Момент касания орбит

Мастерская оказалась потрясающей и максимально аутентичной. Двухэтажное помещение со светлыми стенами, обшитое темным деревом. На первом этаже от входа и до противоположной стены были расставлены, развешаны и разложены разные картины в массивных рамах. Часть лежала прямо на полу, накрытая тряпками так, что сами изображения различить было трудно. Несколько картин с разнообразно изображенной на них природой было аккуратно уложено у стен. Но больше всего меня удивили высокие стены, которые были полностью увешаны портретами женщин. Все женщины необычной внешности, я имею в виду он действительно выбрал в свои модели целый спектр невероятных дам.

По левую сторону от меня висел огромный портрет полной девушки, лет двадцати пяти на вид, с невероятно пышными кудрями белых волос. Она сидела в пол-оборота, укутавшись в теплый серый плед, и смотрела прямо на меня. Серые, практически, рыбьи глаза, не вызывали восторга или чувства восхищения. Она была похожа на восковую куклу, про которую позабыли.

Чуть выше в толстой, резной раме можно было увидеть, как старая китаянка устало держала в руках газету, и, казалось, старческий взгляд был направлен не на неё, а сквозь неё. Лёгкая дымка седины, морщинистые руки и потёртое платье. Интересно, кто она? Его мать или жена?

У лестницы висел портрет практически обнаженной девушки средних лет. Я не сразу поняла, что в ней такого особенного, но поднимаясь за Джоу Сяном по массивной лестнице, уловила это настроение. Она явно была влюблена. Но в кого? Неужели в старого художника? В её глазах я увидела искру жизни, запал чувств, и клянусь, буквально ощущала, что в животе у неё порхают бабочки. В глазах девушки сверкал азарт и игра, которые я сама почти забыла. Поза девушки выглядела достаточно эротичной в своей непринужденности. Она лежала на диване, показывая красивый изгиб обнаженной спины и часть бедра. Все остальное было скрыто в тени вечернего заката.

Остальные портреты мне удалось рассмотреть, но значительно позже, когда я приезжала к художнику в последующие разы.

— У вас прекрасные картины, — кратко заметила я.

— Ну что вы, — начал отнекиваться Джоу Сян, оглядываясь на меня. — Это всё черновики, наброски. Основные произведения находятся в разных музеях по всей стране. В основном я рисую природу Китая, разных регионов: от севера и до юга.

Мне хотелось спросить его, кто все эти женщины и почему он решил их рисовать вот так «в стол», не показывая остальному миру, но тактично промолчала. Вероятно, за этим стоит личная история, о которой он расскажет, если захочет.

На втором этаже располагалась рабочая зона. В самом центре стоял стул, напротив него чуть дальше большой мольберт и стол с огромным количеством краски. У дальней стены я увидела матрас на полу и большой мраморный столик для чайной церемонии.

Мда, видимо, этому мужчине не так уж и много нужно для счастья.

— Эн, пожалуйста, присядь на стул, — попросил он. — Я бы хотел посмотреть, как на тебя ложится солнечный свет.

Я молча уселась на стул и начала наблюдать за ним. Он прошел к окнам слева от меня и раскрыл ставни. Тяжелые рамы в традиционном китайском стиле заскрипели и в помещение ворвались лучи дневного света, подсвечивая пыль, наполняя собой все пространство. Это было так стремительно, словно они только и ждали, чтобы ворваться в это помещение, где человек увековечивал на холстах красоту мира. Красоту, которую видели его глаза.

«Здесь бы прибраться»,— подумала я. — «В его жизни явно не хватает заботливой женской руки».

Джоу обернулся и, словно прочитав мои мысли, сказал:

— Прости, у меня здесь беспорядок. Я много работаю и совсем забываю о том, что для малознакомых людей этот хаос может показаться просто ужасным.

Я улыбнулась в ответ.

Он замер у окна, смотря прямо мне в глаза. От долгого зрительного контакта защипало, я поморгала глазами. Спина уже не хотела меня слушаться, хотя прошло всего пару минут.

В тот день он не подошел к мольберту, а просто пялился на меня пару часов. Затем, вытащив купюру в сто юаней, заявил, что ждет меня через два дня в то же время…

— Эн, это звучит так, будто на следующей вашей встрече он заковал тебя в наручники и держал пару лет в подвале, — в мои воспоминания ворвался голос Лапули. Я уже наяву поморгала глазами, возвращаясь сюда, в эту квартиру, на эту кухню, где возле меня в кресле спит щенок, а я укрыта пледом, а за окнами совсем не Китай… — Как ты вообще могла пойти на такое? Незнакомый старик, который платил тебе на позирование. А вдруг он оказался бы извращенцем? Мало ли что он мог делать после ваших встреч… — с возмущением в голосе затараторил Ди.

— Знаю, знаю, — я тихо рассмеялась. — Но молодость дает право творить какую-нибудь ерунду. Меня вот рисовал художник. Я ведь приезжала к нему почти целый месяц, суммарно раз десять, и по итогу он все-таки закончил мой портрет.

— И? Теперь он висит в Лувре рядом с Моной Лизой? — с иронией в голосе спросил Ди.

Я рассмеялась в ответ.

— Ты знаешь, получилось-то просто отвратительно! Я была похожа на старуху Шапокляк. Так как обнажаться перед ним я отказалась, а часами сидеть на жестком деревянном стуле было невыносимо, то моя поза на портрете выглядела так, будто у меня последняя стадия сколиоза. — Хихикнула я при воспоминании того дня, когда Джоу с гордостью показал мне портрет. — Но это был, пожалуй, самый необычный опыт в плане погружения в культуру другой страны. От нечего делать мы с ним много разговаривали. Он рассказывал мне разные байки, учил северному диалекту, а я в ответ пыталась держать спину ровно и делала маленькие заметочки в свою тетрадку. После наших встреч я приезжала обратно в общежитие, плюхалась на мягкую кровать, и перебирала в голове его истории, стараясь запомнить новые слова.

— О нет! — Ди так громко закричал в трубку телефона, что мне пришлось отодвинуть её чуть дальше от уха, чтобы не оглохнуть. — Только не говори мне, что ты встречалась с этим старым художником! Мое слабое сердце этого не выдержит.

— О боже…— я громко выдохнула и закрыла лицо рукой. — О чем ты думаешь? Я тут, распинаюсь тебе, рассказываю об уникальном опыте, который произошел со мной буквально в первые пару недель учебного семестра в другой стране. Этот старый художник не просто рисовал меня, помимо этого, например, он провел мне настоящую чайную церемонию, поделился секретом приготовления лапши ручной работы, научил видеть красоту там, где я бы никогда и не заметила… Пусть наше взаимовыгодное сотрудничество и продлилось недолго, но он дал мне ценные знания, а это, знаешь ли, покруче любовных терзаний.

Глава 4. 笙歌鼎沸

shēng gē dǐng fèi«Звуки музыки (флейт) и песен бурлят, как кипящий котел».Описание звуковой атмосферы веселья. Представьте себе клубы, бары и караоке, откуда доносятся смех, музыка и пение, сливающиеся в один громкий, бурлящий гул. Идиома передает невероятную энергетику и шумное оживление.

Как всегда, в перерывах между занятиями по китайскому, студенты выходили на улицу греться на солнышке. Стоял конец сентября – золотое время в любом уголке земного шара. Кто-то из студентов пил кофе, кто-то курил… межкультурная коммуникация лилась рекой. За это время я успела познакомиться почти со всеми русскоязычными ребятами в кампусе. Выйдя на крыльцо, я прищурилась от ярких лучей ударивших прямо в глаза и пригляделась. Кто-то махал мне рукой. Недалеко от входа сидела Джулс в окружении парней.

— Эй, красотка! — окликнула она меня. — Давай к нам!

Доставая на ходу сигарету из пачки, я двинулась в их сторону, вглядываясь в уже знакомые мне лица: Иса, Ник и Эндрю. Мы познакомились в первый же вечер после заселения в общежитие. С нулевым знанием китайского языка, они умудрились найти и купить пиво. Удивительное качество присуще исключительно русскому менталитету: любые трудности лишь сильнее раззадоривают.

По юным лицам было понятно, что они только закончили школу, в глазах читался интерес буквально ко всему. Мальчики смотрели на меня с щенячьим восторгом, ведь я уже жила в Китае, понимала китайскую речь, ориентировалась в пространстве этой параллельной Вселенной.

На вид Иса был старше всех, почти мой ровесник. Помню, впервые увидев его, я поразилась удивительной внешности. Он будто сошел со страниц книги. Выглядел как типичный герой любого дарк-романа. Высокий, с темными волосами по типу «каре», челка слегка выбивалась из-под черной бейсболки. Тонкие черты лица, карие таинственные глаза и бледная аристократическая кожа. Неизменное чёрное поло, джинсы, кеды. Он очень красиво курил, держа сигарету так нежно, словно это была ладонь любимой женщины. В характере легко считывались воинственные восточные мотивы.

По левую руку от него сидел Ник. Ему восемнадцать, приехал из Казахстана, но по внешности было сложно это понять. Он казался самым русским из всей нашей компании. Высокий светловолосый парень с наивными голубыми глазами. При девушках всегда храбрился, пытаясь выглядеть мужественнее, но тонкая душевная организация выдавала его с потрохами. Пожалуй, самый милый и заботливый из всех людей, которых я встречала на своем жизненном пути.

На самом краешке скамейки сидел Эндрю. Удивительный человек, которого сложно описать парой слов. Восемнадцатилетний юноша, копна кудрей которого была заметна издали. Он носил костюм тройку и всегда держал в руках портсигар. Высокий, крупный, статный, словно заблудившийся путешественник из прошлого, где его ждали шикарное поместье, крестьяне и аристократка – жена.

Все трое устремили на меня взгляд. Эндрю заговорил первым без каких-либо предисловий:

— Мы тут узнали очень интересные новости от девчонок со старших курсов, — с этими словами он привстал и остановился недалеко от меня.

— Да? Надеюсь, здесь тоже по пятницам бесплатно раздают пельмешки, — усмехнулась я, не прерывая зрительного контакта. Для этого мне пришлось немного поднять голову.

— Такое возможно? — удивился парень, но вовремя увидел мою ухмылку и продолжил. — Так вот, — не унимался он, — оказывается, ночная жизнь в Китае весьма насыщена. Я требую приобщиться к сиим порокам и узреть все прелести местной Вакханалии! — в его голосе звучала нерастраченная тяга к жизни. Слова, хоть и весьма странные для парня столь юного возраста, выплескивались потоком умудренной энергии.

— А причем тут я?

— Ты — Большая Мамочка, — серьезно заявил он.

— Что? С каких это пор? — моему возмущению не было предела. Я снова окинула взглядом небольшую компанию.

— Ты спасешь стайку пьяных мальчишек в случае возникновения опасности, – продолжил Эндрю. — Это же очевидно!

— Он имеет в виду, — отозвался Иса, потягиваясь на солнышке, — что мы планируем сегодня ночью поехать в клуб, напиться там хорошенько и гулять до утра. — Лёгким движением руки, словно мяч в решающем баскетбольном матче, его сигарета оказалась в урне. — Но нам нужна ты, потому что без тебя мы даже уехать отсюда не сможем или заказать виски с колой.

И как им отказать? Они смотрели на меня как на волшебницу, способную открыть дверь в другой мир. А я... так хотела снова почувствовать себя той самой бесшабашной студенткой, и вырваться наконец, из клуба разбитых сердец.

— Что ж, благодарю за краткий перевод с высоко-купеческого, — ответила я с ехидной улыбкой.

Все засмеялись, Эндрю надул губы и вскинул подбородок.

Со скамейки встала Джулс и слегка приобняв меня за плечи, бодро заявила:

— Большая Мамочка, выдвигаемся сегодня в 21:00. Пьем, танцуем, веселимся. Возвращаемся обратно в общежитие завтра рано утром, страдая от похмелья, где-то к обеду все вместе идем есть китайскую стряпню! — она четко изложила план действий, хлопнула в ладоши и с улыбкой продвинулась в сторону учебных классов.

— Нечестно, — захныкала я, плетясь за ней. — Ты здесь самая старшая, Джулс, мне ведь всего двадцать… Почему, вдруг, это я — Большая Мамочка?

— Благодари Ника за столь ёмкое прозвище, он сказал, что ты слишком восхитительна и умна, чтобы быть просто мамочкой. — озорной тон Джулс с потрохами выдавал едкий сарказм.

— Даже не пойму, это комплимент или обзывательство…

— Все зависит от того, с какой стороны на это посмотреть, — подмигнула она. Не успела я выдать очередную порцию возмущения, как прозвенел тихий сигнал, оповещающий о начале урока, и мы разошлись по кабинетам.

***

Ровно в 21:00 из окна комнаты я уже могла видеть компанию русскоязычных ребят, которая стояла у входа в общежитие. Их возбужденные голоса, смешавшиеся с вечерним стрекотом цикад, звучали как предвкушение хаоса.

Я не торопясь спускалась к ним по лестнице. Для первого похода в клуб мне удалось выбрать легкий серый свитер, черную кожаную юбку и удобные массивные ботинки. Тонкий чокер на шее, довольно яркий макияж и волосы, что легкими волнами расплескались в свободном движении. Не самый привычный образ для меня. Просто хотелось добавить перчинки в повседневность, вспомнить каково это, ловить заинтересованные взгляды от незнакомцев. Может удастся пофлиртовать?

— Вау, секси Ма! — послышался смех, кто-то фыркнул и все замолчали.

— Ясельная группа встаём парами и держимся за ручки! — улыбаясь, парировала я. — Сегодня познакомлю вас с увлекательным миром разврата и пьянства.

Все заулюлюкали, и я в очередной раз присмотрелась к каждому из них. Эндрю стоял ближе всех ко мне, как всегда, в сером костюме-тройке и идеальной укладкой кудрявых волос. Есенин, не иначе. За время короткого знакомства я довольно быстро успела уловить нотки юношеского максимализма в его характере. По словам Эндрю, он родился и вырос в Москве, его нога никогда не ступала дальше Московской области. Как мне показалось, этим фактом он жутко гордился. В целом, это и сформировало такие невероятно толстые «розовые очки» на его лице.

Рядом, в простой футболке и джинсах топтался Ник — главное украшение парня: яркие голубые глаза. Типичный создатель стартапа на миллион долларов. Милая улыбка сияла на лице. В глазах читался интерес к происходящему. Видел ангелочков на фресках и картинах эпохи Возрождения? Их рисовали с лица Ника. Возможно, где-нибудь в средневековой Европе он стал бы музой для творца.

Но больше всех выделялся Иса. В черной рубашке и брюках. Просто и элегантно. Этот образ навевал ощущения мистики. Он был неразгаданной загадкой. Создавалось ощущение, что он легко может украсть тебя среди ночи в свое царство или будет уничтожать миры ради спасения твоей жизни. Иса молчаливо присутствовал рядом, витая мыслями где-то далеко. Холодный взгляд и эмоциональный тон голоса — этот контраст вводил в ступор. Он всегда был сдержанным, оставаясь при этом галантным.

Рядом со мной остановилась Джулс в коротеньком красном платье и на угрожающе высоких каблуках. Густая шевелюра тёмных волос обрамляла милое лицо, фарфоровая кожа эффектно подчеркивала карие глаза и длинные ресницы. Да, Джулс была старше нас всех, но этого совершенно не чувствовалось. Во-первых, выглядела она слишком молодо. Во-вторых, никогда не кичилась чем-то, не превозносила себя. Она всегда держалась легко и просто, в любой ситуации действовала уверенно. Петербургское воспитание – вот главное оправдание её прекрасности. Я ощутила нашу связь буквально с первой минуты знакомства. Она была для меня такой желанной старшей сестрой…

— Напомню тебе, Лапуля, ведь я типичная старшая сестра. Во всех смыслах первопроходец. Я не просто первая в нашей семье. Приходилось держать марку и быть первой во всем. Если школа — то с золотой медалью. Образование? Только высшее. И обязательно очное. Я всегда служила чёртовым примером как для младшей сестры, так и для всех остальных братьев и сестер всех степеней родства. Увы, этот груз социальной ответственности мне приходится нести с собой по жизни. Но именно Джулс тогда стала моей отдушиной. Той, на кого я могла положиться, кому могла рассказать очень личное и не боялась услышать в ответ осуждение …

— Важное объявление, — продолжила я, хлопнув в ладоши, привлекая к себе внимание, — во всех китайских клубах алкоголь для иностранцев бесплатный.

Драматическая пауза повисла в воздухе. Глаза ребят стали чуть больше от удивления.

— Чтоб меня! — непроизвольно вырвалось у Ника.

Эндрю нервно схватился за лацканы пиджака. Иса растерянно провел рукой по волосам.

— Поэтому, мальчики, крайне важно не напиться до состояния невменяемости. Ведь это очень легко при таких условиях, — я одарила каждого внимательным взглядом, чтобы они осознали серьезность моих слов.

Парни выглядели растерянными всего мгновенье, эта невероятная информация все-таки дошла до мозга и на лицах появилась улыбка.

— Да, Мам, — ответили все трое в один голос. В глазах каждого читался явный восторг.

— Пожалуйста, не используйте при общении китайские маты, которые вы уже 100% успели выучить, — продолжила я. — В мою самую первую поездку в китайский клуб я стала свидетелем, как одного парня избили просто потому, что он выучил фразу «** твою мать» по-китайски и всем её кричал. — Именно в ту ночь мы с Ти тащили нашего друга до такси вдвоем. Именно в ту ночь я впервые что-то ощутила к нему… — Поймите, это очень грубо. Мы его потом месяц лечили…

— Да, Мам, — послышалась заученная фраза.

— И наконец мы едем все вместе и вернуться тоже должны все вместе. Там будет много китайцев и иностранцев. От красавиц и красавцев у вас скорее всего снесёт крышу. Но давайте договоримся, что это будет тестовый поход и ровно в четыре утра карета превратится в тыкву, в которую мы все вместе сядем и поедем домой.

— Почему в четыре? — спросила Джулс, не отрываясь от экрана телефона.

— Мы все напьемся к этому моменту настолько сильно, что поверь, ты еще будешь умолять меня скорее поехать обратно.

— Да, Мам, — посмотрев на меня, улыбнулась подруга.

— Алкоголь и сигареты сегодня в приоритете, секс на ваше усмотрение и на удачу, — хихикнула я. — Если поймают с запрещёнкой, то депортируют всех, и Большая Мамочка вас не спасет. Это понятно? — я смирилась с прозвищем и на секунду замешкалась, не зная, что ещё добавить в список своих наставлений. Нюансов было великое множество: от особенностей общения с китайцами, до правил поведения в общественных местах.

Я ещё раз оглядела компанию. Они ведь впервые выезжают за пределы студенческого городка, в объятия ночной жизни, которая является чем-то удивительным в Китае! До 2016 года в Поднебесной любой иностранец считался, без преувеличения, маленьким Богом. А если ты чем-то выделялся: ростом, необычными волосами или цветом глаз, то местные автоматически ставили тебя на вершину горы Куньлунь (аналог древнегреческого Олимпа). Тебе были открыты буквально все двери, ты мог получить все что угодно, в пределах своей наглости. Прибавь к этому хоть какой-то уровень владения китайским языком, и вуаля! Хочешь прокатиться за рулем такси вместо таксиста? Пожалуйста, прокатись. Хочешь шашлык в два часа ночи отведать? Минутку! Сейчас тебе его сделают. Алкоголь, сигареты? О, да! Вот вам два ящика и четыре мешка.

Из этого факта вытекает второе правило для иностранца: не потеряй голову от свободы действий, потому что это иллюзия, которую легко разрушить.

— Да поехали уже! — не выдержал Эндрю и двинулся к дороге. — Мы ведь уже большие!

— А как будет «** твою мать» по-китайски? — вдруг спросил Ник.

***

Через час мы стояли у дверей клуба. На входе расстилалась красная дорожка, мерцали яркие огни, крутилась вращающаяся дверь. Рядом стояли огромные охранники в черных костюмах. А прямо над головой на табличке красовалась огромная неоновая надпись “QUEEN CLUB”. Очень пафосно, очень по-китайски. Даже на улице разносилось эхо от громкой музыки. Вокруг можно было увидеть большое количество иностранцев: кто-то курил, кто-то пил, а кто-то уже изрядно накидавшись громко разговаривал.

— Следуйте за мной, птенчики, я покажу вам мир порока! — зловеще улыбнулась я и повела ребят в клуб.

Мы прошли досмотр и двинулись по коридору на звуки громкой музыки. Высокие стены были занавешены красной бархатной тканью, которая струилась до самого пола, повсюду горел приглушенный свет. Нас встретил менеджер, с которым мы перекинулись парой слов, после чего он проводил нас к свободному столику.

Пространство клуба было обманчивым: казалось огромным, но на деле давило со всех сторон. Слева, в полумраке, мигал диджейский пульт, а перед ним на сцене выгибались в танце силуэты. Бас бил в грудь, вышибая последние пристойные мысли, а воздух напоминал густой коктейль из дорогого парфюма, пота и сладкого дыма от кальяна. Я искала глазами спасения и нашла его в виде длинного бара, за которым суетились несколько барменов. Между нами и барной стойкой — море столиков, за каждым из которых происходила своя маленькая драма. В глубине за тяжелыми портьерами прятались вип-зоны. Для избранных. Для тех, кто не хочет, чтобы его рассматривали.

Ребята следовали за мной по пятам. За нашим столиком моментально материализовалась бутылка виски, сладкий китайский чай в бутылочках, тарелка с фруктами и помидорами черри. Завершали натюрморт пять бокалов и лёд. Парни и Джулс с удивлением рассматривали содержимое стола. Будто им не алкоголь в клубе принести, а неизведанные деликатесы.

— И что? Так теперь будет всегда? — с огромными глазами, стараясь перекричать музыку, спросил Ник.

— Да, — я кивнула, — это стандартный бесплатный набор для столика с иностранцами.

— Матерь божья, я в раю! — выкрикнул Эндрю. Все рассмеялись, и атмосфера разрядилась.

— А когда мы допьем эту бутылку… — с недоверием спросил Иса и потянулся к виски.

— Нам принесут новую, — завершила я.

Эндрю лишь благоговейно прижал руку к сердцу.

— А что тут делают помидоры? — спросил Ник, в его огромных глазах все ещё стояло удивление. Культурный шок, предвкушение ночи, азарт – все это можно было прочитать на лице каждого из них.

— Помидоры в Китае подают к фруктовой тарелке, чисто технически ведь это ягода. Здесь они сладкие, с виски, кстати, в самый раз.

— Матерь Божья… — спокойно проговорил Иса. — Я буду закусывать виски помидорами…

Смех раздался снова, после чего мы принялись разливать алкоголь и сладкий чай по бокалам.

— Ну что, за первый выход в свет! — гордо воскликнул Эндрю и поднял бокал вверх.

— Ура! — послышались неровные выкрики, первый глоток алкоголя ярким всполохом устремился по венам и наполнил без того горячие, юные головы дополнительным адреналином.

— Недурно… — заметил Иса, с недоверием отпив из бокала. — Никогда бы не подумал, что виски можно смешивать с безумно сладким чаем из бутылки.

Каждый из нас наслаждался китайским коктейлем, с интересом разглядывая помещение и окружающих людей.

— О, поверь, совсем скоро эта смесь станет вкусом твоей молодости, – улыбаясь, сказала я.

— Знаешь, Лапуля, я ведь была чертовски права в тот момент. Виски с китайским чаем до сих пор ни что иное, как вкус моей молодости. Я могу забывать имена, обстоятельства и кучу всего другого, но этот вкус до сих пор на подкорке…

…Мы с Джулс почти сразу ушли танцевать ближе к сцене. Парням необходимо было расслабиться, разведать обстановку. Хоть я и приоделась, но все же не тешила себя надеждами найти здесь кого-то. Ночная жизнь давила на меня весом воспоминаний о Ти, о том, как мы могли танцевать с ним всю ночь, целоваться, гулять по пустым улицам Харбина до самого рассвета и ждать на ступеньках маленького ресторанчика девяти утра, чтобы насладиться горячим супом с лапшой.

— Эн, ты в порядке? — чуть касаясь меня, спросила Джулс. Картинки из прошлого испарились и на меня обрушились окружающие звуки и атмосфера клуба.

— Да, конечно, — ответила я. — Просто накатили воспоминания.

— Милая, это уже прошлое, сейчас пора творить что-то новое! — услышала я её ответ, который утонул в громких битах грохочущей музыки.

Я уже успела рассказать о своем разбитом сердце новой подруге, пару раз поплакать и выкурить бесчисленное количество сигарет на балконе комнаты в общежитии.

Каждый раз, когда я плакала, она твердила:

— Плакать – это прекрасно. Это как оргазм для души.

И в какой-то момент, совсем неожиданно для меня, она вдруг поставила для себя цель — найти мне парня.

— Тебе нужен «Суперклей», — заявила тогда Джулс. — Который соберёт и склеит каждый твой осколочек сердца… ну и секс, конечно, помимо клея нужен секс, который заставит бурлить твою кровь…

Подруга взяла меня за руку и, оглядывая танцпол хищным взглядом, повела в самый его центр.

— Джулс, не слишком ли рано для охоты? — спросила я.

Она медленно разворачивала меня, сканируя при этом каждого парня вокруг.

— Попался! Прямо у тебя за спиной, в сером лонге и бейсболке. С виду русский. Вперед! — Она слегка оттолкнула меня, и я попятилась назад, теряя равновесие.

В этот момент я ощутила легкое касание рук на своих плечах.