Что вы скрывали тем летом

Я подбежала к окну, распахнула его и посмотрела вниз. Вид был не из лучших: дом Мел стоял на высоких сваях, и первый этаж казался полноценным вторым, а я сейчас была ещё выше. До земли было далеко, слишком далеко, чтобы прыгать без риска сломать ноги.

Внизу мелькнула фигура Мел — она шла быстрым шагом, прижимая к себе коробку с рациями, и не оглядывалась.

— Стой! — крикнула я в пустоту, но она не услышала или не захотела слышать.

Я отошла от окна и огляделась. В кладовке остался второй фонарик, и моток верёвки. Я схватила их, сунула в карманы кофты, потом подбежала к другому окну — на боковую сторону дома, где был старый навес и пожарная лестница, которую дед Мел когда-то приварил «на всякий случай». Лестница висела косо, местами проржавевшая.

Попыталась забраться на неё, но металл предательски заскрипел, а ступеньки, казалось, рассыпались прямо под ногами — одна за другой, будто их и не было вовсе. Я едва успела вцепиться в боковую перекладину, чтобы не рухнуть вниз, и на секунду замерла, прижавшись к холодному железу, пока сердце колотилось где-то у самого горла.

Я вернулась к входной двери и в отчаянии дёргала ручку, пыталась выбить замок плечом — всё было бесполезно: дверь стояла намертво. Снова метнулась к окну, вцепилась в подоконник, всматриваясь в опустевшую улицу в надежде, что Мел вот-вот вернётся. Но вокруг было тихо — ни шагов, ни голосов.

Единственным слабым утешением в этой нелепой, пугающей ситуации было то, что солнце всё ещё стояло высоко, заливая деревню слепящим светом. Значит, время ещё было. Ещё не наступила та тьма, которая забирала людей и стирала следы. И пока день держался, у меня оставался хоть какой-то шанс выбраться.

Глава 6

Тем же временем Глеб шёл впереди, не оглядываясь, будто знал эту дорогу наизусть — и, наверное, так и было. Тим держался чуть позади, прислушиваясь не столько к шагам, сколько к тишине вокруг: она была не обычной деревенской тишиной, а какой-то натянутой.

— Ты уверен, что у Скорнякова ещё стоит этот «жигуль»? — спросил Глеб, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, но в нём всё равно проскакивала надежда — тонкая, как леска, готовая порваться от любого резкого движения.

Тим не сразу ответил. Он остановился на повороте, где тропинка ныряла вниз, к маленькой ложбинке, в которой пряталась соседняя деревня. Отсюда было видно всего несколько домов — покосившиеся, с заколоченными окнами, будто их бросили в спешке.

— Он его не продавал, — наконец произнёс Тим, не поворачиваясь. — Старик вообще ничего не продавал. Говорил, что машина — это последняя ниточка к нормальной жизни. Держал её как талисман.

Глеб хмыкнул, но в этом звуке не было веселья.

— Талисман не спас.

Тим резко глянул на него, и в его взгляде мелькнуло что-то, похожее на упрёк.

Они спустились вниз, и с каждым шагом деревня казалась всё более неживой. Дома стояли ровно, но в них не было жизни: ни занавесок, ни следов ремонта, ни даже мусора у крыльца. Всё было слишком аккуратно, слишком неподвижно.

Дом Скорнякова стоял на отшибе, ближе к лесу. Гараж был пристроен сбоку — низкий, обшитый потемневшими досками, с массивными воротами, которые, казалось, не открывали годами. Глеб подошёл к ним, провёл ладонью по дереву, будто проверяя, настоящее ли оно, и только потом потянул за ручку.

Ворота не поддались.

— Заперто, — глухо сказал он.

Тим подошёл ближе, наклонился, разглядывая замок. Ржавчина покрывала его плотным слоем, но дужка была целой.

— Может, ключ где-то? У крыльца, под ковриком… как в старых фильмах, — попытался пошутить Тим, но шутка повисла в воздухе, нелепая и неуместная.

Глеб молча обошёл гараж, проверяя окна. Одно из них было приоткрыто — совсем чуть-чуть, на пару сантиметров. Он подпрыгнул, ухватился за раму и потянул створку вверх. Окно скрипнуло, но поддалось.

— Полезу, — коротко бросил он.

Тим хотел возразить, но не успел. Глеб уже подтянулся и исчез внутри. Через несколько секунд из гаража донёсся шорох, потом — глухой удар, будто что-то упало, и наконец — щелчок. Ворота слегка дрогнули, и Глеб появился в проёме, держа в руке связку ключей.

— Нашёл, — сказал он, протягивая её Тиму. — В ящике на полке. Там же лежала инструкция к машине. Будто старик готовился, что однажды придётся уехать в спешке.

Тим взял ключи, пальцы слегка дрогнули — то ли от холода, то ли от напряжения. Он вставил один из них в замок, повернул — и дужка щёлкнула, освобождаясь.

Внутри гаража пахло пылью, старым бензином и чем-то ещё — затхлым, будто воздух здесь стоял без движения годами. В центре, накрытый выцветшим брезентом, стоял тот самый «жигуль» — приземистый, с округлыми формами

Глеб сдёрнул брезент, и пыль взметнулась облаком, оседая на их футболках. Машина выглядела целой, но мёртвой — как чучело зверя в музее.

— Надо попробовать завести, — сказал Тим, садясь за руль. Ключ вошёл в замок зажигания с трудом, будто сопротивлялся. Тим повернул его — и ничего. Тишина. Он попробовал ещё раз — тот же результат.

— Аккумулятор сел, — спокойно констатировал Глеб, стоя у открытой двери и глядя куда-то мимо машины.

Тим откинулся на сиденье, закрыл глаза на секунду, а потом резко выдохнул.

— Конечно. А я-то думал, нам хоть раз повезёт.

Глеб не ответил. Он снова обошёл машину, проверил капот, потом заглянул под днище, будто искал что-то конкретное.

— Тут есть канистра, — вдруг сказал он, указывая в угол гаража. — Похоже, бензин.

Тим встал, подошёл, поднял канистру и встряхнул — внутри что-то плеснулось.

— Значит, попробуем. Если найдём рабочий аккумулятор…

Но договорить он не успел. Из глубины гаража, из тёмного угла, где стояли старые ящики, донёсся тихий звук — не скрип, не шорох, а будто кто-то очень осторожно переставил ногу. Оба замерли.

Глеб первым шагнул в темноту, вытянув руку, будто мог нащупать опасность раньше, чем увидит её. Тим последовал за ним, чувствуя, как по спине ползёт холод, который не имел ничего общего с температурой в гараже.

В углу, прижавшись к стене, сидел человек. Или то, что когда-то было человеком. Одежда висела лохмотьями, лицо было скрыто тенью, но глаза — они светились, неестественно ярко, как у зверя в темноте.

Он медленно поднял голову, и в этом движении не было ничего человеческого — ни спешки, ни страха, ни даже любопытства. Только холодная, расчётливая пустота.

— Не подходи, — тихо, но твёрдо произнёс Глеб, вставая между фигурой и Тимом. — Я видел таких. Они не разговаривают.

Существо медленно поднялось, распрямилось во весь рост — и Тим вдруг понял, что оно выше любого человека, плечи шире, движения — неестественно плавные, будто оно не шло, а скользило по воздуху.

— Что это? — прошептал Тим, хотя знал, что ответа не будет.

— То, о чём я не хотел говорить, — так же тихо ответил Глеб. — То, из-за чего нельзя выходить после заката.

Существо сделало шаг вперёд, и в этот момент что-то щёлкнуло — не в гараже, а где-то в голове Тима, будто мир на секунду сдвинулся с места. Он схватил канистру, швырнул её в сторону двери — она ударилась о пол, разливая бензин, и резкий запах ударил в нос. Существо отвлеклось на шум.

— Беги! — крикнул Глеб, и в его голосе впервые прозвучал настоящий страх.

Тим рванул к выходу, спотыкаясь о ящики, не разбирая дороги. Глеб последовал за ним.

Они выскочили наружу, захлопнули ворота и прижали их досками, которые валялись рядом. Тим тяжело дышал, сердце колотилось где-то у горла, а руки дрожали так, что он не мог сжать кулаки.

— Мы не сможем уехать, — выдохнул он. — Даже если найдём аккумулятор, мы не сможем просто сесть и уехать.

Глеб посмотрел на него, глаза у него были тёмными, почти чёрными, и в них читалось то, что он пытался скрыть всё это время.

— Я знаю, — сказал он. — Но я не хотел, чтобы вы узнали это так.

Тим кивнул, не потому что понял, а потому что другого ответа не было.

— Тогда возвращаемся, — произнёс он, оглядываясь на дорогу, ведущую обратно в деревню. — Надо сказать остальным.

И они пошли назад, не торопясь, но и не замедляясь — потому что знали: если остановиться, тишина снова начнёт шептать им то, чего лучше не слышать.

— Я думал, они появляются только ночью, когда темно, — Тим бросил на Глеба вопросительный взгляд, не сбавляя шага.

— Днём они обычно прячутся, — глухо отозвался Глеб. — Вроде как безобидные… ну, по крайней мере, не нападают. Точно не знаю.

Тим покосился на него, и в этом взгляде было не просто любопытство — в нём читалось обиженное недоумение человека, которому слишком долго не говорили правду.

— Почему, когда мы приехали, ты не сказал, что тут происходит?

Глеб на секунду запнулся, будто споткнулся о собственные мысли, и посмотрел так, что невозможно было понять: то ли подбирает слова, то ли пытается спрятать за ними что-то куда более страшное.

— Я и сам знал не так много, как кажется, — наконец произнёс он, пытаясь натянуть на лицо лёгкую улыбку, будто всё это можно было свести к нелепому недоразумению.

Но Тим не поверил ни единому его жесту — в этой улыбке не было ни тепла, ни облегчения. Он лишь коротко кивнул, решив приберечь вопросы на потом: сейчас важнее было добраться до остальных, пока день ещё держался, а тени не стали длиннее.

***

На другом конце деревни Виктор шёл чуть впереди, будто хотел первым встретить любую опасность — или доказать, что он не трус. Кэт держалась рядом, но старалась ступать бесшумно, как её когда-то учил отец: «Если не хочешь, чтобы тебя нашли, не давай миру знать, что ты здесь». Но сегодня тишина казалась не защитой, а ловушкой: каждый шорох, каждый скрип ветки звучали слишком громко, будто кто-то специально усиливал звук.

— Смотри под ноги, — бросил Виктор, не оборачиваясь. — Тут могут быть доски, гвозди… всякое.

Кэт кивнула. Она и так смотрела только вниз, боясь поднять глаза на дома, которые стояли по обе стороны улицы.

Они начали с крайнего дома — небольшого, с покосившейся верандой и облупившейся краской. Виктор дёрнул дверь — она поддалась с протяжным скрипом. Внутри пахло сыростью и старыми газетами. Они быстро обошли комнаты: кухня с облупившимся шкафчиком, гостиная с диваном, на котором лежал слой пыли толщиной в палец, маленькая спальня с кроватью, застеленной выцветшим пледом. Ни телефона, ни рации, ни даже старой зарядки. Ничего, что могло бы связать их с внешним миром.

— Пусто, — буркнул Виктор, выходя на крыльцо. — Как будто тут вообще никто не жил.

Кэт не ответила. Она думала про свой дом — тот, где когда-то была её комната, её книжная полка, её старый плюшевый медведь, которого она так и не успела забрать.

— Пойдём дальше, — Виктор уже шагал к следующему двору, но Кэт не двинулась с места.

— Подожди, — тихо сказала она. — Давай сначала проверим мой дом.

Виктор замер, будто только сейчас вспомнил.

— Ты уверена? Он же сгорел.

— Да, — твёрдо ответила Кэт. — Но огонь не разошёлся дальше. Он остановился у забора, будто его кто-то удержал. Я хочу посмотреть… может, там что-то осталось.

Виктор помолчал секунду, потом кивнул.

— Ладно. Но быстро. И держись рядом.

Дорога до её дома заняла всего пару минут, но для Кэт это были самые длинные минуты в жизни. С каждым шагом она вспоминала детали: как скрипели половицы в прихожей, как пахло яблоками в гостиной, как свет падал на подоконник по утрам. А теперь вместо этого был чёрный скелет здания — обугленные балки, проломленная крыша, стены, покрытые копотью, как шрамами.

Они остановились у калитки. Виктор положил руку на перекладину, будто проверяя, выдержит ли она, и только потом толкнул. Петли жалобно взвыли, и Кэт вздрогнула.

— Прости, — пробормотал Виктор. — Не подумал.

Она покачала головой.

— Всё нормально.

Они прошли по тропинке, которая раньше была выложена плиткой, а теперь состояла из пепла и обломков. На пороге Виктор остановился, присел, провёл пальцем по земле.

Кэт шагнула внутрь, осторожно, будто пол мог провалиться под ней. В прихожей всё было чёрным — стены, потолок, даже воздух, был пропитан гарью. Она подошла к тому месту, где раньше стояла её книжная полка. Теперь там была только груда обугленных досок и пепла. Она присела, провела рукой по остаткам дерева, и на пальцах осталась чёрная пыль.

— Ничего, — прошептала она, скорее себе, чем Виктору.

Он стоял в дверном проёме, осматривая комнату, будто искал подвох.

— А телефон? Ты его где держала?

— В спальне, на тумбочке, — Кэт посмотрела в сторону коридора, который теперь был просто провалом в темноту. — Но туда лучше не ходить. Потолок может не выдержать.

Виктор кивнул, но всё равно сделал шаг вперёд, вглядываясь в темноту.

— Стой, — вдруг сказала Кэт, и в её голосе прозвучала такая твёрдость, что он замер. — Пожалуйста. Не надо.

Он медленно повернулся к ней, и в его глазах мелькнуло что-то, чего она раньше не видела — не раздражение, не нетерпение, а понимание.

— Ладно, — сказал он, опуская плечи. — Не пойдём.

Они вышли на улицу, и Кэт глубоко вдохнула, будто пыталась смыть с себя запах гари. Солнце всё ещё стояло высоко, но тени от домов стали длиннее, словно ночь подкрадывалась раньше срока.

— Надо проверить ещё пару домов, — сказал Виктор, оглядываясь по сторонам. — Может, у кого-то остался старый телефон, или хоть что-то.

Кэт снова кивнула, но на этот раз медленнее. Она знала, что искать нечего, но не хотела говорить это вслух. Если они перестанут искать, останется только ждать — а ждать было страшнее.

Они обошли ещё три дома. В одном нашли старый радиоприёмник, но он не работал — внутри всё окислилось, провода рассыпались в пальцах, как сухая трава. В другом — коробку с батарейками, но они были разряжены, словно их не использовали годами. В третьем — ничего, кроме тишины и пыли.

Когда они вернулись на улицу, ведущую к дому Тима, Виктор остановился и посмотрел на Кэт.

— Прости, — сказал он, и это слово прозвучало непривычно из его уст. — Я думал, мы найдём что-то. Хоть какой-то выход.

Кэт слабо улыбнулась — не потому что было весело, а потому что знала: ему нужно было это сказать.

— Мы старались, — тихо ответила она. — Это уже что-то.

Они пошли дальше, и тут Кэт вдруг остановилась, вглядываясь назад в сторону своего сгоревшего дома.

— Смотри, — прошептала она, показывая пальцем. — Там… что-то движется.

Виктор прищурился. Между алеями мелькнула тень — не просто игра света, а что-то плотное, живое. Оно двигалось медленно, бесшумно, знало, что за ним наблюдают.

— Не смотри туда, — резко сказал Виктор, хватая её за руку и отводя взгляд. — Просто не смотри.

Но Кэт уже успела заметить главное: тень не была человеческой. У неё не было чётких очертаний — она то растягивалась, то сжималась, будто состояла из дыма, но двигалась как живое существо.

— Что это? — прошептала она, чувствуя, как по спине ползёт холод.

— Не знаю, — честно ответил Виктор, и в этом «не знаю» было больше страха, чем в любом крике. — Но мы не будем выяснять.

Они ускорили шаг, почти побежали, не оглядываясь, пока не скрылись за поворотом. Когда они наконец остановились у дома Тима, оба тяжело дышали, будто пробежали несколько километров.

Тим и Глеб как раз подходили к калитке — бледные, напряжённые, с видом людей, которые только что увидели что-то, что нельзя развидеть.

— Ну как оно? — резко спросил Тим, будто надеялся на хороший ответ.

Виктор выдохнул, — искали телефон, транспорт… хоть что-то. Ничего нет.

Глеб посмотрел на Кэт, потом на Виктора, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на облегчение — или на сожаление.

— И мы не смогли, — коротко сказал он. — Машина есть, но она не поедет. И… там было ещё кое-что.

Кэт почувствовала, как внутри всё сжимается.

— Что? — тихо спросила она.

Глеб помолчал секунду, подбирал слова, которые не сделают хуже.

— То, что не должно существовать, — наконец произнёс он.

Тишина опустилась на них, тяжёлая и густая, как дым. Никто не хотел говорить первым, потому что слова могли сделать реальность ещё страшнее.

— Значит, мы не сможем уехать, — тихо подытожил Тим, глядя на дорогу, которая вела прочь из деревни. — И не сможем позвать на помощь.

Виктор сжал кулаки, будто хотел ударить по чему-то, но вокруг не было ничего, что можно было бы сломать.

— Тогда что мы будем делать? — спросила Кэт, и её голос прозвучал неожиданно громко в этой тишине.

Тим посмотрел на неё, потом на всех остальных, и в его глазах проступило то, чего им всем так не хватало — не надежды, но решимости.

— Будем держаться вместе, — сказал он твёрдо. — И попробуем дойти пешком до вокзала.

Глеб в стороне тихо ухмыльнулся его плану. Он явно знал больше, чем другие.

Когда ребята уже собирались зайти в дом, на аллею завернула Мел — запыхавшаяся, с коробкой раций в руках, будто тащила не пластик и металл, а груз, который становился тяжелее с каждым шагом.

— Вы нашли их? — Виктор сорвался с места и подбежал к ней, перехватил коробку, заглянул внутрь, словно боялся, что это мираж. — Неужели нам хоть раз повезло?

Мел кивнула, но в её глазах не было облегчения — только усталость и что-то ещё, что она старательно прятала.

— Да. И они работают, — тихо сказала она, не глядя на остальных. — Я проверяла по дороге.

Виктор выдохнул, будто с него сняли невидимую тяжесть, и тут же протянул коробку Тиму.

— Попробуй выйти на какую-нибудь частоту. Вдруг повезёт, и кто-то откликнется. Хоть кто-нибудь.

Тим взял рации, пальцы чуть дрожали, когда он крутил ручки настройки. В воздухе повисло напряжённое ожидание — каждый слушал не треск помех, а надежду.

— Сейчас настрою остальные на одну частоту, — сказала Мел, опускаясь на крыльцо и раскладывая рации перед собой. — Если придётся разделиться, мы должны слышать друг друга.

Глеб тем временем вышел на главную улицу, медленно огляделся, будто пытался уловить малейшее движение в застывшей тишине деревни. Потом резко развернулся и подошёл к ребятам. Его лицо было каменным, но в глазах читалась тревога, которую он не мог скрыть.

— Мел, где Елена? — голос Глеба прозвучал как удар хлыста. Все обернулись и уставились на неё, они только сейчас заметили, что одного человека не хватает.

Мел запнулась, пальцы замерли над кнопками рации. Она будто надеялась, что вопрос растворится в воздухе, если не отвечать.

— Я спрошу ещё раз, — Глеб шагнул ближе, и в его голосе не осталось ничего, кроме холодной ярости. — Где Елена?

Она сжала губы, будто пыталась удержать слова, но они всё равно вырвались — резкие, острые, полные старых обид.

— Она же бросила нас десять лет назад, а как только приехала, сразу начало твориться странное, — выпалила она, и голос её дрожал не от страха, а от накопившейся горечи. — Я подумала… я просто подумала, что, может, всё это из-за неё.

Глеб сжал кулаки, его взгляд прожигал её насквозь.

— Что ты подумала, Мел? Что можно бросить человека в беде и считать это правильным решением?

— Ребята! — вдруг крикнула Кэт. Она уже стояла на главной улице, и смотрела не на них, а на небо. — У нас проблемы. Серьёзные проблемы.

Все подбежали к ней и уставились туда, куда она смотрела. Впереди, над лесом, медленно, но неумолимо надвигалась тьма — не просто грозовые тучи, а что-то плотное, тяжёлое, будто само небо становилось оружием. Оно стелилось по горизонту, пожирая солнечный свет, и оставляло после себя неестественную, звенящую темноту.

Глеб понял всё сразу — по тому, как менялась плотность воздуха, по тому, как тени становились длиннее раньше времени. Он схватил Мел за запястье, встряхнул, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Что ты сделала? — прошипел он, и в этом вопросе не было места для оправданий.

— Я заперла её у себя в доме, — прошептала Мел, наконец поднимая взгляд, и в нём была не злость, а испуг — настоящий, ледяной. — Но она же в безопасности! В доме они не могут…

Он рванул в сторону дома Мел — не по дороге, а напрямик, через кусты, перепрыгивая через заборы, сокращая путь так, будто от каждого потерянного метра зависела её жизнь.

Тим не раздумывал ни секунды. Он сунул две рации в карманы, бросил остальным:

— Запритесь в доме и не выходите ни при каких обстоятельствах! Слышите? Ни при каких!

Мел кричала ему вслед, пыталась остановить, но Виктор уже тянул девочек внутрь, захлопывая дверь и подпирая её всем, что попадалось под руку.

Глеб мчался, не чувствуя ни веток, хлеставших по лицу, ни камней, впивавшихся в подошвы кроссовок. Перед глазами стояло только одно — дом Мел на сваях, тёмные окна, тишина, которая могла означать что угодно.

Тим старался не отставать, но с каждым шагом тьма становилась ближе. Он видел, как чёрное небо ползёт по земле, как из этой темноты проступают силуэты — вытянутые, неправильные, с длинными конечностями и без лиц. Они двигались бесшумно, будто скользили по воздуху, и их становилось всё больше.

Страх смешивался с адреналином, и Тим бежал, чувствуя, как сердце колотится где-то у самого горла. Впереди мелькнула крыша дома, и Глеб уже взлетел по лестнице, перескакивая через ступени, и рванул на себя дверь.

Та не поддалась.

— Елена! — крикнул он, ударяя по дереву кулаком. — Елена, отзовись!

Тишина. Только ветер, который вдруг стал холодным, и шёпот тьмы, наступавшей со всех сторон.

Глеб оглянулся на Тима, в его взгляде читался немой вопрос: «Что теперь?».

Тим уже знал ответ, но не хотел его произносить. Он посмотрел на небо — оно было почти чёрным. И на силуэты, которые медленно окружали дом.

— Ломай, — коротко бросил он. — Сейчас уже не до дверей.

Глеб кивнул, отступил на несколько шагов, разбежался и ударил плечом в дверь. Дерево треснуло, но устояло. Он ударил снова — и на этот раз замок хрустнул, петли заскрипели, и дверь распахнулась, впуская внутрь не только их, но и ту самую тишину, которая была страшнее любого крика.

Они ворвались в прихожую, оглядываясь по сторонам.

— Елена! — снова крикнул Глеб, и эхо его голоса прокатилось по пустым комнатам.

И тут из темноты коридора донёсся тихий, дрожащий голос:

— Здесь… Я здесь.

Елена стояла у окна, прижимая к себе фонарик, будто это могло её защитить. Её лицо было бледным, глаза огромными, но она не плакала — она ждала.

Глеб сделал шаг к ней, будто хотел убедиться, что она настоящая.

— Ты цела? — спросил он, и в этом вопросе было больше, чем просто забота.

Она кивнула, сглотнула, пытаясь вернуть голос.

— Цела. Но я не знала, что делать. Я пыталась выбраться… лестница сломалась.

Тим подошёл ближе, посмотрел в окно, на тьму, которая уже обступила дом плотным кольцом.

— Теперь поздно думать о том, как выбираться, — тихо сказал он. — Теперь нужно просто выжить.

Глеб закрыл за собой дверь, подпёр её стулом, потом ещё одним, потом всем, что нашёл в прихожей.

— Держи, — Тим протянул Елене рацию.

Она взяла её, пальцы дрожали, но хватка была крепкой.

— А если они прорвутся? — прошептала она.

Глеб посмотрел на неё — не с обещанием, что всё будет хорошо, а с признанием реальности.

— Продержимся до рассвета, — сказал он спокойно.

Тьма за окном сгустилась, и первые силуэты скользнули по крыльцу, проверяя границы, пробуя на прочность то, что отделяло их от людей. Но внутри дома было тихо — не от страха, а от решимости. Они стояли плечом к плечу, и этого пока было достаточно.

Глава 7

Тени не пытались ворваться в дом — они лишь окружили его плотным кольцом и наблюдали, будто ждали, что кто-то из нас дрогнет и сам распахнёт дверь. Их силуэты то вытягивались, то сжимались, как дым на ветру, но не исчезали. Тим нервно метался от одного окна к другому, каждый раз будто надеясь, что картина за стеклом вдруг станет нормальной — просто вечер, просто деревня, просто ничего страшного.