2042. Наша танковая дивизия. Акт II: За Справедливость!

Я не зря упоминаю маскировку, так как на посту, казалось, стояло только два таких космодесантника и офицер, который из-за своего облегченного доспеха мог бы показаться рядом с ними карликом, если бы не его внушительный рост. Как оказалось, они делали себя видимыми намеренно.

[Yuri]: Далеко собрались, товарищи?

Я узнал офицера. Один из высокопоставленных шишек терранского Ордена. Капитан одного из их кораблей. Капитан первого ранга Yuri Pastukhov.

[Бронн]: Хотим разобраться, что тут происходит.

[Yuri]: Революция. Что же еще!

[Бронн]: Какая–то она странная.

[Yuri]: Потому что вы делаете Революцию снизу, а мы – сверху.

[Бронн]: А не поздновато ли для этого «сверху»?

[Yuri]: Ваш ВоенПолитСовет считает, что на текущем этапе это будет оптимальной траекторией. Надо еще как–то войну с барданцами ведь заканчивать. Вы же не собираетесь оставлять миллионы людей под их тиранией?

Я сощурил глаза. Мне не нравилось что происходит.

[Бронн]: Потрудитесь развернуть свою мысль еще немного?

Pastukhov постучал пальцем по своему запястью, как бы намекая на отсутствие времени.

[Yuri]: Увы, мало времени, мне нужно во дворец. Впрочем... А впрочем вы, товарищи командиры, можете пойти со мной, как представители от народа. Только сдайте оружие, если хотите пройти.

Мы с Дариусом переглянулись. И кивнули друг другу. Нам не нравилось происходящее, но изменить ничего в тот момент мы не могли. Мы сняли разгрузки, выщелкнули магазины из оружия.

[Бронн]: Можем мы хотя бы при себе пистолеты оставить? Я думаю, вы нас легко можете просканировать, что иного оружия и взрывчатки на нас нет. А без оружия появляться нам как-то несолидно.

[Yuri]: Пистолеты можете оставить. Можете даже с одним магазином.

Мы решили взять с собой еще троих наших товарищей.

Pastukhov подал знак рукой, и мы обнаружили, что все это время находились под наблюдением не менее двух десятков космодесантников, которых от наших глаз (и сканеров!) скрывало, по–видимому, маскировочное поле и/или адаптивный нано–камуфляж. Опасный противник.

Наша процессия проследовала во дворец. В Большом Зале нас уже ждал принц Каэладан и председатель ВоенПолитСовета товарищ Стром.

[Yuri]: Как все прошло принц?

[Каэладан]: Думает. Наше предложение я ему передал. Приветствую, Майор. Приветствую, Старшина? Или вернее, правильно теперь, Комиссар?

[Бронн]: Комиссар.

[Каэладан]: Это хорошо, что вы здесь присутствуете. Что это теперь не только королевский междусобойчик.

Вышел Королевский Сенешаль. И зачитал текст отречения Короля от престола. Новым Королем уходящий король объявил вместо себя принца Каэладана.

[Бронн]: А разве теперь Совет Домов не должен это утвердить? Что–то я сильно сомневаюсь, что они это проглотят.

[Yuri]: Ну, выбор у них небольшой. Принять нового Короля или пойти против него. В последнем случае можно ведь и из окна выпасть. Опять–таки за новым Королем – разозленный вооруженный народ. А человек ведь бывает внезапно смертен.

Интерлюдия. Не было печали. Каан

Каан отложил доклад своего сына и потер виски. Доводы были слишком убедительные, чтобы от них отмахнуться. Его девочка, как всегда, все грамотно разложила по полочкам. Каан бросил взгляд на другой доклад, уже его собственной службы безопасности. Проблема, описанная Гунсенгом, там тоже отмечалась, но как значительно менее опасная, чем кое–что еще. Хотя, казалось бы иделистично–настроенные революционеры – уже большая проблема.

Религиозные фанатики – вот проблема. Культ Мортцисс, или попросту Культ Смерти. Если вкратце, то они веруют, что война – сродни жертвоприношению, массовому жертвопринощению. И что якобы им видны знаки в виде сбывающихся пророчеств, что на жертвы пробудят Богиню Смерти Мортцисс, что она объявится среди живых в человеческом обличье, что она соберет вокруг себя праведников и истинных воинов и предаст ножу всех нечестивых и развращенных.

Что хуже всего, некоторые такие культы решили приход ускорить и сами начали резать тех, кого они считали нечестивцами. Например, коррумпированных чиновников. Каан знал, что военном заказе воруют. Всегда воровали. При нем стали воровать меньше. Ровно настолько, чтобы Барда вновь стала достаточно эффективной военной машиной. Но воровство не прекратилось даже сейчас, во время войны. Особенно, сейчас. И далеко не всех из них Каан мог отправить на плаху. И вот некоторые культы «истинных воинов» решили взять правосудие в свои руки. Самый адский коктейль случался, когда две экстремистские идеи смешивались. Гунсенг предлагает это как–нибудь оседлать и возглавить. Интересная идея. Заманчивая идея. Соблазнительная идея. Ведь лично Каан и его сын сейчас вполне себе популярны в народе...

В покои вбежал его Адъютант. Он был бледен. Он протянул ему планшет. Каан пробежал глазами доклад и прилагавшиеся снимки с орбиты. У него заиграли желваки. Каан редко повышал голос. Сейчас был как раз такой редкий случай.

[Каан]: ДА КАК ЖЕ ВЫ ДОПУСТИЛИ?!!

Глава 19. В тылу врага. Ринат

[242 день Войны]

Что-что, а бабах получился знатный! Теперь надо было как–то уходить. И тем же путем нам, увы, возможности не было выбраться. На войне нужно много снарядов, много топлива, много провианта, много всего. Война – дорогое удовольствие! И наш рейд только что влетел в охуенно большую сумму барданцам.

Не, ну, а че они? Че расслабились–то? Война хорошо идет? Вот прям вспомнил монолог из одного тупого, американского кина, что смотрел в детстве: «О, я слышу лисанизмы, шо мы победяем, наш сектор изморения растет больше?! Товарищи, это обманЪ. И обманЪ пахнет смерти и поразжьеньям!»

И хотя, конечно, этот логистический хаб являлся законной военной целью, но вот окружавший его мирный город... не совсем. Совсем не. Но кто ж думал, что бабахнет вот прям так! Думать будем в следующий раз, если выберемся! Вот этим мы сейчас и занимаемся! И мелкими группами у нас это вряд ли получится, а потому пытаемся собраться.

Не такой уж из меня хороший рассказчик, но попробую сначала. Итак, мы применили барданскую тактику. Захватив их грузовой корабль снабжения, и «взломав мозги» его капитану, мы внаглую высадились в космопорте противника, рядом с означенным ранее хабом. Тремя группами мы смели охрану и заминировали три крупных склада, и несколько поменьше. Однако на этом наш фарт, казалось бы, закончился.

По тревоге в космопорт прибыло несколько челноков барданцев (где–то наверно батальон) и пробиться к своему грузовому кораблю у нас не получилось. Это раз. А даже, если бы и получилось, то барданцы его вывели из строя. Это два. То, что мы с боем рассосались во все стороны от космопорта, как раз и спасло наши жизни. Это три.

Заминированные склады взорвались так, что наверно можно сравнить с Хиросимой! Ну, я, конечно, преувеличиваю, но думаю, уж пара-тройка килотонн у нас получилась! Космопорта больше нет. И той части города, что к нему примыкала. Батальона барданцев тоже не стало. И примерно половины нас. Такие вот дела.

В последовавшей суматохе моему отделению удалось перегруппироваться с тактическим взводом Сержанта Ковальски.

[«Ржа»]: Здорова, блохастый!

[Ринат]: И тебе привет, ржавая!

[Ковальски]: Обнимашки-целовашки потом! Надо как–то выбираться!

[«Хорек»]: Есть маленькая проблема, Босс! Нашей лоханки больше нет. И нашего мозгоёба вместе с ней, что самое хуевое.

[Поттер]: Переходим к партизанской войне, Пан Сержант?

[Пан Сержант]: А что нам остается?

Тут неожиданно ожил коммлинк. Попутно вновь связав выживших в единую Сеть, нарушенную потерей корабля.

[«Пифия»]: Хаюшки, отчаянные парни и девки! Мне тут на ушко шепнули, что ваш охуенно надежный, как швейцарские часы, план только что пошел лесами и огородами?

[Москвин]: О, Ванга! Ты что ли?

[«Пифия»]: Я что ли. А ты ожидал, что тебя лично папа прилетит спасать?

[Москвин]: Ну, если он уже за хлебом сходил, то мог бы и приехать за мной и забрать с продленки!

[«Пифия»]: Ахаха! Насмешил, насмешил! Коммандор, смотри кака хуйня. В космопорт вам всем дороги нет, но если раздобудете транспорт, то вот в этих координатах, что я вам всем сейчас послала, вас попробует забрать один рисковый парниша. Как приняли, прием?

Голос девушки показался мне смутно знакомым. Я пытался вспомнить, не получалось. «Пифия» ловко проводила нас под самым носом у патрулей, отпуская какие–то немного странные шуточки, перемежаемыми цитатами из книг, фильмов и песен. Не вполне понятно, как это работало, но, когда она вела нас, как будто обострялись все мои и без того усиленные моим «даром» чувства. И вот это ощущение и заставило меня, наконец, вспомнить, когда я подобное испытывал в последний раз. Но ведь это же было невозможно! Она же умерла! Я же видел своими глазами, как пуля попала ей в голову, и она умерла у меня же на руках! Я решил задать вопрос, который имел смысл только для нас двоих.

[Ринат]: «Пифия». Можно личный вопрос?

[«Пифия»]: Валяй, шерстяной.

[Ринат]: Ты все еще считаешь, что шлем больше мешает телепатическим способностям, чем пуля?

[«Пифия»]: Эх, не получился сюрприз. Да, зря я тебя тогда не послушалась. Но раз пошла такая пьянка – зря мы вообще туда полезли, Серый был прав, а мы, наивные дураки, – нет.

Это точно была она. Но? Как?! Эта мысль, совершенно меня отвлекла, что мы чуть не влетели в очередной патруль.

[«Пифия»]: Язык мой – враг мой. Не отвлекайся, пожалуйста, все расскажу, когда выберешься, хорошо? Просто выберись.

Так мы добрались до окраин города, а дальше мы долго шли лесными тропами, где я чувствовал себя почти как дома. Нашей целью была огромная опушка, достаточно большая, чтобы мог сесть челнок. И для этого мы преодолели огромное расстояние. Проблема была в том, что одну из наших групп обнаружили и вскоре мы все уже вели ожесточенный бой прямо возле этой опушки. Лес, конечно, защищал от артиллерии и обстрелов, но силы были неравны и с каждой минутой грозили стать еще более неравными.

[«Хорек»]: Все, мы в кольце! Прощаемся, парни!

[«Ржа»]: Бля! Я так надеялась еще хотя бы на пару заданий сходить!

[Москвин]: Копаем! Зарываемся! Держимся! Подыхать приказа не было!

[«Хорек»]: Из божественной канцелярии вопрошают насчет ставок на прилетит/не прилетит!

[«Ржа»]: Эй, там на небе! Если кто–то прилетит и спасет мою рыжую щель, обещаю оттрахать спасителя так, что попросит пощады! Дважды! Даже, если это будет баба! Даже на робота согласна!

[«Хорек»]: Хрена ты ставки подняла! Коммандер есть чем перебить?!

[Москвин]: Не, я пас! «Ржа» металл ест, а человека и подавно сломает! ЛОЖИСЬ!

События приняли неожиданный для все сторон поворот, когда в опасной близости от нас начало взрываться что–то уж очень большого калибра. За время боя мы все же успели себе вырыть небольшие норки/окопчики. Возможно, это они нас и спасли. Большинство из нас. Большинство из тех из нас, кто был в живых до начала обстрела. Лес горел, а значительная часть его просто прекратила существование. Опушку теперь, наверно, обрамляло тонкое кольцо из чудом уцелевших деревьев. Обстрел перенесся немного от нас, и он все еще продолжался, когда небо прочертила комета преодолевавшего сопротивление атмосферы небольшого десантного челнока.

[«Воробей»]: Кавалерия прибыла!

Челнок коснулся поверхности, не гася двигатели, готовый в любой момент снова взметнуться ввысь, его турели поливали дождем из металла предположительные позиции противника. Подхватив наших раненных и убитых, мы что было сил помчались в его спасительное нутро. Живых оказалось тридцать три души. И еще 7 погибших товарищей, которых мы с собой забрали. Челнок рванул с места вертикально в вверх, прижимая нас в пол силой инерции, отчего все повалились, кто на спину, кто на живот.

[«Воробей»]: Авиакомпания «Крылья Родины» приносит извинения за доставленные неудобства, надеемся, что спасение ваших жоп в ваших головах в приоритете. На случай желания выразить вашу безмерную благодарность, пилот пьет, курит, прелюбодействует. Мужики, извините, последнее – только для женщин.

Грузовой отсек наполнился радостными матюгами и искренним заливистым смехом, больше похожим на ржание. Все находили себе место, куда приземлить свою пятую точку покомфортнее. Многие курили. «Ржа» встала, скинула шлем, распустив свои длинные до попы огненно–рыжие волосы, и пошла в сторону рубки.

[«Хорек»]: Эй, «Ржа»! Ты это куда намылилась?

[«Ржа»]: Пойду посмотрю, что это за птица там так сладко поет в кабине пилотов.

«Хорек» расхохотался.

[«Хорек»]: Э! да, ты погоди со своими угрозами–то. Пусть довезет нас хоть куда–нибудь сначала!

«Ржа» повернулась к нему с издевательской ухмылкой, от которой мог и металл окислиться. И карикатурно томным голосом произнесла.

[«Ржа»]: Хорек. Завидуй молча и теребонькай себе дальше.

[«Хорек»]: Пфф... Завидовать! Меня лучшая в мире женщина на Родине ждет. И я только что стал на шаг ближе, чтобы снова быть с ней.

[«Поттер»]: Извини, но лучшая – это моя.

[«Хорек»]: Ну, разумеется! А оттого я все еще не понимаю, какого хрена ты тут с нами, отморозками, делаешь...

Я не стал слушать продолжения уже в которой раз возникшей беседы. Я ждал встречи с «Пифией». Слишком много в этом году людей, которых я считал погибшими, вернулись Юрий, Серый, Алина... ладно, последняя не считается, она действительно умерла. Но Ксанка... А если она, как Алина? То есть это не она, а тоже демонхост, надевший ее тело, получивший ее воспоминания? А если выжила, почему не нашла? Где была все это время?!

Челнок доставил нас на «Змея», личный корабль «принцессы» Яры. Которая вместе с Димой встречала нас.

[Ринат]: Дим, почему ты мне про Ксанку не сказал?

[Лукин]: Сам в ахуе, если честно. Сам ее впервые с тех пор, как вас за ленточку проводил, встретил.

[Ринат]: В смысле это прям она–она?

[Лукин]: Внешне точно она. А вот внутри...

[Ринат]: Что внутри?

[Лукин]: У нее фляга свистит, Рен. Сам увидишь. Иди к ней, она ждет. Вот смотри, на плане, это ее каюта.

[Ринат]: Понял. Спасибо, Дим.

Чем ближе я подходил к ее каюте, тем более ватными становились мои ноги. Оксанка была телепатом, ясновидящей. Это единственное, что она умела хорошо. Но именно этот талант помог ей и ему выжить за почти два года боев на Донбассе, она уводила от опасностей, помогала найти слабые места противника. А когда Дима нас оттуда вывез, этот талант очень пригодился чтобы находить и устранять цели, на которые нам давал наводки «Серый». Или правильно его теперь называть Товарищ Иванов?

Отношения с Оксаной нельзя были назвать здоровыми. Она была и тогда очень... эксцентричной. В ее 12, когда они познакомились, ее шутеечки уже тогда были недетские – прямо–таки битардовский юмор, от которого коробило даже видавших виды ветеранов. Я тогда списывал это на войну, ежедневную опасность и психологическую травму, усугубленную ее экстрасенсорикой. Она была уже тогда, как оголенный провод. Когда ей стукнуло 15, начался откровенный флирт. В 16 – она уже открыто пыталась соблазнить. Через год или два... ей это удалось. Как там в 20–е шутили? Альтушка для скуфа? С Учетом ее специфических вкусов в одежде и моей замкнутости? Наверно оно. До сих пор плохо разбираюсь в зумерском сленге! В ее 20 мы оба были снова на войне, а в 21... она погибла. Глупо, нелепо, шальная пуля в голову, срикошетившая от стены. Конечно, не факт, что шлем бы спас ее от той автоматной пули, но шанс был явно выше. Вот только она игнорировала броню полностью. Говорила, что броня мешает телепатии. Я тогда ей процитировал «Судью Дредда»: «Мне кажется, пуля может помешать им (телепатическим способностям) еще больше!»

Пуля нашла ее. Она умерла у меня на руках. Я сдал ее на руки медикам, хотя шансов было ноль. А потом мы ушли вперед, и... я попал в плен. Меня обменяли. Товарищ Иванов договорился, чтобы обменяли именно меня. Тело Оксаны, чтобы похоронить по–человечески, мы не нашли. И вот она стоит передо мной. Ее небольшой ротик улыбается ее обычной хитрой улыбкой, даже взгляд ее серо-зеленых глаз был бы тот же, если бы с левой стороны лба не красовался шрам, а левый глаз не был подернут катарактой.

[«Пифия»]: Здравствуй, мой пушистик.

[Ринат]: Это и вправду ты.

[«Пифия»]: Это и вправду я. Иди сюда уже и закрой дверь.

Она взяла меня за руку и втянула в каюту. Никакой сверхъестественной силы я не почувствовал, никаких лишних потусторонних запахов, если не считать легкого аромата полевых цветов, помимо обычных человеческих запахов, все тех же, таких знакомых.

[«Пифия»]: Обнюхал? Узнал?

Я кивнул. Меня поразило, что на вид ей не дашь ее 40. Ей и 30 не дашь! Что-то тут не так!

[«Пифия»]: Да, я не постарела, только вот... вот это.

Она показала на левый глаз и лоб. Я протянул руку и прикоснулся. Снова никаких ощущений. Я подошел к ней. Обнял и прижался своим лбом к ее лбу.

[Ринат]: Ты умерла у меня на руках.

[«Пифия»]: Да, я умерла. Но я снова тут. И это здорово.

Я посмотрел на нее пытаясь осмыслить, что она имеет в виду.

[«Пифия»]: Не пытайся понять. Я все равно не могу сказать. Просто прими, что я здесь, чтобы вы все исполнили то, что вам предназначено Создателем.

[Ринат]: И что предназначено лично мне?

[«Пифия»]: Любить меня, конечно! Во всех смыслах. Ахаха!

Смех показался мне немного... напрягающим.

[«Пифия»]: Да не напрягайся ты так! Я ж прикалываюсь!

[Ринат]: А если всерьез?

[«Пифия»]: А если всерьез, то через 13 минут и 33 секунды нас вызовет Дима. А я по тебе слишком сильно соскучилась! Так что заткнись и целуй меня!

Может где–то на задворках своего сознания я и хотел посопротивляться, но на самом деле не сильно–то и хотел. Дима, как и предсказала Пифия, действительно через означенное время вызвал нас.

Нам друг друга, разумеется, не хватило, но у нас еще было много времени наверстать... О, Небо! Только сейчас я по-настоящему осознал, сколько лет прошло, но у старых чувств явно не вышел еще срок годности. Я любил эту дуреху, которая действительно стала еще безумнее, но мне было все равно.

Интерлюдия. Общий сбор. Каэладан

Каэладан возвращался в свои покои после заседания Большого Военного Совета. На означенном заседании были представители всех его друзей и союзников. Теперь было очевидно, что главная цель барданцев – занять границы Малого Скопления, перекрыв выходы из негов Беззаконные Сектора.

Барданское «Третье направление» овладело Бегемотом, который терране и Дом Ястреба сдали без боя, а затем (уже с боем) вошло во владения самого Дома Ястреба. Если бы не дерзкая диверсия терран на Бегемоте, фактически лишившая значительной доли подготовленного барданцами для дальнейшего наступления топлива и боеприпасов, то «Третье направление» уже бы стояло на границах Малого Скопления. Как уже почти вышедшее к ним «Второе направление».

Это выиграло время для подготовки генерального сражения. Теперь стало очевидно, что назначение Каан-ли (вернее теперь уже На-Каана) Гунсенга на «Первое направление», шедшее прямо на Большое Скопление (и Арукаду) – это не столько повышение и возвеличивание его роли в войне, сколько для отвлечения внимания. У Гунсенга в реальности нет ресурсов для наступления на Арукаду. При всем его полководческом и флотоводческом таланте. Теперь осталось убедить в этом Великие Дома. Войска Дома Быка сейчас сосредоточились на Гамаюне, собираясь с силами для обороны XC-33. Где-то там же сейчас был и его брат. И ни он, ни Дом Быка не присягнули ему.

Ему, конечно, очень крупно повезет, если аристократические разборки отложатся до завершения войны с барданцами, не исключено, что закончится большая война с внешним врагом, но возобновится гражданская.

Рядом с ним молча шла Йара, очевидно озабоченная примерно теми же думами вдобавок к переживаниям за судьбу родного мира, который вероятно и являлся одной из конечных целей этой войны.

Не успели они дойти до его покоев, как его догнал запыхавшийся ординарец.

[Ординарец]: Ваше Величество! Кодированное сообщение от Вашего брата, принца Гаммона!

С этими словами он протянул инфокристалл. Не тратя время, Каэладан подключился к нему. Его лицо изобразило крайнее удивление.

[Йара]: Что там, Ваше Величество?

При арукадианцах Йара обычно соблюдала хоть какие-то формальности.

[Каэладан]: Моя дорогая. Ты не поверишь! (Ординарцу) Собирайте членов Большого Военного Совета снова! Будет внеплановое совещание!

[Йара]: Да не томи ты! Что там?!

Глава 20. Игра в престолы. Гаммон

Новость о произошедшем в Столице застала Гаммона во владениях его тестя – Герцога дома Быка Аррена. В гостях у него лично, если быть точным. Они сидели перед ныне старомодным камином, распивали крепкий алкоголь из старинных кубков и обсуждали «текущий момент».

[Аррен]: Великие Дома не примут этого выскочку, еще раз тебе повторяю. У него никаких прав на престол. Никаких.

[Гаммон]: Ты читал отчеты, дорогой тесть? Королевская Армия его фактически приняла. Гвардия его приняла. И даже бунтовщики с ним по большей части смирились. Это будет война, а не усмирение выскочки и бунтовщиков. Междоусобная война во время большой войны, которая вот-вот докатится до уже до Миров, которые действительно арукадианские. К тому же часть мелких домов уже признали нового Короля.

[Аррен]: Их мнением можно пренебречь. Великие Дома не подчинятся ни этому молокососу, ни бунтовщикам. К тому же «revolucion» зреет не только у нас, но и у барданцев.

[Гаммон]: Твои «надежные источники»?

[Аррен]: Да. На, посмотри.

Аррен поставил на столик инфокристалл. Гаммон подключился к нему и ознакомился с донесением о пока еще скрытых от общественности брожениях в барданской армии и актах откровенного терроризма по отношению к барданским аристократам и чиновникам.

[Гаммон]: Да уж! Скоро у них будет, как у нас.

[Аррен]: Именно. Поэтому посмотри еще вот на это

Герцог Аррен достал реликт старых времен - бумажный конверт с не менее бумажным письмом и передал его Старшему Принцу. Брови Гаммона взлетели от крайней степени удивления.

[Аррен]: Как тебе вот это его предложение?

[Гаммон]: Оно невероятно в той же степени, как и возмутительно! То есть Каан предлагает Великим Домам восстать против Короля, обещая взамен мир и неприкосновенность их владений? Ты сам-то в это веришь?

[Аррен]: Им срочно нужно начать переваривать захваченное. У них в тылах диверсии, восстания, мятежи и пираты. Их коммуникации растянуты, их войска уже тоже устали, да и потрепаны они больше, чем пытаются казаться. К тому же, мне известно, что вакирийцы готовы начать интервенцию, если барданцы зайдут в наше Малое Скопление. То же и Сайир, если мои сведения верны.

В этот момент оба в своем сознании созерцали в режиме реального времени стратегическую карту Известной Вселенной.

[Гаммон]: Моя разведка свидетельствует, что На-Каан Гунсенг теперь возглавляет их «Первое направление», которое на самом деле только выдается за главное. А сам Каан сейчас ведет второе и третье, чтобы отрезать, а затем и осадить Нордию, но они зайдут для этого в это самое Малое Скопление.

[Аррен]: Именно. И Сайир готовы им позволить это сделать, если после взятия Нордии они остановятся. Сейчас флот Сайир стоит на границе и готов вступить в войну. Вакирийцы тоже «скрытно» мобилизовались.

Он рассмеялся, а затем продолжил.

[Аррен]: Но есть нюанс! Каэладан знает, что конечная цель кампании барданцев – Нордия. Союзники Каэладана сосредоточены на Нордии, его шлюха с Нордии, и он сам готовится убыть на Нордию, чтобы дать там последнее генеральное сражение, после которого, по общему мнению, будет заключен мир. А вот в наших с тобой интересах, чтобы он это сражение проиграл… и… крайне желательно там же и погиб. А мы, тем временем, объявим ему бойкот, не пошлем нашу часть войска на Нордию, а сосредоточимся на Гамаюне, и когда станет ясно, что На-Каан действительно остановился в XC-33, мы наши свежие войска двинем на Арукаду. И там либо добьем Каэладана, если он все-таки переживет сражение за Нордию, либо ты займешь полагающийся тебе по праву трон, не марая руки кровью твоего наглого брата. Это первый для нас с тобой вариант. Второй вариант, это пойти на Арукаду, не дожидаясь окончания сражения за Нордию. А третий вариант…

Гаммон поднял руку, а затем начал тереть пальцами виски.

[Аррен]: Гаммон. Каан четко дает понять, что «война классов», как это называют эти «красные», делает нас фактически союзниками. Ну, или ты можешь и дальше чистоплюйствовать и не желать проливать братскую кровь. Но что-то я сомневаюсь, что ты ему настолько уж нужен живым. К слову, если ты решишь встать на сторону братца и этих «revoliucioneri», то Великим Домам ты тоже будешь не нужен.