Франкенштейн XXI

— Вот видишь. Если бы удалось добиться успеха, об этом стало бы известно.

— Борис, пока его не прижало, тоже не очень делился с тобой своими успехами. Факт остаётся фактом: такой эксперимент проводился. Прошло 50 лет. Может, чего и вышло за это время.

УАЙТ: Начало. 196…-е годы.

— Ну вот, пожалуй, и всё, — профессор выпрямился над хирургическим столом. — Заканчивайте, коллега.

Пока ассистент завершал последние манипуляции, старик стянул маску. Сначала показались седые пышные баки, затем мясисто-красные щёки и огромный нос «картошкой». Профессор с удовольствием затянулся сигаретой прямо в операционной.

— Роберт, должен признаться, Ваша работа заслуживает самой высокой оценки.

Ассистент лишь на секунду стрельнул глазами в сторону учителя, ни на мгновение не прерывая манипуляции.

— Вы уж простите мне вечное стариковское брюзжание. Я скуп на похвалу.

За клубами дыма мелькнуло подобие улыбки. Профессор наблюдал за отточенными действиями Роберта.

— Многим наши исследования кажутся абсурдными. Но это лишь пока. Пока мир не дозрел. Так в истории случалось нередко.

Роберт быстро кивнул, заканчивая отведённую миссию, и спустя пару минут уже стоял рядом, тоже с сигаретой в руке.

— Я признателен Вам за опыт, профессор. Ваша оценка воодушевляет.

— Воодушевляет... — старик изучал приборы. — Пока всё прекрасно. Прошло пять минут, но импульсы начинают затухать.

— Пять минут — это победа! Нам удалось увеличить цикл более чем в десять раз! — в голосе Роберта звенело торжество.

В операционной повисла тишина, нарушаемая лишь мерным писком аппаратуры.

— Ну вот и всё.

Таймер застыл на отметке 9 минут 45 секунд. Извлечённый и помещённый в раствор мозг примата перестал подавать сигналы. Он больше не был способен к жизни.

Кабинет профессора был храмом классицизма: книжные шкафы с потрёпанными фолиантами и одна полка с девственно чистыми томами — работами самого хозяина. Единственное яркое пятно — ниша с коллекцией курительных трубок.

— Шотландский виски — последнее, что связывает меня с молодостью, — профессор согревал стакан в ладони. Роберт следовал ритуалу, впитывая аромат напитка. — И воспоминания, конечно. До недавнего времени. Теперь к ним добавились Вы, Роберт.

Профессор жестом пригласил ученика на диван, а сам опустился в кресло:

— Десять минут жизни мозга — это результат двух лет кропотливой работы. Но у меня больше нет этого времени, — он поднял руку, пресекая попытку Роберта возразить. — Как Вы считаете, Роберт Уайт — это подходящее имя, чтобы переложить на него бремя моего наследия?

— Ваше наследие принадлежит миру, — пафосно ответил Роберт, но тут же смягчился. — Я верю в праведность нашей цели. Я продолжу.

— Спасибо, мой друг. Позвольте мне теперь называть Вас так. Я был обитателем этого института всю жизнь. Моя увлечённость наукой… Да, когда-то мне тоже было столько же лет, как и Вам сейчас, хоть в это и трудно поверить, — профессор пытался скрыть неловкость за банальными шутками. — Одержимость наукой разрушила мою семью. Нет, конечно, трудно определить до конца степень влияния всех событий. Не об этом разговор. Мой сын, моя бывшая супруга. Они счастливы сейчас. По крайней мере, мне так кажется, но их нет в моей жизни, как и меня в их жизни тоже нет. Там царствуют хиппи и стиральные машины.

Профессор с трудом подбирал слова, чтобы перейти к главному. От этого он распалялся с каждым новым словом. Потом замолчал. И быстро выпалил:

— Ваши отношения с этой девушкой. Роберт, они, нельзя этого исключать, возможно, доставят Вам и ей определённые трудности.

— Разве эти отношения до сих пор доставляли трудности Вам, профессор?

— Я имею в виду не это. Надеюсь, Вы правильно поняли, о чём я так и не смог Вам сказать.

— Определённо понял. Не переживайте за мои отношения.

— Роберт, до того, как Вам удастся добиться результатов, Вы будете объектом, скажем так, пристального внимания и критики. Это не самое приятное положение. Ваши отношения, я опасаюсь, могут усугубить эту ситуацию.

— Мои отношения с человеком, который мне дорог и которого я люблю, могут повлиять на Ваше решение, профессор? — Роберт допустил, что не стоит дальше поддерживать разговор в том ключе, когда профессору приходится мучительно подбирать каждое слово.

— Нет, — выдохнул он с некоторым облегчением.

— Тогда мало что может заставить меня отказаться от данного Вам обещания.

Наступила очередь профессора дойти до своего места за столом. Его тамблер, как и тамблер Роберта, был наполнен. Не скупясь.

— Ваш ответ убедил меня. — И, улыбаясь уже второй раз за час, произнёс: — Тогда за Луизу.

196…. УАЙТ И ЛУИЗА: Тень под старым дубом

Профессор принял решение своего молодого коллеги, и пусть этот разговор был неприятен им обоим, результат порадовал каждого. Итог первого разговора, разговора с родителями, был абсолютно другим. Роберту не удалось убедить, а его родителям не удалось принять выбор сына.

Роберт так и не понял, что их пугало больше: цвет кожи Луизы или её яростная решимость бороться за права темнокожих. На его прямые вопросы ответом была лишь холодная тишина.

Сейчас эти мысли отступили.

Луиза сидела на скамейке в парке. Раскидистое дерево заботливо укрывало её своей тенью. В руках книга. Роберт увидел издалека, как она улыбается только что прочитанному. Инстинктивный порыв ускорить шаг пропал. Остановился и смотрел на Луизу, не отрываясь. Если бы было возможно вот так остановить и время. Навсегда остаться в этом мгновении, наполненном безмятежностью и любовью. Неизвестно, сколько он мог так простоять.

Луиза увидела Роберта, захлопнула книжку. Через секунду она уже стояла, размахивая руками, чтобы Роберт мог увидеть её наверняка. Она ждала его под сенью дерева, и Роберт, ускорив шаг, направился к ней.

— Ты что, потерял меня?

— Нет, просто задумался.

— Ты мой рассеянный учёный, — она запустила руку в его густую шевелюру, окончательно приводя в чувство. — Забудь на время о своих экспериментах.

— Учёный, я твой учёный и совсем не рассеянный. И думал не об исследованиях. Я думал о тебе.

— Такие тяжёлые мысли, что даже остановиться пришлось?! — Луиза взяла Роберта за руку и усадила рядом с собой.

Эти слова Луизы рассыпали окончательно ту идиллическую картинку, которая совсем недавно целиком им владела. Настроение, ощущения неуклюже скомкались, заметно посерели, и неожиданно для себя Роберт выпалил совсем не то, что так рвалось из него за мгновение до этого:

— Луиза, нам следует поговорить.

Луиза ещё продолжала улыбаться — радость встречи не готова была так быстро капитулировать из-за атаки сухих и жёстких слов:

— Что-то произошло?

— Всё отлично, дорогая, просто отлично. Эксперимент, о котором я рассказывал тебе, прошёл просто замечательно. Профессор, этот неисправимый перфекционист, конечно, ворчит, — Роберт сдвинул брови и втянул голову в плечи, чтобы изобразить выражение лица наставника, и продолжил, копируя манеру говорить профессора: «Роберт, надо работать ещё усерднее».

Луиза лишь слегка улыбнулась, обычно она реагировала на его шутки гораздо эмоциональнее. Луиза ждала, когда Роберт перейдёт к главному.

— Он предложил мне возглавить исследования. В перспективе. У него совсем не осталось времени, как он сказал мне. Я дал ему слово продолжить начатое. Он верит в перспективу и правоту своего направления. Он верит в меня. — Роберт очень быстро перешёл от изображения смешного профессора к содержанию состоявшегося разговора. Не всего содержания, конечно.

Она продолжала смотреть на Роберта:

— Твой разговор с родителями о нас...

— Да.

— Ты хочешь поговорить со мной об этом?

— Я хотел поговорить совсем не об этом, но, если ты начала…

Роберт взял её за руку. Его ладонь слегка дрожала, и Луиза всё поняла. Она прижала палец к его губам, не давая произнести слова боли.

— Им просто нужно время, Роберт. Они не готовы. Они любят тебя, а значит, со временем всё разрешится.

Роберт с нежностью посмотрел на Луизу. Её оптимизм казался ему броней, но он знал, насколько эта броня тонка.

— Зачем тебе распылять свои силы? Думаю, тебе необходимо сосредоточиться на учёбе. — Закончив фразу, он поднял глаза на Луизу.

Сжатые губы не оставляли сомнений в том, что она думает о только что сказанном.

Роберт попытался сгладить впечатление и добавил:

— И на мне сосредоточиться тоже.

Каждая секунда, пока Луиза медлила с ответом, убеждала Роберта в том, что ответ будет жёстким. Луиза дважды взмахнула огромными ресницами, как бабочка крыльями. Роберт обречённо приготовился.

— Спасибо, что любишь меня так сильно. Я знаю, что лучше тебя мужчины нет. Даже если кто-то танцует лучше, я бы его не полюбила. — Она снова рассмеялась, вспомнив его самозабвенные, но неуклюжие па. — Но я люблю тебя за всё: за твоё занудство, за пальцы, пахнущие хлоркой, и за твою честность.

Затем её голос стал твёрдым:

— Но ты просишь меня быть осторожной, потому что боишься физически. «Чёрные пантеры», столкновения... Роберт, я не могу просто смотреть со стороны.

— Будь хотя бы осторожней, Лу — прошептал он, притягивая её к себе. — Не лезь в самое пекло. Ты нужна мне.

— Да, ты прав, — прошептала Луиза. — Ты так редко зовёшь меня «Лу», у тебя это так классно получается... Я готова идти за этим «Лу» хоть на край света.

Её голова на его плече, глаза закрыты. Она обещала быть осторожной. Она звала его танцевать. Роберт прислонился щекой к её макушке и поклялся, что больше не отпустит её одну никогда.

Кровь на асфальте

«Никогда» закончилось две недели спустя.

Роберт сидел посреди дороги. Мир вокруг превратился в адское месиво: вопли раненых, яростные выкрики, вой сирен и сухие хлопки выстрелов. Густая, тёплая кровь заливала глаз, разъедая жгучей солью. Он сжимал плечи Луизы, пытаясь вырвать её из этого безумия, но руки безнадёжно скользили. Он барахтался в луже её крови.

Луиза прижимала ладони к животу. Сквозь сомкнутые пальцы толчками, в такт слабеющему сердцу, выплескивался ярко-алый поток.

Всего несколько минут назад они шли в толпе. Никто не хотел зла. Но инерция человеческого моря столкнула демонстрантов с полицией. Непонимание переросло в сутолоку, сутолока — в выстрелы. Роберт закрыл её собой, пытаясь увести в сторону, но резиновая пуля ударила в висок, выбив землю из-под ног. Луиза подставила плечо. Ей оставалось пять шагов до бордюра. Пять шагов до жизни.

Перед ними возникло лицо, перекошенное ненавистью.

— Сучка белого! — выплюнул пятнадцатилетний подросток и с размаху ударил Луизу ножом ниже груди.

Роберту удалось встать на колени, он пытался подняться сам и поднять Луизу.

Крепкие костлявые руки рывком помогли ему подняться.

— Нужна машина, ей надо в больницу.

Сухой старик с цепкими руками закивал головой и исчез в суматохе.

— Держись, Лу, держись. — Уайт нагнулся к Луизе и поцеловал. Её всегда горячие губы стали холодными. Луиза еле прошептала ими в лицо Роберту: «Что я наделала?» Она не плакала. Она смотрела на Роберта не отрываясь.

— Помоги мне...

— Я здесь… Я с тобой…

— Медальон… В кармане…

Старик вернулся очень быстро, рядом с ним были двое крепких мужчин неопределённого среднего возраста. Один из них подхватил Луизу на руки, второй помог подняться Роберту. Они быстро направились на соседнюю улицу, где стоял видавший виды грузовичок. Роберта и Луизу быстро забросили в кузов, и грузовичок заспешил, насколько это было возможно в царившей вокруг неразберихе.

— Медальон… Роберт… В кармане.

Роберт с трудом просунул руку в плотно прилегающие джинсы и вынул посеребрённый кулон. Цепочка оборвалась, наполовину извлечённая из кармана.

— Подарок… Открой... медальон. Не думала, что так...

Луиза продолжала смотреть на него с обречённой нежностью. Её глаза оставались закрытыми дольше, и каждый раз открыть их Луизе стоило огромных усилий. В кузове трясло, и Роберт провозился с нехитрым замочком какое-то время. Руки, покрытые их кровью, дрожали. Роберт попытался вернуть медальон на место. Луиза остановила его.

— Тебе... Навсегда… Как и я.

Тем временем удалось добраться до больницы. Двери грузовичка распахнулись на ходу, и ещё до того, как автомобиль остановился, один из незнакомых помощников был уже в кузове и помогал подняться Роберту. Второй перелезал через борт с Луизой на руках. Оставшийся в кабине старик истошно сигналил. На пороге появилась каталка, и два санитара не спеша направились им навстречу. Собрав силы, Роберт крикнул им:

— Быстрее! Нужно срочное переливание крови. Первая группа.

Крик Роберта заставил санитаров ускориться. Опираясь на каталку и стараясь не отставать, Роберт следовал за Луизой. Он пытался дотянуться до её руки, но каталка неотвратимо двигалась всё быстрее.

Мельком взглянув на Луизу, дежурный врач меланхолично обратился к Роберту:

— Вам нужна срочная помощь.

И дальше, уже санитару:

— Помогите джентльмену.

— К чёрту! Вы не видите, доктор? Помогите ей. Большая потеря крови, — Уайт сдавленно хрипел.

Доктор небрежно кивнул санитару. Каталка скрылась за распашными дверями. Яркий свет приёмного покоя стал сгущаться, превращаясь в грязновато-серый, струящийся сверху поток. И остановился. Темнокожий санитар удержал Уайта и, уложив на другую каталку, повёз его следом за Луизой — в ту же темноту, где время больше не имело значения.