Бой титанов

А для городского пролетариата и бывших солдат остро требовалась работа, и хотя бы сносные условия жизни. И это не считая обещанной социальной справедливости, – девиза коммунистов в борьбе за власть.

В стране пламенной революции отказаться от большевистской идеологии было уже невозможно. На смену ей, без сомнения, пришла бы анархия. Яд анархии, при отсутствии твердой власти, Россия уже познала в период Гражданской войны. Поэтому жесткая диктатура пролетариата (она же сталинская диктатура) была отнюдь не худшей формой правления, если сравнивать ее с хаосом.

В стремительном ХХ веке Россия не могла позволить себе топтаться на месте. Она была обязана, невзирая на бедность, развиваться при любом политическом строе, каким бы он ни был. Однако ее кондиции не дотягивали до уровня перспектив. Общий прогресс конкурентов не давал времени на раздумья, каким образом двигаться дальше.

Поэтому для Сталина первоочередная задача была в том, чтобы с помощью колхозов и совхозов, куда по большей части свели крестьян, выжать из деревни все, что можно. Только так города и индустриальные центры обеспечивались бы продовольствием. А новый рабочий класс, потеснивший интеллигентов (кто не успел вовремя сбежать за границу), тоже не бездельничал. Он обязан был трудиться на заводах и фабриках, закладывать энергетику, железнодорожные маршруты и т.д. Почти все это предстояло возвести с нуля, причем в ограниченных временных рамках.

Т.к. и при царе-батюшке разница города и деревни шокировала, объединять их для общего блага приходилось грубо, бичом. В качестве инструмента для такой операции советский вождь использовал партию коммунистов, с ее разветвленной сетью в любой точке России.

Дальше Россия пошла тоталитарной дорогой, т.к. иной путь развития терял темп. По существу, у Сталина, как и у всей страны, не оставалось другого выбора, кроме как любыми путями дотянуться до индустриального пика ведущих держав. Иначе они бы «съели» Россию если не сейчас, то лет через 10-15, дождавшись, когда она для этого «созреет».

Сталин, как и Петр I, хорошо понимал, что другие простят России все, кроме слабости. Поэтому ей нужно было сокращать свое военно-экономическое отставание от Европы, чтобы не дать себя «съесть». Российские люди, все как один, обязаны были трудиться на благо родины. А их кормчий и помощники следили, чтобы никто не сидел без дела. Сам Сталин работал ежедневно, управляя в Кремле до сумерек. И пока хозяин земли русской не гасил свет, его министры и секретари тоже не отдыхали. Безделье, или опоздание на работу, считалось при нем грубейшим проступком.

= II =

Советский Союз при Сталине вырос в огромный муравейник, где почти не оставалось места для трутней. Даже советскую интеллигенцию можно было считать трутнями с очень большой натяжкой. Ее лучшие представители – корифеи в области искусства и культуры, тоже трудились не покладая рук, выполняя партийный заказ о возвеличивании рабочего муравья до размеров невиданного ранее божества. А божество такое стране ох как требовалось. Ведь Сталин (тут опять видны аналогии с Петром I) с религией не церемонился. Если два века назад Петр отливал из колоколов пушки, Сталин не жалел церковные украшения ради облицовки метро.

Чтобы поднять эффективность труда не деньгами, а как-то иначе, труд возвели в некую абсолютную категорию. Рабочие собрания, по поводу и без, прочно вошли в жизнь советской системы. Чисто внешне эти действа напоминали прогрессивные молитвы, где новоявленных прихожан окружали не иконы с хоругвями, а портреты Ленина (и Сталина тоже) на фоне алых знамен.

Помимо культа личности Сталина, заменившего в умах россиян религиозные архетипы прошлых лет, влияние церкви было подорвано массовой пролетарской культурой. При этом, атеистическая, советская культура несла в себе мощный духовный заряд. В ней было что-то динамичное и смелое, и это «что-то» будоражило страсть к жизни лучшей, нежели при амвоне. Она дарила надежду на светлое будущее, ради чего, правда, надо было хранить терпение и скромность в быту. Не только сталинский заказ, но и потребность в выражении чувств, в новом способе бытия, питала советское творчество.

Советская культура тогда переживала молодость, прекрасную при всех своих ошибках. Ее свет просто нельзя было не замечать. И все беды социализма в России переносились гораздо легче из-за позитивного взгляда на жизнь, культивируемого пропагандой. А та, в свою очередь, была неотъемлемой частью культуры СССР. Именно поэтому ее шедевры, памятники и дома пережили свою эпоху. Они представляют ценность даже сейчас, как идеалистический слепок вчерашнего дня. Все мировое искусство глубокой древности, дошедшее до наших дней, скорей всего, является тем же самым.

…Возможно, все было бы очень неплохо, но существовала проблема, способная похоронить любые сталинские проекты. Увы, после империалистической и Гражданской войн казна России была пуста. Социалистическая экономика, без внешних кредитов, варилась в своем соку и не наполняла ее доходами. Использовать нефть как источник валюты тогда было сложно, спрос на нее на мировом рынке был невелик. Европа и Америка испытывали кризис и неохотно расставались с деньгами. Если прибавить к этому частые неурожаи на селе, где лихорадило, стихийные бедствия и т.д., приходится удивляться, как большевики подняли страну, не угодив при этом в долговую яму.

Денег еле хватало на то, чтобы вкладывать их в строительство предприятий, закупать, по возможности, недостающие станки и чертежи. Но их совсем не хватало, чтобы оплатить труд советской рабочей силы. О том же, чтобы развивать сферу услуг или моду не могло быть и речи. Ведь граждане России, в большинстве своем, не имели средств. А там, где нет спроса, нет и предложения.

Выход из данного тупика, недолго думая, Сталин нашел в эксплуатации узников тюрем, сосланных туда неважно как. В них особо нуждались объекты, именуемые еще стройками века (ДнепроГЭС, Беломоро-Балтийский канал и т.д.). Сталинская экономика для завершения рабочего цикла опиралась на многочисленную, если не сказать многомиллионную армию заключенных, которые работали бы за кусок хлеба. Они были основным ресурсом советского руководства для превращения России из страны аграрной в индустриальную.

Трудовые лагеря при Сталине росли как грибы после дождя, где обитатели жили по жестким законам. Работать там приходилось много, а вот есть без жира, так, чтобы еле хватало на жизнь. В результате тот, кто выдержал все это и выживал, после освобождения был совсем другим человеком. И он не материл проблемы в быту. Да разве это проблемы? Так, мелочи жизни.

* * *

За короткий срок руками лагерных заключенных были отстроены грандиозные стройки советского времени. Не приходится сомневаться, каково было узникам «вкалывать» в лагерях. Ведь многие из них там же и умерли. Однако даже там находились умельцы, сделавшие себе карьеру! Из заключенных в передовики, а затем в крупные государственные чиновники выбивались те, кто обладал искусством в налаживании труда.

Но всех их перещеголял человек, который пошел другим путем. Из сталинских лагерей (уже после Великой Отечественной войны) получил путевку в жизнь писатель-публицист А. Солженицын. Сначала он заработал хронические болезни в ГУЛАГе, а затем популярность и Нобелевскую премию, жалуясь всему миру, где он их заработал.

…У любой медали, как известно, есть и другая, а именно – позитивная сторона. Всеобщий труд раскачал традиционно сонную Россию до такого состояния, когда перемены в развитии начали воплощаться в чем-то конкретном. Теперь эти перемены можно было не только увидеть, но и воспользоваться ими, усевшись, например, в метро.

Эксплуатация трудовых резервов постепенно выводила СССР на орбиту, где вращались ведущие государства планеты. Правда, и потенциальные соперники России, в первую очередь Германия, тоже работали впрок. Поэтому ликвидировать военно-экономическое отставание от Запада России, к сожалению, не удалось.

Однако Россия владела средством против стальных кулаков Европы. Без ложного пафоса и преувеличения можно сказать, что этим средством был русский (советский) народ. Собранный воедино он, казалось, был создан одолеть любые невзгоды, выдерживать страшные испытания, непосильные никому.

Большевистский поэт начала ХХ века писал как-то о русских революционерах: «гвозди бы делать из этих людей, не было б в мире прочнее гвоздей». Знал бы он до чего был прав, если бы смотрел шире. Надежность и прочность народа, способного на лишения, встретили сталь в грядущей войне, и, в конце концов, победили ее. Именно люди были главным козырем Сталина в советское время.

…Итак, политические репрессии 30-х годов, вопреки обиходу, были, скорее, репрессиями экономическими. Они вытекали из желания Сталина иметь рабочие руки в эпоху денежного дефицита.

Зато репрессии военных, на самом деле очень жестокие, необходимо рассматривать в ином ключе. Гражданский по роду и складу ума, Сталин переживал, что после русской революции, как и после французской, трон уплывет в руки военного узурпатора. Кто мог гарантировать, что какой-нибудь очередной Наполеон Бонапарт, опираясь на армию, открыто не лишит его власти при дворцовом перевороте? А чем заканчиваются тайные трения императоров с русскими офицерами-заговорщиками Сталин отлично знал на примере того же Павла I, замученного ими в дворце.

В российской истории царей, не внушавших ужаса к трону, никто не уважал. И Сталин, который собирался править как царь, т.е. до конца жизни, не мог с этим не считаться. Лишь боязнь со стороны лиц с военными полномочиями была для него залогом спокойного сна. Поэтому он безжалостно репрессировал всех, кто хоть чем-нибудь напоминал ему Бонапарта, или на свою беду вызывал нездоровый интерес по каким-то другим причинам.

Адский репрессивный аппарат, созданный в России Сталиным, методично крошил кости. Поскольку вождь открыто чинил террор, суды и расстрелы двигались ударными темпами.

Органы армейской безопасности даже соревновались друг с другом, кому сколько удалось выявить английских и немецких шпионов. Сделать это было легко, потому что в войсках, как и во всей стране, доносительство поощрялось. Иногда ради очередной должности ее соискателю надо было опорочить коллегу. Разумеется, это негативно сказывалось на сплоченности армии. Но кто тогда об этом думал.

= III =

В результате «чисток» тех лет из пяти русских маршалов трое были расстреляны, а другие гадали, когда приедут за ними. Жену маршала Ворошилова сотрудники НКВД тоже пытались арестовать по очередному фальшивому доносу. Но Ворошилов, надо отдать должное, встретил их на крыльце с саблей в руках. Этим он заставил изумленного Сталина передумать.

Дальше все покатилось вниз, когда под суд угодили генералы, полковники и майоры. Ну не могли же злодеи-маршалы изменять стране без друзей! На грани жизни и смерти находился тогда мало кому известный Рокоссовский, позже обласканный Сталиным. Будущего героя от несправедливого суда спас случай. Три года он провел в ленинградской тюрьме, но все-таки выжил.

Для русского военного чина была ужасна участь «изменника». За одни и те же проступки суд над военными был куда более неумолим. Кроме того, до физической смерти осужденные переживали и смерть гражданскую. Когда от них, вместе со страной, отрекалась и офицерская среда.

Правда, мода держать армию «на крючке» родилась не при Сталине, а еще в конце Гражданской войны. Обязанные успехом Красной Армии, лидеры большевиков одновременно ее же и боялись. Они везде подчеркивали ее несамостоятельность, трубили на каждом углу, что армия – творение их рук, отметая наследие царских лет.

Войско в большевистской России было унижено, как офицерский мундир без погон. В старину погоны снимались с предателей и изгоев. Большевики довели эту традицию до абсурда. Они избавили от погон всех, даже заслуженных военных.

Увы, в запале подозрительности Сталин не замечал, какое впечатление он производит на внешний мир. Разбрасываться, и уж тем более топтать армию было тогда непозволительной роскошью. И это не замедлило сказаться в оценках его внешних врагов. Бездумными поступками, сам того не желая, Сталин подтолкнул фюрера к войне с Россией, где, как тот считал, армия была обезглавлена и ни на что не годилась.

…Однако не надо все-таки мазать дегтем всю сталинскую эпоху. Ее лучшую сторону олицетворял прогресс, достигнутый самостоятельно в отдельной стране. Да, советское руководство знало, чего хочет, и решительно шло вперед по выбранному пути. Цели, обрисованные большевиками, способствовали расширению горизонтов России. Это в первую очередь касалось ее оборонной отрасти. Попутно модернизировались сферы народного хозяйства, имеющие государственный интерес.

Советский пример отчетливо показал, как нужно относиться к фундаментальной науке. Авторитет ученых был так велик, что с ним считались даже вожди в Кремле. Внутри России росла техническая интеллигенция, заняв свое место между сословий рабоче-крестьян и госслужащих.

За теми, кто шел впереди, к знанию приобщались широкие массы. Неизбалованные русские люди жаждали знаний и получали их, независимо от возраста и пола. При коммунистах обучение стало всеобъемлющим и доступным, в чем Россия нуждалась уже давно. Кроме университетов и кафедр, возникла демократичная средняя школа, по тем временам – лучшая в мире. Она стала местом просвещения русского народа, о невежестве которого было принято слагать легенды.

Военная доктрина России, пусть и не до конца, тоже находилась на правильных рельсах. Большевики писали ее для регулярной, многочисленной и хорошо оснащенной армии, как надежной брони при чужом нападении.

В интересах вооруженных сил работало все народное хозяйство и практически вся страна. Научно-исследовательские и конструкторские бюро выдавали на-гора продукты военной мысли. К 1941 г. русские, без заимствований извне, создали базовый танк Т-34 и самолет-штурмовик Ил-2. Им в будущем суждено было стать легендой.

Оставалось только начать перевооружение армии на новую технику, реорганизовать ее. А также закупить за рубежом (или выкрасть) технологию для изготовления средств связи. И тогда через несколько лет Красная Армия превратилась бы в непобедимое войско. Что-то уже удалось для этого сделать, что-то планировалось, однако все эти планы перевернула грянувшая война.

Она случилась, пожалуй, в самый неудобный для России момент.

* * *

Так как мы начали обзор довоенной России с фигуры Иосифа Сталина, ей же придется его и закончить. Завершая рассказ о человеке, вошедшем в историю, нельзя не упомянуть одну деталь. Она имеет отношение к войне, и, возможно, наводит на него тень.

Есть версия, что Сталин не выручил великого разведчика той поры – Рихарда Зорге. После разоблачения и ареста тот долго томился в японской тюрьме, ожидая участи перед казнью.

Каким разведчика мы видим в искусстве? Ухоженным до блеска голливудским плейбоем, или ярким интеллектуалом в серо-карикатурном логове. Главное – это герой, любимец масс. Надо ли объяснять, до чего вся эта бравада фальшива. Реальные разведчики занимались другим делом, стараясь, в отличие от актеров, обходиться без зрителей. Но роль их от этого не умаляется. Ведь без великих разведчиков не бывает великих побед.

Своевременная информация Зорге о планах японцев (точнее, об их отсутствии насчет России) в 1941 г. оказалась бесценной. Она прибавилась к настойчивым просьбам Жукова перебросить дальневосточные войска к Москве. И Сталин, сперва поведший себя скептически, все-таки решился на этот шаг. Решился, и не прогадал.

Свою работу Рихард Зорге до конца выполнил. От себя он сделал все, чтобы помочь Сталину победить фашизм. Когда же помощь потребовалась уже ему, Сталин не проявил к этому должного интереса. Теоретически существовала возможность вызволить узника путем обмена или закулисного торга с японцами. Однако советская сторона промолчала.

Говорят, Сталин не хотел возвращения Зорге в Россию, так как тот чересчур много знал. Безоговорочно признать или полностью опровергнуть это, к сожалению, невозможно. Можно долго сокрушаться о трагической его судьбе, но прошлого, увы, не вернешь.

Иосифа Сталина часто обвиняют в том, за что надо сказать спасибо, забывая грехи, не требующие снисхождения. Если в случае с Зорге все было так, как мы думаем, прощения Сталину за него нет.

3. Скажи мне кто твой друг …

Из-за драматических перипетий на советско-германском фронте тема прямой или косвенной роли союзников невольно уходит на задний план. Строго говоря, это не совсем справедливо. Военная мощь Германии и России во многом зависела от вклада примкнувших союзников. Соперники не жили в вакууме, и, следовательно, не могли воевать автономно. Чтобы не отвлекаться на эту тему позднее, лучше оговорить роль и значение союзников сразу. Отдадим дань тому, что они сделали для друзей, не забывая про то, чего не сделали, и почему.

Оценивать долевое участие третьих стран в русско-немецкой войне не так-то легко. Степень их вовлеченности и материальная помощь выходят за рамки стереотипов. В первую очередь это касается союзников Третьего рейха. И удивляться здесь нечему. После его поражения мало у кого из бывших друзей нашлись силы признать компрометирующие себя факты. Проще сказать, ни у кого не нашлось. Но это не должно вводить в заблуждение при объективной оценке немецких союзников. Сами они бы и рады многое позабыть. Но мы – правнуки этой победы, обязаны помнить все. Хотя бы потому, что история имеет свойство повторяться.

= I =

Третий рейх, рожденный Германией, вмещал в себя кроме нее Австрию, Богемию и Моравию (Чехию), – первых жертв нацистского расширения. Иллюзий братства такого союза не может быть, хотя часть покоренных народов встретила нацизм ликуя. Другие же восприняли его как неизбежность, и уступили нажиму без робких попыток протеста. Конечно, внутри союза немцы вели себя вызывающе. Но вскоре там возникла тихая солидарность, или, если хотите, распределение ролей. Немцы не собирались душить соседей, оставляя им нишу для сносного бытия. В обмен они рассчитывали на лояльность и помощь в войне. Если бы в 1945 г. Германия не потерпела крах, этот симбиоз просуществовал бы сколь угодно долго, вопреки мнению о шаткости любого навязанного союза.

Минуя юридические тонкости, учтем, что к 1939 г. Германия-Австрия уже распоряжалась землями, где проживали этнические немцы и народы, близкие им по духу. Затем, под злословие англичан, туда же Гитлер добавил значительную часть Польши. Вторую ее половину он временно уступил России, чтобы хоть как-то ее смягчить. А Францию Третий рейх раздел, словно она и была голой.

До нападения на Россию даже покоренная Франция формально была союзницей фюрера. Немцы превратили ее в своеобразный курорт. И хотя в центральной Европе и Скандинавии имелись страны, де-юре нейтральные, у немцев не было повода их оккупировать. Следующей формой такого нейтралитета было бы их участие в германских военных походах.

И все же, для того чтобы править миром, немцам было недостаточно их терпимости. Кроме нее, они нуждались и в крупном числе солдат. А солдаты водились исключительно в Южной и Восточной Европе, по определению бедной. Там люди не так дорожили собой, чтобы не помечтать о легкой наживе. В этом-то и есть истинная разгадка того, как удалось втянуть в русский поход Румынию, Италию и Венгрию, не считая Финляндии (о ком особый разговор).

Удобное соседство таких стран позволило, в зависимости от конъюнктуры, оперативно двигать войсками, перебрасывая их с одного направления на другое. Налицо еще один плюс нацистской Германии перед ее соперницами. Та же Польша до ее раздела затормозила выход в Европу Москве. А Чехия и Словакия любезно предоставили Гитлеру карт-бланш.

С учетом того, что на другой части света США были связаны японской угрозой, фактически на первых порах Гитлеру противостояли: Британия на море и на земле – Россия. Так что он имел повод с оптимизмом смотреть в будущее.

Нацистской Германии удалось сделать то, над чем послевоенная Европа билась полвека. А именно: создать Европейский союз из множества народов и наций. То, что он был не совсем добровольным, не играет никакой роли. Это нисколько не облегчит участь советской России, кому в будущем предстоит вести войну с этой разноцветной шайкой. Даже если вычесть территориально далекую Испанию, и Болгарию, за ее незначительностью, к середине 1941 г. Третий рейх и его партнеры занимали весь континент Европы, с ее экономической и военной мощью. С такими силами Гитлер мог решиться воевать на два фронта, надеясь на победу в этой рискованной войне.

…Сами по себе союзники рейха, кроме Финляндии, не имели веских причин воевать с Россией. Но немцам, путем давления и обещаний, удалось втянуть их в войну, которая, на самом деле была им ненужной. Итальянцы, румыны и венгры отправились на край света умирать под чужим ярмом. А затем, уже после войны, удостоились критики за плохую отдачу.

О финнах немцы не посмели бы так сказать. Наоборот, они надеялись, что те будут воевать с русскими из принципа, т.е. до конца. Казалось бы, Финляндия должна использовать удобный момент и рассчитаться с Россией за недавний захват Карельского перешейка, Выборга и островов в Финском заливе. Но упования немцев были тщетными.

По иронии судьбы именно Финляндия не оказала стопроцентной помощи рейху в 1941 г. При максимальной помощи Хельсинки, немцам, возможно, удалось бы овладеть Ленинградом. Также была бы перерезана стратегически важная Мурманская железная дорога на Кольском полуострове. Оттуда в Россию шли военные грузы из Англии и США. И вообще, неизвестно что бы еще случилось, потому что участие финнов в русской войне было двояким.

Они, конечно, воевали, но в спокойно-умеренном темпе. Немцы, считавшие их не иначе, как братьями по оружию, напрасно старались финнов расшевелить. Их финские «братья», не более чем попутчики, вели себя на удивление холодно. Они хотели воевать исключительно за себя, а не за Великую Германию. Из-за чего иногда сбавляли ход, а то и вовсе стояли на месте.

* * *

Руководил войском Финляндии человек от необдуманных шагов далекий. Его многое связывало и с Россией, чего, конечно, не стоит преувеличивать. Не следует искать сентиментальность в его поступках. Дело, скорее всего, было в том, что проницательный барон Маннергейм, эдакий принц финский, уже в 1941 г. почувствовал, что, вопреки громким успехам фюрера, исход русской войны не ясен. Главнокомандующий скромной финской армии оказался дальновиднее своих немецких коллег с прекрасной репутацией, у кого, однако, за внешним лоском и тактической выучкой скрывался очень узкий стратегический кругозор.

Он не исключал, что немцы когда-нибудь из России уйдут. И что тогда? А тогда он вновь будет один на один со Сталиным, который не имел привычки что-либо прощать. Маннергейм – старый опытный офицер, видел, как колеблются чаши весов. Он понимал: если вермахт не может Москву разбить, и у него, в случае чего, отбиться заново не получится. Поэтому, присоединившись к войне с Россией, Маннергейм сумел вовремя от нее увильнуть. Но сначала он занял выжидательную позицию, присущую не военному, а дипломату.

При нем крепкие задним умом финны воевали с девизом: «тише едешь – дальше будешь», в чем оказались совершенно правы. Подобные действия (как и бездействие) оставили ему шанс для политического маневра. Чем барон ловко воспользовался в 1944 г., разорвав союзнические отношения с Германией. В тот момент от их былого союза не осталось и следа. Да и как могло быть иначе, если немецкие части, покидая Финляндию, принялись громить и грабить ее. А их недавние «братья по оружию» – стрелять отступающим вслед.

Тут уж было не до любезностей, каждый спасал себя как мог. И если Гитлеру это не удалось, Маннергейм невозмутимо пережил советскую экскурсию на Запад. Наградой ему послужил мирный договор с Россией на щадящих условиях. Главное, что в итоге Финляндия осталась независимой, молчаливо намекая Кремлю на особую роль в годы войны. Стенограмма советско-финских переговоров о мире дает нам все основания полагать, что этот намек угодил в цель.

Бесподобный конъюнктурщик эпохи – барон Маннергейм, уверенно дрейфовал из стороны в сторону на маленьком клочке финской земли, который он искренне обожал. За несколько лет барон, в зависимости от течения, успел повоевать как за Гитлера, так и против него, не потеряв себя и почву под ногами. Если вам кажется, что это далось легко, поставьте себя на его место. Попробуйте сами услужить двум синьорам и остаться при этом целым.

В отличие от Финляндии, Румыния практически до конца оказывала фюреру помощь в размерах, какие трудно себе представить. Незавидное положение Румынии после войны никак не вяжется с ролью в ходе нее. Без румынской армии и нефти Германия вряд ли сумела бы воевать широко. Мало того, что румыны снабжали немцев горючим из нефтяной скважины Плоешти. Они еще отдали в подчинение группы армий «Юг» около 500 тысяч своих солдат. Румыны были самыми ценными союзниками Гитлера на Востоке, хотя кроме них там воевали все, кому не лень. Потеря румын в 1944 г. окончательно похоронила планы Германии выстоять под давлением русских войск.