Франкенштейн XXI

«Отсюда — не так быстро», — Борис постарался замедлить бег времени в голове. «Не упускать ни одной детали».

Доктор Уайт, директор Института Деменции, первая встреча. Не очень приветливый и очень несловоохотливый человек. Задал несколько вопросов о результатах предыдущих исследований Бориса, в которых легко угадывалась осведомлённость. Это польстило самолюбию, и Борис не ограничил себя в запросах. Уайт остановил его словами: «Замечательно, и просил бы Вас учесть перспективу. Это должно касаться как персонала, так и оборудования. Задержки недопустимы».

Борис поинтересовался — зачем Институту Деменции, изучающему тайны мозга, исследования, связанные с регенерацией внутренних органов. Уайт ответил вопросом на вопрос: «Зачем восстановленному мозгу дряхлеющий организм? Человеческому мозгу, стремящемуся к бессмертию, понадобится новый ливер». Уайт именно так сказал — «ливер». Уайту всегда удавалось быть убедительным и небрежным одновременно.

Борис вспомнил, что был удивлён: выказав такую осведомлённость в его работе при первой встрече, Уайт больше никогда не интересовался тем, как продвигаются исследования — встречи носили формальный или случайный характер. И как нашёл этому объяснение в чётком соблюдении Уайтом субординации — ведь непосредственным руководителем Бориса была Синди.

Да, приглашением в институт он обязан именно ей. Работа с человеческими органами в Институте Деменции началась задолго до появления Бориса. Синди возглавляла все исследования по созданию искусственно выращенных тканей и органов. Это Синди нашла и настояла на приглашении Бориса, разглядев в предложенном им методе огромный потенциал. «Вы показали мне другой путь к цели», — так она объяснила приглашение. До этого Синди работала в США и сделала головокружительную карьеру. Но даже те возможности, которые были предоставлены ей в Штатах, не шли ни в какое сравнение с «поистине неисчерпаемым ресурсом», которым она располагала сейчас — Синди упоминала о перспективной лаборатории на орбите.

«Романтик и идеалистка» — впечатление Бориса после первой встречи. «Железная воля и профессионализм» — после первого месяца совместной работы. Фанатичная вера во вселенскую значимость проводимых изысканий, мечта избавить человечество от страданий, подарить жизнь тем, кто может не дождаться донорского органа или не в состоянии его оплатить: «Когда мы добьёмся цели — никто больше не пострадает ради спасения чьей-то жизни».

Синди очень любила жизнь, черпала её ладонями и пила, но не жадно. Ей доставлял радость сам процесс. Она купалась в ней, она была создана для неё, а может, просто это было её время. Борис, наоборот, чувствовал, что вываливался из этого потока. Навалилось ощущение, что мир изменился, и он понемногу превращается в динозавра.

«Смерть Юды», — Борис определил отправную точку, он уже привык говорить о своём друге в прошедшем времени — был, планировал, надеялся.

Юда был талантливым инженером-нейробиологом. Уникальные успехи в коммуникации между мозгом человека и компьютером. Юда вплотную подошёл к переносу человеческой памяти в компьютер в том виде, в котором память рисует картинки прошлого. Сохранить память через оцифровку для людей, страдающих деменцией. Вернуться в собственное «я», просто подключившись к компьютеру. Отправить прожитое в «облако» и не бояться, что не сможешь «вернуться к себе».

Юда как-то пошутил, что скоро сможет украсть все мысли у спящего человека. Надо только убедить его перед сном надеть ночной колпак. Оставалось только выбрать «подходящий фасон».

Общение с Юдой быстро стало приятельским. Борису нравилось то, каким был Юда. Черты характера, унаследованные от матери, уроженки замечательной Одессы. От Юды спустя много лет он услышал такое знакомое «бурлеск в фонтане». Это стало кодом — «свой-чужой», который перевёл их приятельские отношения в дружеские. И шахматы. Любовь к игре с детства. Школьный кружок, который носил гордое имя «шахматный клуб», где постигал премудрости Борис. В искусство игры посвящал сына Юду боевой полковник армии Израиля Гершман.

Воспоминания множились. Время стало прилипчиво-тягучим. Бориса не покидала навязчивая идея, что судьба забрала друга, решив отомстить за то, что Борис так непочтительно его называл — «Бурлеск в фонтане». И Юда знал, что это такое. И снова окружившее безбрежной пустыней одиночество.

Находясь в этом раздрае, он позвонил Владу. Клялся, что хочет вернуться. Узнал, что в России есть программа по возвращению бывших соотечественников-учёных.

Разговор со следователем из Израиля, Борис ещё подумал, как не соответствует его имя Моти всему происходящему. Его фамилия Леви вызвала у Бориса ассоциацию с джинсами.

Как в баре, где Моти и Борис вели этот разговор под «Столичную», он рассказывал следователю, что в молодости не понимал вернувшихся евреев — они так стремились в Израиль. Добавил — теперь понимает. И как его самого теперь иногда тянет домой. Он думал о возвращении в Москву не только потому, что там живут его сын и бывшая жена. Он надеялся вернуться домой.

«Стоп».

Борис направился к выходу из гостиной и открыл дверь, нарочито громко зашаркал к лестнице. Внизу, на первом этаже, послышалось движение и бодрый голос:

— Всё нормально?

— Да, — ответил Борис и быстро спустился на несколько ступеней. Его встретил Владимир:

— Борис Михайлович.

— Необходимо сообщить, что в Лондоне после смерти Юды, когда приезжал следователь из Израиля, я сболтнул, что хотел бы вернуться в Россию.

— Вас понял. Что-то ещё?

— Есть «Столичная»?

— Конечно, сейчас принесут. Вы можете пройти в гостиную, там будет удобнее.

— Да, тоже для генерала, имя следователя — Моти Леви.

ИЗРАИЛЬ. Тель-Авив 21.05. 2019.

Моти

Моти Леви был первым, кому позвонил Гершман. Сообщение о смерти учёных ИД в Австралии, где ещё совсем недавно работал его сын Юда, вернуло смысл существования. Груз, тяжесть потери мгновенно превратились в раскалённый огненный ком. Желание найти и покарать виновных в смерти сына, раскаляло этот ком всё сильнее.

— Здравствуйте, Моти, это Гершман. Вы уже в курсе? Новости из Австралии, — голос полковника в отставке звучал спокойно.

— Здравствуйте, полковник, да, я в курсе.

— Моти, Вы понимаете теперь, что я был прав, когда настаивал, что смерть моего сына — это убийство?

— Да, оснований так считать в связи с последними событиями существенно больше.

— Дорогой мой, разве после этого у Вас есть ещё какие-то сомнения? — сохранять спокойствие Гершману становилось труднее.

— Полковник, официальная причина смерти Юды и тогда вызывала вопросы. Вы знаете. Я отрабатывал несколько версий, но так и не нашёл, за что ухватиться, и это Вы тоже знаете. Трагедии в Лондоне и Австралии, несомненно, имеют непосредственную связь. Появилась возможность выяснить, что произошло на самом деле, — Моти прекрасно знал, что только железная аргументация и уверенный голос успокоят собеседника.

— Мне необходимо предпринять действия, чтобы Вы снова могли уделять время расследованию? — расплавленный ком не позволял полковнику быстро сбросить обороты.

— Нет. Такой необходимости нет. Я не получал распоряжения прекратить расследование обстоятельств смерти Юды. — Наступил момент смягчить разговор, и Моти было легче это сделать. — Смею заверить Вас, полковник, что сделаю всё необходимое. — И уже после очень короткой паузы: — Я сделаю всё и даже больше, чтобы найти убийц Вашего сына, обещаю. Если мне понадобится помощь, я уверен — поддержка будет.

— Я надеюсь, Моти, я верю Вам.

— Буду держать Вас в курсе.

Моти держал в руке удобную трубку, не обращая внимания на нервные короткие гудки. Потянувшись, свободной рукой нажал на прозрачные рычажки, торчащие из аппарата. «Теперь не стоило ломать голову над тем, как позвонить Гершману».

Моти не надо просить два раза

С закрытыми глазами в этой позе он просидел ещё минуту, после чего трубка опустилась на телефон. «Если бы не звонок отставного полковника, ты бы так и дремал без дела». Большой серый аппарат промолчал в знак согласия, и Моти вернулся к прерванным размышлениям.

Моти не принял озвученную причину смерти Юды. Однако ему не удалось найти хоть что-то, чтобы её опровергнуть. В окружении Юды не было никого, кто мог иметь хоть какие-нибудь мотивы. Сыграли свою роль ограниченная юрисдикция и недостаток времени. «Или же дьявольский профессионализм исполнителей», — закончил вслух размышления следователь. Эта мысль очень не понравилась Моти, но теперь она будет для него отправной точкой в этом расследовании.

«Let's start the Dance», — Моти взял ручку, и на чистом листе бумаги появились параллельные линии. В голове не осталось места для других размышлений. «Смерть в Австралии коллег Юды. Пока не установлена или не озвучена и ни слова о насильственных действиях. Это вопрос времени, и скоро по этому поводу что-нибудь всплывёт. Пока на паузу». Между линиями на листе появились аккуратные штрихи.

«Исчезновение Бориса».

Ручка замерла над листком. Моти не торопился схватиться за этот эпизод. Оживил заснувший компьютер и пробежался по новостям. Ничего нового. Можно не спеша начать «препарировать» Бориса. Штрихи превращались в крестики. Сейчас это единственная ниточка, торчащая из запутанного клубка. За неё можно ухватиться.

«Борис был в наиболее близких отношениях с Юдой», — такой вывод Моти сделал после знакомства в Лондоне. Увлечён наукой, склонен к самокопанию. Леви предположил, что под воздействием алкоголя Борис расскажет то, что говорить не собирался. Раньше, бывало, он использовал этот приём, когда требовалось разговорить выходцев из СССР. Тот разговор позволил Леви заключить, что версия о причастности Бориса к убийству Юды несостоятельна. Австралия? В этом случае Борис должен быть талантливым шпионом, а не талантливым учёным. «Нет, однозначно нет», — Моти подвёл итог.

«Где же ты, товарищ Цветофф?» Найти ответ на этот вопрос — и дело сдвинется с мёртвой точки. «Ещё раз к разговору в пабе». Следователь вспомнил меланхоличного Бориса, его искренние сожаления о смерти друга, нахлынувшее одиночество… «Что ж, отлично». В голове Моти вспыхнула смелая идея: «С момента преступления в Австралии не прошло и суток. Если Борис сразу решил бежать, сейчас он уже в пути».

Смелая идея превращалась в чёткий план действий: «Попросим коллег поискать Бориса в аэропортах Москвы среди пассажиров рейсов из Дели, Сингапура или Дубая. Шанс есть. Если Кремль не прислал за ним подводную лодку».

Моти поднял руки вверх, опустил их за голову и, сделав несколько круговых движений, продолжил складывать картинку.

«Борис опасается за свою жизнь — я намекнул ему тогда: „Если смерть Юды не случайность, это будет не последняя смерть“. После случившегося Борис, скорее всего, придёт к выводу: для тех, кто организовал и совершил убийства, будет гораздо сложнее организовать покушение на Бориса в России. Это ещё один аргумент. А если его свяжут с причастностью к убийству — тогда это будет возможность укрыться от преследования. Вполне логично. А если Борис исполнитель? Придётся искать „подводную лодку“, чего совсем не хотелось. Что ж, осталось только связаться с коллегами в Москве».

Через несколько часов Моти не сможет удержаться от похвалы в свой адрес, когда из Москвы ему сообщат, что Борис прибыл в Шереметьево рейсом из Дели. До того момента, как Моти выслушал комплимент в свой адрес от себя самого, он успел проинформировать руководство о новых эпизодах, связанных с ранее порученным ему делом. Он доложил, что, возможно, смерть Юды имеет связь с гибелью группы учёных в Австралии. Вновь открывшиеся обстоятельства позволят продвинуться в этом расследовании и, не исключено, раскрыть обстоятельства происшествия в Австралии. Что ему необходимо проверить кое-какие предположения на этот счёт и нужны полномочия, чтобы задействовать агентов в Москве для негласного наблюдения. Полномочия были получены, как и поручение отслеживать ситуацию и немедленно докладывать по мере поступления новых фактов. Получив растиражированное СМИ изображение Бориса, моссадовцы без труда вычислили его среди прибывших, о чём также незамедлительно проинформировали коллегу в Израиле.

— Надеюсь, на этом у вас не пропал интерес к этому человеку? — задавая этот вопрос, Моти был уверен, что агенты «сидят на хвосте» у Бориса.

— Не пропал.

Позже Моти узнает, что удалось проследить за объектом до ресепшена в офисе телеканала, куда из аэропорта направился Борис на городском такси. Это известие разозлило Моти — он представил себе, как спустя короткое время в эфире российского телеканала, а может, сразу по нескольким, прозвучит заявление Бориса о его невиновности и добраться до него не представится возможным. Ниточка оборвётся.

— Это ещё не всё, — неслось через расстояние и роуминг. — Дополнительно удалось установить...

— Да, слушаю внимательно.

— На ресепшене объект назвал имя человека, с которым планировал встретиться. Влад Новак.

— Отлично, что-нибудь ещё?

— Да, пока объект ожидал встречи, его аккуратно упаковали и вывели.

Такой поворот событий быстро развеял подступившую злобу и вернул воодушевление следователю. Силуэт «подводной лодки» снова начал всплывать в нарисованной картине. «Не исключено, что за всем этим стоят спецслужбы России. Как интересно! И очень просто?»

Моти не очень верил в простые объяснения. Конечно, они часто стоят за самыми запутанными делами, но так просто докопаться до них ему посчастливилось впервые. «Что ж, виновато везение». То, что убийство Юды было организовано столь безупречно, без каких-либо следов, также подкрепляло версию о причастности спецслужб. И всё-таки Леви не устраивала эта версия.

Размышления Моти были прерваны новым сообщением из Москвы. Людей из подъехавшего к телекомпании автомобиля, куда проводили Бориса, удалось сфотографировать. Три человека. Фото отправлены, идёт идентификация. Ждём результатов.

«Отлично», — Моти не успел оценить скорость, с какой развивались события, как в кабинет вошёл его помощник и протянул мобильный телефон.

— Защищённый канал. Требуется Ваше оперативное вмешательство. Наши из Москвы.

— Шалом, — Моти приветствовал коллег в Москве.

— Здравствуйте, Аркадий Альбертович, — голос работающего в поле коллеги звучал нараспев. На русском.

Моти включил громкую связь, чтобы находящийся рядом коллега мог быстро переводить. Знаний языка Толстого и Пушкина у Моти хватило только на «Здравствуйте, мой хороший». Остальное через переводчика.

— Машина с гостем поехала. Нам надо с ними ехать?

— Вы уверены, что вас не встретят потом?

— Могут узнать, конечно, люди не чужие.

Соблазн был настолько велик, что Леви готов был на него поддаться, но так рисковать? Нужно срочно принять решение. Взвесив все за и против.

— Пусть Аркадий Альбертович расскажет что-нибудь, — Моти выиграл себе минуту для принятия решения.

— Как у вас там погода? — коллега-переводчик включился в игру. — У нас такая ужасная жара, палит так, что просто невыносимо. Вчера даже…

— Нет, не стоит. У нас есть контакт, отработаем журналиста. Если он в курсе, что Бориса забрали спецслужбы, он, возможно, пойдёт на сотрудничество. А если он с ними заодно, то, узнав, где находится Борис, мы ничего не получим. Это ничего не даст.

— Узнай, есть ли фотография гостя с новыми друзьями, — Моти обратился к переводчику.

— Да, а вы хоть успели сделать фото для семейного альбома всей компанией? Вашего гостя с его новыми друзьями? — быстро спросил тот у московского коллеги.

— Да, конечно, получились хорошие, отправим сейчас, посмотрите. Но последние не все. Один задержался.

Моти кивнул и отдал распоряжение прекратить наблюдение.

— Вы уж там, наверное, замотались совсем. Отдохните пока.

— А, вот и он. Один из троих прибывших только что вышел из здания. Да не один, с товарищем. Садятся в микроавтобус. Поехали.

Моти жадно ловил каждое слово переводчика. Он не сомневался, что это был Новак.

Довольный, откинувшись в кресле, Моти поднял перед собой сложенные крестом руки и, улыбаясь, покачал головой.

— У вас своих дел хватает, езжайте домой, спасибо за фотографии.

— И вам до свидания.

Сеанс связи и телефонная театральная постановка закончились. Московскому коллеге с блеском удалась его миссия.

Доклад Леви руководству содержал сухие факты о том, что Борис уже находится в России. После прибытия сразу попытался выйти на связь с ведущим журналистом федерального телеканала. Был перехвачен сотрудниками российских спецслужб.

Его контакт — журналист Влад Новак. 19….. года рождения…

Генерал Сергей Филин, подразделения контрразведки России 19…...года рождения…/идентификация невозможна……

В настоящий момент местонахождение не установлено. В разработке операция по журналисту.

Приказ руководства заняться расследованием дела в приоритетном порядке Моти ожидал.

Инесса

Проверенный надёжный «Форд» без проблем доставил Моти к давно облюбованному месту. Недалеко от дороги на покрытой редкой травой площадке раскладной стул и столик рыбака. Газовая горелка и другая нехитрая походная утварь быстро заняли свои места. Насыпав кофейные зёрна и немного сахара в старую ручную кофемолку, Моти не спеша стал вращать тяжёлую бронзовую ручку. Дополнительной информации по интересующему делу не поступало, и он нашёл время для, ну, даже не пикника. Предстояло решить, какие действия предпринимать дальше. Стремительный прогресс последних нескольких часов испарялся. Настало время для кропотливого анализа и выработки стратегии расследования. Ручка кофемолки почти перестала сопротивляться. Моти высыпал перемолотые зерна в турку и, наполнив её наполовину водой, поставил на газовую горелку. Ветра практически не было, и пламя горелки можно было установить на самый минимум — хватит времени, чтобы ещё раз перечитать содержимое ядовито-синего пластикового файла, где лежали данные по российскому журналисту.

К тому, что Леви уже докладывал руководству, из существенного добавилось следующее. Интересующий его журналист в настоящий момент являлся вдовцом на протяжении последних восьми лет. Супруга погибла в автокатастрофе, виновницей которой, предположительно, и была сама. Во время Балканского кризиса был военкором. В числе многочисленных репортажей о хронике военных событий присутствовали в том числе статьи и сюжеты о военных преступлениях и сопутствующих им зверствах. Несколько раз писал о преступлениях «Чёрного полковника» — одного из самых кровавых мясников, действовавшего по ту и другую сторону «линии противостояния». Статьи о незаконной трансплантологии. Быстрый карьерный рост после возвращения домой.

Моти оторвался от чтения ровно за несколько секунд до побега кофе из турки. Сняв с огня, начал неторопливо размахивать ею. Без этого церемония будет неполной. Раскачивание предстояло провести два раза, давая возможность немного остыть напитку. Моти строго следовал наставлениям, полученным в детстве от деда.

Эти два эпизода Моти выделил из прочего прочитанного и, вернув сосуд на огонь, продолжил чтение. До момента следующего закипания внимание Моти зацепилось за информацию о здоровье дочери журналиста. В эфире Новак в последнее время появлялся довольно редко, однако изредка выходившие работы оставались интересными и узнаваемыми. Турка снова оказалась в руках Моти, и плавные раскачивания возобновились. После чего подверглась финальному доведению до «сейчас закипит».

Листы из файла закончились, и Леви полностью посвятил себя процессу. Ароматный напиток наполнил белую отполированную керамическую кружку, покрытую едва заметной сеткой микроскопических трещин. Моти отважился и сделал маленький первый глоток душистого, горького, правильного напитка. Легко предположить, что столь любимый ритуал «кофе у обочины» непременно должен вызывать у героя какие-то утраченные тёплые воспоминания или что-нибудь схожее. На самом деле нет. Конечно, это был ритуал, но назначение было другое. Более подходящее определение звучало бы скорее «стереть память» или более понятное сейчас «перезагрузиться». Все версии были отброшены и забыты. Сейчас Моти собирал вместе известные ему факты, в том числе из только что опустошённого файла, и пытался найти те грани, которыми они могли соприкасаться.

Когда кофе в его кружке закончился, Моти был абсолютно уверен, что у него так ничего и не получилось. Старые, отработанные версии носились по кругу, не позволяя пробиться чему-то новому. Когда Моти осознал, что думает над тем, что у него ничего не получается, больше, чем, по существу, он впервые усомнился в волшебной возможности ритуала. Решительно отбросив столь постыдное сомнение, он снова налил оставшийся напиток в кружку. «Кофе с мякотью», бесспорно, обладал большей силой — после первого глотка Моти уже знал, что делать.

Любимый хит дуэта «БАККАРА» радовал Инессу, даже если телефон давал о себе знать далеко за полночь. «Моти». Это всегда что-то интересное.

— Алло. Милый, это ты? — Инесса старалась придать интонации как можно больше вкрадчивости.

— Гораздо лучше. Это Моти, — ответил он. — Надеюсь, ты не откажешь мне в свидании, я сгораю от желания тебя увидеть.

— Конечно, дорогой! Но я не вижу из окна пылкого мужчину со сверкающей макушкой и прекрасным букетом. Вообще никого, кто горел бы желанием!

— Это потому, что я без букета и сижу у дороги. Надо встретиться, через час, ты сможешь? Букет не обещаю, а вот сверкающую макушку без проблем.

— Как романтично! Ты можешь уговаривать женщин. Не опаздывай.

Моти не опаздывал никогда, и ещё он не опаздывал никуда. И Инесса об этом знала. Ей просто очень хотелось сказать что-то именно такое, и на это были основания.

Журналисту-стрингеру DW на Ближнем Востоке Инессе Раин свой человек из израильской спецслужбы оказал услугу. Инесса заканчивала репортаж о контрабандном трафике медпрепаратов в Европу. Качество этих препаратов вызывало сомнения. Поднять эту проблему и открыть Евросоюзу на это глаза и было темой её журналистского расследования. Заполучив инфослив, Инессе легко удалось продвинуться. Но возникла ситуация, когда Инесса не смогла выйти на одного из ключевых участников схемы, который был готов поделиться важными деталями нелегального трафика, а потом вдруг резко отказался от согласованного сотрудничества. Такой поворот ставил под угрозу результат. Инесса поделилась этим с Моти. Очень скоро группа неравнодушных местных патриотов, как они представились, помогла организовать встречу — привезла столь ожидаемого собеседника в багажнике. Репортаж был закончен.

Портил настроение эпизод с волшебной доставкой, который раскрыл Инессе глаза на бескорыстную дружбу с Моти — ведь именно Моти и указал на столь актуальную проблему. Моти просто успешно использовал её и все присущие ей качества в личных целях. Хотя, конечно, не в личных и к обоюдному удовлетворению. Устраивала Инессу и причина заварушки с репортажем — заработанные на преступном трафике деньги шли на финансирование не только местных террористов, что совсем не устраивало Израиль. Когда Леви проявил заботу о здоровье европейцев, подкинув Инессе интересную тему для расследования, она была ему признательна. Позже, после злополучного эпизода с багажником, Инесса поняла, что теперь она должна была ему дважды. Впрочем, злиться на Моти у неё совсем не получалось.

Позвонить Инессе было не единственным результатом размышлений Леви на пикнике. Удалось отбросить не только неработающие версии, но и сам факт смерти Юды. Борис и его бегство в Россию — тот маленький узелок, который ему удалось распутать, — привели его к новому персонажу во всей этой истории — журналисту из России, и теперь следователь намеревался идти по этому следу. Требовалось установить контакт. Узнать, рассказал ли Борис Владу Новаку, что не сказал ему раньше в Лондоне. Не исключено, что поделился известными исключительно ему фактами о событиях в Австралии. Никто лучше не подходил для этой роли, кроме Инессы.

Свидание в Яффо

Маленькая открытая площадка рыбного ресторанчика и ажурный столик на самом краю с видом на море. Как и следовало ожидать, Моти явился первым. К обещанной сияющей макушке он добавил сияющую улыбку и тот самый файл с досье на журналиста из России. Наличие папки и источаемое Моти лучезарное дружелюбие отодвинули планируемое Инессой выяснение отношений на второй план.

Профессиональные инстинкты одержали верх. Инесса пропела вместо приветствия:

— Снова что-то очень интересное?

Моти прежде всего поблагодарил даму за согласие встретиться, добавив: «Выглядишь как всегда прекрасно, очень рад тебя видеть!» По тому, как за двумя ближайшими столиками расположились мужчины, старательно не привлекающие к себе внимания, Инесса поняла: разговор будет серьезным. Желание «уколоть» Моти за прошлое окончательно улетучилось.