Пепел союзников

Антон Елисеев

Пепел союзников

ЧАСТЬ I — ПЕПЕЛ НА ЛАДОНЯХ

ГЛАВА 01 — Расписка о погибшем

— Мне не нужно, чтобы вы ещё раз написали, как он погиб, — сказала женщина. — Мне нужно знать, кто заплатит за комнату в следующем месяце.

За спиной у неё стоял мальчик с коротко остриженными волосами. Он разглядывал край стола и осторожно водил ботинком по щели между половицами. Женщина держала пакет из плотной серой бумаги, перевязанный верёвкой, и Мира сразу узнала такие пакеты: в них из Кремня возвращали вещи тех, кто не вышел из нижних ворот.

В помещении бывшей мельницы пахло горячей мукой, потной шерстью и влажными дровами. За одной перегородкой раздавали хлеб переселенцам, за другой проверяли списки семей, прибывших с востока. Стол для заявлений стоял между двумя дверями, и всякий, кто останавливался здесь, мешал кому-нибудь пройти. Служащая напротив женщины уже третий раз поправляла стопку бланков, хотя те лежали совершенно ровно.

— По ведомству погибших компенсация ещё не назначена, — сказала служащая. — На ваше имя поступило подтверждение передачи личных вещей.

— Вот оно.

Женщина положила пакет на стол. Сверху лежала сложенная вчетверо расписка с подписью Эллис Карн. Мира увидела знакомый почерк и подошла ближе.

— Вы Майла Нар?

— А вы знаете моего мужа?

— Знала о нём от Эллис. Я была на дороге, когда его не стало.

Майла подняла голову. У неё были усталые, сухие глаза человека, который уже слишком много раз плакал перед чужими людьми и теперь берёг слёзы для дома.

— Значит, вы можете сказать, почему мне надо ещё доказывать, что он там работал.

Мира могла бы объяснить разницу между гражданским обозом и военным подразделением, чьё командование в тот день менялось дважды. Могла бы рассказать о недостающей подписи в акте у нижнего двора Кремня. Вместо этого взяла расписку.

— Эллис записала его имя ещё на месте. Вы позволите снять копию?

— Мне от этого дадут деньги?

— Сама копия ничего не решит. Но её обязаны принять вместе с заявлением, которое вы уже подавали.

— Тогда зачем вы спрашиваете?

Мальчик перестал водить ботинком по щели.

Мира поняла, что опять начала с процедуры, словно время, отнятое у женщины очередью, ничего не стоило. Она положила бумагу обратно.

— Потому что у вас есть документ, которого нет у них. А я не имею права забрать его без вашего согласия.

Майла смотрела ещё несколько секунд, затем кивнула.

— Меня зовут Майла. Это Тиль. Его отец возил груз на Седловину. Потом его позвали к крепости, и он не вернулся.

— Я знаю.

— Тогда напишите именно это. Без слова «предположительно».

Тиль потянул мать за рукав.

— Мам, там хлеб дают.

— Сейчас.

— Там уже последняя корзина с сыром.

— Тиль.

Он отвернулся к окну, делая вид, что обижен. Мира заметила, что правый рукав его куртки короче левого, а на локте пришита заплата из другого сукна. Пакет на столе выглядел тяжелее, чем был на самом деле.

У внешней двери поднялся шум. Люди расступились, пропуская высокого мужчину в тёмно-сером пальто. У него не было ни охраны с выставленными клинками, ни чиновника с объявлением. Двое грузчиков двигались следом с ящиками, на которых крупными белыми буквами было написано: «ОБЩИЙ ДВОР». Мужчина снял перчатки на ходу, выслушал женщину у хлебного стола и распорядился принести ещё корзину.

— Сыр закончился? — спросил он.

— Для выдачи закончился, господин Дальк.

— Тогда выдавайте фасоль. И перестаньте прятать её в кладовой ради завтрашнего списка: этим людям есть хочется сегодня.

По комнате пробежал смешок. Тиль немедленно повернулся обратно.

— А сыр тоже будет?

Мужчина остановился перед ним.

— Если мой кладовщик не украл его по дороге, будет к вечеру. Как тебя зовут?

— Тиль Нар.

Взгляд мужчины переместился на Майлу и пакет.

— Нар, — повторил он. — Обоз с нижней дороги?

— Да, — ответила Майла.

— Мне передавали его имя. Эллис Карн писала о нём.

Мира посмотрела на мужчину внимательнее. Лоран Дальк был известен в Ларе ещё до войны: держал склады, платил за починку дорог и, в отличие от многих богатых подрядчиков, сам ходил по помещениям, где хранилось его зерно. Он запомнил не только имя погибшего. Он вспомнил, что сын Нара простудился во время переселения, и спросил Майлу, нашла ли она врача.

— Врач был, — сказала она. — Жить всё равно негде.

— Где вы сейчас?

— В комнате над свечной лавкой. До конца месяца.

Лоран повернулся к помощнице у хлебного стола.

— Проверьте дом на Тихой улице. Там освободилась комната после переезда семьи каменщика. Если крыша не течёт, поставьте их в первую очередь.

— Но там уже записаны двое...

— Значит, покажите мне оба заявления. Никого не выселяйте по моему слову.

Он сказал это буднично, без взгляда на публику. Майла впервые за разговор ослабила пальцы на верёвке пакета.

— Я могу заплатить за первый месяц, — добавил Лоран. — Из фонда частной помощи. Без подписания отказа от государственной компенсации. Ваше дело должно идти своим путём.

Мира невольно посмотрела на его помощницу: та уже записывала адрес. Такие обещания она слышала много раз. Большинство растворялось, едва благотворитель уходил в другое помещение. Но здесь у помощницы была настоящая книга выдачи, а у дверей — ящики с настоящей едой.

— Вы из комиссии маршрутов? — спросил Лоран, заметив её сумку.

— Мира Таль.

— Ах. Значит, именно вам я должен сказать спасибо за то, что вчера мои повозки не пустили через южные ворота.

— Через южные ворота не проходит нынешний навес. Его переделали после дождей.

— Я знаю. Мы потеряли полдня.

— Зато не потеряли крышу.

Он улыбнулся.

— Я не спорю. Но у меня там была мука для трёхсот человек. Когда вы проверяете ворота, помните, что за ними стоит очередь.

— Именно поэтому нам нужен второй проезд.

— Постройте. Я заплачу за камень, если рада разрешит работу.

Мира не ответила сразу. Он говорил так, словно любой спор заканчивался там, где находились деньги, лошади и человек, готовый подписать счёт. Иногда это действительно спасало положение. И именно поэтому ей не нравилась лёгкость, с которой он решал за остальных.

Она пришла сюда с другой задачей. Гражданская комиссия поручила ей проверить грузовой выход у склада помощи: по жалобе обозников там поменяли направление движения тележек, а у нижней двери скопились бочки. Для официального заключения требовалась подпись второго проверяющего. Мира уже научилась терпеть это ограничение. Сегодня второй проверяющий опаздывал, и выход оставался открытым для разгрузки по старой схеме.

— Мне нужен человек, который покажет мне задний проход, — сказала она.

— Орт! — позвал Лоран.

От боковой двери отделился коренастый мужчина с обветренной шеей. Он носил короткую куртку охраны «Общего двора», но руки его были в мучной пыли, а на сапогах засохла глина.

— Проводите госпожу Таль и покажите оба выхода. Только не задерживайте сегодня разгрузку зерна. Уже два часа стоит очередь.

— Я покажу, — сказал Орт Грей.

В его голосе не было ни почтения, ни вражды. Пока Мира убирала расписку Майлы в папку для копирования, он отвёл в сторону два узких ящика с фирменной тарой. На одном виднелась отметка о возврате пустой посуды. Грузчик поспешно взялся за ручку, но Орт остановил его движением ладони.

— Эти через боковую дверь. Не загромождай главный проход.

— Они же пустые.

— И пустой ящик может сломать человеку ногу, если ты оставишь его под ногами.

Грузчик подчинился. Мира запомнила, что у бокового выхода опять двигали тару без отметки у гражданского приёмщика, но ничего незаконного в этом пока не увидела: частная фирма могла возвращать собственные ящики.

Орт повёл её через узкий коридор к грузовому двору. Там пар поднимался от мокрых лошадиных спин, а грузчики выкрикивали номера партий. У стены сидела пожилая женщина и кормила маленькую девочку горячей похлёбкой из одной миски. На дальнем столе кто-то пришивал бирку к одеялу, чтобы его не приняли за складское имущество.

Мира измерила ширину двери складной линейкой.

— Если вы одновременно пускаете тележки в обе стороны, здесь столкнутся две оси.

— Не пускаем, — ответил Орт. — Один идёт, второй ждёт.

— Кто останавливает встречный?

— Сегодня я.

— А когда вас нет?

— Тогда другой.

— У другого есть имя?

Он посмотрел на неё.

— Вы все одинаково разговариваете? Сначала имя, потом тележка?

— После несчастья спрашивают именно имя.

— После несчастья спрашивают, почему кто-то не остановил тележку. — Орт махнул грузчику. — Пропусти женщину, и не стой под колёсами.

Мира записала размеры и отошла к нижнему двору. Здесь было светлее. Над навесом виднелась бронзовая спина молодого дракона, который по одному поднимал зерновые мешки из повозки к открытому верхнему проёму. Он работал осторожно, сгибая передние лапы так, чтобы не задеть деревянные балки. На его левом крыле темнела старая заплата из грубой ткани.

— Это Арк? — спросила Мира.

— Он самый, — ответил Орт. — Вчера чуть не подрался с людьми у военной конторы. Сказал, что сломает им ворота.

— По какому поводу?

— Про старые заряды. У молодёжи теперь любое железо сразу преступление.

Арк услышал своё имя и повернул голову.

— Я сказал, что сломаю ворота, если узнаю о ещё одном запрещённом заряде за ними! — крикнул он сверху. — Это не одно и то же, Грей.

Орт не обернулся.

— Видите? Сам всё подтверждает.

Арк фыркнул и снова опустил голову к мешкам. За ним мелькнула тень более крупного дракона — тёмно-красного грузчика, который принимал зерно с внутреннего мостка.

— Брин, не клади у стены, — позвал Арк. — Там мокро!

— Я вижу, — отозвался тот из глубины.

Мира посмотрела на открытый проём. Ей нужно было проверить только нижнюю дверь, но она заметила, что через верхнюю часть склада движется воздух: лёгкие полотнища колышутся внутрь. Где-то под крышей работала вытяжка, вероятно, включённая из-за зерновой пыли. Мира сделала пометку попросить у хозяина план вентиляции.

В ту же минуту мальчик в комнате выдачи громко засмеялся. Сквозь открытую дверь Мира увидела Тиля: Лоран Дальк показывал ему, как складывать маленькую бумажную коробку для фасоли, чтобы она не рассыпалась по дороге. Майла стояла рядом с пакетом мужа под мышкой.

Потом воздух изменился.

Сперва Мира решила, что распахнули заслонку печи. От внутреннего проёма потянуло горячим, сухим, как от раскалённого металла. По полу прокатилась пустая деревянная миска. За стеной кто-то крикнул, чтобы закрыли тягу.

Свет вспыхнул ниже крыши, за штабелем ящиков, куда Арк ещё не успел перенести ни одного мешка.

Он был не обычным пламенем. На короткое мгновение всё внутри проёма стало синевато-белым, и Мира увидела отдельные гвозди в чёрном дереве, как если бы кто-то поднёс к ним огромную лампу. Потом ударил звук, от которого у неё перестало слышать левое ухо.

Дверь вылетела наружу.

Орт бросился на Миру и повалил её за каменный водосборник. Что-то тяжёлое пролетело над ними, разбилось о стену, и повалился навес. Лошадь во дворе рванула постромки. Где-то трещал горящий канат.

Мира попыталась встать, но ладонь скользнула по мокрому камню. Она не могла сразу сообразить, откуда падают обломки. В воздухе сыпалась мелкая серая пыль; под ней таял от жара ледяной налёт на железной трубе.

— Вниз! — заорал Орт. — Все вниз от крыши!

Мира подняла голову.

Арк уже был наверху. Он вцепился когтями в обугленный край кровли, раздвигая балки, чтобы открыть людям выход. От напряжения у него дрожали крылья. Под одной лапой дерево треснуло, и длинные борозды остались на мокрой черепице.

— Брин! — кричал Арк. — Где Брин?

Из черноты раздался кашель.

Мира услышала, как люди ломятся в запертую изнутри перегородку между складом и комнатой выдачи. Эта дверь открывалась в коридор, где только что ждали переселенцы. Теперь её придавило упавшей поперечной балкой.

Мира побежала туда, прежде чем решила, что именно собирается делать. Жар обжёг лицо, и она отшатнулась. Не было смысла хвататься за дверь голыми руками: дерево уже вздулось от огня.

— Воду сюда! — кричал кто-то.

— Не стойте в проходе! — ответил другой.

У стены стояла тележка с мешками. Мира ухватилась за её ручку и потянула в сторону. Орт помог ей, ругаясь сквозь зубы. Они открыли узкую полосу вдоль стены; по ней можно было протащить пожарный рукав и вынести человека, если дверь поддастся.

— Не бегите туда! — рявкнул Орт, увидев, что она снова тянется к двери. — Ваши руки им ничего не дадут.

В этот раз он был прав.

С улицы ударил колокол пожарной команды. Вскоре послышались команды: двое с ломом, один к водоразбору, остальные освобождают двор. Пожарный с опалённой бородой приказал Мире и Орту отступить. Она хотела возразить, что знает устройство грузового перехода, но успела только показать на внутреннюю балку.

— Запор с этой стороны, — выговорила она. — Её придавило сверху. Если поднимать, удерживайте край, он рухнет.

Пожарный кивнул и больше на неё не смотрел.

Из коридора появился Лоран. Он нёс Тиля, прижав мальчика к груди так крепко, что тот почти исчез в складках пальто. Лицо у Лорана было серое, на виске текла кровь. Майла бежала следом, задыхаясь, и одной рукой пыталась придержать обгоревший рукав сына.

— Врач! — закричала она. — Нужен врач!

Лоран опустился на колено возле водосборника и осторожно передал ей мальчика.

— Он дышит. Обожжена рука, — сказал он, стараясь говорить ровно. — Не снимайте ткань, если прилипла. Найдите чистую воду.

Тиль был в сознании. Он смотрел на мать с удивлением, словно не понимал, как его вдруг вынесли из комнаты с хлебом.

— Мам, — произнёс он. — Бумага.

— Какая бумага?

— Папина.

Майла оглянулась на горящую дверь. Пакета у неё уже не было.

Мира вспомнила расписку, которая осталась в открытой папке у стола. Она бросилась к пролому, но едва успела сделать два шага, как над входом осыпались кирпичи.

— Назад! — крикнул Лоран.

Его рука больно сжала ей предплечье. Мира упала на одно колено, и обломок карниза ударил туда, где она стояла секунду назад.

— Там заявление Нара, — сказала она.

— Там сейчас люди, — ответил Лоран. — Если можно достать бумагу, достанут после них.

Он не отпускал её, пока не увидел, что она поняла.

Пожарные взломали перегородку. Сначала вывели женщину, прижимавшую к лицу фартук. За ней выбрался грузчик без сапога. Третьего вынесли на снятой двери: он бился в кашле и пытался сказать, что внутри ещё кто-то остался.

Арк сверху вцепился в край крыши и рванул с таким усилием, что несколько человек внизу невольно присели. Открылась широкая полоса между балками, и дым пошёл вверх. Через неё показались две фигуры: человек в коричневой жилетке карабкался за драконом Брином к свету.

— Сначала его! — крикнул Брин.

Арк вытянул переднюю лапу, помог человеку перехватить выступ. Снизу пожарные подставили лестницу. Брин наклонил голову к внутренней балке, будто прислушиваясь, затем резко исчез в дыму.

— Брин! — Арк потянулся следом, но балка, на которой он стоял, опасно просела.

Внизу затрещала перегородка. Пожарный приказал отвести людей от стены. Арк замер; секунду спустя часть кровли провалилась внутрь вместе с тем местом, где исчез Брин.

Мира увидела, как молодой дракон пытается снова вцепиться в обугленные брёвна. Ему мешали дым и соскальзывающая черепица. Двое пожарных кричали, чтобы он отлетал, пока не обрушился весь пролёт.

Он не слушал. Только когда из глубины ударил второй глухой толчок, Арк сорвался с края и тяжело опустился на мостовую. Его крылья едва поместились между стенами. Он повернул голову к огню, словно ждал, что Брин выйдет сам.

Тиль заплакал — тихо, с пугающей взрослой осторожностью, стараясь не двигать повреждённой рукой. Майла обнимала его здоровое плечо. Лоран накрыл их своим пальто и встал перед ними, заслоняя от летящих искр.

На улицу набежали люди. Кто-то помогал нести воду, кто-то искал родственников, кто-то стоял с открытым ртом. Через несколько минут голос из толпы перекрыл пожарный колокол:

— Дракон был на крыше! Я видел, как он рвал кровлю!

— Он пытался открыть выход! — крикнула женщина в мокром платке.

— А кто поджёг? До него здесь огня не было!

Мира обернулась. Произнёс это человек, появившийся уже после взрыва. Он стоял у дальнего угла, откуда не было видно внутреннего проёма. Но вокруг него быстро собрались слушатели.

— Уведите его! — сказал кто-то, показывая на Арка.

Молодой дракон поднял голову. На его когтях были щепки и кровь; одно крыло дёргалось от боли. У него оставалось достаточно силы, чтобы разогнать людей одним движением. Мира увидела, как он сжал челюсти и отступил от мальчика, которому секунду назад помогал открыть дорогу к врачу.

— Я был снаружи, — сказал Арк.

Голос его оказался хриплым и очень молодым.

— Ты сам говорил, что сломаешь ворота! — выкрикнули из толпы.

— Военные ворота, если там прячут заряды!

Кто-то поднял камень. Лоран резко шагнул между человеком и драконом.

— Положите, — сказал он.

— Он же...

— Сейчас у нас горит склад, там люди, а вы решили выяснять вину камнем? Если хотите помочь — несите воду. Если нет, освободите пожарным дорогу.

Камень упал на мостовую. Люди разошлись не сразу, однако проход к насосу наконец открылся.

Мира увидела в лице Лорана усталость, на которую он не рассчитывал, выходя сегодня раздавать хлеб. На его запястье проступал ожог. Он обернулся к ней.

— Вы инженер. Скажите, можно ли удержать наружную стену?

— Я не строитель-пожарный. Пускай решают те, кто её сейчас видит. Но нижний проход надо закрыть, там повреждённая опора.

Лоран без спора передал её слова пожарному начальнику. Тот отправил двух людей за оградительными стойками.

Впервые с начала пожара Мира смогла дышать не рывками. Она оглянулась на бывшую мельницу. Наружная стена стояла, словно склад ещё можно было вернуть одним большим ремонтом. За стеной лежали раздавленные столы, бочки и доски, а там, где она разговаривала с Майлой, блестела от воды полоска пола.

— Госпожа Таль! — позвала та.

Майла держала в здоровой руке сына обрывок бумаги. Бумага обгорела по одному краю.

— Он нашёл это в своём рукаве, когда его выносили.

Это был лист из заявления о компенсации. Верхнюю половину с датой и номером дела съел огонь, но внизу остались несколько слов о погибшем обознике и подпись Майлы. Мира взяла лист только после того, как женщина сама протянула его.

— Этого хватит? — спросила Майла.

Мира посмотрела на чернильные строки.

— Пока не знаю. Но имя осталось. И подпись Эллис у вас дома или здесь, в пакете?

Майла прижала губы.

— Пакет сгорел.

Тиль замотал головой.

— Не весь. Я видел, он упал под стол. Может, там...

— Ты больше никуда не пойдёшь, — сказала мать.

Мира сложила обрывок между двумя чистыми листами и убрала в сумку.

— Я запишу, кто передал мне этот лист. А вы идите с Тилем к врачу. Если документы найдут при разборе, вас должны известить.

— Вы сами известите?

— Да.

Она говорила с женщиной, а видела за её плечом внутренний проём, который вспыхнул раньше, чем Арк оказался на крыше. В памяти этот порядок был таким отчётливым, что Мира испугалась собственной уверенности. Она стояла под углом, могла упустить первую вспышку; её показание ещё надо было отделить от того, что она додумала позже.

Старший пожарный подошёл, не снимая закопчённых рукавиц.

— Кто видел первое пламя?

— Я, — сказала Мира. — Из нижнего двора. Свет пошёл изнутри склада, за ящиками. Арк тогда разгружал зерно снаружи.

— Запишите, где стояли и что именно видели. Ни слова о виновнике. И никому не позволяйте вытаскивать остатки через боковую дверь без нашей отметки.

Мира повернулась к двери, у которой утром Орт распоряжался пустыми ящиками. Проход был закрыт обломками. На мостовой перед ним валялись медные скобы и куски досок. Кто-то из людей «Общего двора» уже натягивал брезент над целой тележкой с грузом.

— Это нужно для дальнейшего разбора, — сказала она пожарному, указывая туда.

Он кивнул помощнику. Тот побежал ставить стражу.

Врач увёл Майлу с сыном. Лоран остался у насосов — помогал организовать горячую воду для пострадавших, велел открыть второй склад с одеялами и собственноручно записал первые фамилии тех, кому негде ночевать. Одному из спасателей стало плохо; Лоран подхватил его под плечо, не глядя, кто наблюдает.

Мира встретилась с ним глазами через улицу. Хотела поблагодарить за Тиля, но он уже отвернулся к пожарным.

Брина всё ещё не нашли. Позднее, когда кровля перестала падать, из-под обломков стали выносить погибших. Сначала одного человека, потом второго. Начальник пожарной команды приказал не объявлять число, пока не осмотрят нижние помещения. Список живых лежал у него на коленях, и каждую новую фамилию он перечёркивал осторожно, словно боялся ошибиться рукой.

Арк стоял за временным ограждением. Он не пытался уйти. Его когти оставили на мостовой глубокие следы; рядом уже собирались люди, показывая друг другу борозды так, будто они отвечали на вопрос об огне.

Синяя полоса на внутренней стене темнела по мере остывания. Мира помнила похожий цвет на каменном щите площади общего неба и в отчётах о старых особых зарядах. Она долго смотрела, прежде чем открыть чистую страницу блокнота.

«Внутренняя вспышка до выхода Арка на кровлю», — записала она.

Ниже поставила вопросительный знак.

Продовольственный склад не должен был хранить особые военные заряды. И всё же кто-то принёс сюда огонь, который Мира уже однажды видела после гибели драконьих детей.

Она закрыла блокнот. За спиной мальчик Тиль снова звал мать; в толпе спорили о виновном; у пожарной помпы кто-то просил передать ещё ведро. Первый ответ, который требовался городу, был прост: кого похоронят. Второй оказался опаснее: что именно здесь сгорело вместе с людьми.

ГЛАВА 02 — Когти на крыше

Когда Кай добрался до склада, пожарные уже разнимали людей, которые ещё час назад носили воду в одной цепочке.

Один мужчина держал за ворот другого, с драконьей родовой повязкой на рукаве. Рядом стояла женщина с перевязанной головой и кричала, что её брат до сих пор под обломками. Никто не слушал её; все смотрели на молодого бронзового дракона за временным ограждением.

— Я видел следы! — надрывался мужчина. — Он продрал крышу!

— Чтобы оттуда вышли люди, — отвечал его противник.

— Ты сам там был?

— А ты?

Они отпустили друг друга, когда между ними протиснулся пожарный с мокрым рукавом. Пожарный не стал выяснять, кто прав; он выругался и заставил обоих нести бочки к западной стене.

Кай остановился возле ограждения и вытер лицо ладонью. Он ушёл с Тёплых террас сразу после первого колокола. Перед уходом оставил дежурной записку для Даны: «На складе пожар. Иду помогать, вернусь или пришлю известие до ужина». Слова казались смешными рядом с дымом над городом, но именно из-за таких записок дочь перестала ожидать худшее каждый раз, когда он исчезал из дома.

У ворот стоял знакомый старший пожарный, Стенн, с которым они когда-то вместе прокладывали воду к родильным лежанкам.

— Кто отвечает за осмотр? — спросил Кай.

— Я — пока стены не перестанут падать. Дальше будет городская комиссия. Если вы пришли забрать дракона, не пытайтесь.

— Я пришёл узнать, где наши люди. И драконы.

Стенн посмотрел на обугленное крыло Арка.

— Брин был внутри. Мы нашли его под дальней балкой. Врач уже посмотрел. Помощь не нужна.

Кай перевёл взгляд на пролом. Там, где ещё утром был мосток для зерна, торчала одна чёрная стойка. Из-под брезента на камнях выступал кончик тёмно-красного крыла, покрытый пылью.

Брин возил тяжёлые корзины на Тёплые террасы. Несколько недель назад он принёс гнезду Велы мешок сухого мха и целый час спорил с Серой о том, что хорошая подстилка должна пахнуть лесом, а не лекарским шкафом. Его смех Кай узнал бы издалека. Теперь к нему нельзя было подойти без разрешения пожарного начальника.

— Кто известит родных? — спросил Кай.

— Я отправил человека к родовому посту. Но если у вас есть более быстрый путь, скажите.

— Я передам Аранте. Пусть они сами решат, кто придёт.

Стенн кивнул.

— Только не пусть тут начинается родовой суд. У меня четыре человека погибли, ещё неизвестно, все ли опознаны. Будут смотреть вместе.