Близость Между Нами: Пока мы не обрели себя

Ария Верн

Близость Между Нами: Пока мы не обрели себя

Глава 1

В ПУТЬ

В оконном стекле отражалась моя комната. За отражением темнел сад: дорожка между деревьями, свет фонарей и дальняя стена дома, которую почти не было видно.

Я держала в руках старый блокнот. На первой странице отец когда-то начертил план комнаты со стеклянным потолком. Мне было семь, и я хотела засыпать, глядя на звёзды. Он показал, где должны быть стены и как обозначают окна. Потом я дорисовала лестницу на крышу.

Внизу хлопнула дверь машины.

Я закрыла блокнот и положила его в сумку. Почти все мои вещи уже были в общежитии; оставалось взять два чемодана, документы и то, что я не хотела отправлять без себя.

На запястье застегнула тонкий браслет Dior. Мама подарила его мне на восемнадцатилетие. Тогда она сказала, что выбрала его потому, что я смогу носить его каждый день, даже если забуду, что он дорогой.

Я погасила свет и спустилась.

В холле отец разговаривал с Дэниелом. Тот взял первый чемодан и вышел на крыльцо. За открытой дверью стоял тёмный «Майбах».

— Я попросил подать твою любимую машину, — сказал отец.

Я посмотрела на него. Он помнил, хотя я ни разу не просила об этом вслух. В детстве мне нравилось забраться на заднее сиденье с альбомом и рисовать то, что мелькало за окном. Однажды на Мальдивах мы с отцом весь вечер спорили о цвете воды, а потом смешивали краски, пытаясь найти нужный оттенок.

— Спасибо, пап, — сказала я.

Он кивнул и посмотрел на часы.

Мама ждала в гостиной. Перед ней стояла чашка кофе, к которой она почти не притронулась. По вечерам она обычно отказывалась даже от маленькой чашки: знала, что потом не уснёт.

В стеклянной дверце шкафа я поймала наши отражения. Мама заметила, как я смотрю, и улыбнулась. Когда-то мы так же сидели перед зеркалом у неё в комнате: она учила меня краситься, а я боялась испортить подводку одним неловким движением. Мама вручила мне ватную палочку и сказала, что линии можно исправлять.

С рисунками она была менее снисходительна. Мы вместе рассматривали альбомы с живописью, и она всегда просила меня задержаться перед картиной, прежде чем читать подпись. Из-за неё я полюбила искать в лицах то, что художник заметил раньше зрителя.

— Блокнот взяла? — спросила она.

Я приподняла сумку.

— Взяла.

Мама перевела взгляд на часы.

— Мы сегодня впервые будем ужинать без тебя.

На столе в соседней комнате уже стояли тарелки. Я увидела их только сейчас.

— Я могу остаться и поужинать с вами.

Мама посмотрела на меня так быстро, что я поняла: она согласилась бы сразу. Я и сама почти успела представить, как ставлю сумку на пол и сажусь на своё место.

Отец вышел из холла.

— Тогда приедешь совсем поздно, — сказал он.

— Эдвард, час ничего не изменит.

— Изменит для Дэниела. Ему ещё возвращаться.

Я посмотрела на маму, потом на накрытый стол. Оставаться на час было легко. Завтра, наверное, тоже нашлась бы причина остаться. Именно поэтому я снова подняла сумку с пола.

— Мне пора, — сказала я. — Я позвоню, когда доберусь.

Мама опустила глаза к чашке и кивнула.

Отец подошёл ближе.

— В Брауне тебя знали преподаватели. Ты могла закончить учёбу здесь, а потом решить, чем заниматься. У тебя были друзья, возможности. Я до сих пор не понимаю, зачем начинать всё заново.

— Пап, я перевелась. Я по-прежнему на втором курсе.

— Ты понимаешь, о чём я.

Я понимала. Он говорил о знакомых именах, о выставках, куда меня водили с детства, о будущем, которое уже умел для меня представить.

— Жизнь же не состоит из одних светских вечеров и балов высшего общества, — сказала я.

Он вопросительно поднял брови.

— Когда ты была на балу в последний раз?

— Ладно. Про балы я преувеличила.

Мама тихо рассмеялась. Я повернулась к отцу.

— Я хочу пожить в общежитии, познакомиться с людьми, которые меня ещё не знают. Понять, какой будет моя учёба там. Просто дай мне попробовать.

— Я не мешаю тебе ехать.

— Знаю.

Он вздохнул и убрал руки в карманы.

— Если комната тебе не подойдёт, мы найдём квартиру. У тебя есть карта. Если понадобится машина, звони Дэниелу.

— У меня есть права и телефон. Справлюсь.

— Я знаю, что справишься, Лидия.

Он произнёс это так ровно, что мне понадобилась секунда, чтобы поверить: он действительно так думает.

На крыльце мама обняла меня первой. Я почувствовала запах её духов и вспомнила, что он ещё несколько дней будет держаться на моём пальто.

— Позвони, когда устроишься, — сказала она.

Отец взял у меня сумку, пока мы обнимались, а потом вернул её и притянул меня к себе. Перед тем как отпустить, поправил ремень на моём плече.

Дэниел закрыл багажник. Я села в машину и помахала родителям через стекло. Они остались стоять рядом под светом у входа.

Когда дом исчез за деревьями, я достала блокнот. Перелистнула старый чертёж, рисунки сада, быстрые наброски, сделанные в поездках, и остановилась на чистой странице.

Мне хотелось нарисовать мамино лицо таким, каким я увидела его возле накрытого стола. Но стоило поднести карандаш к бумаге, как я поняла, что не помню выражения её глаз.

Я оставила страницу пустой, откинулась на сиденье и закрыла глаза. Карандаш всё ещё был у меня в руке.

Глава 2

СТЕФАН

Будильник зазвонил в третий раз.

Я открыл глаза и тут же закрыл их обратно. Голова болела так, будто я вообще не спал.

Мне только что снилось что-то хорошее. Я не мог вспомнить ни места, ни людей, но чувство ещё оставалось — лёгкое, спокойное. Я натянул одеяло выше и попытался удержать его хотя бы на минуту.

Телефон продолжал звонить.

Я знал, что случится, когда встану. Начнётся первый день второго курса. Придётся снова думать об отце, о лете и о том, как я попал в университет. Во сне ничего этого не было.

Что-то тяжёлое ударилось о дверь и упало на пол.

— Стефан! — крикнул Нейт. — Если ты решил не идти на занятия, выключи хотя бы будильник. Я сегодня отдыхаю!

Я нашарил телефон под подушкой и нажал на экран.

— Выключил!

— Ты это уже дважды говорил!

Из гостиной заиграла «Lose Yourself». Нейт прибавил громкость, пока я выбирался из кровати.

Конечно, именно эта песня. Он любил ставить её перед важным днём — своим или чужим. Перед тобой шанс, и нужно успеть его схватить. Нейт считал, что под такое легче просыпаться. Мне захотелось снова лечь.

У двери лежала книга. От удара она раскрылась, одна страница загнулась под обложку. Я выпрямил её большим пальцем и поднял «Тысячеликого героя» с пола.

Чтобы дойти до Нейта, пришлось пересечь почти всю гостиную. На одной стене висел огромный экран, вдоль другой тянулся низкий диван. Светлое дерево, тёмный камень и стекло составляли аккуратный современный интерьер — до тех пор, пока взгляд не доходил до вещей, которые выбирал сам Нейт.

Над диваном висела картина с полуобнажёнными девушками. Перед ним стоял журнальный стол с прозрачной столешницей, под которой плотным слоем лежали долларовые купюры. Нейт однажды увидел его и сказал, что наконец нашёл красивое применение деньгам. С тех пор поверх купюр обычно валялись ключи, стаканы и наши книги.

Я положил на стол помятого Кэмпбелла.

Нейт стоял у панорамного окна в одних спортивных штанах и тёмных очках Ray-Ban. Светлые волосы торчали во все стороны. За его спиной далеко внизу двигались машины, а между зданиями виднелась полоска Гудзона. С тридцать второго этажа город казался почти тихим. В гостиной Эминем звучал так громко, что Нейту пришлось повернуться ко мне, чтобы услышать вопрос.

— Ты совсем Джозефа Кэмпбелла не уважаешь?

— Уважаю. Я целился в дверь.

— Ты попал книгой.

— В дверь. С ней всё нормально?

Я показал ему загнутый угол обложки. Нейт снял очки. Глаза у него покраснели; от него пахло вчерашней выпивкой и травой.

— Ладно, извини, — сказал он. — Зато у меня есть друг, который разбирается в историях круче Кэмпбелла.

Я ждал, пока он назовёт кого-нибудь.

— Ты, Рид. Проснись уже.

— Кэмпбелл хотя бы не бросает книги в людей.

— Он не жил с человеком, который заводит три будильника.

Нейт подхватил песню и принялся вставлять моё имя между строк, изображая мой первый день учёбы как великое испытание. Ритм у него сбивался, но это его не останавливало.

— Хватит, — сказал я.

— Вот теперь точно проснулся.

Он приоткрыл окно, закурил косяк и протянул его мне.

— Будешь?

— Мне через час на занятия.

— Я знаю. Вдруг сегодня решишь поддержать друга.

— Ты знаешь, что я не курю.

— Именно поэтому каждый раз надеюсь на чудо. Ты мой лучший друг и ни разу не разделил со мной этот прекрасный момент.

— Зато я разделяю с тобой чувство достоинства и братской любви.

Нейт рассмеялся и убрал руку.

— Где ты нахватался таких выражений?

— Проснулся от удара книгой. Видимо, знания передаются и так.

Я убавил музыку и пошёл на кухню. Нейт остался у окна.

— Может, немного притормозим с вечеринками? — спросил я.

— Мы?

— Ты. Я тоже провёл на них достаточно времени.

Он не ответил сразу. Я достал кружку из шкафа и поставил её на столешницу.

— Слушай, — сказал Нейт, подойдя ближе. — Я знаю, что у твоей семьи проблемы. И вижу, как ты из-за них спишь. Можешь не рассказывать мне больше, чем хочешь.

Он хлопнул меня по плечу.

— Я рядом, брат. Только не начинай первый день учёбы с запрета на мои вечеринки. Мне сегодня ещё нужно собрать всех к вечеру.

— Ты говорил, что собираешься отдыхать.

— Подготовка вечеринки и есть отдых. У каждого свои таланты.

Я кивнул. Летом Нейт пустил меня жить к себе и ни разу не спросил, когда я съеду. Я знал, что сейчас он говорит всерьёз. Поэтому спорить с ним о вечеринках дальше не стал.

Я открыл банку с кофе. На дне не осталось ни зёрнышка. Рядом на столешнице стояла новая бутылка пива.

— Ты вчера ходил в магазин?

— Да.

Я поднял пустую банку.

— Пиво купил. Кофе — нет.

— Я не пью кофе.

— Ты не один здесь живёшь.

— Я помню. Мне об этом трижды напомнил твой будильник. Купишь по дороге свой раф.

— Мог бы купить зёрна.

— А ты мог написать мне список. — Нейт открыл холодильник. — И вообще, сколько кофе ты способен выпить за день? Ты на нём работаешь, как терминатор на батарейках?

Я оставил кружку на столе и пошёл в ванную.

Вода сначала показалась слишком горячей. Я убавил её и несколько минут стоял под душем, прислонив ладонь к стене.

В прошлом году я ждал начала занятий. Мне нравилось сидеть среди людей, которые могли полчаса спорить о нескольких секундах фильма. Нравилось возвращаться домой с мыслью, что я научился замечать что-то новое.

Теперь я не мог перестать думать о разговоре с отцом.

Он рассказал мне о поступлении летом. О людях, к которым обратился, потому что не верил, что я пройду сам. Я снова и снова вспоминал своё портфолио, часы подготовки, работы, которые переделывал до подачи. Ничего из этого не отвечало на вопрос, поступил бы я без его помощи.

Я выключил воду, вытерся и побрился. Тёмные круги под глазами остались. Волосы после расчёски снова упали на лоб. Я оставил их как есть.

В комнате на стуле лежали чёрные джинсы, чёрная футболка и кожаная куртка. Я оделся, нашёл под кроватью кроссовки и достал сумку через плечо.

В неё вошли две тетради, блокнот с набросками и папка с бумагами. Между заметками к будущему фильму лежали страницы романа, который я пытался написать с весны.

Сначала я начал историю о человеке, вернувшемся в город детства. Через несколько страниц отложил её. Потом придумал мир, где нельзя было никому назвать своё настоящее имя. У этой истории пока тоже было только начало.

Я вытащил один лист. На полях виднелись заметки о Кэмпбелле, оставшиеся после курса прошлого года. Я перечитывал его, разбирал фильмы, которые любил, записывал, когда их герои принимали решения. С собственным романом это пока не помогло.

Я вернул лист в папку. Сегодня он мне не понадобится, но оставить его дома не хотелось.

На кухне Нейт пил воду прямо из бутылки. Я открыл приложение банка. Карта работала; остаток оказался меньше, чем я рассчитывал. Кофе купить хватит. Потом лучше было до вечера никуда не заходить.

— Майкл сегодня отдыхает, — сказал Нейт. — Водителя не предложу. Могу вызвать тебе машину.

— Дойду пешком.

Он посмотрел на мой телефон.

— У тебя деньги есть?

— Есть.

Ответил я слишком быстро. Нейт опустил взгляд на собственный экран и что-то набрал. Через несколько секунд мой телефон завибрировал.

— Две тысячи долларов? — Я повернул к нему экран. — Ты серьёзно?

— На первое время.

— Мне кофе нужно купить, а не кофейню.

— Купишь кофе. Остальное потом вернёшь.

— Я не просил.

— Знаю.

Он положил телефон на стол, будто разговор был закончен. Я всё ещё смотрел на перевод.

Говорить, что мне не нужны деньги, после целого лета в его квартире было бы нелепо. Нейт покупал продукты, оставил мне комнату и никогда не спрашивал, когда я съеду. Я был благодарен ему за это. Принимать ещё и перевод было трудно.

— Я верну, — сказал я.

— Верю. А пока поешь.

Он подвинул ко мне контейнер из холодильника. Я открыл его, нашёл вилку и поел стоя, просматривая расписание. Первым занятием было Sight and Sound Filmmaking. Я сохранил номер аудитории в заметках, чтобы не искать его на ходу.

У двери я надел куртку и поправил ремень сумки.

— Удачного дня, режиссёр, — сказал Нейт.

— Постарайся поспать.

— После того как договорюсь насчёт лофта.

Я взялся за ручку двери.

— Кстати, вечером будут все наши, — добавил он. — Бен, Джеймс. Ханна тоже обещала прийти. Адрес пришлю, когда всё подтвердят.

Я вышел и захлопнул дверь.

Из квартиры донеслось:

— А-а. Значит, точно прочитал приглашение.

Лифт спускался с тридцать второго этажа достаточно долго, чтобы я снова открыл расписание. До занятия оставалось меньше, чем мне хотелось. Сообщение о переводе я убрал с экрана, так и не ответив Нейту.

На улице город уже шумел. Я перекинул сумку на другое плечо и пошёл к кофейне, куда заходил с первого курса. Она была небольшой; утром у стойки почти всегда приходилось ждать. Зато там делали раф, и мне не нужно было каждый раз объяснять заказ.

Бариста подняла голову, когда я вошёл.

— Раф?

— Да, пожалуйста.

Она взяла стакан и оглядела меня.

— Сегодня рано.

— Первый день занятий.

— Успеешь?

Я посмотрел на часы.

— Если быстро сделаешь.

— Тогда не отвлекай разговорами.

Пока она готовила кофе, я сел у окна и проверил номер аудитории ещё раз. Из папки выглядывал лист с началом романа. Я вытащил его, прочёл два первых предложения и убрал обратно. Первое мне не понравилось. Во втором герой стоял у двери и не решался выйти. У меня не было времени понять, что с ним делать дальше.

— Держи. — Бариста поставила передо мной стакан. — Удачи.

— Спасибо.

Я сделал глоток и обжёг язык.

— Предупреждала, что спешу, — сказала она.

Я забрал раф и вышел.

К Вашингтон-сквер студентов вокруг становилось всё больше. Несколько ребят шли навстречу и громко обсуждали чью-то вечеринку. Я обошёл их, придерживая стакан одной рукой и сумку другой.

В университете я поднялся по лестнице, свернул не в тот коридор, вернулся и наконец нашёл нужную дверь. Преподаватель уже стоял у доски, но занятие ещё не началось.

Фух. Успел.

— О, Рид! — окликнул меня парень, с которым мы снимали упражнение прошлой весной. — Всё-таки пришёл.

— Сам удивлён.

Мы кивнули друг другу. Я прошёл к свободному месту. Две девушки впереди обернулись на мой голос. Одну из них я знал: прошлой весной мы вместе ушли с вечеринки и провели ночь у меня. Она улыбнулась. Я ответил коротким кивком и поставил сумку под стул.

— Стефан Рид? — произнёс преподаватель, сверившись со списком.

Я поднял голову.

— Да.

— Мне говорили, что в прошлом году вы не всегда находили время для занятий. Надеюсь, на мой курс оно у вас найдётся. Работы начинаются с первой недели, и удачными идеями пропуски не закрыть.

Кто-то в аудитории тихо засмеялся.

— Я понял, — сказал я.

Девушка впереди наклонилась к соседке.

— Да ладно, — прошептала она. — Кто его отсюда выгонит?

Её соседка тихо засмеялась.

Я открыл тетрадь, но не записал ни слова. Хотелось обернуться и спросить, откуда у неё такая уверенность.

У меня её больше не было.

Глава 3

ЛИДИЯ

2 сентября 2026 года

Я проснулась за семь минут до будильника и выключила его, не дожидаясь звонка.

Потолок над кроватью был незнакомым. От светильника к окну по нему тянулась тонкая трещина. Я проследила её взглядом, пока за стеной не хлопнула дверь и с улицы не донёсся автомобильный сигнал.

Нью-Йорк.

Дома мне нравилось просыпаться в тишине. Я могла полежать, услышать, как кто-нибудь проходит по коридору, как открывается дверь в сад. Здесь я не узнавала ни одного звука. И всё же несколько минут комната оставалась только моей.

Соседняя кровать пустовала. Одеяло сбилось к стене, под стулом валялись чёрные ботинки, один поверх другого. Когда Дэниел принёс ночью мои чемоданы, соседки тоже не было. Я знала о ней только имя, написанное на двери рядом с моим: Рэйчел Уолш.

Маме я позвонила сразу после приезда. Успела сказать, что добралась и устроилась, но говорить долго не смогла — едва положила голову на подушку, сразу уснула. Теперь от неё ждало сообщение: Напиши, когда проснёшься. Люблю тебя.

Я ответила, что уже встала, у меня всё хорошо и я тоже её люблю.

Папа написал короче: Удачного первого дня.

Я прочитала сообщение дважды, прежде чем набрать: Спасибо, пап.

Один чемодан ещё стоял закрытым у стены. Вещи, которые перевезли заранее, лежали в шкафу слишком аккуратно. Моя половина комнаты выглядела так, словно я остановилась здесь на одну ночь.

Я взяла полотенце и вышла в коридор. В душе вода сначала долго оставалась прохладной. Пришлось подождать, пока она нагреется; к тому времени я уже окончательно проснулась. Вернувшись, я обнаружила, что соседняя кровать всё ещё пуста.

Вчера дома я решила, что надену в первый день. Утром светлая рубашка показалась слишком нарядной, тёмная — слишком строгой. Я выбрала прямые джинсы, кремовый топ и синий кардиган. В таком можно было провести несколько часов за рисунком и не следить за рукавами.

Я открыла музыку на телефоне и задержала палец на «Without Me» Halsey. Эту песню я любила и включала часто. Но сейчас не хотелось слушать её в первое утро здесь. Я ещё не знала, каким окажется этот день, и решила начать его бодрее.

Я включила «Upside Down» Paloma Faith, положила телефон на подоконник и принялась расчёсывать влажные волосы.

Потом села перед зеркалом над столом и достала косметичку. В отражении девушка с рыжими волосами выглядела достаточно уверенно. Ей бы я поверила. Я нанесла тон, поправила брови и проверила маршрут до учебного корпуса. Уже смотрела его вчера. Дважды.

Пока я красила ресницы, перестала прислушиваться к каждому звуку за дверью. Мама когда-то учила меня делать макияж перед большим зеркалом в своей комнате. Я пыталась повторить за ней стрелки и злилась, что одна всякий раз выходила длиннее другой. Сегодня я обошлась без них.

Когда закончила, руки больше не дрожали.

Я выключила музыку, застегнула тонкий серебристый браслет Dior и потянулась за блокнотом. Мама подарила браслет на моё восемнадцатилетие. Год спустя я по-прежнему надевала его чаще других украшений — она угадала, когда сказала, что так и будет.

В этот момент открылась дверь.

В комнату вошла девушка с тёмными волосами, собранными в небрежный хвост. Несколько прядей прилипли к щеке. На ней были широкие джинсы, футболка с выцветшим рисунком, а кожаную куртку она несла за воротник. Увидев меня, она остановилась.

— О. Ты уже встала.

— Доброе утро.

Она посмотрела в окно, словно проверяя, насколько оно доброе, бросила куртку на кровать и прищурилась.

— Как тебя зовут?

— Лидия.

— Точно. Прости. Я помнила, что на «Л». Всю дорогу думала: Лили? Лора?

— Лучше спросить, чем угадать неправильно.

— Согласна. Я Рэйчел. Хотя это ты, кажется, знаешь.

Она указала на дверь, подошла к столу и заглянула в чашку, стоявшую среди книг. Пить из неё передумала.

— Твои вещи привезли, пока меня не было?

— Большую часть — заранее. Сама я приехала ночью.

— А я ночью уехала. Мы почти встретились.

Рэйчел заметила блокнот у меня в руках.

— Ты рисуешь?

— Да.

— Тогда нужно обсудить правила. Краски, карандаши, кисти — на твоей половине комнаты. Предыдущая соседка оставила палитру у меня на покрывале.

— Я так не сделаю.

— Отлично. Второе: предупреждаем друг друга, если кто-то придёт вечером.

— Хорошо.

— Третье…

Она задумалась. Под глазами у неё немного размазалась подводка. Похоже, она не спала большую часть ночи, но держалась бодрее меня.

— Третье я забыла. Значит, неважное.

— А если ты кого-нибудь пригласишь? — спросила я.

— Тоже предупрежу. Видишь? Уже договорились.

Она села на кровать и принялась снимать ботинки.

— Сегодня будет вечеринка. Приходи со мной.

— Мы знакомы две минуты.

— Восемь, если считать с моего появления. К вечеру будет достаточно.

— Я ещё не знаю, когда освобожусь.

— Я не прошу ответа сейчас. Давай номер, я напишу, где встречаемся.

Мы обменялись контактами. На моём экране появилось сообщение: Это Рэйчел. Твоя лучшая соседка.

— Ты у меня единственная, — сказала я.

— Потому и лучшая. Кстати, сегодня дресс-код. Вечер в духе «Великого Гэтсби».

Я посмотрела на свои джинсы и кардиган.

— Мне нужно было привезти платье с бахромой?

— Не обязательно. Но если привезла — доставай.

Вчера я объясняла папе, что хочу пожить в общежитии и познакомиться с людьми. Теперь знакомство сидело напротив и звало меня на вечеринку, а я уже мысленно перебирала вещи во втором чемодане.

— Я подумаю, — сказала я.

— Договорились. У тебя сейчас что?

— Рисунок с натуры.

— Мне по пути. Подожди две минуты, пойдём вместе.

Я посмотрела на её волосы и на время.

— Ты успеешь собраться?

— Конечно.

Две минуты превратились в десять. Рэйчел умылась, поправила подводку, нашла второй носок и потеряла ключи, которые всё время лежали у неё в кармане куртки. Я успела ещё раз проверить маршрут, но промолчала.

На улице солнце ударило в глаза. Студенты проходили мимо с кофе и папками, кто-то нёс под мышкой огромный лист бумаги. Я знала, что университет большой, но только теперь увидела, как много людей сегодня тоже ищут аудитории и стараются не опоздать.