
Полная версия:
Тебе выходить

Анна Валевская
Тебе выходить
Глава 1. Последний рейс
Дождь кончился, пока Илья сдавал смену. В выбоинах у служебного подъезда дрожал свет аптеки; дальше, за пустой парковкой, в чёрной воде отражались окна офиса. Он поднял воротник. Ноябрьский воздух пах мокрым бетоном и выхлопом.
На часах было 00:11.
Такси обещали через четыре минуты. Илья закрыл приложение: придётся назвать водителю адрес, ответить на дежурное «как денёк?». Автобус № 17Н должен прийти в 00:17. Шесть минут под навесом, потом три остановки от проспекта до дома. Он выбрал шесть минут.
Он натянул капюшон и пошёл к остановке.
Две недели назад начальник предложил ему взять отпуск. Не из заботы — Илья за последнюю смену трижды неправильно оформил заявки, а один раз так и оставил открытым шкаф со связным оборудованием. Начальник постоял за спиной и сказал, что нормальные люди после такого берут паузу. Илья ответил, что дома ему делать нечего.
Это была правда, но не вся.
В телефоне коротко завибрировало уведомление.
Мама: «Ты домой добрался?»
Илья провёл пальцем по экрану, не открывая сообщение. Вверху списка чатов оставалась Маша. Два месяца назад он написал: «Давай вечером встретимся. Надо нормально поговорить». Следом пришёл её ответ: «Только давай нормально поговорим, ладно?»
Под его сообщением до сих пор стояли две серые галочки.
Он погасил экран. Сообщение осталось там, под стеклом; никуда не делось.
На остановке под козырьком стояли двое. Женщина в тёмном пальто говорила по телефону так громко, что её было слышно ещё с тротуара:
— Нет, я не собираюсь завтра вместо неё выходить. Пусть сама решает свои проблемы. Я сегодня с половины восьмого на ногах, между прочим.
Рядом парень в серой толстовке смотрел на приближающиеся огни машин. На его рюкзаке болтался брелок в форме маленькой печатной платы.
— Семнадцатый ночной здесь останавливается? — спросил он у Ильи.
— Здесь.
— В приложении написано, что через две минуты. А вон табло утверждает, что через девять.
— Значит, кто-то ошибается.
Парень посмотрел на него с удивлением, словно ожидал подробного объяснения.
— Сильная мысль, — сказал он.
Илья невольно усмехнулся. На секунду ему даже захотелось продолжить разговор, но желание быстро прошло.
Из-за поворота вышел автобус: небольшой, новый, с широким лобовым стеклом и голубой полосой вдоль кузова. На табло светилось «17Н». Под номером бегущая строка сообщала: «ПОСЛЕДНИЙ РЕЙС».
Передняя часть салона была отделена от кабины водителя высокой перегородкой с затемнённой вставкой. Пассажирская дверь располагалась сразу за ней. Илья ездил на этом маршруте несколько раз в неделю и не мог вспомнить ни лица водителя, ни того, чтобы когда-нибудь видел его выходящим из-за перегородки. Водители вообще редко запоминались.
Дверь шипнула. Пахнуло мокрой резиной, тёплым пластиком и чьими-то духами.
Женщина в пальто прошла первой, приложила карту к валидатору и тут же продолжила спорить по телефону. Парень с рюкзаком задержался у поручня, потому что оплата не проходила. Илья терпеливо ждал.
— Сети нет, что ли? — пробормотал тот. — А, всё. Спасибо.
— Я ничего не сделал.
— Вот именно.
Илья приложил карту, услышал короткий писк и прошёл в салон.
Он машинально пересчитал людей. Не потому, что любил считать, — просто искал свободное место, куда никто не захочет подсесть.
Спереди сидел коренастый мужчина лет пятидесяти с тяжёлыми щеками и мокрыми рукавами. Он держал на коленях плоскую коробочку, перетянутую серебристой лентой. Рядом с ним женщина лет двадцати семи печатала сообщение длинными ногтями и постоянно стирала написанное.
Чуть дальше пожилая женщина в аккуратном сером пальто укладывала в сумку сложенный платок. Напротив — широкоплечий седой мужчина охранял пакет с продуктами так внимательно, будто в нём лежали деньги.
На задних местах у окна сидел худой человек в тёмном дорогом пальто. Он смотрел в экран телефона, повернув его к себе почти вплотную. На соседнем ряду — мужчина в чёрной куртке поверх тёмной рубашки. Из-под воротника виднелся маленький деревянный крест.
И ещё одна пассажирка, девушка с тёмными волосами, собранными в низкий хвост. Она сидела у окна ближе к середине салона, подложив ладонь под щёку, и смотрела не на экран, а на мокрую улицу.
Илья выбрал сиденье через проход от неё.
— Окно не течёт? — спросила девушка, когда он сел.
Он поднял голову.
— Не заметил.
— Здесь сверху капало. Я подумала, может, вы пересядете, пока куртку не намочили.
Илья провёл ладонью по спинке своего кресла. Сухо.
— Спасибо. Кажется, нормально.
Она кивнула и опять посмотрела в окно.
Ему почему-то стало неловко от того, что разговор закончился так быстро.
Пока пассажиры устраивались, мужчина в дорогом пальто у заднего окна провёл пальцем по экрану телефона, прижал его к уху и тихо произнёс:
— Я в дороге. Нет, до дома ещё не добрался. Утром позвоню. Как она там?
Он долго слушал. Потом ответил так тихо, что Илья разобрал только последние слова:
— Я помню. Я всё помню.
У мужчины был голос человека, который повторял эту фразу много раз за день и каждый раз понимал, как мало она помогает.
Геннадий впереди начал искать в карманах мелочь, хотя уже оплатил проезд. Высыпал на ладонь ключи, чек с заправки и монеты. Серебристая ленточка на коробке сползла. Он осторожно поправил бантик, оглянулся, не заметил ли кто, и тут же насупился.
Илья поймал этот жест. Грубый, раздражённый мужчина, который только что ругался со всеми подряд, поправлял бантик так бережно, будто узел мог развязаться от одного взгляда. Маша наверняка заметила бы это первой. Ей всегда удавалось разглядеть в незнакомом человеке что-то, чего Илья не видел.
Однажды в супермаркете она проследила за пожилым мужчиной, который долго выбирал один-единственный персик, и заявила, что ему наверняка есть для кого покупать самый лучший. Илья тогда пожал плечами. Ему казалось, что в людях нет никакой тайны: все хотят поесть, выспаться и жить без лишних проблем.
Теперь он часто вспоминал случайные Машины фразы, зато никак не мог восстановить, что сказал ей во время их последнего разговора. Он помнил кухонный стол. Холодный чай. Её правую ладонь на краю стола. А собственные слова — обрывками.
Он потёр переносицу и заставил себя посмотреть на табло маршрута. До дома оставалось три остановки после большого проспекта, если не считать ту, где обычно сходил Борисов сосед — человек с хозяйственной тележкой, которого сегодня не было. Илья почти всегда выходил последним. В этом маленьком ритуале было что-то успокаивающее.
Автобус мягко тронулся. Снаружи проплыли пустой киоск, вывеска аптеки, мокрый переход. На следующем светофоре женщина в пальто завершила разговор и вслух сказала, ни к кому конкретно не обращаясь:
— Каждый раз одно и то же. И ведь взрослые люди.
— Так не разговаривайте, — посоветовал коренастый мужчина впереди.
— Вас забыли спросить.
— А я и не спрашивал.
Пожилая женщина подняла глаза.
— Дорогие мои, неужели вам за день не хватило ругани?
Коренастый хмыкнул. Женщина в пальто отвернулась. А девушка с длинными ногтями вдруг тихо рассмеялась — не над ними, а как будто от усталости.
— Нормальное начало рейса, — сказала она. — Главное, чтоб никто не подрался до моей остановки.
На ней была короткая куртка цвета мокрого песка. Она улыбнулась пожилой женщине и встала, чтобы помочь переставить сумку под сиденье.
— Спасибо, деточка. Я сама. Только молния заедает.
— Меня Вика зовут. Если что, обращайтесь.
— Зоя Петровна.
— Красивое имя.
— Старое, — отрезала Зоя Петровна и сама улыбнулась.
Илья отметил, что седой мужчина с пакетом слегка придвинул его к себе, когда Вика проходила мимо. На секунду из пакета пахнуло копчёной колбасой.
— Там у вас, наверное, продукты на целую неделю, — заметила Зоя Петровна.
— На два дня, — сказал мужчина. — И лучше бы они на два дня остались.
— Вы повар? — вдруг спросила Вика.
Он посмотрел на неё подозрительно.
— Был.
— По рукам видно, — сказала она. — У нас в салоне клиент есть, он тоже повар. Всегда такие же ожоги на запястьях.
Мужчина уставился на собственные руки, словно только теперь о них вспомнил.
— Борис, — сказал он наконец. — Меня Борис зовут.
За окном начались кирпичные корпуса старого завода. Илья знал этот участок: обычно после него автобус уходил направо, мимо шиномонтажа, затем пересекал проспект и делал ещё три остановки до его дома.
На телефоне было шестьдесят восемь процентов заряда. Стрелка возле значка мобильного интернета крутилась без результата. Мать прислала второе сообщение: «Илья, ответь хотя бы, что всё хорошо». Он невольно задержал палец над полем ответа.
Он набрал «Еду домой» и уже хотел отправить, но стёр. Слова казались ненастоящими. Дома не было ничего, что можно было бы назвать хорошим.
Автобус снизил скорость.
— Сейчас направо, — произнёс парень с рюкзаком, глядя в свой экран.
Но автобус повернул налево.
Парень оторвал взгляд от телефона.
— Так. Интересно.
Илья посмотрел в окно. Вместо шиномонтажа — длинный бетонный забор, за которым висели неподвижные прожекторы.
— Объезд, — сказал он.
— Там на карте никакого объезда. И дороги-то этой нет.
— Карты иногда отстают.
Парень немного помолчал.
— Роман, — представился он неожиданно, будто решил, что теперь им предстоит вместе разбираться с задачей.
— Илья.
— Вы местный?
— Десять лет тут живу.
— Тогда скажите: что у нас за забор?
Илья посмотрел ещё раз.
Вдоль бетона тянулась узкая полоска щебня. На столбах не было номеров, на воротах — вывесок. Там, где должен был начинаться складской комплекс, темнели незнакомые ангары.
— Не знаю, — признался он.
Роман поднял телефон повыше, поближе к стеклу.
— Может, GPS глючит. Здесь координаты прыгают.
— А интернет?
— Две палки, а ничего не грузится. Замечательно.
Из динамика над дверью коротко пискнуло, и по салону разнеслось невнятное объявление. Илья различил только последний слог, похожий на «-ская».
— Что за остановка была? — спросил Роман.
— Не поняла, — ответила Вика.
— Я эту систему знаю, — сказал Борис, ни к кому не поворачиваясь. — У них вечно голос зажёвывает. Три года ездил с работы, каждое утро одно и то же.
Он говорил о голосе так раздражённо и буднично, что Илья на мгновение почувствовал облегчение. Если даже Борис не видит ничего особенного, возможно, и правда обычный объезд.
Но Геннадий на переднем сиденье уже не смотрел на коробочку. Он вглядывался в лобовое стекло и раз за разом поворачивал голову к боковому, будто сравнивал два пейзажа.
— Тут раньше гаражи были, — сказал он.
— Так могли снести, — отозвалась Оксана.
— Все сразу? За неделю?
— Вы же на грузовике, наверное, по всему городу ездите. Может, путаете.
Геннадий коротко фыркнул.
— По этим дорогам я с девяностых езжу. У меня тут каждая яма знакомая.
Евгений, до этого молчавший у заднего окна, впервые вмешался:
— А можно попросить водителя остановиться у любой заправки? Без крика. Просто остановиться. У меня заряд почти сел, а мне нужно быть на связи.
— Думаете, вам одному нужно? — спросила Оксана.
— Я не говорил, что одному.
Он снова опустил глаза на телефон. Экран осветил изможденное лицо. Илья заметил, что мужчина держит мобильник двумя руками, как иногда держат чашку с очень горячим чаем.
Лена беззвучно вытащила из сумки шнур зарядки, посмотрела на разъём его телефона издалека и убрала обратно: не подошёл бы. Никто этого не заметил, кроме Ильи.
Город оставался позади слишком быстро. За десять минут они не проехали ни одной обычной остановки. Сначала Илья думал, что пропускают их из-за отсутствия пассажиров. Потом заметил, что вдоль дороги просто нет остановочных павильонов.
Коренастый мужчина спереди поднялся и ухватился за поручень.
— Эй, командир! — крикнул он в сторону кабины. — Мы куда попёрлись?
Ответа не было.
— Оглох, что ли?
Человек с деревянным крестом поднял голову.
— Может быть, дорогу перекрыли. Не надо сразу кричать.
— А я не кричу. Я громко разговариваю.
— Это мы уже заметили, — сказала женщина в пальто.
Коренастый развернулся к ней.
— Слушай, ты, начальница…
— Оксана, — перебила она. — Если уж собрались хамить, хотя бы обращайтесь по имени.
— Геннадий, — буркнул он. — Теперь познакомились?
Вика шумно выдохнула. Зоя Петровна закрыла сумку. Девушка через проход от Ильи внимательно посмотрела вперёд, но ничего не сказала.
Илья снова повернулся к окну.
За стеклом тянулась ровная двухполосная дорога. Встречных машин не было.
Вдалеке мигал одинокий красный огонёк.
Он попытался вспомнить, где в городе есть такая дорога, но не смог.
Из кабины не доносилось ни движения, ни кашля. Обыкновенно водитель хоть раз меняет положение тела, трогает зеркало, поправляет рукав. Илья понял, что уже несколько минут следит за тёмной вставкой перегородки и ни разу не видел за ней человека.
Автобус не сбавлял ход.
Илья почувствовал не страх ещё — раздражающее ощущение, будто пропустил что-то простое и важное.
Он открыл карту.
Синий кружок, обозначавший его местоположение, стоял посреди серого поля. Ни улиц, ни домов вокруг. Подпись внизу сообщала: «Определение местоположения…»
— У тебя тоже? — спросил Роман.
Илья показал экран.
Роман выругался себе под нос.
— Ну вот теперь это уже странно.
За стеклом погас последний фонарь.
Глава 2. Дорога без названия
Разговоры стихли один за другим. Под ровный гул двигателя стало слышно, как где-то сзади шуршит куртка: пассажиры пересаживались ближе к окнам, пытаясь узнать дорогу.
Коренастый мужчина, которого звали Геннадием, снова поднялся.
— Слушай, водила! Тормози!
Он ударил ладонью по перегородке. Пластик глухо отозвался.
Водитель не ответил. Автобус шёл ровно, будто человек за рулём не слышал и не чувствовал ударов.
— Может, у него наушники? — неуверенно предположила Вика.
— За рулём? — Оксана повернулась к ней. — Вы сами-то слышите, что говорите?
— Я просто спросила.
— Нечего на неё набрасываться, — сказала Зоя Петровна. — Давайте сначала выясним, где мы.
Роман поднялся с телефоном и пошёл по проходу. Автобус качнуло, он ухватился за поручень и едва не задел Борисов пакет.
— Осторожнее!
— Да я его не трогаю.
— А потом трогать нечего будет.
— Борис, — устало сказала Вика, — вы хоть сейчас можете не про колбасу?
Мужчина насупился, но пакет убрал к стенке.
Илья повернулся к девушке напротив. Она смотрела на экран своего телефона и не делала вид, что всё в порядке.
— У вас ловит? — спросил он.
— Сообщения не уходят.
— Можно посмотреть?
Она протянула аппарат. Обычный экран переписки, рядом с отправленным сообщением маленький значок часов. Имя адресата было скрыто верхним краем чехла. Илья не стал всматриваться.
— Сеть была, когда мы сели, — сказала девушка. — Я ответила подруге.
— По дороге могут быть глухие участки.
— Знаю.
Она забрала телефон, но не сразу убрала его в сумку.
— Вы ведь тоже не узнаете дорогу?
— Нет.
— Тогда почему говорите так спокойно?
Илья посмотрел вперёд. Геннадий пытался просунуть пальцы в щель между панелью кабины и поручнем.
— Потому что крика и без меня хватает.
Девушка еле заметно улыбнулась.
— Справедливо. Я Лена.
— Илья.
— Слышала.
Роман вернулся с передней площадки.
— Видеокамеры есть. Две под потолком. Валидатор работает. Табло тоже. Только я не понял, почему кабина такая закрытая.
— Такие сейчас делают, — ответил Илья. — Чтобы водителя не дергали.
— Ну и кому это помогло?
— Давайте без истерики, — неожиданно твёрдо сказал человек с крестом. — Сначала нужно попробовать связаться с диспетчером. На дверях обычно есть номер перевозчика.
Оксана сразу шагнула к наклейкам на стекле.
— Вот. Нашла. Телефон есть.
Она набрала номер и поднесла аппарат к уху. Через несколько секунд посмотрела на экран.
— Сеть недоступна.
— У меня тоже, — отозвалась Вика.
— Попробуйте сто двенадцать, — предложил Илья. — Экстренный вызов иногда проходит через другую доступную сеть.
Он произнёс это привычным рабочим тоном, и несколько человек сразу начали набирать номер. Илья сделал то же самое. На экране появилась попытка соединения, затем — сообщение об ошибке.
— Ничего, — сказал Роман.
— У меня тоже, — отозвалась Оксана.
Геннадий вернулся к своему сиденью только затем, чтобы достать из кармана другой телефон.
— Рабочий. Там другая симка.
Он набрал номер, долго слушал тишину, потом швырнул аппарат на сиденье.
— Ну всё. Глушат, значит.
— Кто глушит? — спросила Вика.
— Откуда я знаю? Кто-то глушит.
— Не обязательно, — сказал Илья. — Если мы выехали из зоны покрытия…
— А ты уверен, что выехали? — перебил Роман. — Мы даже не знаем, где едем.
Эти слова повисли в салоне.
За окнами уже не было никаких зданий. Чёрная обочина, узкие полосы мокрой травы, редкие ограждения, которые выхватывал из темноты свет фар. Дорога всё время слегка изгибалась. Дальше двадцати метров почти ничего не было видно.
— Я вот что скажу, — произнесла Оксана. — Если нас куда-то везут против нашей воли, надо это зафиксировать. Все снимаем на телефоны. И не удаляем.
— Снимать что? — спросил Борис. — Темноту?
— И её тоже.
Роман включил запись. Илья достал свой телефон, проверил заряд — шестьдесят один процент — и тоже начал снимать. В кадре оказались поручни, бледные лица, отражения ламп в окнах.
— Запись первая, — сказал Роман в камеру. — Ноль сорок две. Автобус семнадцать-Н. Мы не знаем, где находимся. Мобильная связь пропала, водитель на вызовы не отвечает. — Он повернул объектив к окну. — Если это розыгрыш, он затянулся.
— И не забудь, что пассажиров десять, — добавила Оксана.
Роман быстро пересчитал людей.
— Десять.
Илья перевёл взгляд на экран. Запись шла. Никаких помех, всё обычно.
Геннадий опять направился к кабине. Он подцепил край пластиковой накладки ключом и потянул.
— Эй, полегче, — сказал Илья. — Это не поможет.
— А что поможет? Твой телефончик?
— Вы сейчас сломаете ключ и останетесь без него.
— А он мне тут на кой чёрт нужен?
Илья хотел ответить, но промолчал. В другом настроении он мог бы даже посмеяться. Сейчас не хотелось.
Геннадий дёрнул пластиковую накладку. Не поддалась. Он ударил кулаком: вместо глухого треска пластика раздался тяжёлый короткий стук. Все обернулись. Геннадий потёр костяшки и уже без бравады сказал: «Там что, сталь под ней?»
— Нормально запаяли, — пробормотал Роман.
— А что вы знаете про такие автобусы? — резко спросила Оксана.
— Я знаю, как выглядит заводская перегородка. И эта странная.
— То есть вы у нас специалист?
— Я студент. И не слепой.
— Давайте не будем искать врага друг в друге, — сказал мужчина с крестом.
Зоя Петровна кивнула.
— Верно говорит отец… Простите, не знаю вашего имени.
— Михаил. Отец Михаил.
— Значит, отец Михаил. Я Зоя Петровна, если кому интересно. И я считаю, что у нас пока нет ни одного повода считать, будто кто-то из присутствующих причастен ко всему этому.
— Пока, — подчеркнула Оксана.
Автобус слегка качнуло. По крыше пробежал короткий стук, будто туда попало несколько крупных капель. Потом снова стало тихо.
Лена посмотрела вверх.
— Дождь начался?
— Возможно, — сказал Илья.
Но когда он взглянул в окно, стекло оказалось сухим снаружи. По нему медленно ползла только влага, собравшаяся с внутренней стороны.
Стук повторился. Три раза с одинаковыми промежутками.
Геннадий сразу поднял голову.
— Ветки, — сказал он с уверенностью, которой у него не было минуту назад. — С дороги ветки цепляют.
— Мы ничего не задеваем, — заметила Лена.
— Я сказал, ветки.
Он сел и уставился вперёд, обхватив двумя руками коробочку с лентой.
Илья увидел её впервые совсем близко. Небольшая, белая, чуть помятая по углам. Из-под серебристой ленточки торчал край наклейки с изображением кота.
— Подарок? — спросила вдруг Зоя Петровна.
Геннадий посмотрел на неё зло, но, к удивлению Ильи, ответил:
— Дочери.
— День рождения?
— Завтра. Точнее, уже сегодня.
Он подвинул коробку к себе.
— Четырнадцать. Дурацкий возраст.
— Очень хороший, — сказала Зоя Петровна. — Если пережить.
Вика коротко рассмеялась, и напряжение на секунду отпустило.
Отец Михаил подошёл ближе к кабине, осмотрел верхнюю часть перегородки.
— Здесь есть переговорное устройство?
Илья нашёл небольшую решётку. Под ней была кнопка без подписи. Нажал.
Раздался один щелчок.
— Здравствуйте. Нас слышно? — сказал Илья. — У вас не та дорога. Нам нужно остановиться.
Ответа не последовало.
Он нажал ещё раз.
— Если вы не можете говорить, моргните фарами. Или притормозите.
Автобус продолжал ехать с той же скоростью.
— Дистанционное управление, — объявил Роман. — Всё. Я теперь почти уверен.
— «Почти» — хорошее слово, — заметил Илья.
— Разумеется. Если уж нас снимают, пусть знают, что мы не идиоты.
— Кто нас снимает?
— Кто угодно. Пранк, нелегальный эксперимент, какой-нибудь закрытый проект. Видеокамеры стоят, связь глушат, водителя изолировали…
— Для такого проекта надо слишком много людей, — сказал Илья.
— А ты знаешь, сколько людей в таких проектах?
— Нет. Но и ты не знаешь.
Роман замолчал. Ему явно не понравилось, что его поймали на собственном аргументе.
Оксана тем временем пыталась открыть форточку. Та не поддавалась, хотя фиксатор двигался. Борис предложил аварийный молоток, но на привычном месте его не оказалось. Вика нашла красную крышку с надписью «АВАРИЙНОЕ ОТКРЫТИЕ», потянула — крышка не сдвинулась.
Илья проверил другой край двери. Пневматический механизм был закрыт декоративной панелью; ни троса, ни доступной рукоятки он не увидел.
— Всё это можно переделать, — сказал Роман, снимая крупным планом крепления. — Если автобус специально подготовили.
— Но зачем? — спросила Лена.
Роман поднял взгляд.
Илья понял, что ответа у него нет.
Проверили и кнопки требования остановки. Роман нажал ближайшую: над кабиной загорелся красный значок. Илья нажал кнопку у двери. Значок послушно мигнул ещё раз. Автобус не сбавил скорость. Электроника принимала команду; никто — или ничто — не собиралось её выполнять.
— Значит, кнопки работают, — сказал Роман. — Сигнал проходит.
— До табло, — поправил Илья. — Не факт, что до кабины.
— Какая разница, если водила не отвечает?
— Большая. Если там неисправность, нам нужно понять какая.
Отец Михаил подал Евгению свободное место ближе к проходу. Тот отказался, не поднимая глаз. Рядом со священником положили бутылку воды, которую Зоя Петровна достала из сумки. Она предлагала воду всем по очереди; никто не взял.
Вика включила камеру на фронтальном режиме, увидела собственное лицо и опустила телефон.
— Кошмар. Я сейчас выгляжу так, будто меня неделю не выпускали из дома.
— Снимайте наружу, — сказал Роман.
— Да снимаю я, — огрызнулась она. — Дайте хотя бы секунду.
Илья заметил, что эта обычная, почти смешная перебранка заставила остальных ненадолго отвлечься. Потом впереди возник дорожный знак: белый прямоугольник без текста. На его поверхности были видны отверстия от старых креплений, но никакого названия населенного пункта.
— Что там написано? — спросила Лена.
— Ничего, — ответил Илья.
— Как это — ничего?
Автобус проехал мимо, не сбавляя скорости. Илья повернул голову вслед знаку и понял, что пытается придумать ответ, который успокоил бы не её, а его самого.
Видимо, по ночам в городе действительно бывали участки без работающих фонарей и с пустыми знаками. И всё же он не помнил, чтобы когда-нибудь видел такой участок в нескольких километрах от собственного дома.
На электронном табло над проходом ещё несколько минут горело «ПОСЛЕДНИЙ РЕЙС». Потом буквы мигнули и сменились пустой строкой. Вика первой это заметила.
— Смотрите.
Все подняли головы.
Через несколько секунд табло снова загорелось. Теперь там было одно слово: «ОСТАНОВКА».

