Читать книгу Этой ночью меня не было (Ариадна Шафран) онлайн бесплатно на Bookz (5-ая страница книги)
Этой ночью меня не было
Этой ночью меня не было
Оценить:

5

Полная версия:

Этой ночью меня не было

— Ты уверена, что тебя сейчас обвиняют только во лжи?

Марина посмотрела на неё.

— А в чём ещё?

— Я сама теперь жду: ты покажешь ещё один кусок, и окажется, что мы зря верили предыдущему. Не потому, что я им верю. Просто устала угадывать, что осталось за краем.

Подруга поставила чашку на стол, подальше от ноутбука. Марина не нашла, что возразить. Она целый день хотела показать им правильный кусок.

Глава 8. Длинная запись

Утром Павел прислал не файл, а фотографию полки.

На ней стояли диски в одинаковых серых корпусах. Внизу виднелась коробка с детскими карандашами, сверху — банка с шурупами. Подпись гласила: «Если найдём правду, она тут».

Марина улыбнулась впервые за ночь. Она поспала около четырёх часов, проснулась до будильника и лежала, слушая, как на кухне Лена открывает шкаф. Подруга осталась на раскладном диване, хотя утром должна была ехать в музей. Марина услышала, как стукнули чашки, и вспомнила, что не убрала вечером телефон из комнаты. Он лежал в пределах руки, готовый сообщить новую версию её самой.

— Кофе есть, — сказала Лена с порога. — Я ушла. Позвони в обед, пожалуйста. Не сообщение «всё нормально», а позвони.

— Хорошо.

Марина провела её до двери, потом вернулась к Павловой фотографии. Он не участвовал в январской площадке, зато несколько раз подключался к студийным созвонам, когда обсуждали комплект для передачи заказчику. В прошлом монтаже у него стоял компьютер, на котором хранились технические записи встреч. Их делали по согласию участников, чтобы не переписывать каждую правку вручную.

Павел теперь работал дома. Он спросил, какой именно месяц ей нужен. Марина описала свитер, стеллаж, примерное время и всё, что могла вспомнить о разговоре.

— Можешь приехать? — спросил Павел по телефону. — Я сегодня после обеда в записи, до этого свободен. Тут диск долго открывается, я сам не помню, что где.

— Прямо сейчас могу.

— Тогда хлеб захвати. Мы забыли заказать. Заодно выяснишь, что я не заманиваю тебя в тайный архив, а просто пользуюсь ситуацией.

Он прислал список из трёх вещей. Марина по дороге купила хлеб, молоко и яблоки. На кассе едва не начала объяснять, зачем ей два пакета: один для Павла, другой для себя. Ей хотелось, чтобы любое действие имело проверяемое невинное назначение. Кассиру было всё равно, он спросил только про карту магазина.

Павел открыл дверь в домашних брюках и рубашке, у которой закатал один рукав. За спиной на полу лежала железная дорога. Поезд под мостом стоял на боку, явно после аварии.

— Осторожно, там инфраструктура, — сказал он. — Молоко на кухню, компьютер дальше.

Марина сняла обувь, прошла по узкой свободной полосе. На стене висели семейные фотографии, одна с пляжа, другая с зимней прогулки. Она знала Павла восемь лет и впервые увидела его жену не на случайном фоне рабочего звонка.

— Все ушли? — спросила она.

— В сад и на работу. Через час придёт мастер чинить посудомойку, у нас расписание спасения бытовой техники.

Он подключил диск. Корпус негромко загудел. На экране появились папки, разделённые по годам. Внутри зимних проектов лежали даты встреч и текстовые заметки. Павел открыл список, отсортировал по времени и нашёл два разговора со студией.

Первый был не тот. Марина сидела в другом свитере, Никита обсуждал звук у интервью с ветеринаром, координатор просил ускорить работу. Они посмотрели начало, закрыли.

Второй разговор длился сорок одну минуту.

Марина сразу узнала кадр. Белый стеллаж. Собственное лицо, чуть ниже центра. Она тогда подняла монитор, но камера осталась на столе. На заднем плане в открытую дверь прошёл Павел и что-то сказал про отопление.

— Вот он, — сказала она.

— Давай сначала выясним дату и что это за экспорт, — ответил Павел. — У меня здесь рабочая копия записи встречи. Саму ссылку, откуда скачивали, тоже посмотрим. Не буду утверждать, что файл первичный, если он уже после сервиса.

Они записали имя файла, структуру папки, дату встречи по приглашению в почте. Павел нашёл письмо с уведомлением о записи и ссылкой на скачивание. Доступ по ссылке давно истёк, но письмо осталось. Он был участником разговора и мог объяснить, откуда получена его копия.

— Копировать могу? — спросила Марина.

— Для юриста и проверки — да. В интернет целиком не надо. Там дальше клиентские материалы и чужие фамилии.

— Согласна.

Он сделал копию на подготовленный накопитель, а исходную папку оставил как есть. Марина записала обстоятельства получения. Это выглядело чуть торжественнее обычной передачи рабочего файла, но Павел не подшучивал. Ему тоже не хотелось однажды увидеть собственную реплику под неизвестным вопросом.

Они стали смотреть. На двадцатой минуте Никита спросил:

— По дублям с техническими разговорами кто-нибудь прошёл? В клиентском комплекте их не должно быть. Там тест звука, наш трёп и пара людей, которые не давали согласия на передачу. Марин, ты у себя это проверила?

Она на экране подняла глаза от списка.

— Да. Я стёрла то, что не должно было остаться.

Потом Никита уточнил:

— В выдаче?

— В выдаче. Рабочую резервную папку не трогала, она на диске проекта.

Павел поставил запись на паузу.

— Вот, — сказала она.

— Да, — ответил Павел. — Но давай остальные двадцать минут тоже посмотрим.

— Зачем?

— Чтобы потом не оказалось, что ниже обсуждали другое, а мы сами вырезали удобную часть.

Он был прав. Марина села на соседний стул. До появления мастера они досмотрели разговор целиком, останавливались там, где были имена и условия передачи. На встрече обсуждали несколько рабочих задач. При этом файл показывал, как свободно они говорили об учебных версиях и клиентских комплектах, не каждый раз называя условия использования.

Вирусный вопрос «что ты сделала с правдой» на полной записи не прозвучал. Собственный ответ совпадал с использованным отрывком.

Дверной звонок прозвенел посреди обсуждения последней правки. Павел впустил мастера, показал кухню, вернулся.

— Теперь следующий вопрос, — сказал он. — Кто у тебя этот материал получил?

— У меня никто. У меня его вообще не было.

— Значит, надо смотреть участников и кому отправляли запись. Здесь не только мы с Никитой.

На встрече присутствовал Артём, менеджер ещё одной подрядной группы и представитель заказчика. На экране были только имена учётных записей, не полные паспортные данные. Марина выписала, что видела, не стала угадывать по аватаркам. Павел нашёл список адресов в приглашении и согласился передать его проверяющим, но не для публикации.

Из кухни позвали Павла. Мастер хотел проверить, нет ли воды под тумбой. Павел спросил Марину, может ли она две минуты посмотреть на компьютер: копия уже была готова, но он записывал для неё расположение папки, чтобы потом не объяснять по памяти.

Марина осталась у стола. На экране стоял последний кадр совещания. Никита что-то искал в другом окне, поэтому глаза были опущены. Она подвинула мышь, собираясь вернуть место, где он смотрит прямо, и остановилась. Для проверки не требовалось выбирать, каким он будет ей сейчас казаться.

Павел вернулся с полотенцем. У брюк намокли колени.

— Что-нибудь подержать?

— Лучше отодвинь с пола коробку у двери. Там бумага, жена потом будет очень рада, если я сохраню хотя бы инструкции к тому, что ломается.

Марина перенесла коробку на табурет. Сверху лежали гарантийные талоны, листы с детскими рисунками, пакет проводов. Один конец свисал из щели. Она заправила его внутрь, не разбирая содержимое.

Павел повернулся к кухне:

— Мне через полтора часа писать звук. Если вы закончить не успеете, перенесу начало.

Павел поманил её в комнату.

— Ты кофе успеешь?

Она не знала, должна ли успевать кофе после найденного разговора. Хотелось немедленно сообщить всем, заставить перечитать заголовки, отправить Никитиной матери его голос. Сначала нужно было согласовать, какую часть можно использовать и кому. Вместо движения получалась очередная остановка.

— Минут десять, — сказала она.

Павел принёс две чашки, положил рядом яблоко, которое Марина сама купила по его списку. Она взяла, но не стала есть.

— Долго мы работали вместе и ни разу не сидели просто так, — сказала она.

— Сидели. Ты заодно проверяла экспорт, я — шум в паузах.

— Значит, не просто так.

— Восемь лет придумываем, почему нельзя просто так.

Он сел напротив. В коридоре звякнула металлическая деталь, мастер коротко выругался и извинился, хотя никто не просил. Павел крикнул, что всё нормально.

— Ты Никите звонил перед этим? — спросила она.

— В сентябре по звуку. Обычная работа. После того, как узнал, что пропал, посмотрел свои сообщения. Всё, что относится, уже сообщил.

— Он был обычный?

Павел помолчал.

— Со мной — обычный. Не значит, что у него всё было нормально. Я не хочу подгонять теперь старый разговор под то, что мы узнали позже.

Марина кивнула. Ей хотелось получить хотя бы один поздний признак: голос, паузу, странную реплику, которую можно было бы назвать просьбой о помощи. Такой признак объяснил бы, почему она не услышала, и дал бы кому-нибудь ещё возможность услышать правильно. У Павла был рабочий разговор и предел того, что он из него помнил.

Она наконец откусила яблоко. Очень кислое. Павел посмотрел на её лицо и спросил, не нужно ли выбросить остальные.

— Нет. Я такие и купила. Ты написал зелёные.

— У меня ребёнок сказал, что любит зелёные. Любит, оказалось, рисовать.

Марина засмеялась. Смех был неожиданным и коротким; ей захотелось продолжить, но продолжать было нечего. Павел тоже улыбнулся, отодвинул второе яблоко и выпил кофе.

С кухни позвали Павла. Он встал.

Она попросила Павла прислать короткое подтверждение передачи по тому порядку, который предложит юрист. Он согласился и уточнил, когда сможет ответить, если сегодня будет на записи. Марина записала время. Не попросила оставить всю вторую половину дня свободной для её звонков.

Марина убрала накопитель в отдельный карман сумки, положила туда же лист с заметками.

— Спасибо, что не просто прислал кусок, — сказала она.

— Мне теперь тоже страшно присылать куски.

Саша посмотрела материал, проверила согласованные условия передачи и помогла оформить сообщение Семёновой. Марина не рассылала полный разговор журналистам. Антону предложила ознакомиться с относящейся к вопросу частью и поговорить с Павлом; порядок публичного цитирования согласовывали отдельно с участниками.

Пока Саша готовила передачу, Марина набрала Павла. Полную запись она уже могла показать проверяющим; для публикации ей хотелось получить то же разрешение одним сообщением.

— Без чужих фамилий. Я закрою лица, — сказала она.

— Ты утром согласилась, что целиком не выкладываем.

— Я не знала, что там настолько понятно. Если люди увидят весь разговор, им не придётся верить моему описанию.

В трубке хлопнула дверь. Павел ответил тише:

— Я сейчас пишу человека. У меня пятнадцать минут, потом он уйдёт.

— Это тоже запись человека, Паш.

Он помолчал.

— Да. И там он говорил про свой заказ, не про твою публикацию.

Марина открыла полный файл. В начале представитель клиента называл сроки и сумму. Она могла убрать этот участок; дальше Никита спрашивал про дубли.

— Тогда двадцатая минута. Вопрос, ответ и уточнение. Можно?

— Мне можно. Остальным сам позвоню?

— Ты можешь? У тебя адреса.

— Адреса я уже дал для проверки. Марин, я не буду сегодня звонить шести людям. И завтра не обещаю.

Она отодвинула телефон от лица. На листе Саши лежало имя Павла, аккуратно вписанное в строку об источнике. Ещё час назад он искал для неё диск между карандашами и шурупами. Теперь она почти потребовала, чтобы он остановил чужую запись.

— Я сама попробую. Только скажи Антону, что копия твоя. Не оставляй ему от меня.

— Скажу. А ты пришли, какой кусок собралась показывать. Посмотрю после смены.

— У них текст сегодня.

— Свои слова подтвердить могу сейчас. Просмотр после смены.

Он отключился. Марина переслала ему минуту начала и конца, не добавляя ещё одну просьбу поторопиться. Саша прочла её черновик объяснения и спросила, что из разговора уже разрешено показывать. Марина ответила: пока только описание её собственной работы. Исправила строку «смотрите запись» на сообщение о передаче полного файла для проверки.

Антон позвонил после разговора с Павлом.

— По второй записи у нас теперь подтверждение контекста от участника и материал для сопоставления. По первой — разговариваем с оператором, собираем сведения. Текст сегодня выпустим.

— Редактор уже спрашивает, зачем второй материал, если первый вас оправдал. Я покажу ему, что подменили теперь. И ваши слова про рабочую папку — целиком.

— Хорошо, — сказала она. — Пришлите мои цитаты.

Он прислал. В одной она заменила неточное «стерли слова» на «убрали уточнение после ответа». В остальных ничего не меняла.

К сроку Павел успел подтвердить Антону свои слова, но публичный просмотр не согласовали. Антон прислал макет без воспроизводимого ответа Никиты. Читателю предлагали описание того, что журналист увидел в закрытой копии.

Она набрала Павлу: «Если сегодня не показываем, они скажут, что записи нет». Не отправила. В его последнем сообщении стояло время окончания смены, и оно ещё не наступило. Статья выйдет сейчас, сама сцена — позже, если согласуют.

После двух издание выпустило материал. Заголовок был спокойный: о неподтверждённой дате и изменённом контексте двух записей. Марина сперва сочла его слишком слабым. Внутри были документы о семинаре с закрытыми персональными данными, объяснение января, слова оператора о рабочем дубле, подтверждённые сведения о гостинице в пределах доступного редакции и короткий разбор второго видео. Исчезновение Никиты стояло отдельным вопросом.

Марина разместила свой исправленный текст со ссылкой на статью. Полную запись к нему не прикрепила.

Первые ответы под её публикацией были другими. Кто-то признал, что поспешил. Женщина написала: «Я бы тоже сказала стёрла, когда чистила папку. Даже не подумала». Другой читатель спросил, почему нельзя посмотреть весь разговор, и Марина объяснила ограничения. На этот раз не все отнеслись к ним с насмешкой.

Но уверенных обвинений тоже хватало. Утверждали, что длинную запись можно изготовить задним числом, что журналисты прикрывают своего человека, что гостиница способна дать нужный ответ. Ни одного материала, который одновременно прекращал бы каждую такую мысль, не существовало.

Лена позвонила в обед поздно: у неё затянулась работа. Марина рассказала про Павла, сохранившийся разговор и статью. Подруга спросила, стало ли легче.

— Немного. Я теперь не должна объяснять голос по памяти.

— Это уже много.

— Но мне всё равно хочется написать им, что они идиоты.

— Вот это лучше по телефону мне.

Марина засмеялась коротко, почти беззвучно. Потом спросила, помнит ли Лена её старые работы для студии, не рассказывала ли она о похожих проблемах. Лена ответила, что вспоминает январь и ещё один проект про разговор в юридическом центре. Марина тогда жаловалась на бесконечные варианты, но подробностей подруга не знала.

Юридический центр. Она нашла строку в архиве, которую вечером до этого пропустила. Папка была подписана нейтрально: «Консультация_обучение». Марина не открыла её сразу. У неё ещё не было оснований считать этот заказ связанным с нынешними роликами.

Она занесла его в список работ и поставила вопросительный знак в последнем столбце.

Глава 9. Никаких секретных камер

Под первой публикацией появилось обновление: «Дата проверяется».

Марина нашла его случайно, уже собравшись выйти. Сам ролик остался прежним. Цифры 02:17 светились внизу, дата никуда не исчезла, лицо крупным планом было тем же. В обновлении не говорилось, почему понадобилась проверка и что уже опровергнуто. Получилось, что неизвестность добавили к её объяснению, а чужую уверенность оставили на месте.

Она отправила снимок Антону и Саше, затем убрала телефон в сумку. На вторую половину дня Семёнова попросила принести накопитель с найденной записью совещания. Документы о получении файла подготовили заранее; в другом кармане лежало письмо Павла с подтверждением, что он готов рассказать о своём архиве.

Марина вышла за полчаса до необходимого. В подъезде столкнулась с соседкой со второго этажа, которая несла пакеты к контейнерам. Женщина поздоровалась, потом замедлилась.

— У вас всё нормально? — спросила она.

Марина могла услышать в этом сотню смыслов, но соседка продолжила:

— Вчера у вас поздно свет был. Я подумала, может, опять с водой что-то, у нас в ванной шумит.

— Нет. Работала. С водой всё нормально.

— Ну хорошо. Если вдруг — звоните. Я дома.

Саша встретила её возле здания. На этот раз они дождались приглашения недолго. Семёнова сверила список передаваемого, уточнила обстоятельства получения, предложила Марине указать, какие выводы она делает сама, а что сообщает со слов Павла. Та уже разделила это на листе и передала вместе с остальным.

— Хорошо. Тогда расскажите про клиентскую копию. Кто её собирал?

Марина назвала собственную роль. Она удаляла из комплекта технические и повторные записи, которые не должны были передавать клиенту. Резерв лежал у координатора на диске проекта. Сама Марина не владела всем архивом и не знала дальнейших копирований.

В кабинет зашёл специалист, представился Константином. Марина показала ему перечень: скачанные публикации, рабочий дубль Жанны, копия совещания от Павла. Он попросил дописать, каким способом получила каждую, и задержался у её заметки о звуке.

— Здесь написано: «разные условия записи вопроса и ответа». На совещании люди были у разных микрофонов?

— Да.

— Тогда этот пункт отдельно проверим. Мне сейчас нужен тот вопрос, который стоит перед ответом в вашей копии.

Она назвала минуту. Константин записал, сверил имя файла и передал перечень Семёновой.

Саша слушала, не вмешивалась. Семёнова вернулась к первой записи.

— У общих помещений дома есть оборудование наблюдения, — сказала она. — Но сейчас у нас нет основания считать распространённый файл тем, что с него получили в указанную ночь. Сведения владельцев и исходные материалы проверяем отдельно.

Константин спросил, есть ли у неё наблюдения по нанесённым цифрам. Марина открыла сохранённый кадр. Белая плашка стояла в нижнем углу, буквы были плотные, вокруг — слабая тень. В старой студии пользовались похожим шаблоном для учебных сравнений. Она помнила, что у двойки верхняя дуга была шире, чем у обычного шрифта, и отступ после двоеточия казался немного большим.

— Это похоже на шаблон, с которым мы работали, — сказала она. — Но его могли использовать другие. Пакет не уникальный, он продавался для монтажа.

— У вас сохранилась версия проекта с этим шаблоном?

— Мои старые проекты нужно посмотреть. В январскую сцену я его не ставила. На других учебных примерах могла использовать.

Специалист ушёл с материалами. Марина посмотрела на Семёнову.

— Мне кажется, они хотят, чтобы все обсуждали меня, а не его.

— Это версия. Из каких фактов вы её выводите?

— Сначала обвинение по месту. Когда его проверили, выпустили другой фрагмент. Записи из нашей общей работы. У человека был доступ не только к одной сцене.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

1...345
bannerbanner