Момент касания орбит

Джулс расхохоталась, и в этот момент багажная лента начала движение. Мы быстро нашли чемоданы и вместе двинулись по направлению к выходу в город.

— Ты по учебе или по работе здесь? — Спросила она.

— Поступила в магистратуру. А ты? — Я задала встречный вопрос.

— Курсы по китайскому языку. — Джулс двумя руками взялась за ручку огромного чемодана. — Ближе к тридцати на меня начал давить типичный питерский экзистенциальный кризис. На что мой психолог сказал, что любое стеснение пропадает за границей. Потому что наш внутренний критик говорит на русском. Он не умеет осуждать на чужом языке, его голос теряет силу. — Джулс старалась говорить серьезно, словно пародировала психолога, но смешинка в голосе выдавала её несерьезный настрой. — Поэтому я решила, что если буду думать о жизни на китайском, то станет полегче.

— Вау. Никогда не задумалась об этом. Надеюсь, ты в Шифан Дасюэ?

— Понятия не имею, о чем ты, но звучит как болезнь, — фраза Джулс прозвучала так естественно, что я даже не сразу поняла шутку. Но как только до меня дошло, я громко рассмеялась.

— Это название университета на китайском, — сквозь слезы ответила я.

— Нет нет, мне к тому дяденьке с бумажкой Normal University и каракулями пятилетки снизу.

— Не поверишь Джулс, но эти каракули тебе и предстоит учить на курсах. И я тебе помогу, потому что мне к тому же дяденьке! — мы поймали взгляд мужчины средних лет с той самой бумажкой в руках.

Я поприветствовала его по-китайски и представилась, а также представила свою новую знакомую. Он поспешно взял наши чемоданы, с удивительной легкостью покатил их и указал следовать за ним.

— Пообещай мне, что через год я пойму, о чем шла речь, — тихо сказала мне Джулс.

— О, уверяю тебя, уже через пару дней ты все поймешь, — я подмигнула ей, и мы уселись в машину.

Аэропорт выглядел шикарно и очень величественно. Когда машина тронулась в путь, проезжая по улицам города, который должен стать для нас домом, каждая из нас погрузилась взглядом в окно, устремляясь мыслями далеко вперед, туда, куда ведут нас наши судьбы, кружась по собственным орбитам, которые пересеклись в тот момент, когда мы летели в Поднебесную страну.

…Словно эхом того воспоминания, мой голос снова прозвучал для Ди:

— Лапуля, я не смогу передать словами то, что чувствовала в этот момент. Это был микс из страха, предвкушения чего-то нового и осознания того, что девушка, которая сидела тогда рядом со мной в машине, станет моей лучшей подругой, — я встала с дивана и перебралась обратно на кухню. В череде своих воспоминаний я не замечала, как перехожу из комнаты на кухню, оттуда на балкон и обратно.

— А где же описание Китая? Где в рассказе мужчины с длинной седой бородой и большой круглой соломенной шляпе на голове? Монахи Шаолинь, Кунг-Фу Панда в конце-то концов? — кажется, негодование Ди и его представления о Поднебесной были весьма разрозненны.

— О, ты не поверишь, все это можно увидеть только в клишированных фильмах и документалках об этой стране. Но на самом деле, когда я приехала туда, мне очень долго казалось, что я прибыла на другую планету. Вроде бы все было обычным: улицы, магазины, рестораны… отличались только люди вокруг.

— Кхм… — засмеялся Ди. — Не хочу звучать как расист, но ты выросла на севере, тебя не должны были смущать азиаты.

— Не хотел, но прозвучал! — посмеялась я в ответ. — Я вообще не об этом. Просто люди вокруг были такие…другие что ли…улыбчивые, добрые. У нас бы их приняли за сумасшедших! Я начала колоть ботокс после двадцати пяти, просто потому что складка между бровями стала ярко выраженной. Косметолог тогда мне сказала, что я много хмурюсь и мышцы очень напряжены.

— Женщины… лишь бы что-нибудь исправить в себе, — Лапуля выдохнул, и я заговорила снова.

— Наш университет находился на окраине города Шэньян. Город реальный, загугли. — Я предусмотрительно ответила сразу, предвосхищая все расспросы. — Северо-Восток Китая, достаточно суровый климат, но мне казался весьма привычным. Как выяснилось, меня и Джулс заселили в разные комнаты, хотя я и была достаточно убедительна в своей речи с Аичкой.

— Стой. Что за Аичка? — прервал мой монолог Ди. Казалось, что он даже протрезвел. Голос прозвучал чисто и удивленно.

— Точно, — рассмеялась я. — Забыла, что надо объяснить. Так называют женщин, которые обычно помогают с административными вопросами. Аи – ударение на А, с китайского «тётушка». Администраторы или завхозы, по нашему — тетушки. Соответственно, охранники — Шушик. И вновь предвосхищая твой вопрос. Шушу – ударение на первую У, с китайского «дядя».

— Вы исковеркали китайские слова на русский лад? — удивился Ди.

— Скорее адаптировали. Это часть акклиматизации в новых условиях. Когда буквально любое явление вокруг кажется в новинку, мозг хаотично пытается сделать все вокруг понятнее. Поэтому от русскоязычных ребят часто можно было услышать китайские слова на русские лад. Так проще и всем понятно. Плюс запоминается легче, когда используешь их каждый день и произносишь, — пояснила я. Поудобнее легла, переложила телефон к другому уху и вновь погрузилась в воспоминания. Слишком долго я молчала. Пришла пора рассказать эту историю вслух.

…Открывая дверь своей комнаты новеньким ключом, я была, мягко говоря, удивлена: аккуратное помещение с новым ремонтом, две кровати по разные стороны, два стола, два стула, две тумбочки. В коридоре возле двери встроенный шкаф и отдельное помещение с туалетом, раковиной и душем. Плюс балкон.

— Вау! — воскликнул Ди, не удержавшись от колкости, вновь прерывая мои воспоминания. — Шикарно вы жили, в российской действительности нет таких классных общежитий.

— Согласна. После четырех лет в Дальневосточной общаге, то место мне показалось раем. Отдельный уголок, только мой, без соседки на верхней полке, да еще и санузел отдельный. Кстати, моей новой соседкой оказалась очень милая корейская девушка…как же её звали…

— Пак, Хак, Ким? — Ди явно смеялся надо мной.

— Ты знаешь, мы ведь прожили вместе всего пару месяцев, затем она съехала к друзьям на квартиру, и я её больше не видела… может поэтому имени её я не запомнила. Ну, допустим, Ким.

— Как фамилия твоего бывшего, ха-ха!

— Лапуля, это уже другая история, — щенок, который перебрался ко мне на кухню, почувствовал мое напряжение и заворчал во сне. Я успокаивающе погладила его, укрылась поудобнее пледом и проворчала, — Не перебивай.

…Первые пару дней до начала занятий мы с Джулс много гуляли между учебными кампусами, пробовали разную еду и просто узнавали друг друга. Территория была огромной, мне даже казалось, что она размером с целый город. Помимо корпусов для каждого факультета, мы успели найти пруд с лебедями, две столовые, большой студенческий магазинчик, небольшой парк, корпус библиотеки, отдельное общежитие для девушек и отдельное для парней.

Как оказалось, только иностранцев селили в один корпус. Мы считались випами: нам не выключали вай-фай после десяти часов вечера, и у нас были личные санузлы. Божественные привилегии.

На третий день начались занятия, и я полностью погрузилась в учебный процесс. Перед самой магистратурой мне предстоял языковой год, во время которого необходимо было подтянуть уровень китайского языка, чтобы посещать лекции у профессоров, которые разговаривали исключительно на китайском, и предоставлялась возможность написать диплом.

В один из таких обычных и еще совсем непривычных для меня дней, надев джинсы, футболку и кеды, схватив в охапку учебники и легкую куртку, я вышла из здания. На улице чувствовалась первая осенняя прохлада, светило солнышко, повсюду мелькали лица китайских студентов. К ощущению постоянной толпы я все еще не привыкла, чувствовала себя как прокаженная. Кто-то кидал на меня беглый, но удивленный взгляд, а кто-то пялился в открытую. В те годы, мы все еще были чем-то необычным для китайцев. Как экзотическое животное или типо того.

Мне было некомфортно, поэтому я достала наушники, отгородилась от шума и суеты и нашла ту самую песню. Мужской голос начал медленно напевать в такт музыке, и я двинулась в сторону учебного кампуса для иностранцев.

«So show me while you're strong

Ignore everybody else

Were alone now»

Под ногами лежали листья удивительного осеннего оттенка, словно само сердце природы перешептывалось красками. Мелодия песни проникла глубоко внутрь, точно повторяя ритм моей грусти. Странное чувство острой тоски и болезненной пустоты начало поглощать меня изнутри.

Два года минуло с тех пор, как мы расстались с Ти. Я уже почти забыла вкус его поцелуя, аромат волос, звучание смеха — все стерлось из памяти, оставив лишь бледные тени. Но тело хранило собственные воспоминания, обманчиво-живые: внезапно рука ощутила прикосновение к плечу, легкую невесомость длинных черных прядей, скользящих сквозь пальцы. Это мимолетное фантомное ощущение оказалось сильнее любых сохранившихся образов, приводя сознание в трепет и лишая покоя больше, чем самые яркие воспоминания.

Я достала телефон и быстро сделала фото листьев. Получилось достаточно мрачно: темный асфальт после дождя и яркие оранжевые листья. Удивительный контраст, отражающий мое внутреннее состояние. Солнышко отражалось в лужах необычным сиянием, наотрез отрицая существование фильтров для редактирования. Открыв соцсеть, я нажала кнопку Опубликовать с подписью: «James Blake — Retrograde»

— Удивительно, Лапуль, но я до сих пор помню эту фотку и эту песню, — мне показалось, что я глубоко вздохнула, нервно поправила волосы. Жест, который я делаю всегда, когда нервничаю.

— Что-то я не видел её у тебя в профиле, — скептически прокомментировал Ди. — Вы, миллениалы, привыкли выкладывать каждый свой шаг в соцсетях. — Это презрительное «миллениал» прозвучало словно намек на предстоящую старость. — Мне вас не понять.

— О, милый, это было слишком давно. Знаешь, в наше время для того, чтобы начать новую жизнь достаточно было удалить соцсети.

— Что ты однажды и сделала? — с сарказмом в голосе спросил Ди.

— Что я и сделала… — эхом добавила я. Может и правда, мы слишком цепляемся за прошлое?

— Не жалеешь? Ведь наверняка было много важных моментов, не только листочки на земле.

— Да я вообще любитель сожалеть о чем-то… Несколько лет назад мне кстати удалось восстановить эту страничку.

— И? Какие были ощущения?

— Ты же слышал о таком понятии как реинкарнация? Когда после смерти душа перерождается в новом теле. В тот момент я испытала... давай назовем «реверсивную реинкарнацию». Моя душа вернулась в прошлое, в каждый момент всех этих фото, каждую песню, которая была в подписи. Она разбилась на все двести пятьдесят публикаций маленькими осколками, сделала сальто назад и схлопнулась.

— Настолько больно?

— Как мизинцем об угол удариться… двести пятьдесят раз.

Глава 3. 耳目一新

ěr mù yī xīn«Для ушей и глаз — всё ново».Описывает ситуацию, когда новый опыт обновляет все ваши чувства, даря ощущение абсолютной свежести.

Спустя пару недель интенсивного погружения в учебу мы с Джулс решили выбраться в город. Территория студенческого городка, конечно, была по-своему прекрасна, но все же хотелось побродить по центру, найти интересные локации и пробежаться по торговым центрам, начать знакомиться с городом. Забавно, что одна из центральных улиц города тогда находилась на станции метро 青年大街 или Проспект молодости. В те годы в Шэньяне было всего две ветки метро, а Проспект молодости служил центром притяжения каждого студента. Новичкам и иностранцам рекомендовали съездить первым делом именно туда.

Сливаясь с потоком пешеходов, мы с Джулс шли по улице к метро. Я заметно нервничала, и от того теребила завязки капюшона.

— Эн, ты чего? Что-то случилось? — спросила Джулс, заставив меня остановиться, отработанным жестом поправила свои тёмные волосы и мимоходом улыбнулась проходившему рядом парню. Эта девушка умела делать несколько дел одновременно.

Я кивнула и помедлила с ответом. Как признаться новой подруге в такой ерунде?

— Дело в том, — я нервничала и это уже было совсем заметно, — что я никогда в жизни не ездила на метро и мне некомфортно от этой мысли. У меня легкая форма клаустрофобии, а я наслышана, что в китайском метро обычно жуткая давка.

Брови Джулс изогнулись от удивления.

— Ты хочешь сказать, что прямо сейчас ты впервые за свои двадцать лет прокатишься в вонючем вагоне под землей?

Она схватила меня за рукав и ускорила шаг, чтобы поспеть за потоком людей, который переходил пешеходный переход.

Первое правило любого иностранца в Китае: никогда не переходи дорогу самостоятельно, даже если горит зеленый человечек. Всегда следуй за толпой — это ради твоей же безопасности. Потому что поток машин, велосипедистов и людей на мопедах слишком непредсказуемый, а дорожные правила существуют только в теории.

— Ты же училась в Харбине, там что не было метро? — не унималась она, не отпуская моего рукава. На её лице за секунду промелькнула целая гамма чувств. — А в России? Или ты не выбиралась никуда, кроме Дальнего Востока?

Забавная привычка Джулс засыпать вопросами собеседника поначалу сбивала меня с толку, но со временем я привыкла.

— Дело в том, что в Харбине мы передвигались исключительно на автобусах и такси. Я даже не помню, есть ли там метро… — я задумалась «а что я вообще помню о Харбине, кроме Ти?»— Ну и да, Дальний Восток России не предполагает наличия подземного общественного транспорта.

Джулс лишь ухмыльнулась.

— В таком случае, — начала она и прямо-таки воспряла духом. — Позволь мне, в кое-то веки, побыть твоим гидом. Точнее, проводником во взрослой жизни, а то мне надоело таскаться за тобой как слепой котенок и ничего вокруг не понимать.

Широкие входные двери в метро не успевали закрываться, люди входили и выходили. Толпа не останавливалась ни на секунду. Тихий женский голос оповещал по громкоговорителю о разного рода правилах поведения в общественном месте. Воздух под землей казался чуть холоднее. Мы легко нашли терминал для покупки билетов. Интуитивно понятное меню без труда предложило путь от Университета до Проспекта молодости и обратно.

— Вау, я думала тут будет посложнее, — проговорила я, когда Джулс показала мне, как прикладывать карточку к валидатору. Я поняла, что система примерно везде одинаковая, так как Джулс чувствовала себя уверенно, несмотря на обилие иероглифов вокруг. Мы спустились, встали в длинную очередь, и я огляделась в ожидании поезда. Аккуратное и очень чистое помещение, напрочь забитое людьми, рельсы под ногами (или что там вообще?) и больше ничего, кроме указателей станции. Что ж, я представляла себе что-нибудь интереснее, чем просто аккуратно облицованный туннель.

Маленькая паника разрослась в большую, когда мы втиснулись в вагон, в котором практически нечем было дышать от огромного количества людей вокруг. Я быстро поняла, что пытаться найти поручень совершенно бессмысленно. Тяжесть чужих тел сдавливала со всех сторон и заставляла держаться на ногах лишь по инерции. Я оглядывалась вокруг и ловила на себе бессчетное количество взглядов.

«Ну да, ну да, у меня голубые глаза», — бубнил голос в голове. — «Но это не значит, что я с другой планеты». Все адекватные мысли испарились. Паника увеличивалась. Джулс стояла по левую руку от меня и недовольно смахивала с лица длинные густые волосы впереди стоящей китаянки.

— Вот чёрт, — тихо проговорила она. — Если бы я знала, что нас замурует здесь как селёдок в банке, лучше бы вызвали такси.

Впереди было почти десять станций, а воздуха в легких оставалось всё меньше. Количество людей в вагоне при этом не уменьшалось…

— Слышал ли ты, Лапуля, выражение «Яблоку негде упасть?» В тот момент у меня создалось ощущение, что придумали его в Китае. Если бы ты рассыпал рис в китайском метро в час пик, то думаю ни одна рисинка не коснулась бы поверхности пола, настолько плотная была концентрация тел на квадратный метр. При этом каждый из них умудрялся стоять и заниматься своими делами: кто-то пялился в экран телефона, кто-то читал газету, а кто-то с интересом разглядывал двух иностранок в вагоне. И кажется, им всем было вполне комфортно. Я до сих пор удивляюсь тому, что все вещи остались при нас, а верхняя одежда чистой.

…Спустя тридцать минут и пару новых синяков от толкучки, нам с Джулс удалось выбраться из этого адского места, и наконец вдохнуть горький запах центра города.

Проспект Молодости представлял собой широкую пешеходную улицу, напрочь забитую высокими небоскребами по бокам. Здесь находилось буквально всё, что могло понадобиться потенциальному покупателю. На любой вкус, предпочтение и карман. Отличительной особенностью Шеньяна было тотальное отсутствие зелени в городской архитектуре. Мне было непривычно наблюдать за этими каменными джунглями. Неужели людей, проживающих здесь, не тянет к природе? Не хочется вдохнуть свежий воздух или просто поглазеть на что-нибудь зеленое и живое?

— Давай зайдем в кофейню? — предложила я. — Мне нужно что-нибудь попить, иначе паническая атака после метро все-таки даст о себе знать.

Джулс кивнула и мы прошли к первому попавшемуся ларьку. В меню практически один чай. Жуткий молочный чай со всеми видами вкусовых добавок.

Я скривила лицо.

— Что такое? — спросила Джулс.

— Это Баблти, — ответила я. — Ты слышала о таком? Ну молочный чай с тапиокой. Мерзость. — меня чуть не вывернуло от воспоминаний о том, как я впервые это попробовала.

— Звучит экзотично, а значит я это попробую. Выбери мне любой на свой вкус, — попросила она.

Десять лет назад мода на этот дурацкий чай с отвратительными кругляшками началась именно в Китае.

Я заказала себе обычный капучино, а для Джулс выбрала базовый молочный чай с шариками и добавкой из сливок. Длинный прозрачный стаканчик тут же был наполнен мутной бежевой жидкостью вперемешку со слизкими коричневыми шариками. Поверх красовалась шапочка из сливок и цветных съедобных сердечек. Не скрывая своего отвращения, я передала ей стакан и трубочку.

— Это просто сахарная бомба и моя новая гиперфиксация! — воскликнула она после первого глотка, в явном блаженстве закатывая глаза. Продавец смотрел на иностранку и довольно кивал её возгласам.

— Вот же мерзость, — пробубнила я, глядя на её довольное лицо. — Эти слизкие шарики во рту ощущаются как недоваренная манная каша, как тебе это может нравиться? — Меня передернуло.

— Я и оливки люблю, — ответила Джулс, делая новый глоток.

Ну что ж, чем бы дитя ни тешилось.

За три с половиной часа мы не прошли даже половины торговых центров на этой улице. Наконец, совершенно выбившись из сил, с полными пакетами в руках, но абсолютно довольными лицами мы снова вышли на свежий воздух. Удивительно, как привыкает человек ко всему. Вот уже и мне казалось нормальным отсутствие зелени и чуть горьковатый запах на улице.

— Джулс, я запрещаю нам спускать в метро, — устало проговорила я и поставив пакеты на землю, поежилась, кутаясь в свою куртку посильнее. — Пожалуйста, давай возьмем такси?

Я начала искать в рюкзаке пачку сигарет и зажигалку, но внезапно услышала недалеко от себя громкую резкую китайскую речь.

— Здравствуйте, — проговорил незнакомец.

Выглядел он весьма странно. Китаец, возрастом явно далеко за шестьдесят, с седыми висками на голове и огромным количеством морщин на лице. Сначала я подумала, что это какой-то попрошайка: мятая серая рубашка, потертые брюки и старые ботинки не по сезону. Но чуть приглядевшись увидела на одной руке дорогие часы, а в другой новомодный смартфон.

— Здравствуйте, — повторил он, подойдя чуть ближе. — Простите, вы из России?

Я закатила глаза. «Ну понеслась…»,— промелькнуло в голове… Тот самый разговор, который начинал со мной любой более-менее смелый китаец.

Топ-3 моих «любимых» вопроса:

1) Вы из России?

2) Это ваш настоящий цвет глаз?

3) Можно с вами сфотографироваться?

Мысленно подготовив ответы на все самые популярные темы, я состроила дружелюбную улыбку и посмотрела ему в глаза.

— Здравствуйте, — ответила я чуть устало, показывая всем своим видом, что в Китае мы давно, и от подобных вопросов устали. — Да, мы из России.

Хмурое выражение лица незнакомца озарила радостная улыбка.

— О, вы говорите на китайском! Какая удача! — ответил он. — Меня зовут Джоу Сян, я — художник и я бы хотел вас нарисовать!

На моем лице замерло выражение удивления. Повисло секундное молчание, которое прервала ничего не понимающая Джулс.

— Что ему нужно? — с недоверием тихо спросила подруга, с настороженным видом оглядывая китайца.

— Говорит он художник и хочет меня нарисовать, — ответила я, не отрывая своего взгляда от по-прежнему улыбающегося художника. Мы так и продолжали стоять неподалеку от входа в метро, а народ нескончаемым потоком обтекал нашу троицу.

— Простите, как вас зовут? — не обращая внимания на наш разговор на русском, вновь переспросил Джоу Сян.

Я представилась сама и представила подругу, на что он протянул мне свою руку для рукопожатия. Я пригляделась и увидела, что та была измазана краской. Ну надо же, и правда художник!

— Посмотри на его руки, — шепнула я Джулс и та удивленно оглядела его.

— Действительно художник… — прошептала она в ответ.

— Простите, — начала я. — Но я не думаю, что это хорошая идея. Мы студенты и у нас не так много свободного времени. К тому же я не модель, думаю, вам нужны профессионалы для позирования.

Китаец усмехнулся.

— Модели нужны на подиумах, а я ищу настоящие и живые лица. Я готов платить Вам за работу, если это будет необходимо. Я часто бываю в России и пишу портреты маслом. Пожалуйста, дайте мне свой номер. Думаю, вы сможете найти пару часов в неделю, чтобы посещать мою мастерскую?

Я кивнула, и он протянул мне свой смартфон.

— Он попросил мой номер телефона, чтобы договориться о встрече, — пояснила я для подруги. — Только я не помню свой номер, сможешь найти его у себя?

Джулс кивнула и быстро продиктовала мне цифры. «Пора бы уже запомнить, с этим номером мне жить много лет», — промелькнуло в моей голове.

Джоу Сян раскланялся с милой улыбкой и пообещал написать мне в ближайшее время, чтобы решить, когда мы сможем с ним увидеться.

— Кто бы мог подумать, что поход по магазинам закончится тем, что ты станешь натурщицей для старика? — смеясь, сказала Джулс, пока мы пытались вместить все пакеты в багажник такси.

— А что, если он заставит меня позировать голой? — с ужасом доходило осознание того, на что я согласилась. — Только этого мне не хватало…

— И все же, на следующий день я ехала в такси на встречу с художником. А что тут такого, Лапуля? Меня всегда тянуло к высокому, я расценивала это как новый опыт не только с точки зрения практики китайского языка, но и с точки зрения новых впечатлений…

Машина остановилась в милом и очень современном районе, неподалеку от студенческого городка.

— Вы уверены, что мы приехали по адресу, который я вам показала? — спросила я водителя, а тот от моей неожиданно беглой речи лишь выпучил на меня глаза и молча кивал.

«Может сказала ему что-то не то?» — мелькнула в голове мысль.

Я вышла и огляделась вокруг. Тихая улица спального квартала. Напротив маленький магазинчик, где можно купить разные мелочи по типу сигарет, воды, заварной лапши и сладостей. Возле входа стоял холодильник с мороженым. В Китае, кстати, оно абсолютно отвратительное – соевое. Обычно, по возвращении в Россию, первым делом я бежала покупать мороженое. Просто чтобы вспомнить сливочный вкус. Вдоль улицы, справа от магазинчика, в ряд красовались разного рода заведения: закусочная у входа которой стояла клетка с голубями (да-да, они были в меню), элитная парикмахерская, рядом с которой на вешалке сушились полотенца для будущих клиентов. Я заправила выбившуюся прядь волос за ухо и на всякий случай отряхнула тёмно-синюю толстовку. Переминаясь с ноги на ногу, подумала:

«Ну и где мне искать моего старичка?»

Выдохнув, я написала ему смс.

Отправленное сообщение:

«Здравствуйте, я на месте. Вы не могли бы меня встретить?»

Буквально через пару минут, слева от магазинчика, я увидела выходящего на улицу Джоу Сяна, который с улыбкой приветствовал меня.

— Добрый день, Эн. Я очень рад, что ты приехала, — он открыл большую стеклянную дверь без опознавательных знаков, и радостно махал рукой, приглашая войти внутрь. — Пойдем, я покажу тебе, где мы будем работать.

Я слегка поежилась. Все же, несмотря на мою браваду, внутри было не совсем спокойно. Но я не могла объяснить, почему я оставалась столь спокойной внешне. Может, соглашаясь на эту встречу, я просто пыталась разбудить замершие чувства?