Момент касания орбит

– О, милая, Эндрю поднял тебя как пушинку и затащил прямо в свою комнату, где ты благополучно что-то им там сломала. – Я уже узнаю иронию в её голосе.

Ничего, она ведь тоже когда-нибудь напьётся. Отыграюсь.

– Господи… как стыдно… и почему-то я почти уверена, что светила нижним бельём перед парнями, пока забиралась, – я уселась, пытаясь собрать по кусочкам пазл вчерашних приключений.

– Ещё как! Нанесла мальчишкам непоправимый психологический ущерб большой мамочки! – Джулс рассмеялась и ткнула меня локтем в бок. – Эн, вообще-то нельзя надевать такое бельё, если не хочешь, чтобы после увиденного о нём ещё долго думали эти мужички. Но они тоже были достаточно пьяны, думаю, ночная история будет храниться только в моей памяти… – Джулс откровенно забавляла эта ситуация. – Кстати, милая пижамка, – она повертела мой рукав.

А ведь на мне действительно была милая пижама: ярко-голубая кофта с капюшоном и такого же цвета штаны. Сто процентов плюшевости и лицо монстра Салли из мультфильма «Корпорация монстров» прямо на груди.

– Спасибо. Это моя любимая. Только я не помню, как переодевалась. Я, кажется, даже умытая… поразительно.

– О да, как только мы забрались внутрь, ты заявила, что у тебя пятиступенчатая система ухода, которая не будет ждать просто так. Из комнаты ребят ты убежала так быстро, что я даже не сообразила спросить, как мы будем выручать Ису.

– Точно! Иса! Мы же забыли его в клубе. Нам срочно нужно узнать, где он… но сначала я выпью что-нибудь от головы… – я бросилась к своему столу и начала искать таблетки по ящикам.

– Для начала мы можем съездить в клуб, где я поговорю с менеджером… – я копошилась и продолжала поток мыслей вслух, – …если там его не видели, то нам придётся заехать в соседний полицейский участок, потому что я почти уверена, что он мог ввязаться во что-то нехорошее. Хотя… если бы это произошло… наши преподаватели и кураторы уже были бы в курсе, им бы позвонили… Нашла! – заглотив спасительную таблетку, я запила её водой. – Подожди, ведь можно ему позвонить! – озарение настигло меня неожиданно.

– Что мы и сделали, – спокойно ответила Джулс. – Иса уснул на диване в вип-комнате, к утру охранники заботливо разбудили его и посадили в такси. Он без приключений добрался обратно.

Я медленно выдохнула. Пронесло.

– Мне бы извиниться перед ним… – ухватившись за голову обеими руками, сказала я.

– За что? – прервав сеанс маникюра, Джулс уставилась на меня. – За то, что здоровый лоб сладко спал на диване? Не маленький ведь. Да ещё и довольно успешно нашёл обратный путь. Успокойся, ты хоть и большая мамочка, но ответственности за их поступки не несёшь. Иса потерялся. Ник подцепил китаянку. Эндрю украсил всё вокруг клуба содержимым своего желудка. Думаешь, перед всеми нужно будет извиниться?

– Не знаю… – я замялась, подруга была права, они не дети.

– Ни в коем случае! Неси их позор с гордостью. Каждый их залёт – это маленький шаг к превращению из мальчика в мужчину! Кстати, о мужчинах: тупица в бейсболке к тебе больше не лез?

– Нет, но какой-то иностранец взял мой номер телефона, – смущаясь, ответила я.

Глаза подруги загорелись. Пилочка для маникюра тут же исчезла.

– Мне нужны все подробности по пути в лапшичную! Мальчики уже ждут нас там, собирайся! – с восторгом в голосе сказала Джулс и подскочила с кровати.

– Сегодня суббота, пижамный день! – гордо сказала я, чуть остудив её отчаянный пыл.

– Что это значит? – с недоверием в голосе спросила подруга.

– Это значит, что я не вылезу из этой крошки ни на минутку, – мой указательный палец показывал на Салли. – Даже поедая лапшу! Пошли!

Мы вышли из комнаты и двинулись по направлению к выходу.

– Женщина, ты действительно собралась на улицу в пижаме? – лицо подруги выражало явное недоумение.

– Да. Что здесь такого? – лёгкой походкой от похмельного бедра я прошлась чуть дальше и покрутилась перед ней во всей красе. – Между прочим, все китайцы ходят в пижамах на улицу, просто обрати внимание. Как только тебе станет так же пофиг, как и мне, – попроси у меня ссылочку на это чудо, но чур Салли – мой. Возьми себе Майка Вазовского.

– Если это не имена миллионеров, то мне не интересно, – язвительно ответила Джулс.

По дороге в лапшичную, которая находилась через дорогу от общежития, я быстро рассказала историю о мимолётной встрече с иностранцем.

– Звучит интригующе, – сказала Джулс. – Посмотрим, как быстро он тебе напишет.

– Надеюсь, он и не вспомнит, – ответила я.

– Почему? Ты с ума сошла? Встретить симпатичного молодого иностранца в клубе, завязать с ним интрижку – это же идеальный «суперклей»!

– Всё бы ничего, но я не говорю по-английски, – с досадой произнесла я и закусила губу.

– Совсем? Не учила в школе? – вопросов у подруги было достаточно много. – Подожди, как ты тогда закончила бакалавриат? Я знаю, что ты китаист и востоковед, но неужели вы английский совсем не учили?

– Нет… нет, я прекрасно читаю и понимаю на слух любую английскую речь и даже различаю акценты. Моя проблема в другом, – я выдохнула и опустила взгляд на ноги. – Сказать что-то связное для меня – настоящая пытка. В голове вроде выстраивается идеальная фраза… а рот выдаёт какую-то кашу, от которой хочется провалиться сквозь землю…

Джулс закатила глаза, открыла дверь лапшичной и, обернувшись, произнесла:

– Язык любви универсален, крошка. Просто давай дождёмся, когда он напишет, и решим, что будем делать с твоим явно психологическим, а не языковым барьером.

Я чуть замедлилась у входа и бросила взгляд на неоновую вывеску лапшичной. Китайский колорит пестрел яркими красками и ароматами вокруг. Особая атмосфера улочки, казалось, навевала спокойствие в душе, но моя тревожность всё равно шептала: «Ничего из этой затеи не выйдет». Я глубоко вздохнула и вошла в ресторанчик.

В лапшичной, как всегда, стоял невероятно аппетитный аромат. За дальним столиком сидели слегка помятые ребята. Иса надел солнцезащитные очки и, уперевшись спиной в стену, жевал зубочистку. Ник сидел рядом с ним и с очень умным видом разглядывал меню. Напротив них, спиной ко входу, сидел Эндрю. Копна его волос была ещё влажной, вместо уже привычного костюма на нём был серый худи и спортивные штаны. Посередине стола стояла огромная тарелка с брокколи. Увидев нас с Джулс, ребята встрепенулись и помахали.

– Вау, мы что, внезапно стали адептами здорового образа жизни? Выглядит… зелено и печально, – подходя к столику и явно удивляясь, спросила Джулс.

– Жалкая попытка добыть еду, – мрачно ответил Иса. – Я ткнул в первую попавшуюся строчку из меню, и теперь перед нами это, – скривился парень, указывая на тарелку.

– Ненавижу брокколи… – промямлил Эндрю. – Больш

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

0

hōng yún tuō yuè «Изображать облака, чтобы подчеркнуть луну». Техника повествования, когда начало истории создает атмосферу, нагнетает интригу или вводит второстепенные детали («облака»), чтобы подготовить почву для грядущих главных событий («луны»). Само начало может быть не столько шокирующим, сколько многообещающим, создающим прекрасное предвкушение.

1

fāng xīng wèi ài «Только начать подниматься, еще не угаснуть». Эта идиома описывает явление, которое находится на подъеме, оно новое, полное жизненной силы и далекое от завершения. Чувство человека, который осознает, что он находится в самом начале этого восходящего тренда, наполнено огромным оптимизмом.

2

ěr mù yī xīn «Для ушей и глаз – всё ново». Описывает ситуацию, когда новый опыт обновляет все ваши чувства, даря ощущение абсолютной свежести.

3

shēng gē dǐng fèi «Звуки музыки (флейт) и песен бурлят, как кипящий котел». Описание звуковой атмосферы веселья. Представьте себе клубы, бары и караоке, откуда доносятся смех, музыка и пение, сливающиеся в один громкий, бурлящий гул. Идиома передает невероятную энергетику и шумное оживление.

4

tóu hūn nǎo zhàng «Голова туманная, мозг распухший». Прямая и универсальная идиома для описания физического состояния похмелья. Она идеально передает ощущение тяжести, пульсирующей боли в висках, затуманенности сознания и общей «несобранности» утра после.