Черные приливы Сисайда

Она взяла под руки все еще бледную Лили и почти силой поволокла ее на кухню. Зара, бросив на Люка убийственный взгляд, последовала за ними. Я задержалась на секунду, глядя на своего гитариста.

– Прости, мне не хотелось, чтобы ты снова разочаровался в напарнике, – тихо сказал я ему, имея в виду весь испорченный вечер.

Он покачал головой и потянулся, чтобы взять мою руку.

– Не ты должна извиняться. Иди к ним. Я помогу тут Энтони и Сайласу… разобраться с мусором.

Я кивнула и пошла на кухню. Сердце стучало где-то в горле. Слова Дориана все еще звучали в ушах: «Мы видим в них своих будущих жен». Они были сказаны для Люка. Но прозвучали как самое прямое и страшное признание для меня. Дориан видел будущее, а я продолжала бояться заглянуть в него дальше завтрашнего дня.

Когда я зашла на кухню, Лили стояла у раковины, уперевшись руками в столешницу, ее плечи слегка подрагивали. Рокси металась между шкафчиками, доставая моющее средство с таким видом, будто собиралась отмыть не столько тарелки, сколько весь вечер. Зара прислонилась к холодильнику, скрестив руки на груди, ее лицо было непроницаемой маской.

– Ну что, продолжение банкета? – с фальшивой бодростью спросила Рокси, хлопнув бутылкой об стол. – Или просто промолчим и сделаем вид, что этого… этого недоразумения не было?

– Я ему голову оторву, – тихо, но очень четко проговорила Зара, не меняя позы. – Я привела его, думая… думая, что он хочет наладить контакт. Что он извинился перед Мейв и теперь пытается быть нормальным. А он просто пришел выместить свою обиду на всех.

Лили наконец обернулась. Ее глаза были красными, но слез уже не было.

– Зачем? – просто спросила она. – Просто зачем? Мой день… наша новость…

Ее голос дрогнул, и я не выдержала. Я подошла и обняла ее, чувствуя, как ее тело снова напряглось, а потом обмякло.

– Мне так жаль, дорогая, – прошептала я. – Так хочется вытащить твою боль.

– Лили, ты сконцентрируйся на хорошем, – сказала Рокси. – Люциан не стоит твоего внимания, понимаю, что забыть просто это нельзя, но лучшее воспоминания, когда мы получили тортики. Он ведет себя так из-за его незрелого, ущемленного эго.

– Но Дориан… – начала я, и все взглялы устремились на меня. – Дориан ведь прав. В каком-то смысле.

Зара приподняла бровь.

– Что, Мейв, ты теперь на стороне своего рок-звезды, когда речь заходит за «настоящие чувства»?

– Я не на стороне, – вздохнула я. – Я просто констатирую факт. Люк пришел с негативом. А Дориан просто защищал наше право на этот вечер.

Слова Дориана – «будущих жен» – жгли мне душу. Он высказал мысли Люциану, чтобы побыть со мной в этой «нормальности», в кругу друзей, в семейных новостях. Он хотел этого. А я все еще пятилась, как испуганный зверек.

– Он здорово его отбрил, – неожиданно усмехнулась Рокси, начиная мыть первую тарелку с таким напором, что казалось, она ее сломает. – «Потому что настоящее – оно гораздо интереснее». В яблочко. Люку всегда было комфортнее в своих обидах и своей музыке. Все остальное – слишком сложно.

– Ладно, хватит о нем, – махнула рукой Зара. – Он уже ушел. Так что вернемся к главному. – Она подошла к Лили и легонько ткнула ее в плечо. – Через восемь месяцев, да? И когда ты собиралась нам сказать?

Постепенно, сквозь сгущающиеся сумерки за окном и остаточную горечь в воздухе, на кухне снова начало пробиваться тепло. Мы уселись за кухонный стол с остатками торта, и Лили, улыбаясь сквозь слезы, начала рассказывать. О тестах, о враче, о том, как они с Энтони плакали от счастья. Это были простые, бытовые, волшебные детали, которые смывали яд слов Люка.

Я слушала и думала о своем гитаристе. Дориан остался там, во дворе, с мужчинами. Убирать. Говорить о своем. Быть частью этого круга. Не потому что должен, а потому что хотел.

Позже, когда мы собирались уходить, он ждал меня у машины. Его синий костюм был слегка помят, в волосах запутались кусочки сухих листьев,

– Ну что, – спросил он, открывая мне дверь. – Ты еще со мной разговариваешь после моего выступления?

Я села, и Дориан прикрыл дверь, обойдя машину. Когда он устроился за рулем, я положила руку на его, лежавшую на рычаге КПП.

– Спасибо, – сказала я просто.

Он посмотрел на меня в полумраке салона.

– За что? За то, что испортил праздник?

– За то, что защитил его, – поправила я. – Да, резко, но ему и надо так отвечать. Ты был прав. В главном.

Он завел двигатель, и под его рокот его голос прозвучал приглушенно:

– Я просто устал, Мейви. Сегодня должен был быть счастливый день. И я хотел, чтобы он таким и остался. Для всех. И для нас.