Пепел союзников

Кай заглянул в список на планшете пожарного. Четыре человеческих имени были вписаны разными почерками — по мере того, как находили тела и проверяли работников смены. Возле имени Брина стояла родовая отметка, которую Стенн тщательно переписал с грузовой ведомости. У Кая не было слов, которыми можно было бы облегчить эту работу.

— Дайте снять копию списка для родовых связистов.

— С фамилиями только после подтверждения семей. Пока передайте число и имя Брина. Остальным ещё сообщают.

Возле ограждения громко стукнули по железной стойке.

— Он останется тут? — спросил человек в городской форме, указывая на Арка. — Или родственники заберут его, пока мы не успели задать вопросы?

— Я сам отвечу, — произнёс Арк.

Кай подошёл ближе. На бронзовой чешуе у левого глаза дракона виднелась длинная тёмная царапина. Его заплатанное крыло опустилось ниже другого. Кай знал, что молодой дракон умел показывать боль громкостью голоса; сегодня он говорил тихо.

— Ты можешь рассказать, что случилось? — спросил Кай.

— Везли зерно. Брин принимал мешки. Внутри стало светло, будто они зажгли целую печь сразу. Я услышал крик. Крыша начала садиться. Я полез сверху.

— Ты видел, откуда начался огонь?

— Нет. Был снаружи. Мешки закрывали внутренний проход.

— А когда поднялся?

— Когда посыпалась черепица.

Он показал на свои когти. Между двумя застряла щепка.

— Вот их доказательство. Я держал крышу, чтобы люди вышли.

Кай не торопился отвечать. Он обошёл металлическую стойку и посмотрел на следы в черепице, которую пожарные уложили на отдельный брезент. Арк действительно прорезал её до деревянной подкладки. На обломках было достаточно крови, чтобы любой городской газетчик завтра получил страшное описание.

— Вчера ты ходил к военной конторе, — сказал Кай.

— Ходил.

— И обещал сломать ворота.

— Если снова увижу за ними оружие из детей. Сказал прямо при их страже. Скажу ещё раз.

— Зачем пришёл?

Арк вздёрнул голову. Потом опустил.

— Мне показали телегу под покрывалом. Сказали, что там старое железо, которое отправят на проверку. А вокруг стояли военные, и никто не хотел сказать, кому оно принадлежит. Я разозлился.

— Телегу ты проверил?

— Меня к ней не пустили.

— Значит, о том, что в ней было, ты не знаешь.

— Не знаю. Но я знаю, что сделали с детьми.

Кай посмотрел на него. Знал и он. Семнадцать лежали сейчас на тёплых террасах и в родовых помещениях западных долин; семь имён были выписаны в тетради его дочери. Эти числа не позволяли превращать каждую закрытую телегу в улику, а каждого разгневанного дракона — в поджигателя.

— Рассказывай только о том, что видел, — сказал Кай. — Не украшай собственную угрозу. Она и без того достаточно плоха.

— Ты тоже считаешь, что это я?

— Я считаю, что ты должен дать показания. И что сегодня ночью тебя могут попытаться убить, если кто-нибудь решит, будто улики ему уже не нужны.

Арк обернулся к улице. За ограждением стояли люди, которые посматривали в его сторону с неприязнью, и другие — с тревожным ожиданием. В обоих взглядах он был прежде всего драконом.

Кай попросил у Стенна разрешения отправить сообщение на родовой пост. Пожарный уступил ему свой стол, но предупредил, что местная стража уже требует ограничить перемещение Арка до первых показаний. Кай написал коротко: «Пожар на складе общего рынка. Погиб Брин. Арк был на месте, участвовал в спасении, происхождение огня устанавливается. Нужен уполномоченный свидетель от родов».

Аранта явилась не сразу. Посыльный вернулся со словом, что она находится у медицинских лежанок и уже получила известие о Брине от родственников. Прилетит, когда передаст работу другим взрослым. Кай даже испытал облегчение: четыре месяца назад в таком сообщении все услышали бы приказ немедленно бросить любое дело ради человеческой тревоги. Теперь Аранта сама решала, кому и в какой последовательности помочь.

Первым прилетел Фарн.

Его тёмно-медные крылья заслонили часть площади перед сгоревшим складом. Он сел на свободный грузовой уступ, не задевая толпу, но люди всё равно отступили. Повреждённая чешуя на боку старшего дракона блеснула в грязном свете послеполуденного солнца.

— Кто держит Арка? — спросил он.

— Городская стража, до начала разбирательства, — ответил Стенн, подходя навстречу. — Мы не объявляли его виновным.

— На него уже показывают пальцами. Этого достаточно, чтобы человек с камнем счёл себя судьёй.

— И мне приходится охранять его от камня, а не только допрашивать, — устало ответил пожарный. — Если у вас есть представитель, пусть присутствует при записи.

Фарн посмотрел на Кая.

— Ты принимаешь эти условия?

— Я не судья. Но при таком количестве людей нам нужно место, где Арк сможет говорить без угроз.

— Он говорил здесь.

— И его перебивали.

Старший дракон с силой выдохнул тёплый воздух. Несколько человек за ограждением инстинктивно пригнулись. Фарн заметил это и закрыл пасть.

— В совете предложили увезти молодых из города, — произнёс он тише. — Здесь им больше не верят.

— Кто предложил?

— Некоторые из моих. Ты потребуешь фамилии?

— Если будете говорить за весь род — да.

Фарн склонил голову ближе.

— Ты научился задавать вопросы, хранитель. Хорошо бы твои люди научились отвечать, прежде чем снова сжечь нас.

Кай не стал спорить о том, чьи именно люди стояли за первым преступлением. Под брезентом за его спиной лежал Брин. Дальше спорить можно было только после того, как его родные увидят тело.

Аранта опустилась на соседний уступ, когда свет стал мягче. Серебряная чешуя на шее потемнела от дождевой сырости. Она не произнесла речи и не подошла к Арку первым делом; попросила Стенна показать место, где нашли Брина, и спросила, уведомили ли его родных.

— Уведомили, — ответил Стенн. — Ближайшие уже едут.

— Я останусь до их приезда. После поговорю с Арком.

— Фарн требует вывести его отсюда, — сказал Кай.

— Фарн вправе требовать. Но Арк спасал людей на этой крыше. Пускай сначала покажет, как.

Она повернулась к молодому дракону.

— Твои когти видны на черепице. Ты можешь сказать, какую балку держал?

Арк показал. Фарн хотел что-то добавить, но Аранта подняла кончик крыла.

— Сейчас говорит он.

Арк подробно объяснил, где стоял, кого видел и почему сорвался с крыши после второго удара. На словах о Брине голос его дрогнул.

— Он велел вытаскивать человека первым.

— И ты видел, как он остался внутри? — спросила Аранта.

— Да.

Она молчала достаточно долго, чтобы Стенн успел поставить в протоколе дату и имя записавшего.

— Пусть это тоже услышит его семья, — сказала Аранта.

Кай следил за людьми за ограждением. Некоторых слова Арка заставили опустить глаза. Другие не изменили выражения лиц. Среди них была женщина в чёрном платке, которая держала в руке пустую корзину и неотрывно смотрела на обгоревший склад. Кай подошёл спросить, кого она ищет. Оказалось, её брат значился в списке погибших, и она хотела забрать его рабочую куртку. Стенн обещал передать вещи после опознания.

— А тот дракон, — спросила женщина, заметив Арка. — Его накажут, если он виноват?

— Если будет доказано, что он виноват, дело рассмотрят по закону.

— А если он спасал?

— Тогда должны записать и это.

Женщина посмотрела на список в руках Кая, потом протянула ему корзину.

— Возьмите. Мне сейчас трудно держать.

Он принял её, неловко, обеими руками. Корзина оказалась почти невесомой. Ещё утром в неё собирались положить хлеб для семьи.

У сторожевой части тем временем решали, как обеспечить Арку безопасное временное пребывание. Фарн настаивал, чтобы его не держали в человеческом запертом дворе. Городская стража отказывалась позволить ему улететь без свидетеля; однажды уже были случаи, когда обвиняемый исчезал, а вину потом приписывали всему роду.

Аранта предложила использовать открытый верхний уступ возле старого сторожевого дома, где могли присутствовать представители обеих сторон. Двери у подножия контролировала городская стража, а путь сверху оставался видимым для родового наблюдателя. Речь шла о времени до первичного опроса, не о наказании.

— Если Арку понадобится врач, его допустят? — спросила она.

— Допустят, — ответил Стенн.

— И он сможет обратиться к защитнику?

— Это должна разрешить комиссия.

— Тогда запишите моё требование.

Фарн посмотрел на неё с раздражением.

— Ты опять торгуешься за право говорить в чужом дворе.

— Я требую, чтобы наш молодой остался жив и мог ответить. Если ты знаешь более быстрый способ, который не погубит его до завтрашнего дня, назови.

Фарн не ответил. Он поднялся на уступ и долго стоял рядом с Арком, не касаясь его. На площади уже начали зажигать фонари.

Каю понадобилось ещё два часа, чтобы помочь с передачей известий о погибших. Брин был взрослым, его родные не имели отношения к похищенным яйцам, но Кай заметил, как быстро люди внизу стали называть его «пятым пострадавшим», словно имя мешало складывать числа. Он попросил записать Брина отдельно, с родовой отметкой, рядом с именами четырёх погибших людей.

К вечеру площадь перед складом опустела настолько, что слышно стало, как где-то капает вода с разбитой трубы. Арк сидел на своём уступе. Под крылом у него белела новая перевязка. Когда Кай прошёл мимо, дракон не поднял головы.

— Я не успел его вытащить, — сказал он.

Кай остановился.

— Я видел крышу.

— Если бы я вошёл раньше...

— Ты был снаружи, на зерне. Ты не знал, что там загорится.

— Не говори мне этого, — резко сказал Арк. — Я знаю, где был.

Кай принял удар без ответа. Он вспомнил, как сам много лет возвращался к обвалу, на котором погибла Эйра, и снова отсчитывал минуты. Сказанные вовремя слова не возвращали погибших; сказанные невовремя делали живого одиноким.

— Родные Брина придут утром, — сказал он. — Аранта обещала остаться. Если ты захочешь говорить с ними, попроси её.

Арк прикрыл глаза.

— Они захотят говорить со мной?

— Это решат они.

Кай пошёл домой пешком. По дороге ему попадались раскрытые окна, из которых высовывались люди с тревожными вопросами. Возле пекарни два грузчика спорили, можно ли завтра принимать драконью помощь. Один сказал, что без крылатых носильщиков город останется без муки. Второй ответил, что лучше подождёт день, чем снова увидит синий пожар. Оба стояли у одной двери и держали по мешку на плече.

У дома уже горел свет. Дана сидела у стола с тетрадью, но перед ней лежали не рисунки спасённых яиц, а школьный лист с перечнем занятий. Рядом стоял остывший ужин.

— Ты пришёл, — сказала она.

— Я обещал прислать известие до ужина.

— Прислал. Посыльный сказал, что ты цел.

Кай снял куртку. Запах дыма вошёл в дом вместе с ним, и Дана поморщилась.

— Там правда погиб дракон?

— Брин. Он помогал на складах и привозил подстилку на террасы.

Она знала его. Несколько раз видела, как он поддразнивал молодых служителей за беспорядок.

Дана опустила глаза.

— В школе уже сказали, что это Арк поджёг.

— Следствие ещё даже не установило начало огня.

— Тогда почему они знают?

— Кто-то увидел его на крыше. Кто-то услышал о вчерашней ссоре. Всё это повторяют вместе.

— А если он действительно виноват?

Кай не стал отвечать сразу.

— Его поступки должны проверить. Но за драконьи крылья судить нельзя. Как и оправдывать за них.

Она подвинула к нему школьный лист.

— Завтра хотят собирать имена драконов из нашего класса. Для безопасности.

Кай прочёл написанное внизу чужой рукой: «Предварительный список посещающих общие занятия». Там не было печати школы или подписи директора. Лист передали детям через старшего ученика.

— Кто это придумал?

— Не знаю. Приходили двое взрослых к воротам. Просили записать, кто с кем сидит.

Он почувствовал привычное желание немедленно идти к школе и требовать ответа. Дана заметила, как он сжал бумагу.

— Только не делай из меня пример, — сказала она. — Не надо завтра рассказывать всем, какая у тебя смелая дочь.

Кай положил лист на стол, разгладил загнутый край.

— Чего ты хочешь?

— Чтобы их не пускали к нам домой. И чтобы Оле не пришлось прятаться после уроков только потому, что она разговаривает с драконьими ребятами.

— Я поговорю с директором. Не от твоего имени, если ты не хочешь.

— Вот именно.

Она встала и поставила ужин перед ним, не спрашивая, голоден ли он.

— Мира приходила, пока тебя не было. Сказала, что на складе всё хуже, чем передали с площади.

— Она в порядке?

— У неё рукав прожжён. Сама говорит, что это ничего. Я велела ей показать руку врачу.

Кай невольно улыбнулся.

— И она послушалась?

— Сказала, что подумает. Это у вас, взрослых, называется «не послушалась».

На пороге раздался тихий стук. Мира стояла с перевязанной ладонью и чистой папкой под мышкой. Дана первой открыла дверь.

— Я же сказала врачу, — объявила она отцу, показывая на повязку. — Видишь, умею командовать.

— Умеешь, — сказал Кай.

Мира вошла не сразу. Посмотрела на куртку Кая и на оставленную для него тарелку, потом спросила, можно ли присесть.

— Я пришла не за ужином, — сказала она. — Но если остался картофель, пожалуй, возьму.

Дана ушла за дополнительной тарелкой. Кай помог Мире снять папку с плеча.

— Ты была там, когда началось?

— Да. Огонь появился внутри. Арк тогда был снаружи, у зерна.

— Ты уверена?

— В том, что видела свет до того, как он поднялся на крышу, — уверена. Но у меня был ограниченный обзор. Завтра это надо сопоставить с показаниями тех, кто стоял внутри.

Она раскрыла папку. Между двумя листами лежал обгоревший край заявления Майлы Нар.

— Это заявление вдовы Нара. Его семья получила вещи, но не получила выплату. Сегодня Лоран Дальк спас её мальчика. И обещал найти им комнату.

— Ты ему веришь?

— Я видела, как он вынес ребёнка. Это произошло. Что будет с комнатой — узнаем.

Кай осторожно коснулся здоровой руки Миры. Она посмотрела на него, потом на дверь кухни, где Дана звенела посудой. Никто не отнял ладони.

— Мне страшно, — сказала Мира совсем тихо. — За тех, кто завтра останется без хлеба, если склад закроют. И за тех, кто согласится на что угодно ради нового.

— Мы можем помочь Майле с заявлением.

— С заявлением — да. А с крышей и ужином?

Дана вернулась с тарелкой.

— У нас есть картофель, — сказала она. — Только для целого города не хватит.

Они засмеялись, и смех быстро стих. За стеной соседнего дома кто-то повторял громким голосом свежую новость. Печатник уже разносил вечерний листок, ещё пахнувший краской.

Дана подобрала экземпляр с порога. На первой странице крупными буквами было написано: «ОЧЕВИДЕЦ ВИДЕЛ ДРАКОНА НАД ОГНЁМ». Под заголовком шёл рисунок крыши с когтевыми отметинами. Изображение было узнаваемым, хотя человек, рисовавший его, никогда не стоял на том внутреннем дворе.

Кай прочёл подпись под рисунком.

— Там нет ни слова, что он пытался вытаскивать людей.

— Тогда это надо сказать завтра, — ответила Мира.

Дана повернула листок обратно к себе.

— А кто скажет тем, кто уже успел поверить?

За окном прошёл молодой крылатый посыльный, держа в когтях корзину с хлебом. Он летел низко, к восточной улице, и на мгновение задержался у знакомого уступа, чтобы пропустить человеческую тележку. Кай смотрел вслед, пока корзина не скрылась за крышей.

— Начнём с тех, кто готов слушать, — сказал он.

ГЛАВА 03 — Показание, которого не было

Тесса Руэн не захотела заходить в кабинет комиссии.

Она стояла в коридоре с мокрыми волосами и держала под мышкой деревянный планшет, словно это могло уберечь её от вопросов. Мира заметила на её левом рукаве засохшую полоску копоти. В пожарной охране форму обычно отдавали в стирку после большого выезда. Значит, Тесса или не успела, или не хотела расставаться с тем днём.

— Вам сказали, что я жаловалась на ваше показание? — спросила Мира.

— Мне сказали, что вы хотите, чтобы я отказалась от подписи.

— Я хочу прочесть, что вы подписали.

— Тогда читайте у начальника. Он выдаёт копии.

— Именно от него я и пришла.

Мира показала разрешение гражданской комиссии на ознакомление с пожарными материалами, относящимися к устройству склада. Подпись второго проверяющего занимала почти половину нижнего поля. Тесса посмотрела на печать, потом на Миру.

— И вы имеете право спросить про дракона?

— Про последовательность разрушения крыши. Это было частью вашей работы.

Они вошли в маленькую комнату с двумя окнами. За одним виднелся двор, где из промокших пожарных рукавов вытекала вода; за другим — очередь за хлебом, которая не сократилась даже после катастрофы. Тесса положила планшет на край стола и раскрыла папку.

— Вот мой рапорт. Черновик я оставила себе.

В официальной копии стояло: «Свидетельница наблюдала бронзовые крылья над зданием и слышала разрушение кровельной конструкции». Ниже чужой рукой было приписано: «Дракон замечен перед основным обвалом».

— Это вы писали? — спросила Мира.

— Первую строку. Вторая появилась, когда начальник просил уточнить время.

— Вы согласились?

— Согласилась, что видела его до большого обвала. Но я не сказала, что он был там до огня.

Тесса вынула черновик. На нём красным карандашом были поставлены две вертикальные черты, рядом стояло «уточнить».

— Меня спросили, видела ли я дракона. Я сказала: да, когда уже ломилась крыша. А теперь в газете пишут, что я видела его у начала пожара. Может быть, у них есть другой свидетель. Но я такого не знаю.

— Кто составлял газетную заметку?

— Не я.

Мира отодвинула официальную копию и попросила девушку ещё раз рассказать весь путь от пожарного двора до склада. Тесса сперва отвечала одними числами: расстояние, два поворота, задержка у водопроводного колодца. Когда речь дошла до открытого двора, она вдруг остановилась.

— Там лежала маленькая деревянная ложка. Детская. Я её переступила. Потом всё время вспоминала, что не подняла.

Мира ничего не сказала.

— Я услышала треск, увидела крыло, а дальше он сорвал большой лист кровли. Через него вытаскивали человека. Могло пройти полминуты, могло больше. На пожаре часы идут иначе.

— Вы видели, чтобы Арк направлял огонь в здание?

— Нет.

— Вы видели самую первую вспышку?

— Нет. Мы ещё были у колодца.

— Тогда дайте мне исправленное показание именно с этими двумя ответами.

Тесса взяла ручку, но не написала ни слова.

— Если я это сделаю, скажут, что я защищаю драконов.

— А если не сделаете?

Тесса посмотрела в окно на очередь. У самого конца стояла женщина в чёрном платке с пустой корзиной. Вчера она искала брата.

— Скажут, что я видела, как он поджёг склад. Хотя я этого не видела.

Она села и начала писать.

К пожарному двору они пошли вместе с двумя мастерами — независимым каменщиком и плотником, которого вызвал Стенн. Мира имела право присутствовать при проверке несущих переходов, однако не могла распоряжаться обломками, собранными следствием. Каждую вещь, которую им показывали, пожарные сначала заносили в книгу.

Склад выглядел ниже, чем вчера. Когда с земли убрали основные обломки кровли, остались стены и торчащие края колонн. Воздух пах промокшей гарью. В углу, где находилась комната выдачи, стоял одинокий стул без сиденья. Его не тронули: под ним ещё продолжали искать личные вещи погибших.

— Покажите нижний брус, — попросил плотник.

Стенн велел двум пожарным приподнять брезент. Под ним лежала почерневшая балка с металлическим кольцом. Один её конец был выжжен глубже другого; дерево раскололось вдоль волокон.

— Если она упала с крыши, то как оказалась здесь? — спросила Мира.

— Она была частью внутренней перегородки, — ответил Стенн. — Мы сняли её с места, записали и перенесли, когда стену признали опасной.

Мастер провёл ножом по обугленному торцу.

— Не скажу по одному брусу, когда начался пожар. Но тут горело ещё до того, как балку сломало сверху. Видите древесину под кольцом? Жар шёл из помещения.

— И когти Арка? — спросила Тесса.

— На черепице снаружи, — ответил другой мастер. — Её крошило уже после того, как ослабла крыша. Без остальных показаний мы не установим, сколько прошло времени.

Мира раскрыла блокнот. Свой вчерашний вопросительный знак она не зачеркнула.

В соседнем проходе послышался спор. Мужчина в переднике торгового двора пытался вынести мешок, из которого торчали обгоревшие дощечки и скобы. Он говорил, что выполняет приказ расчистить путь для новой поставки. Гражданский охранник держал мешок за угол и не отпускал.

— Кто разрешил вывоз? — спросил Стенн.

— Хозяин велел убрать мусор.

— Какой хозяин?

— Со склада. Мне только сказали принести телегу.

— И кому её передать?

Мужчина замялся.

— Там у ворот человек ждёт. Я его не знаю.

Стенн распорядился опечатать мешок и записать имя грузчика. Вскрывать его тут же, для любопытства, не стали. Человек побледнел, спросил, посадят ли его в тюрьму, и получил сухой ответ: сначала у него примут показания.

Мира узнала среди обломков дощечку с синей фирменной краской «Общего двора». Такими маркировали десятки обычных поставок. Но рядом лежала часть толстой керамической тары, слишком прочной для зерна и слишком узкой для масляного кувшина. Она не стала тянуться к ней.

— Это откуда? — спросила она Стенна.

— Из-под внутренней перегородки. Мастер хотел проверить. Вчера не было видно.

— Попросите записать место до перемещения.

— Уже записано.

Стенн показал ей строку. Мира перечитала её дважды и закрыла книгу. После первого похищения она слишком хорошо помнила, чем заканчивались рассказы о «потерянных» вещах, которые однажды переставали числиться у кого-либо.

К полудню их позвали на площадь. Перед новой столовой «Общего двора» собралось несколько десятков родственников погибших. Вчерашние временные столы заменили длинными скамьями, над которыми натянули полотнище от дождя. Лоран Дальк стоял возле котла и лично проверял, чтобы первую миску получила пожилая женщина, которой трудно было стоять.

— Мы не будем решать за следствие, — сказал он собравшимся. — Сегодня вы можете получить горячую еду, врачебную помощь и место для ночлега. У кого ещё нет документов, оставьте хотя бы имя. Потом разберёмся с бумагами.

— Вы говорили, что склад безопасный! — крикнул кто-то.

Лоран обернулся.

— Да. Я так считал. Люди, которых я нанял для проверки, обязаны ответить, как такое произошло. И я отвечу за свои решения тоже.

Ответ вызвал странную тишину. Мира ожидала оправданий, обвинений в адрес Арка, обещания скорого наказания. Вместо этого Лоран подозвал человека с толстым журналом и попросил вслух прочесть часы приёма врача. Люди стали подходить к столам.

Он заметил Миру у края площади.

— Госпожа Таль. Нужна ваша помощь с новым складом. Там снова узкий выход, и если мы откроем его без вашего совета, через день вы нас закроете.

— Вчерашний выход был узким не по моему прихотливому расчёту.

— Я знаю. И вчера мы потеряли его вместе с людьми. Не желаю повторять.

— Тогда допустите второго независимого приёмщика на срочную разгрузку.

Лоран слегка нахмурился.

— В нынешнем объёме это задержит выдачу. Приходите посмотреть проходы, вы получите всё, что входит в вашу компетенцию. Но частную разгрузку я пока не могу поставить в зависимость от ещё одной канцелярии.

— Независимый приёмщик — живой человек у дверей. Он заметит, если груз уедет не туда.

— А мой начальник склада разве мёртвый?

Она промолчала.

Лоран посмотрел на очередь. У одной из женщин на руках спал младенец. Младенец давно испачкал пелёнку, но мать никак не решалась отойти от места в ряду.

— Скажите, каким способом вы дадите ей ужин быстрее, — предложил Лоран. — Если ваш способ годится, я найму столько проверяющих, сколько понадобится. Только пусть они приезжают вместе с хлебом.

Мира не нашла ответа, который мог бы помочь этой женщине немедленно.

Вечером она передала комиссии исправленный рапорт Тессы, показания мастеров и запись о мешке, который пытались вынести с места пожара. Она не написала в заключении имени поджигателя. Пожарный начальник тоже пока его не знал.

Уходя, Мира увидела, что у двери комиссии уже стоит Тесса. Девушка держала газетный лист, где её вчерашние слова превратили в громкую строку об Арке.

— Вы сможете заставить их это исправить? — спросила Тесса.

— Я передам уточнение. И мы потребуем публикации полного показания.