы не обрели себя

— Рэйчел!

К нам подошёл парень с фотоаппаратом через плечо. Светлые волосы были коротко подстрижены, а улыбка появилась ещё до того, как он остановился.

— Ты сегодня спала? — спросил он.

— Достаточно, чтобы узнать тебя. К сожалению.

Он рассмеялся и перевёл взгляд на меня.

— Я не знал, что у тебя новая соседка.

— Ты вообще мало интересуешься моей жизнью. Это Лидия. Лидия, Джеймс.

— Привет, Лидия.

— Привет.

Его взгляд задержался на моём лице.

— Рэйчел, ты могла бы предупредить, что теперь живёшь с девушкой с обложки журнала.

— Тогда ты бы придумал комплимент заранее. Нам повезло, что я промолчала.

— А сейчас он был спонтанным? — спросила я.

— Совершенно. Получилось плохо?

— Пока не знаю.

— Значит, у меня ещё есть шанс.

Рэйчел направилась вперёд, оставив нас догонять её. Джеймс пошёл рядом со мной.

— Ты тоже учишься рисовать? — спросила я, кивнув на фотоаппарат.

— Фотография. Хотя я часто бываю рядом с художниками. Надеюсь, однажды что-нибудь перейму.

— Например?

— Терпение. Хороший вкус.

— А фотоаппарат помогает?

— Иногда он помогает хотя бы начать разговор.

Я улыбнулась. Джеймс заметил это, но не стал объявлять о своей победе.

На переходе загорелся красный. Он достал телефон и показал Рэйчел объявление.

— Смотри. Открыли приём заявок.

— На что?

— Конкурс постановок. Команда выбирает литературное произведение, переносит его в современность и ставит сцену.

Рэйчел подалась ближе к экрану.

— Приз есть?

— Есть. На всю команду.

— Тогда ты уже записался.

— Я сказал, что заявки открыли. Это разные вещи.

— Джеймс, а Стефана ты позовёшь?

Он убрал телефон.

— В команду?

— Да. Я бы хотела с ним поработать.

— Ты с ним хоть раз разговаривала?

— Пару раз. Но толком мы не знакомы. Было бы интересно оказаться с ним в одном проекте и узнать его получше.

— Весь прошлый год Стефан с трудом находил время на занятия, — сказал Джеймс. — Зачем ему добровольно брать на себя постановку?

— Может, затем, что ему это интересно.

— Может быть.

Джеймс ответил быстро и сразу убрал телефон в карман. Я не поняла, что именно его задело: предложение Рэйчел или имя Стефана.

— Кто такой Стефан? — спросила я.

— Стефан Рид, — сказала Рэйчел. — Ты наверняка его видела.

— Я приехала прошлой ночью.

— А. Тогда у тебя ещё есть время.

Мы перешли улицу. Рэйчел рассказала, что Стефан учится на кино и о нём много говорят. Одни уверяли, что он уже снимал что-то серьёзное, другие обсуждали деньги его семьи. На словах «ему всё достаётся легко» Джеймс дёрнул плечом.

— Это ты от кого слышала?

— Я не сказала, что верю.

— Тогда не пересказывай.

Рэйчел бросила на него взгляд и сменила тему. Я не стала спрашивать дальше. За несколько минут я услышала о незнакомом человеке достаточно противоречивого, чтобы пока не составлять о нём мнение.

— Для конкурса нужны декорации? — спросила я у Джеймса.

— Конечно. Тебе интересно?

— Возможно.

— Я пришлю объявление.

— Пришли. Сначала хочу найти свою аудиторию.

Джеймс остановился у входа, переслал мне ссылку и поднял руку на прощание.

— Увидимся вечером, Лидия.

— Возможно.

Рэйчел проводила меня до нужного коридора, потом свернула на своё занятие. Аудиторию я нашла со второй попытки.

Внутри пахло бумагой и деревом. Вдоль стен стояли мольберты, у окна несколько человек раскладывали карандаши. Я выбрала место, положила сумку на пол и открыла блокнот.

Первое задание оказалось простым лишь на словах: быстрый портрет человека напротив.

Напротив меня сидела девушка с короткими волосами. Она пыталась закрепить бумагу на мольберте, убирала чёлку с глаз и сердилась на зажим. Я сделала несколько линий, пока она не подняла голову. Получилось аккуратное лицо, но её самой в нём не было.

Я стёрла почти всё.

Девушка заметила.

— Настолько плохо?

— Я слишком рано решила, как ты выглядишь.

Она перестала поправлять зажим.

— Звучит серьёзно для первого дня.

— Ты ещё не видела рисунок.

Она рассмеялась, и я наконец поняла, чего не хватало. Перед полной улыбкой у неё чуть приподнимался один уголок рта. Я попробовала поймать это движение.

Преподаватель обходил аудиторию. Когда он подошёл ко мне, я отложила карандаш.

— Вы начали заново?

— Да. Первая попытка не получилась.

Он посмотрел на лист.

— Вы оставили себе меньше времени.

— Я успею.

Он кивнул и пошёл дальше. Я не знала, был ли это совет рисовать быстрее или проверка. К концу занятия я закончила портрет. На бумаге остался след от моей ладони, линия плеча требовала ещё работы, но лицо наконец стало похоже на девушку напротив.

Она посмотрела на рисунок и удивилась.

— Здесь я выгляжу так, будто знаю какой-то секрет.

— Может, знаешь.

— Если узнаю, расскажу.

Её звали Эмма. Мы обменялись именами, пока собирали вещи, но дальше разговора не получилось: её окликнули друзья, а я задержалась, чтобы убрать карандаши.

— Мисс Синклер?

Я обернулась. Преподаватель стоял у моего мольберта.

— Да.

— Я увидел вашу фамилию в списке. Вы дочь Эдварда Синклера?

Вчера я уехала из дома, где каждый знал, чья я дочь. Здесь прошло одно занятие.

— Да.

— Я знаком с выставочными проектами вашей семьи. Ваш отец многое для них сделал. Рад, что вы будете учиться у нас.

— Спасибо. Я ему передам.

Он снова посмотрел на мой лист.

— И портрет у вас интересный. Вы не стали исправлять выражение лица, когда модель начала двигаться.

— Мне показалось, если она перестанет двигаться, я потеряю то, что хотела нарисовать.

— Хорошее наблюдение. Продолжайте.

Он попрощался и вышел из аудитории. Я ещё немного постояла возле мольберта.

В его словах не было ничего неприятного. Он поговорил со мной о рисунке, причём внимательно. И всё же фамилию узнал раньше, чем рассмотрел работу. Я убрала портрет в папку. На следующем занятии он, возможно, вспомнит и фамилию, и рисунок.

К обеду я купила сэндвич и села у окна. На коленях лежала папка с портретом, на телефоне — объявление, которое прислал Джеймс. Я открыла его, пока разворачивала бумагу.

Команде предлагалось выбрать литературное произведение и поставить сцену, перенесённую в настоящее. Победителей ждал денежный приз, но я задержалась на другом пункте: в заявке требовалось описать визуальное решение постановки.

Я посмотрела на отражение людей в стекле. Если сцена будет почти пустой, что заставит зрителя увидеть место, которого на ней нет?

Телефон завибрировал.

Ещё не передумала насчёт квартиры? — написал папа.

Я посмотрела на папку с рисунком, сэндвич в бумажной обёртке и студентов за окном.

Нет, пап. У меня всё хорошо. Занятия нравятся. Хочу пока остаться в общежитии.

Он ответил не сразу.

Если что-то понадобится, скажи.

Скажу. Как вы дома?

Твоя мать считает, что ужинать вдвоём теперь непривычно.

Я перечитала сообщение. Вчера возле накрытого стола мама просила меня остаться. Я не осталась, и теперь впервые за долгое время они с папой поужинали без меня.

Я позвоню ей вечером.

Она будет рада.

Я знала, что он тоже будет рад звонку, но написать это папа не мог.

Когда я вернулась в комнату после занятий, Рэйчел разговаривала по телефону и одновременно красила ногти. Увидев меня, она показала два пальца: две минуты.

Я поставила сумку у кровати и открыла чемодан. На этот раз две минуты действительно оказались двумя минутами.

— Ну как первый день? — спросила она.

— Я не опоздала ни на одно занятие.

— Значит, лучше моего первого дня. Вечером идёшь?

Я посмотрела на раскрытый чемодан. Он мог подождать до завтра.

— Иду.

Рэйчел отложила лак.

— Отлично. Джеймс заедет за нами через час.

— Он живёт поблизости?

— У него своя квартира. Дальше от кампуса, но Джеймс любит водить, так что ему только в радость за нами заехать.

Она сказала это буднично и достала из шкафа чёрное платье с длинными нитями бисера у подола. Я оглядела нашу комнату. У Рэйчел над столом висели фотографии, прикреплённые к стене разноцветной лентой; на спинке стула лежала куртка, которую она утром так и не убрала. Она обживала каждый угол своей половины и ни разу не говорила о том, что хотела бы жить где-то ещё.

У Джеймса, с которым она свободно шутила, была квартира и машина. Оба учились здесь, оба собирались сегодня на одну вечеринку. Я ещё почти ничего о них не знала.

— Ты подготовилась, — сказала я, кивнув на платье.

— Я знала про тему заранее. Теперь твоя очередь.

Я перебрала вещи, пока Рэйчел выбирала серьги перед зеркалом. Платья с бахромой у меня не было, зато нашлось тёмно-синее платье с открытыми плечами, которое я взяла на всякий случай. Оно не походило на костюм из двадцатых годов, но я хотела надеть именно его.

— Вот это, — сказала Рэйчел, заметив платье. — И волосы оставь распущенными.

— Я ещё ничего не решила.

— Поэтому я и помогаю.

Мы собирались рядом. Рэйчел быстро подвела глаза и несколько раз попросила посмотреть, ровно ли закреплена её заколка. Я выбрала любимую помаду тёплого розового оттенка. Она подходила моему лицу настолько хорошо, что я давно перестала замечать название на футляре.

Из маленького чемодана я достала коробку с часами.

Утром перед моим первым занятием в Брауне папа положил её рядом с сумкой. Внутри лежали часы Chopard, которые я когда-то показала ему в витрине и о которых больше не говорила. В тот день после занятий я вернулась домой и смогла обнять родителей за ужином.

Я перевернула часы. На обратной стороне корпуса были выгравированы слова: «Самой любимой дочери на свете. От Э. и К.». Папа вручил мне подарок, но выбирали его они с мамой вместе.

Я провела пальцем по гравировке и застегнула бордовый ремешок. Золотистый корпус и камни вокруг небольшого циферблата сразу сделали часы самым заметным украшением на мне. Тонкий серебристый браслет Dior я оставила на другой руке.

Я потянулась к телефону и начала писать папе: Сегодня надела ваши часы. Спасибо, что тогда их подарили.

Прочитала написанное. Сегодня мы уже говорили о квартире, и я представила, как он снова спросит, удобно ли мне в общежитии. Я стёрла сообщение и положила телефон рядом с коробкой.

— Красивые, — сказала Рэйчел за моей спиной.

— Подарок родителей.

Она посмотрела на часы ещё раз, но расспрашивать не стала.

Осталось выбрать духи. Я взяла флакон Diptyque Fleur de Peau и нанесла немного аромата на кожу. Опустив руку, уловила знакомую мягкую ноту ириса. Я пользовалась этими духами давно и почти не замечала их на себе, если специально не прислушивалась.

Рэйчел подошла ближе, чтобы взять со стола свою сумку.

— Мне нравится, — сказала она.

— Что?

— Твои духи. Почувствовала, когда подошла.

Джеймс написал, что ждёт внизу. Перед выходом я позвонила маме. Она спросила про занятия, про соседку, поела ли я. Я ответила на всё и пообещала позвонить завтра. О вечеринке сказала тоже; мама рассмеялась и велела не задерживаться, если устану.

— Это было похоже на разрешение, — заметила Рэйчел, когда я убрала телефон.

— Я и не спрашивала разрешения.

— Тогда мы точно подружимся.

У входа нас ждал новый Porsche Cayenne GTS Coupé. В свете фонарей его карминовый цвет казался почти винным. Джеймс вышел из машины, когда мы приблизились. На нём был тёмный костюм без галстука. Казалось, он выполнил условия вечера ровно настолько, насколько сам захотел.

— Рэйчел, впечатляюще, — сказал он. Потом посмотрел на меня и на мгновение замолчал.

— А я? — спросила я.

— Подбираю слово.

— У тебя была целая дорога, чтобы подготовиться.

— И ты всё равно меня опередила.

Рэйчел закатила глаза и забралась на заднее сиденье. Я села рядом. Джеймс завёл машину и выехал от университета.

— Где будет вечеринка? — спросила я.

— В Ред-Хуке. Мы сняли лофт у воды, в бывшем складском здании.

— Звучит дальше, чем «вечеринка у знакомых».

— Потому что это и есть дальше, — сказала Рэйчел. — Джеймс, кстати, внёс нас в список.

— Какой список?

Он взглянул на меня в зеркало заднего вида.

— Гостей. На входе сверяют имена.

— Вы проводите её вместе с Нейтом? — спросила Рэйчел.

— И с Ханной. Нейт нашёл площадку, Ханна занималась оформлением и приглашениями. Я отвечал за тех, кто в последний момент решил, что без них вечер не состоится.

— И за меня, — добавила Рэйчел.

— Ты была в списке с самого начала.

— Сколько стоит вход? — спросила я.

— Двести пятьдесят долларов.

Я повернулась к нему.

— За вечеринку?

— За помещение, музыку, организацию и возможность всю ночь говорить, что всё это было зря.

Рэйчел рассмеялась.

— Он шутит. Обычно люди говорят, что хотят на следующую.

Джеймс остановился на светофоре.

— Мы не зовём случайных людей с улицы. Кто-то приходит по приглашению, кто-то покупает билет. Потом мы оплачиваем площадку и расходы. Если хорошо посчитали — что-то остаётся нам.

Я посмотрела в окно. Машины медленно продвигались к мосту. Джеймс рассказывал о деле, которое они с друзьями придумали и организовали сами. Мне нравилось, как он объяснял это: с тем же удовольствием, с каким утром говорил о фотографии.

В Ред-Хуке улицы стали тише. Джеймс свернул к воде и остановился у кирпичного здания. Через высокие окна просачивался тёплый свет. Снаружи уже слышалась музыка, но у входа стояли всего несколько человек. Мужчина с планшетом проверил наши имена и пропустил нас внутрь.

В лофте было жарко. Под потолком мерцали золотистые нити света, вдоль стен стояли высокие столики. Среди гостей попадались платья с бахромой, длинные перчатки, жилеты и блестящие повязки на волосах. Другие, как Джеймс, ограничились костюмом. Сквозь огромные окна виднелись тёмная вода и огни вдали.

Я остановилась у входа чуть дольше остальных. В этом месте всё было сделано с расчётом на впечатление — от света до первого вида из окна. Мне захотелось узнать, кто придумал поставить стойку именно там, где она не закрывала воду.

— Идём, — сказала Рэйчел, взяв меня под руку. — Сначала найдём Нейта.

Он стоял у дальней стены и разговаривал с двумя гостями. Увидев Джеймса, поднял руку, закончил разговор и подошёл к нам.

— Рэйчел. Рад, что ты приехала. — Он посмотрел на меня. — А это Лидия?

— Новости здесь распространяются быстрее приглашений? — спросила я.

Нейт улыбнулся.

— Джеймс предупредил, что привезёт вас обеих. Я Нейт.

Мы пожали друг другу руки. Он предложил показать, где взять напитки, и повёл нас к стойке. По дороге его несколько раз окликнули. Он каждому отвечал, не забывая, куда мы направлялись.

Рэйчел остановилась поговорить со знакомой. Джеймс остался рядом с ней, а мы с Нейтом дошли до стойки вдвоём. Он передал мне стакан с водой и льдом.

— Как тебе место? — спросил он.

— Красиво. Особенно окна.

— Ханна настояла, чтобы их не закрывали декорациями. Я сначала хотел поставить там ещё столы.

— Она была права.

— Я ей передам. Она любит такие моменты.

Нейт посмотрел на часы, потом в сторону входа.

— Кого-то ждёшь? — спросила я.

— Да. Я его позвал, и он пока не сказал, что не придёт.

— Знакомый?

— Мой лучший друг.

В дверях появилась новая группа гостей. Нейт едва заметно выпрямился, но через секунду снова опустил взгляд к часам: пришёл не тот, кого он ждал.

Я сделала глоток воды и посмотрела на Рэйчел. Она уже спорила с Джеймсом о том, кого стоит позвать в театральную команду. За её плечом темнело окно; в нём отражались музыка, свет и люди, с которыми ещё утром я не была знакома.

Я поставила стакан на столик и пошла к ним.

Глава 4

СТЕФАН

После пары я задержался у аудитории, пропуская остальных к выходу. Кто-то хлопнул меня по плечу, кто-то спросил, буду ли я вечером у Нейта. Я ответил что-то неопределённое и пошёл вниз по лестнице.

Предупреждение преподавателя всё ещё крутилось в голове. Он сделал его при всех, и я даже не мог сказать, что он не прав. В прошлом году я пропускал занятия. В этом собирался ходить. Оставалось продержаться дольше одного дня.

На улице я достал телефон. От Нейта было сообщение:

Не вздумай опять исчезнуть. Ханна уже спрашивала, приедешь ли ты.

Я убрал телефон, не ответив. Квартира, душ и несколько часов тишины нравились мне куда больше вечеринки.

На полпути домой я увидел вывеску Bellmont Athletic Club. Мимо клуба я проходил не раз, но всё лето находил причины не заходить. Сейчас замедлил шаг, посмотрел на дверь и вошёл.

Внутри пахло кожей перчаток и чистым деревом. За стойкой регистрации сидела Элис. Увидев меня, она отложила телефон.

— Стефан? А я уже думала, ты сменил клуб.

— Пока нет.

Она приложила мою карту к считывателю.

— Ильи сегодня не будет. Но Луис вроде собирался прийти.

— Луис ещё здесь тренируется?

— Да. В отличие от некоторых.

Элис улыбнулась и пропустила меня. Я не стал спорить: отсутствовал я достаточно долго, чтобы заслужить этот ответ.

В раздевалке я открыл свой шкафчик. Форма лежала на месте: чёрная футболка, шорты, бинты. Переодеваясь, я услышал, как за стеной кто-то ударил по мешку. Ровный, тяжёлый звук. От него стало спокойнее ещё до того, как я вышел в зал.

Членство я оплатил весной, когда не задумывался о том, хватит ли денег на следующий месяц. Сегодня было приятно просто пройти через дверь, не доставая карту банка.

Я размялся и несколько минут поработал на мешке. Первые удары шли туго. Я слишком крепко сжимал кулаки, мало двигался и быстро сбивал дыхание. Остановился, встряхнул руки и начал снова. Постепенно тело вспомнило движение, которое голова успела забыть.

— Рид?

Я обернулся. Луис стоял у ринга, уже в перчатках. Я знал его достаточно давно, чтобы узнавать по голосу, но за пределами зала мы почти не разговаривали.

— Привет.

— Ты где пропадал? — Он окинул меня взглядом. — Я решил, тебя бокс окончательно разочаровал.

— Были дела.

— Настолько интересные, что ты всё лето сюда не заходил?

— Смотря с чем сравнивать.

Луис усмехнулся и кивнул на ринг.

— Пойдём. Проверим, не забыл ли ты, что делать руками.

Я взял защитный шлем с закрытой передней частью. Для спарринга я всегда выбирал именно такой. Вставил капу, затянул ремень и поднялся к Луису.

Первые минуты прошли легко. Он двигался быстро, но давал мне войти в ритм. Мы обменялись несколькими ударами, разошлись, снова сблизились. Я начал узнавать его привычки: короткий шаг влево перед атакой, почти незаметный наклон плеча. Он тоже, похоже, помнил мои.

Потом я пропустил момент, когда он сменил дистанцию. Удар пришёлся в корпус, несильно, но достаточно, чтобы я выдохнул и отступил.

— Рид, ты здесь вообще? — спросил Луис.

Я поправил стойку.

— Да. Просто задумался.

— О чём?

Я посмотрел на него. Ответить можно было по-разному. Рассказать о занятии, об отце, о книге, которую я никак не мог начать. Почему-то Луис ждал, и я выбрал самое простое.

— Первый день учёбы. Не очень удачно начался.

Луис замер на секунду, а потом рассмеялся.

— Ты думаешь, я сейчас серьёзно спрашивал о твоей жизни? Я спрашивал, видишь ли ты мои удары.

Он сделал шаг ко мне. Я успел закрыться, но снова получил лёгкий удар по корпусу.

— Вот этот, например, — добавил он.

Я рассмеялся вместе с ним.

— Я его видел.

— Тогда в следующий раз попробуй ещё и остановить.

Я кивнул и пошёл вперёд. Луис тут же собрался, перестал улыбаться, и следующие несколько минут мне пришлось думать только о том, что происходило на ринге.

Когда раунд закончился, мы коснулись перчатками.

— В следующий раз не пропадай на три месяца, — сказал Луис, снимая шлем. — Мне нужен кто-то, кто так подробно обдумывает мои вопросы.

— А мне нужен кто-то, кто иногда ждёт ответа.

— Это уже слишком высокая цена за спарринг.

Я переоделся, забрал сумку и вышел из клуба.

После тренировки город всегда воспринимался тише. Ноги гудели, плечи устали, а мысли, которые весь день не давали покоя, наконец перестали толкаться в голове. Несколько минут я просто шёл домой и ни о чём не думал. Ради этого я и возвращался в зал.

У небольшого магазина я остановился за колой. Взял холодную бутылку из стекла, открыл её ещё на улице и сделал несколько глотков. Из стеклянной она почему-то всегда казалась вкуснее. Я задержался у витрины, допил бутылку и только потом пошёл к квартире Нейта.

Дома было тихо. На столе в гостиной под стеклом лежали доллары — любимая деталь интерьера Нейта, которую он с удовольствием показывал каждому новому гостю. Я прошёл к себе, бросил сумку у кровати и лёг поверх покрывала.

Телефон завибрировал почти сразу.

Нейт: Бен заедет за тобой минут через двадцать.

Я уставился на экран.

Я: Я не говорил, что еду.

Ответ пришёл, пока я ещё держал телефон в руке.

Нейт: Поэтому я и прислал Бена.

Можно было написать, что я устал. Нейт бы поворчал и оставил меня в покое. Но я с утра знал, что ему хочется видеть меня на вечеринке. После всего, что он для меня сделал, приехать хотя бы ненадолго было не самым трудным способом сказать ему спасибо.

Я поднялся и открыл шкаф.

Для вечера в духе «Великого Гэтсби» у меня не было ни желания, ни времени подбирать костюм. Я надел чёрную рубашку и тёмные брюки, закатал рукава, посмотрел на себя в зеркало. Сойдёт.

Перед выходом телефон зазвонил.

— Я внизу, — сказал Бен.

— Ты рано.

— Надо же было дать тебе повод поторопиться.

Я взял ключи и спустился.

На улице Бен стоял возле автомобиля, из-за которого я остановился ещё у дверей здания. Длинный чёрный капот, округлые крылья, низкая крыша. По боковине шла широкая красная линия, особенно яркая под фонарём.

— Это что, Atalante? — спросил я, подходя ближе.

Бен расплылся в улыбке.

— Вот ради этого лица я и приехал сам.

— Какого чёрта ты делаешь на этой машине?

— Везу тебя на вечеринку.

— Бен.

— Знакомый отца собирает старые автомобили. Я уговорил его дать мне эту на вечер.

Я обошёл Bugatti, не касаясь кузова. Вблизи машина выглядела ещё невероятнее. По фотографии я бы долго рассматривал каждую линию; увидеть её припаркованной у дома Нейта я никак не ожидал.

— Он хоть знает, что ты собрался ехать через город? — спросил я.

— Знает. И уже трижды велел мне быть осторожным. Садись, пока он не передумал.