
Полная версия:
Тебе выходить
Евгений сказал это так буднично, что на мгновение у Ильи ослабло напряжение в плечах. В самом деле: механический стук. Вибрация обшивки. Разбитое крепление. Он сам за рабочий день сталкивался с оборудованием, которое начинало щёлкать ровно тогда, когда этого никто не ждал.
Роман присел у перегородки.
— Здесь нет щели. Смотрите, всё подогнано впритык. И ручка заклеена прозрачной плёнкой.
— Производители иногда так делают, — ответил Илья, хотя не был уверен.
— Плёнкой прямо поверх замка?
Оксана отвела их обоих в сторону.
— Хватит изучать дверь. Мы и так знаем, что не откроется. Нам надо понять, кто из нас что видел и кто кому может помочь.
— По-моему, у нас больше нет специалиста, который может помочь, — сказал Борис.
— Тем более нужна голова, а не крик.
Зоя Петровна нашла в сумке маленький блокнот. На обложке был нарисован василёк. Она вытащила ручку, попробовала — не пишет — и достала другую.
— Давайте записывать, — предложила она. — Время, место, что происходило. На бумаге. Если телефоны сядут, у нас хотя бы это останется.
— Хорошо, — сказал Илья.
Он ожидал, что Оксана снова начнёт командовать. Но та неожиданно села рядом с бабушкой и предложила записывать со слов каждого.
— Сначала имена, — сказала Зоя Петровна.
— Мало нам проблем, ещё перепись, — ворчливо заметил Борис.
— Борис, это одна строчка.
Он назвал фамилию и уселся обратно. За ним остальные.
Зоя Петровна писала медленно, выводя каждую букву отчётливо, как будто вела школьный журнал. В конце получился список из десяти имён. Напротив первого — «Геннадий Серов, вышел». Напротив остальных — короткие пометки: «в автобусе».
— А если он жив? — спросила Вика, увидев запись.
— Так я и написала, что вышел, — ответила бабушка. — Не надо придумывать того, чего мы не знаем.
Вика отвернулась к окну и провела по выключенному экрану телефона. Потом ещё раз. Рука действовала по привычке; связь от этого не появлялась.
— Я понимаю, что это не главное, — сказала она наконец, — но моя мама сейчас, наверное, с ума сходит. Я обещала, что напишу, когда доеду.
— Все обещали, — ответила Оксана. Потом, заметив её лицо, добавила: — Извини. Я не хотела.
У Евгения осталось девять процентов заряда. Он показывал этот показатель каждому, словно кто-нибудь мог вернуть потерянное электричество простым сочувствием.
— Есть повербанк? — спросил Илья.
— В машине оставил.
— У меня кабель, — предложила Лена. — Только разъём, кажется, другой.
— У меня переходник, — сказал Роман.
Они перебрали провода. Переходник действительно подошёл, но ни одной свободной розетки поблизости не оказалось. Под сиденьем у передней площадки был USB-разъём; телефон Евгения его увидел и на секунду показал значок зарядки. Затем значок погас.
— Контакта нет, — сказал Илья, поджав губы. — Надо держать в определённом положении.
Он подложил под кабель сложенную бумажку из собственного кармана. Значок снова появился.
Евгений впервые за вечер посмотрел на него с благодарностью.
— Спасибо. Мне очень нужно, чтобы он работал.
— Мы поняли, — сказала Оксана.
— Не совсем. — Евгений помолчал. — Простите. Просто нужно.
Больше он ничего не объяснил.
Роман тем временем предложил перекинуть видеозаписи друг другу по Bluetooth, чтобы они не остались на одном телефоне. На передачу ушло несколько попыток; Оксана постоянно нажимала не туда, Борис сначала отказывался принимать файл, боясь вирусов. В конце концов запись с первой остановки оказалась у нескольких человек.
— Вот теперь доказательство не уничтожишь одним разбитым телефоном, — сказал Роман.
— Это если мы куда-то доедем, — заметил Борис.
Никто не ответил.
Илья включил запись Геннадия. Посмотрел тридцать секунд. Ещё десять.
На видео тот поворачивался, смотрел в стекло и спрашивал: «Какого водителя?» Голос был обычный. Никаких цифровых помех, монтажных склеек, видимых проводов. Илья прибавил громкость, прислушиваясь к звукам за спиной мужчины. Шуршание шин под автобусом, редкие выкрики пассажиров, ровный гул.
— Видишь? — Роман ткнул пальцем в экран. — Когда он вышел, в первые две секунды с ним ничего не случилось. А потом будто переключили.
— Для этого достаточно воздействия, которое начинается не сразу, — сказал Илья.
— Например?
— Не знаю. Химического. Аэрозоль у остановки, что-нибудь через кожу.
— И у него пропали слова? За минуту? Ты сам такое видел?
— Нет.
— Вот и я нет.
Они замолчали. Илья снова прокрутил видео. На заднем плане виднелся бумажный стаканчик у урны. Свет над павильоном дрожал от ветра. Всё выглядело настолько обыденно, что происходящее с Геннадием становилось ещё страшнее.
— Я вот что думаю, — сказала Оксана. — Может, этот человек не настоящий пассажир?
Вика подняла голову.
— В каком смысле?
— Актёр. Вы же видели, как точно всё было рассчитано. Стал забывать, как только отошёл от машины.
— А зачем тогда нас держат? — спросила Зоя Петровна.
— Проверяют реакцию. Не знаю. По телевизору сейчас чего только не показывают.
— Вы думаете, кто-то устроил это ради шоу? — Борис гневно погладил пакет. — Нам тут не по двадцать лет. У меня давление.
— Тогда покажите таблетки, — сказала Вика. — Может, вам помощь нужна?
Борис удивлённо моргнул.
— Не надо мне никакой помощи.
— Вы сами сказали.
Он хотел что-то буркнуть, но открыл пакет, порылся в кармане на молнии и вытащил блистер. У одной таблетки была продавленная ячейка. Зоя Петровна дала ему воды. Борис выпил, отвернувшись к окну, и коротко кивнул в знак благодарности.
Отец Михаил сидел впереди, сложив руки на коленях. Он не перебивал ни одного человека и, казалось, слушал с одинаковым вниманием и обвинения Оксаны, и Романовы возражения. Когда спор начал повторяться, священник спросил:
— Вы сейчас ищете того, кому можно предъявить обвинение, или способ добраться домой?
Оксана осеклась.
— И то и другое.
— Тогда давайте сначала сделаем второе. Виновных можно будет искать потом.
Илье показалось, что это разумно. Они уже почти час тратили силы на споры, которые никуда не вели.
— Предлагаю договориться, — сказал он. — На следующей остановке никто не выходит. Мы проверяем, можем ли удержать двери открытыми, но не рискуем людьми.
— Согласна, — быстро сказала Вика.
Оксана подняла руку, как на собрании.
— Кто за?
Подняли все. Даже Борис, хотя сделал это последним.
Зоя Петровна поставила в блокноте галочку. Затем написала крупными буквами: «НИКТО НЕ ВЫХОДИТ».
— Теперь ещё одно, — сказала она. — Если кто-то передумает, остальные не должны его бросать. Нужно остановить, поговорить. Не тащить силой, а объяснить.
— Не всегда успеешь объяснить, — тихо произнесла Лена.
Илья повернулся к ней.
— Почему?
Она посмотрела на него с лёгкой досадой, словно он поймал её на неосторожной фразе.
— Геннадию не успели.
Он хотел возразить, но не нашёл слов.
Ближе к задней площадке Вика пыталась убрать волосы в пучок. Резинка лопнула, и тёмные пряди упали ей на лицо. Она выругалась, потом засмеялась — слишком громко для пустого ночного салона.
— Отлично. Для полного счастья мне ещё этого не хватало.
У Лены в кармане нашлась тонкая резинка, но Вика отказалась:
— У меня запасная, на. Лучше ты возьми. У тебя волосы тоже лезут в глаза.
Она вытянула из бокового отделения сумки вторую, фиолетовую. Лена натянула её на запястье.
— Спасибо.
— Вернёшь на конечной, — сказала Вика.
Слово «конечная» заставило всех одновременно притихнуть.
Лена так и оставила резинку на руке.
Илья записал на обороте чека: «Никто не выходит». Ручка царапала влажную бумагу. Рядом с ним Роман поставил время и добавил: «Если дверь откроется — сначала снимаем, потом решаем». Пока это выглядело планом.
Спустя несколько минут Роман показал Илье карту, скачанную до поездки. Синий кружок стоял посреди пустой области. В отличие от начала маршрута, теперь место не определялось вообще. Илья объяснил: сами карты могут работать без интернета, но телефону всё равно нужен спутниковый сигнал для новых координат.
— Значит, нам его глушат, — сказал Роман.
— Возможно.
— А если это военная территория?
— Тогда мы должны были увидеть ограждения или предупреждения.
— Ты видел хоть одно название улицы за последние полчаса?
— Нет.
— То-то и оно.
Вика прижала ладони к вискам.
— Только не надо про военных. У меня отец служил, я вообще не хочу сейчас это слушать.
— А кого ты хочешь слушать? — спросила Оксана. — Волшебную сказку?
— Хотела бы кого-нибудь, кто скажет, что всё это скоро кончится.
В этот момент за стеклом возникла улица.
Не дорога среди полей, не промзона. Обычная городская улица с тротуаром, витринами и рекламными щитами. Чёрные окна домов сменялись ярко освещёнными окнами круглосуточных заведений.
— Город, — выдохнула Вика.
Она поднялась так резко, что ударилась коленом о поручень.
— Смотрите! Там люди должны быть!
Роман подбежал к окну. Небольшой перекрёсток, красный светофор, закрытая аптека. На остановочном павильоне висело объявление о продаже комнаты. Подходило всё — и ничего. Илья не узнавал улицы.
— Сейчас выедем куда-нибудь, — сказал Евгений. — Обязательно.
Автобус замедлил ход.
Над передней дверью тихо пискнул динамик.
«ОСТАНОВКА», — загорелось на табло.
— Все помнят, о чём договорились? — спросила Оксана.
Она оглядела пассажиров.
Вика кивнула первой. Потом остальные.
Илья тоже кивнул.
Впереди стоял старый кинотеатр. Его неоновую вывеску давно выключили, но один прямоугольный экран над афишами ещё светился.
Автобус остановился прямо напротив него.
На экране мелькнуло лицо мужчины.
Вика резко вдохнула.
— Не может быть, — сказала она.
Глава 6. Человек с экрана
Человек на экране кинотеатра повернул голову. Картинка была зернистой, снятой, вероятно, на старый телефон; губы двигались, но через стёкла автобуса ничего не было слышно. Вика вдруг подалась вперёд, как будто узнала не лицо, а привычку двигать нижней губой перед ответом.
Вика шагнула к стеклу и упёрлась в него ладонями.
— Это Арсений.
— Кто? — спросила Оксана.
— Мой… — Вика запнулась. — Мы раньше встречались.
На экране мужчина улыбнулся. Протянул руку к камере, и изображение на секунду закрылось его пальцами. Потом началось снова.
— Может, реклама? — предположил Борис.
— В два часа ночи? — Роман оглянулся. — И с её знакомым?
— Он когда-то снимал видео, — тихо сказала Вика. — Но это не то видео. Я его не видела.
Илья посмотрел на экран. Мужчине было лет тридцать. Светлые волосы, узкий нос, серый домашний свитер. На заднем плане угадывался кухонный шкаф с криво закреплённой дверцей. Съёмка выглядела обыкновенной, почти случайной.
Он вспомнил старые видео Маши, оставшиеся в телефоне: как она жаловалась на холодную батарею, снимала кота подруги, показывала сгоревшие сырники. Человек на экране кинотеатра тоже мог быть просто домашней записью.
Только почему её показывают здесь?
— Вика, — сказал Илья. — Вы уверены, что это он?
Она повернулась к нему. Под глазами расползлась тушь.
— Вы бы свою девушку не узнали?
Илья не ответил.
— Простите, — быстро добавила Вика. — Я не то хотела сказать.
На табло над дверью продолжало гореть «ОСТАНОВКА». Створки оставались закрытыми. Автобус стоял с работающим двигателем, и его лёгкая вибрация напоминала Илье: достаточно кому-то нажать на газ — и они снова окажутся в неизвестности.
Роман поднёс камеру к стеклу.
— Секунду. Давайте без паники. Если там большой экран, у него есть управляющий компьютер. Кто-то отправил файл. Это значит, что кто-то контролирует маршрут. И следит за нами.
— Отлично, — сказала Оксана. — Спасибо за утешение.
— Я не утешаю. Я объясняю.
— Объясни, как они узнали, что Вика села в этот автобус.
— Камеры. Распознавание лиц. Или заранее отобрали пассажиров. Это вполне реально.
Евгений посмотрел в окно, потом на собственный телефон, где слабым зеленоватым светом горел значок зарядки.
— Может, надо хотя бы проверить, где мы? Табличку найти. Адрес кинотеатра.
— Выходить нельзя, — напомнила Зоя Петровна.
— Я и не предлагаю выходить. Фото вывески сделать. Потом сравним.
Но над входом в кинотеатр не было ни одного читаемого названия. От старой вывески остались отверстия в стене. Афишные тумбы пустовали. Номер дома закрывала полоса рекламного экрана.
— Здесь кто-нибудь бывал? — спросил Илья.
Все отрицательно покачали головами.
Вика не участвовала в разговоре. Она стояла, вцепившись в поручень, и смотрела на мужчину на экране. По её лицу Илья понял: она слышит даже то, что пока не звучит. Может быть, вспоминает старую ссору или угадывает движение губ.
— Он меня из дома однажды не выпускал, — сказала она вдруг.
Борис перестал шуршать пакетом.
— Что?
— Арсений. Когда мы жили вместе. Не бил, если вы об этом. Просто взял ключи и сказал, что я успокоюсь, когда перестану устраивать сцену.
Оксана открыла рот, но не произнесла ни слова.
— Я сидела на кухне до утра. А он спал. Утром сказал, что я сама всё придумала, что он просто хотел поговорить.
— И вы после этого с ним остались? — спросил Евгений.
Вика медленно повернулась к нему.
— Ещё на год. Да. Если хотите спросить, почему, у меня нет для вас хорошего ответа.
— Я не хотел вас обидеть.
— Знаю.
На экране Арсений перестал улыбаться. Сел ближе к камере, как будто собирался сообщить что-то важное.
Сердце глухо ударило у Ильи под рёбрами. Он не хотел слушать, что скажет незнакомец с экрана: чужая просьба о прощении слишком напоминала слова, которые он сам не успел произнести.
Из динамика над дверью послышался короткий щелчок.
— Вик, — произнёс мужской голос.
Вика вскрикнула и отступила назад. Зоя Петровна схватила её за руку.
— Вик. Послушай меня, пожалуйста.
Голос шёл из автобусной акустики. Совершенно отчётливо, с лёгкой хрипотцой на последнем слове.
— Они подключились к системе оповещения, — быстро сказал Роман. — Записывайте. Надо зафиксировать.
Вика смотрела на экран, забыв моргать.
— Я знаю, что поступал с тобой плохо, — продолжил голос. — Знаю, что ты не хочешь меня видеть. Но я должен тебе сказать одну вещь.
Мужчина на экране двигал губами в такт словам. Илья присмотрелся: изображение едва заметно отставало от звука. Полсекунды, может быть, меньше.
— Это запись, — сказал он. — Он здесь не разговаривает с вами. Нам показывают файл.
— Откуда у них этот файл? — спросила Вика.
— Не знаю.
— Я его никогда не видела.
Роман принялся рассуждать о нейросетях и синтезе голоса. Илья слушал вполуха. Кто-то действительно мог получить видео Арсения из социальной сети, воспроизвести его лицо, собрать нужные фразы. Ещё несколько лет назад это казалось бы фантастикой. Теперь такие вещи делали ради шутки.
Только зачем кому-то понадобилась именно Виктория Лапина? Как узнать, что человек сломается от этих слов?
— Я нашёл твоё письмо, — сказал голос. — То, которое ты оставила под чайником.
Вика закрыла рот ладонью.
— Никакого письма я не писала, — прошептала она.
На экране мужчина говорил дальше:
— Я всё помню, Вик. Даже то, как ты в коридоре сказала мне: «Я хочу, чтобы ты хотя бы раз попросил прощения без слова „но“». Ты была права.
Зоя Петровна погладила Вику по плечу.
— Девочка, не слушай. Это кто-то специально делает.
— Я не писала ему письма, — повторила Вика. — Я собиралась. На листочке записала, что хочу сказать. Потом порвала.
— Мог остаться текст в телефоне, — предположил Илья.
— Он был на бумаге.
— Может быть, кто-то видел?
— Я жила одна. Уже после него.
Эту деталь Илья не смог объяснить. Но сама возможность скрытого наблюдения всё ещё оставалась. Пассажиры сидели под камерами; за пределами автобуса мог быть кто угодно.
Оксана заставила себя говорить деловым голосом:
— Неважно, откуда у них информация. Смысл один: пытаются вынудить тебя выйти. Мы договорились не выходить. Значит, не выходим.
— Я помню.
— Тогда отойди от стекла.
Вика послушалась. Села рядом с Зоей Петровной, вцепилась в свою сумку и уставилась в пол.
Затем динамик замолчал.
На экране снова пошли обычные рекламные кадры: осенняя акция, чьи-то руки с попкорном, надпись «СКОРО». Роман выдохнул и пожал плечами, словно показывал остальным: видите, самая обычная система демонстрации роликов.
Первые две минуты все ждали, что автобус тронется.
Он не трогался.
— Мы что, так и будем здесь стоять? — спросил Борис.
— Пусть стоит, — сказала Оксана. — Лучше, чем кататься непонятно где.
Минуты тянулись. Роман считал их по секундомеру, Евгений проверял заряд, Зоя Петровна осторожно разминала пальцы, онемевшие от напряжения. Никто не отводил глаз от окна надолго.
Снаружи не появлялось ни прохожих, ни автомобилей. Свет в витринах горел. Светофор на перекрёстке менял сигналы для пустой дороги.
Где-то за стеной кинотеатра вдруг раздались аплодисменты. Короткие, дружные, как в зале после удачной шутки. Илья резко повернулся к окну. Под вывеской темнели запертые двери. Афишные рамки стояли пустыми.
Аплодисменты оборвались одновременно, будто кто-то выключил запись.
— Там люди? — спросила Зоя Петровна.
— Колонки, — ответил Роман. — У них звук рекламы может быть выведен наружу.
— Реклама закрытого кинотеатра в два часа ночи? — спросил Борис.
— Я не сказал, что она нормальная. Я сказал, откуда может идти звук.
Вика обхватила себя руками. Лена передвинулась ближе, оставив между ними одно пустое место, чтобы не навязывать близости. У Ильи вдруг мелькнула мысль: как быстро человек начинает замечать подобные мелочи, когда не может отвести взгляд от двери.
В салоне стало душно. Илья снял куртку. Возможно, их просто утомляли жарой и неподвижным ожиданием, пока не захочется выйти куда угодно.
— Может, в этом и смысл, — произнёс Роман. — Хотят, чтобы мы начали сами проситься наружу. Проверяют предел терпения.
— Тогда у них будет долгий вечер, — ответила Оксана.
Сейчас она звучала убедительно. Илья даже почувствовал краткое облегчение. Кажется, они нашли способ сопротивления: не двигаться, не спорить, не реагировать.
Он посмотрел на Лену. Та не следила за экраном кинотеатра. Она смотрела на Вику.
— Что? — спросил Илья тихо.
— Она всё равно его слушает.
Вика сидела неподвижно, опустив голову. Лишь губы едва шевелились, будто она повторяла услышанную фразу.
На экране снова появилось лицо Арсения.
На этот раз он был снят не дома. Мужчина стоял на улице у самого кинотеатра, в чёрном пальто, с поднятым воротником. Позади виднелась знакомая афишная тумба.
Вика резко поднялась.
— Он там, — сказала она. — Смотрите. Он прямо здесь.
Роман всмотрелся в кадр.
— Это может быть заранее снято.
— У него на воротнике вода. Дождь сейчас прошёл. Он здесь.
— В этом городе дождь мог пройти когда угодно, — сказал Илья.
На экране мужчина повернулся через плечо.
А затем в темноте между кинотеатром и остановкой действительно показалась высокая фигура в чёрном пальто.
Борис вскочил.
— Вот он! Живой! Я же говорил, кто-то нас снимает!
Человек стоял слишком далеко, чтобы рассмотреть лицо. Но его силуэт совпадал с экранным — тот же воротник, та же посадка головы, руки в карманах.
Вика медленно подошла к закрытой двери.
— Арсений? — позвала она.
Фигура не ответила.
Илья почувствовал, как Лена остановилась рядом с ним.
— Не дай ей выйти, — сказала она едва слышно.
Он посмотрел на девушку, но та уже шагнула к Вике.
Из динамика над дверью прозвучало:
— Вик, я здесь. Просто выслушай меня.
И в тот же миг дверь автобуса с шипением раскрылась.
Глава 7. Обратно
— Не подходите к двери! — крикнула Оксана.
Вика стояла у передней площадки. Снизу на её лицо падал резкий свет, под глазами проступали мокрые дорожки туши. За дверью начинался самый обычный тротуар: тёмная плитка, жёлтая полоса, окурок у решётки. Именно его обыденность и пугала.
Ничего похожего на то поле, где остался Геннадий.
— Арсений! — позвала Вика ещё раз.
Фигура у кинотеатра приподняла руку.
— Это он, — сказала она. — У него рука после аварии плохо разгибается. Посмотрите, он всегда так здоровается.
Роман шумно втянул воздух.
— Вика, один жест можно скопировать. Он видел ваше видео. Кто угодно мог выучить.
— Ты вообще понимаешь, о чём говоришь? — Она не сводила глаз с фигуры. — У него там шрам. Я его сама перевязывала.
— Отсюда шрама не видно.
— Я знаю!
Илья шагнул к передней площадке. Лена задержала его ладонью на локте. На этот раз не удерживала, только привлекла внимание.
— Говори с ней, — попросила она.
Илья кивнул. Он сам не понял, почему сделал это так послушно.
— Вика, послушайте. Если это действительно ваш Арсений, как он здесь оказался? Посреди неизвестного города, именно на нашей остановке? Откуда он знает, что мы едем этим автобусом?
Она обернулась. На секунду в её лице появилось прежнее здравомыслие.
— Я не знаю.
— Значит, подождём.
— Чего?
— Пока он сам подойдёт. Мы все посмотрим на него. Спросим, куда нас привезли. Пусть он объяснит, откуда взялся.
Вика переводила взгляд с Ильи на человека у кинотеатра.
— Хорошо, — сказала она наконец. — Хорошо, пусть подойдёт.
Оксана выдохнула и показала ей место возле поручня. Они стояли полукругом у открытой двери: Илья, Лена, Вика, Оксана, Роман. Борис наблюдал с заднего ряда. Зоя Петровна сидела у прохода, готовая в любой момент подняться. Евгений держал телефон подключённым к ненадёжному разъёму и записывал звук.
Человек на улице не двигался.
— Арсений, — сказала Вика уже твёрже, — иди сюда. Если хочешь поговорить — подходи к автобусу.
Фигура чуть наклонила голову.
— Вик, — раздалось из динамика, — пожалуйста. Я не могу туда войти.
— Почему? — тут же спросил Роман.
Ответа не было.
— Ну вот, — сказал он. — Заранее записанное видео. Голос не отвечает на вопросы.
— А если у него микрофон? — спросила Оксана.
— Тогда почему молчит?
— Может, ждёт, пока мы уйдём?
На экране кинотеатра Арсений снова появился крупным планом. Теперь он сидел в автомобиле, пристёгнутый ремнём. Дворники двигались по лобовому стеклу, разбрызгивая дождевую воду. Он говорил то же самое: просил Вику выслушать, обещал объяснить.
— Подборка роликов, — сказал Илья. — Возможно, кто-то склеил их из разных записей. Вы ведь когда-нибудь снимали его на телефон?
— Конечно снимала. Мы четыре года вместе были.
Илья почувствовал, как эти четыре года тяжело ложатся между ними. Маша прожила рядом с ним почти столько же. И там тоже остались записи, фотографии, глупые переписки. Всё то, чем можно воспользоваться, если знать, куда ударить.
— Если вас специально пытаются заставить выйти, — сказал он, — сейчас они выбрали самое болезненное. Не помогайте им.
Вика тихо ответила:
— Я и так всю жизнь ему помогала.
Она отошла от двери и села на ближайшее сиденье. Илья почувствовал осторожную надежду. Кажется, у них получилось.
На улице по-прежнему никого не было, кроме фигуры у кинотеатра. Светофор сменил цвет три раза. За окнами не проехала ни одна машина.
Роман вслух отсчитывал минуты.
— Семь… восемь… Мы стоим уже восемь минут. Двигатель работает. Тормоза держат. Дверь открыта. Если это беспилотник, у него программа ожидания.
— Может, ждёт, пока кто-то выйдет, — сказал Борис.
Слова прозвучали слишком громко.
Оксана повернулась.
— Не надо давать людям такие идеи.
— Я ничего не предлагаю. Я говорю, что вижу. В прошлый раз тот мужик вышел, и мы поехали. Теперь никто не выходит — стоим.
Зоя Петровна закрыла блокнот.
— Совпадение не значит правило.
— Два раза — уже на что-то похоже, — возразил Борис.
— Геннадий выходил, потому что собирался проверить кабину, — сказал Илья. — Сейчас нас могут просто держать на месте. Чтобы мы сами начали нервничать.
— Значит, работает, — произнёс Евгений. — Потому что я уже нервничаю.
Он улыбнулся криво и снова посмотрел на экран телефона. Илья заметил, что заряд поднялся до двенадцати процентов.
За дверью пахло мокрой листвой. Из кинотеатра донёсся едва различимый металлический скрежет, будто внутри опустили тяжёлую решётку.

