2042. Наша танковая дивизия. Акт II: За Справедливость!

Ну, а пока суд да дело, Ринат вступил в Орден и осознал весь масштаб проблем, в том числе и то, что он, как оказалось, боялся летать в космос. Было что-то такое пугающее в этом бесконечном пространстве, где человек по размеру даже не песчинка на берегу океана, а потому первые путешествия на орбиту и обратно требовали приложения всех его моральных сил, чтобы не поддаться панике.

Ринат оказался ценным приобретением для Ордена, так как именно он смог выследить аж самого (бывшего теперь уже) главу Охраны Е.Р.Жуйкова, отчего одной головной болью для России и Земли все же стало меньше. Копыльских же выследить и схватить никак не удавалось — уж больно матерый тот был. Госбезопасность – это все–таки вам не хухры–мухры, туда «абы кого» редко берут. Впрочем, однажды проколется и он.

***

Примечания к главе:

[i] Песня «Родина» вокально-инструментально ансамбля «Гражданская оборона».

[i] Дословно Сайир–Райе означает «Умный народ».

[i] Дословно Райе–Йар — «Народ с Честью».

Интерлюдия. Вертикальные и горизонтальные связи. Товарищ Волгин

Svyazi![i]

[Хайлайнер «Первопроходец»

10 декабря 2042]

Конрад Волгин с Адмиралом Айигьё сидели на диванах в его (в смысле — Адмирала) а минималистичной, но со вкусом обставленной каюте.

[Айигьё]: Ты же понимаешь, Конрад, что меня после этого «попросят»?

[Волгин]: Прости, но только ты в силах был предотвратить бойню. Мы ведь чуть не опоздали.

[Айигьё]: Понимаю, понимаю… Слушай, то, что мы сделали с точки зрения вакирийского мировоззрения — крайне правильно и высокоморально. Вот только с точки зрения бюрократии угонять самые ценные корабли флота, не согласовав свои действия… Нет, у меня, конечно, как у Адмирала, такое право есть. Но только когда опасность грозит самой Республике, а не кому–то там! Да и в Правительстве многие потратили годы и поставили свои карьеры, чтобы сделать наш аналог вашей «Холодной войны» с Сайир–Райе чуть менее морозной… А тут такой демарш!

[Волгин]: А они не отменят то, что мы сделали?

[Айигьё]: Думаю, нет. Конечно, меня могут объявить старым шизофреником и уволить с позором, а произошедшее откатить, но тут еще другое. Как я уже сказал, то, что мы сделали — высокоморально, а то, что собирались сделать, да и до этого делали с вашей планетой «Сайир–Райе» — это крайне аморально и просто мерзко. Так что Правительство не посмеет, их просто не переизберут, да еще и под суд отправят. А вот попросить в отставку — это да. Как пить дать! Так, кажется, у вас говорят?

[Волгин]: Ага.

[Айигьё]: Кстати, о дать пить… Еще по одной?

[Волгин]: А, давай! До Марса еще часов 10 — проспаться успею.

[Айигьё]: Кстати, о Марсе… (адмирал покрутил стакан в руке) Найдется у вас вакансия для старого космического волка в случае чего?

[Волгин]: Да тебя с твоими заслугами — хоть на Земле, хоть на Марсе, хоть у повстанцев хоть у… кстати, ты помнишь ту планету, ну эту… где «оливки» живут?

[Айигьё]: Ха! Так я же ее и переоткрыл для Вселенной! Ты разве не знал?

«И они выпили еще по одной». Сначала выпили «за великие географические открытия», потом еще «за науку», «за женщин» и за много что еще. На следующий день Конрад не смог не отметить, насколько качественное было пойло — голова была туговатая, но не болела.

А поскрипеть мозгами пришлось вскоре изрядно!

***

Примечания к главе:

[i] Американский многосерийный художественный фильм — «For All Mankind».

Глава 14. Невыносимая (не)легкость бытия Аватара Смерти. Морриган

Call me, phone me

If you feel lonely[i]

[Тяжелый крейсер «Киров», капитанский «лофт»

11 декабря 2042 года, корабельная ночь]

Морриган стояла, опершись на зеркальный столик и пристально смотрела в глаза своему отражению. Она стояла уже так достаточно долго, чтобы Юрий это заметил. Он, не спеша, подошел сзади, аккуратно положил одну руку ей на талию, а другую – на плечо, и легонько потянул ее к себе. Оказавшись в таких уже практически родных объятьях, она как будто немного расслабилась. Но только немного.

[Морриган]: Юр… мне не нравится, как я меняюсь.

[Юрий]: (нежно) Тебе и с черными волосами идет, дорогая.

[Морриган]: Юр! Змей ты льстивый… Может, тебе и мои новые золотые по–волчьи голодные глаза тоже нравятся?

Она извернулась в его руках и теперь пристально смотрела ему прямо в глаза.

[Морриган]: Ты меня понял же. Мне не нравится, во что я превращаюсь. Война началась, Юр, возможно, даже Большая Война! Люди сеют смерть в промышленных масштабах, многие упиваются смертями и насилием. Бессмысленными смертями и очень жестоким насилием. И это напрямую меняет меня, ты же понимаешь, почему.

[Юрий]: Я тьма! Я смерть! Ъуъ, съука!

Пародийный голос и карикатурно вытаращенные глаза Юрия ненадолго рассмешил обоих.

[Юрий]: Ты такая какая есть. Я тебя такой, какая ты есть, и люблю. Или ты хочешь быть «обычным» человеком? Испытывать эмоции по–людски?

Примирительно-ласковая манера Юрия на этот раз вызвала не тот эффект, на который он рассчитывал. Слова «обычный» и «человек» зацепили какую-то струнку, от которой, как от бикфордова шнура, рванул заряд накопившихся переживаний.

[Морриган]: Ну, да! Нахваталась вот этого вот всего от твоей мертвой подружайки!

Неожиданный выпад застал Юрия врасплох. Словесный укол был довольно болезненный. Впрочем, Морриган тут же прикусила губу, осознавая сказанное.

[Морриган]: Блин... прости...

Юрий вздохнул. Мысленно досчитал до десяти.

[Юрий]: Вот это было сейчас очень по–людски. И прям конкретно по-женски. Будь на твоем месте «простая девушка» то я бы списал это на «эти дни».

[Морриган]: Прости, пожалуйста. Не должна была. Впрочем, насчет «этих дней» ты не сильно далек от истины. Происходящее делает меня очень злобной и нервной. И кровожадной. Блин! Близкое общение с Йешуа, Буддой, королем Артуром, Ганди и прочими гуманистами заразило меня человечностью значительно больше, чем я думала. И я не хочу эту человечность утрачивать! А Она снова… снова допустила меня к Источнику.

[Юрий]: Так это же хорошо? Разве нет?

[Морриган]: И да. И нет. Ты же знаешь, Она ничего не делает просто так. Ты же немного понимаешь с какими эмоциональными примесями эта хтоническая энергия идет. Юра… может все–таки зря ты меня тогда спас, а? Может, я должна была уйти в Реку Душ и снова стать… ну, просто обычной собой? И не мучилась бы от всех этих гуманистических позывов, терзаний, не стала бы отдельной личностью…

[Юрий]: Вот эту отдельную личность я и полюбил, а не хтоническое божество. И куковать тут вечность без тебя мне как-то не упало. Мне от твоего милого друга, похоже, биологическое бессмертие все-таки досталось. Сколько я еще проживу? Сто лет? Тысячу? Эон? И все без тебя?! Ну уж дудки!

[Морриган]: И подъебнул и погладил… обожаю тебя.

Юрий аккуратно поцеловал кончик ее носа.

[Морриган]: Есть еще одна проблема. Безлимитная энергия — это круто, но тело… Юр… Даже очень хорошо подготовленный аватар от всех этих чистых энергий рано или поздно сгорит. И, я не знаю, что будет с тобой… никто никогда такого не делал на моей памяти. А я… я неизбежно закончусь, если меня не отрезать от Источника. Или сойду с ума… что тоже не исключено.

Морриган потянулась рукой, выдвинула шкафчик и достала из него нож. Клинок–вампир. Тот самый.

[Юрий]: Давно он у тебя?

[Морриган]: Давно, Юр... Прости, должна была сказать, но все не решалась. Я, как дурочка боялась, что ты выберешь... не меня. Глупо, знаю. В общем, ее душа все еще в нем. Если начну превращаться в полное чудовище… в общем, думаю, что возвращение души хозяйки в это тело должно сработать как экзорцизм. Придумай как. Я не хочу быть злом. С большой буквы Злом, ты же понимаешь. Сделаешь это? Для меня.

[Юрий]: Мара… а ведь ты совсем очеловечилась же... дуреха… боялась она! После всего, что мы вместе пережили, всего, что между нами было? Смешная ты! Правильно будет сломать его и освободить пленницу.

[Морриган]: Нет, Юр. Жестоко, но нет. Это наша с тобой страховка на крайний случай. Примени его, когда время придет. Ты сильный, ты сможешь. Я тебе доверяю. Себе — уже не настолько. Хорошо?

Она вложила нож в его ладонь, ласково ее обхватив своими пальцами. Взгляд никто не отводил.

[Юрий]: Хорошо. Пусть будет по–твоему, убивашка ты моя. Но это! Это наша самая крайняя мера. На самый наш крайний с тобой случай. Помнишь, что мы друг другу обещали?

[Морриган]: Вместе до конца.

[Юрий]: Вместе! До конца. Мы что-нибудь придумаем.

Он потянулся к шкафчику и положил богомерзкий артефакт обратно, плотно закрыв его. Проделать это, не отводя взгляд, было непросто и немного неудобно. Стоит отметить, что платья Морриган отличала такая еще особенность, что их можно было легко и быстро… покинуть. При желании. В данном случае направленность желаний обоих присутствующих, похоже, совпала полностью. Им для этого и слова не нужны. Да и пока он тянулся к шкафчику, чтобы убрать этот отвратительный нож, Юрий случайно слегка зацепил платье, а оно как бы и ненароком соскользнуло с одного плеча.

[Морриган]: Ой.

Морриган решила разыграть наивную невинность. Юрий рассмеялся каким–то своим мыслям и поцеловал ее сначала в лоб, ну а затем настала очередь носа, губ, шеи... А еще в такие моменты она становилась слишком уж человечной. И дело не в том, что, как пишут во всяких влажных дамских «современных любовных романах», «тело предало», просто действительно каждый, кто одалживал ей свое тело дарил ей и свои эмоции, страсти, желания, мечты, да и модное в последние пару веков романтическое восприятие Смерти не могло не повлиять и на ее Аватар. Более того, актуальная теория, выдвинутая Кейном, гласит, что Смерть канализирует в Морриган все то человечное, что коллективное людское сознание в нее пытается привнести. А потому… Знакомьтесь, Джейн Блэк! Просим любить и жаловать! Впрочем, уже более 20 лет на первое из двух Юрий имеет исключительную монополию, и никакие жалобы в антимонопольные ведомства тут не помогут.

***

Примечания к главе:

[i] Песня «My name is Death» вокально-инструментального ансамбля «Ноосфера».

Интерлюдия. Дежавю. Айя

(…) это не блажь,

это часть аппаратной работы!

[Легкий крейсер «Копек»,

11 день после начала Войны]

Айя лежала у Гунсенга на груди. Корабль Гунсенга прибудет в зону боевых действий только через сутки. Все было проверено и перепроверено по десятку раз. Прямо сейчас они могли себе позволить пару часов потратить лично на себя, а вот через эти самые два часа Каан-Ли снова будет все проверять и перепроверять, чтобы его элитные штурмовики и бронекавалеристы готовы были не на 100%, а на 200%. «На себя», как обычно совместилось с «взять работу на дом».

[Гунсенг]: Айя, скажи, у тебя тоже чувство, что мы это уже видели?

[Айя]: XT-79?

[Гунсенг]: ХТ-79. Снова мы взяли противника врасплох, и снова им удалось собраться и застопорить наше продвижение. Что я делаю не так?

Айя приподнялась.

[Айя]: Не так? Ты все сделал так. План был хорош. Исполнен почти безукоризненно. Вмешался человеческий фактор. Героизм — это трудно поддающийся подсчетам фактор, Гун. Когда один упорный воин отказывается умирать вопреки всем обстоятельствам, когда из 100 человек выживает 10, но они продолжают выполнять задачу... Разве это можно предвидеть? К тому же. Это мало что меняет в стратегическом смысле. Мы успеем высадиться до того, как они смогут заново укрепить космопорт.

Он погладил ее по волосам.

[Гунсенг]: В следующий раз напомни мне. И себе. Лучше изучить психологию вероятного противника. Мы думали, что каторжные и ссыльные окажут намного меньшее сопротивление. И мы просчитались, так как нас они считают еще большим злом, чем их правители... эти жирные черви паразиты... Заодно напомни уделить больше внимания пропаганде. Через часа полтора напомни. Я думаю вздремнуть немного.

[Айя]: А ты думаешь, у тебя получится?

Темные глаза Айи хитро сверкали. Она опять бросает ему вызов.

[Гунсенг]: Ладно, на том свете высплюсь. Готовься снова просить пощады.

[Айя]: Это мы еще посмотрим!

[Гунсенг]: Говорят, это безумие — раз за разом повторять одни и те же действия, надеясь на другой результат.

[Айя]: А если я этим своим безумием не страдаю? Вдруг я им наслаждаюсь?

Безумие или нет, но на самом деле проигравших в этом соревновании не было, если не считать сна. Впрочем, зачем молодым сон? Сон — для слабаков и сильно уставших.

Глава 15. Марш смерти. Старшина Бронн

– Я начштаба полка! Расстрел откладывается!

– Мы не против![i]

[Луна Суунт, северо–восточный столичный сектор

День 14]

[Компиляция записей из дневника Сагнера Бронна]

Капитан Гаал привел своих гвардейцев [i] нам на помощь как раз вовремя. Наша атака с целью отбить космопорт уже почти захлебнулась. Почти. Батальон гвардейцев решительно сдвинул чашу весов. Это было 7 дней назад. А вчера высадились основные силы барданцев, и все жертвы стали напрасны. И ведь никто не ожидал, что передовой корабль окажется «козырным» и будет атаковать столь агрессивно. И что он пребудет с эскортом таких же «козырных» собратьев поменьше.

Хотя, нет, конечно, жертвы не были напрасны. Враг потратил больше сил, времени, снарядов, людей, но результат оказался тем же — космопорт потерян. Оборона вновь рассечена, контроль над войсками вновь потерян, вопрос стоит об эвакуации войск в сторону ближайшего города-рудника. По открытой местности, под обстрелами артиллерии, авиации, космических кораблей… Есть огромный шанс не доехать.

А еще сейчас Капитан Гаал должен назначить тех, кто останется в городе и прикрывать наш отход своими жизнями. И вот вопрос. А они захотят со 100-процентной вероятностью сложить голову? Или сразу сдадутся, предпочтя смерти рабство. А что для них поменяется-то? Многие из призывников — это местные шахтеры, которые здесь, по сути, и так на каторге. И враг это знает. И активно ведет агитацию. И она работает. Правда, не всегда так, как врагам бы того хотелось. «Рабочие» начинают организовывать свои отряды самообороны, делать неожиданные нападения на оккупантов, при этом не подчиняясь и не координируя свои усилия с «армейцами». Полнейший бардак! Я бы не удивился, если бы оказалось, что лично знаю товарищей, которые организовали эти веселые пострелушки!

Капитан Гаал решил оставить в арьергарде часть и своих гвардейцев тоже. Так будет хоть какой-то шанс, что они задержат противника хоть на сколько-то. Точно также, как он решил и взять с собой и нас – «армейцев» и «призывников». Я переживал, что мы будем обузой и тормозом, так как наша техника значительно менее мобильна (и в принципе она хуже). С другой стороны, так хотя бы посыл будет, что гвардия, армия и народ – едины. Так надеялся этот молодой капитанчик. Я лично его задумку считаю благожелательной чушью, и даже ему прямо так и сказал: «Бери-ка ты, господин Гвардии Капитан Гаал, своих орлов и ваши крутые бронемашинки и уебывайте-ка без нас, а мы уж тут как-нибудь не посрамим!»

Тот, разумеется, немного опешил от такой наглости, но твердо ответил, что решение уже принято, и все, включая меня, будут его исполнять. Я отсалютовал и отправился приводить в порядок вверенную мне «сводную роту», собранную из разрозненных осколков подразделений. Из полуроты, что я поднимал в атаку на космопорт, осталось четверо, один из которых – я.

Мы выделили примерно одну пятую наличествующих сил для арьергарда – всех, кто не поместится в/на броню, грузовики и все, что ездит и летает. Неожиданно нашлись даже добровольцы!

Мы обнялись с товарищами, остающимися на верную смерть, чтобы отправиться дорогой, сулящей чуть менее верную смерть.

Начался наш марш по Большой пустыне. Марш Смерти, по идее. Мы двигались не к ближайшему руднику — это было ожидаемо, туда рванула часть гарнизона, судя по всполохам на том направлении — они ожидаемо получили полный набор из перечисленных мною раньше артиллерии, авиации и ракетного обстрела из космоса.

Как оказалось, не только нам пришла в голову гениальная мысль ехать не по дороге и не к ближайшему руднику. На нашем пути нам встретилось несколько групп беженцев, армейцев, отправленных на помощь столице, которых забыли (или не смогли) развернуть, а также банальных дезертиров.

Мы как раз застали в пути роту армейцев, чей капитан как раз строил очередную партию отловленных дезертиров для расстрела. Капитан Гаал расстрел отложил. Прям так и сказал: «Расстрел откладывается!». Тоном, не терпящим возражений. «Сейчас нужен каждый способный держать в руках оружие!» — добавил он. Армейский капитан Дариус решил не спорить. Некоторые из беженцев внезапно осознали, что тоже могут держать в руках оружие и вступили в ополчение. Реорганизовавшись, караван продолжил движение.

Так уж получилось, что меня, как старослужащего и имеющего значительный авторитет среди рядового состава, капитаны всегда звали на совещания. В этот раз обсуждалась новая напасть — «Сеть» легла окончательно, и мы перестали получать хоть какие-то сведения о стратегической и тактической обстановке. Последнее сообщение было о том, что идут упорные бои за рудник, куда пыталась отступить большая часть столичного гарнизона и ополчения. До рудника едва ли добрался каждый десятый из них. Последнее сообщение было о том, что они отступают в шахты. Остается только надеяться, что в шахтах догадались сделать запас продовольствия и воды. Иначе героическая оборона шахт закончится, не успев начаться. Огромное количество пленных. По заявлениям противника. Каждый день по открытым частотам вещают «счастливо сдавшиеся, которых в плену, разумеется, качественно кормят, лечат и обращаются достойно». Ага-ага. Это барданцы-то! Крышеватели пиратства и работорговли! Так я и поверил! Два раза поверил! Увы, многие ведутся.

Я своим салагам как мог уж объяснил, что уж от барданцев такого ожидать уж не стоит. Большинство вроде поверило. Некоторые сомневающиеся (по глазам видно) поверили не до конца. Но рисковать дезертировать никто не стал. Да и куда им деться! Вокруг пустошь, а пригодный для дыхания воздух индивидуальные костюмы долго производить не способны. Так что источником «чистого» (в кавычках, ибо рециркулированного) воздуха являются по сути наши машины. Вот если кто-то попробует машину угнать… Что ж, я помог определить достаточно надежных ребят, которым можно было доверить охрану машин на привалах.

У гвардейцев были, кстати, какие-то новые бронемашины. Новомодная кибернетика — танк, например, управляется всего одним человеком! Очень крутые средства маскировки и обнаружения. Я пару раз попытался посмотреть на их машины через сканер — ожидаемо увидел пятно неправильной формы (так что стрелять просто в центр пятна смысла не особо). Да и глазами их увидеть было непросто — в глазах рябило и как будто двоилось. А еще скорость. Я пообщался с парой гвардейцев, они сказали, что в машинах установлены гравкомпенсаторы. За счет чего эти машины могут даже плавать! Не говоря уж о проходимости и максимальной скорости. Конечно, гусеничные машины больше 100 км/ч особо не разгонишь, ибо управляемость начинает стремиться к нулю, но не каждая бронемашина в принципе до 100 км/ч разгонится. Даже не каждая гражданская. Я про те, что соприкасаются с землей движителями, а не всякими крутыми и дорогими аппаратами на антигравах, репульсорах, банальной воздушной подушке и прочем подобном.

А еще выяснилось, что новые машины делают на «Северянке» (Нордии). Вот так номер! «Северяне» поставляют свой военпром в Королевскую Гвардию? Это что–то совсем новенькое! Ладно хоть оружие у Гвардейцев пока наше, арукадианское, пульс-плазменные «штурмовки» А4М3 (включая укороченные версии для экипажей машин и офицеров) да классические уже «линейки» L1. А вот армейцам приходится пользоваться уже изрядно устаревшими А1, причем не всегда даже в модификации М3. Если что, стандарт М3 подразумевает установку прицелов-сканеров и прочих полезных свистелок и перделок. Увы, в Армию такие завозят по праздникам. Как и нормальные персональные сенсоры-окуляры.

Учитывая, что барданские штурмовики используют средства маскировки, то стрельба по ним при невооруженном взгляде на расстоянии более чем 75-100 метров становится крайне проблематичной — в невооруженных глазах начинает рябить, как в случае с гвардейскими бронемашинами. Правда, устаревшие сенсоры тоже видят то самое неправильной формы пятно. Именно поэтому барданские штурмовики легко сближаются на такое расстояние, где их не очень-то точные «штурмовки» начинают компенсировать недостаток точности и плохую кучность автоматического огня его крайне неприятной плотностью. Два ствола — в два раза больше пуль, в два раза больше отдачи, в два раза быстрее расход боеприпасов, но окупается дерзкой тактикой.

Барданские линейки, кстати, тоже двуствольные, как выяснилось. Делают два выстрела почти одновременно. Так они и пробивают наши щиты — первая пуля «напрягает» щит или гасит его, вторая сразу же пробивает ослабленный щит и, скорее всего, броню тоже. При этом мощность и точность их линеек напрягает. Это скорее снайперки, а не пулеметы, как у нас.

Наша L1 способна на короткое время создать впечатляющую плотность огня, пока не опустеет магазин, а стандартный магазин на 50 выстрелов пустеет за примерно 3 секунды непрерывного огня. А больших магазинов бойцу с линейкой дают всего 3. Два «рожка» на 100 патронов и один «барабан» на 200 (6 и 12 секунд непрерывного огня соответственно).

А1 в силу отвратительного гравкомпенсатора отдачи органически не выдает адекватный автоматический огонь. А для гарантированного гашения (временного!) щита барданского штурмовика по моим прикидкам нужно 5-6 прицельных попаданий из А1 или 3-4 из L1. Но беда не приходит одна! Штурмовики — это элита барданской армии, а не ее основа. Их «основа» (так называемые «пастухи») теперь тоже вооружены какими-то новыми подкалиберными автоматами. Очень простыми по дизайну. Но убийственно эффективными на расстоянии от 0 до 300 метров — этому автоматику нужно те же 5-6 выстрелов, чтобы пробить наш щит, вот только с близкого расстояния в дуэльной ситуации один-на-один ты успеешь получить десяток за секунду, а ответить за это время одним-двумя. Многие армейцы даже берут их вторым оружием в дополнение к своим «первашкам». Встречались еще какие-то новые винтовки. Со скомпенсированной автоматикой, тоже подкалиберные, более мощные, более точные. Неплохая более дешевая альтернатива относительно дорогим и капризным пульсплазменкам, кстати!

Этими мыслями я поделился с Капитаном Гаалом и Капитаном Дариусом. Когда я показал подкалиберные трофеи, Гаал сначала побледнел, потом помрачнел, а потом взорвался.

[«Капитан Гаал»]: Невозможно! Они украли наши разработки!

В ярости кричал он. Дариус с удивлением посмотрел на Гаала.

[Дариус]: Что вы имеете в виду, Ваше превосходительство?!

[«Капитан Гаал»]: ЭТО. НАШИ. РАЗРАБОТКИ. ДЛЯ ОПОЛЧЕНИЯ.

Отрывисто отчеканил он. И добавил.

[«Капитан Гаал»]: Мобилизационный вариант на случай большой войны. Мы их даже в массовое производство не запустили… а у них…!

Гаал вызвал в палатку командира своих механизированных пехотинцев и с ходу начал его «песочить».

[«Капитан Гаал»]: Капитан Хаарт! Почему Вы не доложили о новом вооружении пехоты противника?!

[Капитан Хаарт]: Ваша св… Ваше превосходительство, про снайперские линейки я же Вам доложил…

Гаал побагровел.

[«Капитан Гаал»]: А то, что каждый «пастух» вооружен вот ЭТИМ, вы сочли неважным? Вам ничего не напоминает этот автомат, капитан?

Хаарт нахмурился.

[Капитан Хаарт]: Никак нет!

[«Капитан Гаал»]: Значит, когда обсуждали «оружие для простолюдинов», Вы изволили спать, капитан? Или что?

[Капитан Хаарт]: Не могу знать!

[«Капитан Гаал»]: Я вижу, что не можете! Это наша новая разработка! Мобилизационный, дешевый, но достаточно мощный и точный вариант на случай большой войны. Да, это не пульсплазменка, это обычный порох, но он значительно поднимает боевые возможности простых ополченцев, призывников и всех тех, кого вооружить пульсплазменками не получится! Мы их только-только запустили в массовое производство, а у врага ими уже вооружен каждый «пастух»! КАЖДЫЙ! Вы осознаете, что противник резко нарастил наступательные возможности самой массовой и дешевой части своей пехоты?! Вы понимаете, что перестрелка на относительно близких дистанции из А1, которыми все еще вооружена наша Армия, против этого автомата — это отныне заведомо проигрышный вариант?!

Хаарт нахмурился.

[Капитан Хаарт]: Теперь осознаю.

[«Капитан Гаал»]: Мы должны как можно скорее добраться до межзвездной связи и сообщить в Столицу об этом. Кто-то из Великих Домов, кому было поручено производство этого автомата, вероятно, предал Короля!