Читать книгу Этой ночью меня не было (Ариадна Шафран) онлайн бесплатно на Bookz
Этой ночью меня не было
Этой ночью меня не было
Оценить:

5

Полная версия:

Этой ночью меня не было

Ариадна Шафран

Этой ночью меня не было

Глава 1. 02:17

Накануне Никита позвонил ей один раз, а к утру чужие люди — девятнадцать.

Марина увидела пропущенные, когда потянулась выключить будильник. Телефон лежал на соседней подушке экраном вниз; под ним осталась круглая влажная отметина от волос. Накануне она заснула раньше, чем они высохли, и теперь одна прядь торчала над ухом. В гостиничном номере было тепло, батарея тихо постукивала. За неплотными шторами начинался нижегородский октябрь: серый свет, мокрое стекло, двое рабочих возле фургона во дворе.

Она сперва решила, что случилось что-то с Леной. Семь звонков подряд от неё, между ними незнакомые номера. В рабочем чате уже было сорок три сообщения. Марина открыла разговор с подругой, рассчитывая увидеть объяснение, и получила фотографию собственной спины.

Жёлтое пальто. Тёмные волосы, убранные под воротник. Правая рука придерживает дверь, левая прижимает сумку к боку. Снимок был сделан сверху, из угла лестничной площадки. В нижней части картинки белели цифры: 02:17.

Лена написала: «Ты где?»

Под фотографией была ссылка.

Марина позвонила ей, ещё не открывая ролик.

— В Нижнем. Что происходит?

— Ты в гостинице?

— Да.

— Вчера тоже была там?

Лена говорила очень ровно, и от этого Марина окончательно проснулась. Так подруга разговаривала с людьми, обнаружившими, что их музейный билет куплен на прошлую субботу: без обвинения, но оставляя мало места для путаницы.

— Лен, я вчера отсюда тебе звонила. Показывала этот прекрасный стул, на котором нельзя сидеть.

— Помню. Открой ссылку. Только звук пока сделай потише.

Марина села. Зарядный провод натянулся и выдернул вилку из телефона; она подобрала её с пола, вставила обратно. Через стену заработал фен. Женщина в соседнем номере могла сейчас торопиться на завтрак, и эта возможность — торопиться на завтрак — вдруг показалась Марине совершенно отдельной жизнью.

Ролик длился двадцать шесть секунд. Первые пять занимал ночной фасад незнакомого дома. Блестели припаркованные автомобили, горело одно окно. Затем картинка сменилась лестничной площадкой. Дверь открылась, и из неё вышла женщина в жёлтом пальто. На миг повернула лицо в сторону камеры, подтянула сползающую сумку, спустилась по ступенькам. Дальше — фотография Никиты Бородина, на которой он улыбался кому-то сбоку, и крупные слова: «Последняя, кто видел пропавшего редактора».

Внизу всё это время оставалась дата сегодняшней ночи.

Марина вернулась к началу и запустила запись ещё раз.

— Ну? — спросила Лена.

— Это я.

На другом конце стало тихо.

— В кадре я, — уточнила Марина. — Но я не была в Москве.

Она увеличила изображение. Лицо рассыпалось на квадратики, у нижнего века появилась тёмная полоска, которой не было при обычном просмотре. Нельзя было улучшить качество, раздвигая пальцы, но она всё равно раздвинула их ещё раз. Под воротником мелькнула серебристая серьга. Правый карман пальто чуть оттопыривался.

Пальто было её. Серьги тоже. Это не походило на чужую женщину, которую по небрежности приняли за неё.

— Ты понимаешь, откуда это? — спросила Лена.

— Пока нет. Откуда ссылка?

— Мне прислала Дина. Она читает этот канал.

— Кто выложил первым?

— Не знаю. Там пишут, что камера у Бородина в доме.

Марина сняла видео с паузы. Женщина исчезла внизу кадра, и появилась Никитина фотография. Она знала этот снимок: он хотел поставить его на сайт, а Марина сказала, что для сайта лучше смотреть хотя бы примерно в объектив. Никита ответил, что его нанимают монтировать, а не свидетельствовать о своей прямоте.

Это было летом. Или прошлым летом. Она не могла сейчас вспомнить, потому что на снимке стояло слово «пропавший».

— Кто сказал, что Никита пропал?

— Они пишут, что близкие не могут с ним связаться.

— С какого времени?

— Марин, я знаю ровно то, что в посте.

Она открыла подпись. «Источники сообщают: видеоредактор Бородин перестал выходить на связь после ночной встречи с коллегой. На записи с камеры хорошо видно последнюю посетительницу. Если вы знаете эту женщину, напишите нам».

После текста шли две тысячи комментариев.

Марина нажала на имя канала. Небольшой городской агрегатор: аварии, порыв трубы, спор у супермаркета, «эксклюзивные кадры». Из контактов — адрес для рекламы и кнопка, через которую предлагалось прислать новость. Ролик разместили в семь сорок четыре. Она не знала, было ли это первым появлением; подпись «эксклюзив» ничего не подтверждала.

Она включила запись в третий раз, теперь без звука. На ночном фасаде двигалась ветка, а после смены плана в коридоре не двигалось почти ничего, кроме неё. Картинка была плоской, с жёлтым оттенком. На двери темнел прямоугольник, словно там недавно сняли табличку. Дверь тёмная, глазок блестит слишком высоко. Марина знала эту дверь, но не могла сказать откуда.

В январе она снималась для короткого учебного видео. В мае стояла у другой двери, проверяя свет на интервью. Летом помогала ребятам из документального проекта с пересъёмкой прохода. За год набиралось больше коридоров, чем ей хотелось помнить.

— Я ему позвоню, — сказала она.

— Я останусь на связи.

— Не получится, у меня один телефон.

— Тогда перезвони сразу.

Никитин номер она нашла в избранных. Вчера он звонил в восемнадцать двадцать девять, когда она была на сцене перед тридцатью слушателями. После семинара Марина отправила ему: «Вернусь в Москву после семинара. Наберу утром». Ответа не было, но он нередко замолкал на несколько дней, увязнув в монтаже. Обычно потом присылал изображение таймлайна и подпись: «Мы победили, потери уточняются».

Сейчас автомат сообщил, что абонент недоступен.

Она набрала ещё раз, будто первая попытка могла попасть в неверную секунду. Услышала ту же фразу и написала: «Никита, что за видео? Ты где? Позвони».

Сообщение осталось с одним знаком доставки.

На столе лежала программа семинара с её фамилией. «Монтаж документального разговора: точность и темп». Она смотрела на название несколько секунд, потом перевернула лист. С оборота улыбалась реклама конференц-зала.

В рабочем чате кто-то поставил под роликом три вопросительных знака. Координатор семинара написала лично: «Марина, это какое-то недоразумение?» За ней пришло сообщение от заказчика, которому она до ночи собирала исправленную версию фильма: «Скажите, пожалуйста, это имеет отношение к вам?»

Она ответила заказчику первой. Написала, что находится в Нижнем Новгороде и запись не относится к этой ночи. Стерла слово «очевидно». Пока очевидно было только то, что она помнила вчерашний вечер.

Лена приняла звонок сразу.

— Недоступен, — сказала Марина. — Он вчера звонил мне. Я не ответила.

— Ты работала.

— Я могла потом набрать.

— Могла. Сейчас нужно выяснить, что с ним, а не пересчитывать все звонки, на которые ты не ответила.

Марина встала, но не знала, куда идти. До ванны было три шага, до двери четыре. Она прошла к окну. Мужчина внизу закрывал фургон, придерживая створку бедром. У него всё получилось со второй попытки.

— Мне нужно написать, что я здесь, — сказала она. — Пока это не разошлось.

— Уже разошлось.

— Тем более.

— Что ты напишешь про Никиту?

— Что не знаю.

— Вот сначала убедись, что ничего не добавляешь за него. И сохрани это всё.

Марина почувствовала раздражение: Лена никогда не работала с видео, не отличала файл от ссылки на него и просила «прислать картинку большим качеством». Теперь она давала указания. Но написать пост прямо сейчас Марина тоже не могла. В голове уже звучала первая фраза — «Уважаемые коллеги», — и ей казалось унизительным обращаться так к людям, которые обсуждали, почему она вышла из чужой квартиры ночью.

— Я знаю, как сохранять, — сказала она.

— Хорошо. Тогда сохрани. И позавтракай.

— Лен.

— Я знаю, что не хочется. Ты вчера ужинала в девять, дальше работа. Сейчас выпей хотя бы воды.

После разговора Марина открыла ноутбук. На экране осталась монтажная программа: интервью орнитолога, последняя версия, зелёные дорожки звука. Вчера вечером он объяснял, почему не всякую перелётную птицу можно назвать перелётной в одинаковом смысле. Она вырезала его второе объяснение, потом вернула часть первого. Он был терпелив, говорил медленно и имел право так говорить.

Она закрыла проект, создала отдельную папку и сохранила доступную копию ролика. Рядом положила снимок публикации, её адрес, время, когда получила ссылку от Лены. Файл назвала без выводов: «Публикация_01_получено_утром». Уже хотелось назвать его «Подделка», но это было бы удобно только ей.

Копия была небольшой. Её перекодировали, возможно, несколько раз. В свойствах стояло время сегодняшнего скачивания, не съёмки. Никакой скрытой отметки, способной прекратить происходящее, там не нашлось.

Она разложила запись на отдельные кадры. Фасад. Склейка. Коридор. Лицо. Лестница. Снова открыла собственный архив.

Жёлтое пальто она купила позапрошлой осенью. Слишком яркое для съёмочной группы, зато в метро никто не садился на него, приняв за брошенный шарф. Зимой Никита попросил привезти его на учебную съёмку, потому что на тестовой камере серые куртки сливались со стеной. Марина помнила его слова, но не была уверена, что ролик оттуда. Тогда на площадке ещё кто-то стоял. Здесь коридор пустой.

Она поискала в переписке «пальто», получила несколько шуток Лены, ссылку на химчистку и собственное сообщение Никите: «Жёлтое привезу, если обещаешь не заставлять бегать». В ответ он прислал эмодзи человека с поднятой рукой. Приглашение на съёмку было раньше, его следовало искать отдельно.

Телефон снова зазвонил. Незнакомый московский номер. Марина хотела сбросить, но представила Никиту без своего телефона и ответила.

— Марина Андреевна? Доброе утро. Дмитрий Погодин, канал «Прямой вопрос». Удобно две минуты?

— Что с Никитой?

— Мы как раз пытаемся восстановить обстоятельства. Вы можете прокомментировать запись?

На фоне у него щёлкали клавиши. Он произносил её полное имя привычно, словно это был следующий пункт утреннего списка.

— Откуда у вас мой номер?

— Есть в открытых профессиональных контактах. Вы ведь работали с Бородиным?

— Что вам известно о его исчезновении?

— Близкие говорят, что он не выходит на связь. Вы сегодня ночью были у него?

— Я в Нижнем Новгороде. Со вчерашнего утра.

— То есть отрицаете?

Марина сняла очки. На переносице остались две тёплые вмятины.

— Я сообщаю, где нахожусь. Это можно проверить. Запись не относится к сегодняшней ночи.

— Но женщина на ней — вы?

— Мне нужно установить, откуда взяты кадры.

— Похожа на вас?

— Я уже ответила.

— Мы хотим дать вашу позицию. Иначе будет только видео.

Она почти согласилась. За этим «иначе» стояло слишком много возможных заголовков. Можно было быстро объяснить, что любые цифры добавляются при монтаже, что никакая подпись не удостоверяет дату, что даже подлинные кадры могут рассказывать о другом событии. Вчера слушатели за это заплатили; сегодня ей предлагали две минуты, чтобы сохранить собственное имя.

— Пришлите вопросы письменно, — сказала Марина. — И источник записи.

— Источник мы раскрывать не можем.

— Тогда не называйте это записью домовой камеры, пока не проверили.

— Мы пишем «предположительно».

— Это слово есть в ролике?

Он не ответил сразу.

— Марина Андреевна, я правильно понял, вы отказываетесь комментировать?

— Нет. Я попросила вопросы письменно и сказала, где была.

После разговора она записала в новый документ время звонка и несколько фраз, которые помнила точно. Внизу добавила: «Дословную запись не вела». Ей хотелось зафиксировать всё, но нельзя было превращать собственное воспоминание в стенограмму только потому, что так оно выглядело убедительнее.

Координатор семинара прислала ещё одно сообщение: «Вы сможете выйти к десяти? Если необходимо, заменим порядок выступлений». Никакого обвинения там не было. Марина вдруг поняла, что второй день семинара ещё существует, зал арендован, люди пришли слушать практическое занятие. Она обещала показать им, как два добросовестно снятых плана создают ложную связь, если поставить их рядом.

На столе стояла пустая бутылка. Она отвинтила крышку, хотя воды там не было, и поставила обратно.

Лена прислала контакт юриста Саши Шиловой. Следом — «Она ждёт звонка. Не подруга подруги, мы с ней работали по музейному договору».

Марина нажала на номер, но прежде чем начался вызов, сверху выпало новое уведомление. Погодин написал: «Спасибо, позицию отразили».

Она открыла его канал.

Там был тот же ролик, только над ним добавили строку: «Женщина на кадрах — видеоредактор Марина Ковалёва, работавшая с исчезнувшим Бородиным».

Дальше, уже под кнопкой раскрытия текста, сообщалось, что она «утверждает, будто находится в другом городе».

Марина прочла своё имя целиком. До этой минуты незнакомым людям ещё предлагалось узнать женщину в пальто. Теперь искать больше никого не требовалось.

Глава 2. Там, где я была

Саша Шилова попросила начать с фактов, которые Марина знала сама.

— Не из канала, не от подруги и не из подписи к ролику. Вы сейчас где?

Марина назвала гостиницу, номер, улицу. Саша уточнила, кто ещё знает о поездке. Говорила она быстро, но не торопила отвечать. Между вопросами слышалось, как по столу двигается что-то тяжёлое, возможно, стопка папок.

— Я здесь веду семинар. Два дня. Организаторы, слушатели, коллеги. Вчера выступала, сегодня практическая часть.

— Хорошо. Вы кого-то из них просили подтвердить ваше присутствие?

— Пока нет.

— Попросите сохранить то, что у них есть. Не подсказывайте, что они должны помнить.

— Я не собираюсь сочинять алиби.

— Я тоже. Поэтому и говорю.

Марина замолчала. Саша не приняла её раздражение на свой счёт, не стала успокаивать и объяснять, что все понимают. Она перешла к следующему вопросу:

— Кто-то из правоохранительных органов с вами уже связывался?

— Нет. Журналисты.

— Тогда запишите номера и содержание разговоров, насколько помните. Если позвонит сотрудник полиции, выясните имя, должность, подразделение. Проверим контакт через официальный номер. От беседы не уклоняйтесь. Я помогу понять, что оформляют и в каком качестве с вами разговаривают.

Марина спросила, нужно ли немедленно ехать в Москву.

— Вы собирались возвращаться когда?

— Послезавтра утром. Билет уже есть. Завтра хотела день провести в городе, если будет время.

— Пока не меняйте всё из-за комментариев. Я свяжусь с вами после того, как поймём, где зарегистрировано сообщение об исчезновении. И ещё: ролик у себя выложили?

— Нет.

— Хорошо. Если будете писать короткое сообщение, сообщите о себе. Не пересказывайте непроверенные обстоятельства исчезновения. Не называйте виновных. Могу посмотреть текст.

После звонка Марина составила список. Вчерашний поезд. Такси от вокзала до гостиницы. Регистрация на стойке. Обед в кафе напротив. Семинар. Ужин с Ириной и Сергеем, ещё двумя ведущими. Возвращение в номер. Разговор с Леной. Работа.

Около половины второго она заказала воду. В номере закончилась питьевая, а идти вниз не хотелось. Ночной администратор сказал, что принесёт, когда освободится. Она открыла ему дверь босиком, с наушниками на шее. Мужчина держал две бутылки и маленький пакет с чаем, который Марина не просила. «На всякий случай», — сказал он. На всякий случай оказался нужен: чай лежал сейчас возле чайника, вода была выпита.

После двух она созванивалась с Сергеем. Он делал для другого заказчика звук, заметил у неё в экспортированном отрывке хлопок и предложил проверить вместе. Марина ругалась на неисправную дорожку, а Сергей спорил, что хлопок мог быть в записи, не в монтаже. Они нашли его в исходнике. Разговор закончился, когда Марина показала ему через камеру нелепое кресло у окна и объявила, что гостиница предоставляет гостям возможность укреплять поясницу силой воли.

Время она посмотрела в журнале вызовов: начало — 02:06, окончание — 02:28.

Никакой счастливой ошибки памяти. Она именно так и провела ночь. Марина ещё раз переписала цифры и отправила Сергею короткий вопрос: «Можешь сохранить сведения о нашем ночном звонке? Ничего не удаляй, пожалуйста. Объясню лично».

На собственном экране всё сложилось так хорошо, что ей захотелось послать список Погодину. Было бы достаточно показать ему 02:06–02:28, и он убрал бы фамилию, исправил подпись, опубликовал объяснение. Марина уже выделила строку, но остановилась. Видеозвонок существовал. Публичный снимок журнала звонков можно было сделать за минуту — и зрители справедливо не обязаны были принимать её снимок за независимое подтверждение.

На завтрак Марина спустилась с ноутбуком. В лифте мужчина лет шестидесяти уступил ей место у двери. На втором этаже зашла молодая женщина с мальчиком, у которого в руке был пластиковый самолёт. Никто не смотрел на Марину дольше положенного. В зеркале она увидела обычную незнакомую женщину с плохо высохшими волосами.

В кафе Ирина сидела над тарелкой каши, придерживая ложкой края пакетика сахара. Увидев Марину, подвинула вторую чашку.

— Я тебе кофе взяла. Тут хороший только в начале завтрака, потом они, кажется, заваривают крышку.

— Ты видела?

Ирина кивнула.

— Координатор прислала. Я ей сказала, что мы вчера вместе были. Она спросила, проводить ли сегодня занятие.

— Что ты ответила?

— Что не мне решать.

Марина села. За соседним столом две женщины обсуждали, сколько времени осталось до экскурсии. Одна завернула сыр в салфетку, другая сделала вид, что не заметила.

— Я могу провести, — сказала Марина. — Только мне нужно быть на телефоне.

— Тогда отложим твою часть на вторую половину. Сергей сейчас вышел курить, придёт — поменяемся.

— Спасибо.

Ирина смотрела на неё внимательно и без любопытства. Они были знакомы третий год, встречались на таких мероприятиях, переписывались о работе. Марина не знала, что Ирина думает о ней вне этой работы, и до сегодняшнего утра это не имело значения.

— Можно спросить? — сказала Ирина.

Марина поставила чашку.

— Давай.

— Ты знаешь, откуда кадры?

— Есть одна съёмка. Нужно проверить.

— Тогда так и говори. Не «это монтаж». Люди думают, если монтаж, значит, лицо приделали. Я тоже так сначала подумала.

— Там нет ничего, что доказывает дату.

— Да. Но если ты начнёшь с этого, прозвучит так, будто цепляешься за цифры.

Сергей пришёл в мокрой куртке, с сигаретным запахом, который он пытался прикрыть мятной жвачкой.

— Ночной звонок сохранил, — сказал он. — Я там выгляжу отвратительно, если понадобится скриншот, предупреждаю.

— У меня вообще нет записи нашего разговора.

— У меня тоже. Есть время и память о твоём стуле. Никогда не думал, что стану свидетелем стула.

Ирина улыбнулась, и Марина впервые за утро смогла откусить хлеб.

Они договорились не распространять между слушателями подробности. Координатору Марина позвонила сама. Предложила переставить практическое занятие, подтвердила, что проведёт его, если не возникнет необходимости ехать на беседу. Координатор сказала, что ей нужно подумать о группе, и Марина услышала в этом отказ раньше, чем женщина закончила фразу.

— Люди заплатили, — сказала та. — Я не хочу, чтобы они вместо занятия получили пресс-конференцию. Давайте я поговорю с ними. Мы можем оставить только вопросы по теме, без обсуждения того ролика.

— Да. Спасибо.

У стойки регистрации было пусто. На стене позади администратора висели три одинаковых ключа на деревянных брелоках — декоративных, потому что двери открывались картами. Марина обратила внимание на них, пытаясь не смотреть на экран компьютера, скрытый от гостя.

Администратор, молодая женщина с аккуратной чёлкой, выслушала её и попросила паспорт.

— Документы по вашему проживанию распечатаем. Чек у вас на почте?

— Да. Но можно ещё бумажный?

— Конечно.

Принтер выдал две страницы. Женщина поставила подпись там, где требовалось, и вернула паспорт. Марина спросила про ночного коллегу и записи камер.

Администратор изменилась в лице, хотя совсем немного: вежливое внимание стало служебным.

— Записи гостям мы не показываем. Там другие люди.

— Я не прошу всех. Только ту минуту, когда я в коридоре.

— Я не могу сама выбрать и передать.

Марина хотела сказать, что ей нужно доказать очень простую вещь, что на этой минуте всё видно и ей нечего скрывать. Потом увидела, как женщина обвела ногтем край листа. От неё тоже чего-то требовали люди, которым казалось, что их случай важнее правил.

— Можно попросить управляющего сохранить записи за вчерашний день и ночь? Если будет запрос. Я напишу заявление с промежутком времени.

— Да, это можно. Я передам.

Администратор дала ей чистый лист. Марина указала номер, время приезда и ночной заказ воды; описала просьбу сохранить материал, а не дать ей доступ. Сфотографировала подписанное обращение с согласия сотрудницы. Ни один из этих шагов не приносил немедленного облегчения.

— Ночью был Александр, — сказала администратор, когда Марина убирала бумаги. — Сегодня заступит вечером. Но я могу передать, чтобы позвонил управляющему, он уже знает.

— Спасибо.

— У вас что-то произошло?

Марина могла отмахнуться. Она представила, как женщина сама находит ролик после её ухода и вспоминает, что гостья утром требовала камеры.

— Старую запись со мной выдают за сегодняшнюю ночь. В Москве. Я была здесь.

Администратор посмотрела на распечатку у неё в руках.

— Поняла. Управляющему я скажу.

К стойке подошёл мужчина с расстёгнутой сумкой через плечо. Марина шагнула в сторону, пропуская гостя, но он остановился перед ней.

— Марина Ковалёва?

Она держала паспорт и распечатку вместе. Мужчина посмотрел на лицо, потом на телефон.

— Я по тому материалу. Можно коротко? Только вашу позицию.

— Я здесь работаю. Объяснение будет письменно.

— Вы не отрицаете, что на записи вы?

Администратор перестала печатать. Марина посмотрела на мужчину: мокрые волосы, тёмная куртка, сумка, в которой ничего не доставал. Не представился.

— Как вас зовут?

Он назвал имя и небольшое интернет-издание. Марина не знала его. Попросила прислать вопросы по адресу, который собиралась указать в сообщении.

— Пока адреса нет, можно один вопрос? Вы говорите, старый материал. Откуда знаете?

— Вы откуда знаете, что он новый?

Мужчина улыбнулся. Не смущённо — так, словно наконец получил разговор, за которым пришёл.

— Именно это и хочу проверить. Вы специалист. Аудитории трудно понять, где настоящая женщина, где обработанная.

— Женщина настоящая. Дата другая.

Он поднял телефон чуть выше. Марина не видела экран.

— Записываете?

— Если вы против, я могу только текст. Но вы же сами хотите объяснить.

Она убрала паспорт под распечатку, чтобы фамилия и номер не оставались перед его телефоном.

— Вы можете опустить его?

Мужчина опустил руку на несколько сантиметров.

— Значит, участвуете в старых постановочных съёмках. А в вашей профессиональной работе тоже бывает постановка?

— Бывает.

Он быстро взглянул вниз. Марина поняла, что слово уже получилось готовым. Можно было ответить длиннее, назвать фильмы, согласованные реконструкции, отдельно звук. Он спросил не про них.

— Напишите, какой именно проект вас интересует, — сказала она. — Я отвечу в пределах своей работы.

— Когда вы видели Бородина последний раз?

Край паспорта согнулся у неё в пальцах.

— Сведения о Никите передам следователю. Вам сейчас не буду пересказывать.

— Вы с ним общались перед исчезновением?

— Пришлите вопросы.

Он смотрел так, будто именно это было важнее услышанного. За её спиной подошла пожилая пара с чемоданом. Женщина спросила, можно ли поставить вещи у стойки. Марина подвинулась, мужчина шагнул следом.

— Вы понимаете, молчание тоже увидят? Я дам ваши слова. Или отмечу, что отказались отвечать.

— Отметьте, что я попросила письменные вопросы.

Администратор положила рядом с паспортом конверт для бумаг.

— Вы гость гостиницы? — спросила она мужчину.

— Нет. Я сейчас уйду. Мне нужен комментарий, человек публичный.

— Здесь оформляют проживание. Разговор у стойки мешает.

Он показал на холл.

— Можно там. Одну минуту.

Марина не пошла. Мужчина подождал, затем достал визитку, положил на стойку. Визитка была влажная, один угол загнулся.

123...5
bannerbanner