Читать книгу Тебе выходить (Анна Валевская) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Тебе выходить
Тебе выходить
Оценить:

5

Полная версия:

Тебе выходить

— Ну наконец-то, — выдохнула Оксана.

За окном вспыхнул фонарь, затем второй. Из темноты появился остановочный павильон: прозрачная стенка, мокрая скамейка, чистая белая табличка без названия улицы, расписания и номера маршрута. Всё выглядело обычным, кроме этой пустой таблички.

Автобус начал тормозить.

Геннадий вскочил первым.

— Сейчас вытащим этого красавца. Только не лезьте под руку.

— Никто никуда не выходит, пока не разберёмся, — сказала Оксана.

— Да я на две секунды.

— Геннадий, подождите, — вмешался Илья. — Сначала посмотрим, что с кабиной.

Автобус остановился настолько мягко, что вода в бутылке Виктории почти не дрогнула.

Двигатель продолжал гудеть.

Дверь пассажирского салона раскрылась.

Снаружи было пусто.

Илья сделал шаг к перегородке, упёрся ладонью в затемнённое окошко и только теперь увидел, что с другой стороны стекла больше ничего не отражается.

Он наклонился, пытаясь рассмотреть место водителя под другим углом.

Кресло было пустым.

Глава 3. Кто вы такие?

Илья несколько секунд смотрел в кабину, не понимая, что именно видит.

Кресло водителя. Сбоку свисает ремень безопасности. Руль. Экран с зелёной полосой. На резиновом коврике — две подсохшие полосы грязи. Всё на месте. Кроме человека, который должен вести автобус.

Человека нет.

— Роман, посвети, — сказал Илья.

Парень протиснулся рядом и включил фонарик телефона. Узкий луч скользнул по стеклу, отразился, но всё-таки высветил пустое кресло.

— Да ну, — произнёс Роман.

— Что там? — спросила Оксана из глубины салона.

— Водителя нет.

— Как нет?

— Нет, и всё.

Геннадий оттолкнул Романа плечом и приложил лицо к перегородке.

— Это как же… — начал он, потом обернулся ко всем. — Вы видите? Тут нет никого!

Оксана приблизилась.

— Может, он под сиденьем? Потерял сознание?

— Попробуйте найти под сиденьем взрослого мужика, — сказал Роман.

— Не умничайте!

Геннадий уже тянулся к узкой сервисной двери сбоку от кабины. Взявшись за ручку, дёрнул один раз, другой. Дверь не сдвинулась. Он ударил по ней подошвой.

— Эй! — крикнул Илья. — Если там кто-то заперт, вы ему сейчас по голове попадёте.

— Там никого нет!

Зоя Петровна стояла у поручня и смотрела не в кабину, а на открытую пассажирскую дверь.

— Дети, — сказала она совсем тихо, — а почему мы стоим на дороге?

Впервые Илья заметил, что остановка находится не в городе. За прозрачным павильоном чернело поле. Никаких домов. Ни одной машины на горизонте. Лишь узкая полоса мокрого асфальта, уходящая в темноту.

И всё же это была остановка. Под козырьком висела пластиковая табличка, рядом стояла урна. На бетонной площадке кто-то оставил бумажный стаканчик.

— Я выйду и посмотрю снаружи, — сказал Геннадий.

— Не надо, — отозвалась Лена.

Он обернулся.

— Ты чего?

— Мы не знаем, где находимся.

— Ну вот и узнаем. Снаружи стекло обычное, всё видно. Я посмотрю, нет ли там водителя, может, кто под машиной.

— Под движущимся автобусом? — спросил Роман.

— Да заткнись ты со своими замечаниями!

Геннадий задел его плечом и направился к выходу.

Илья попытался вмешаться:

— Подождите. Давайте хотя бы верёвку найдём или…

— Какую верёвку? Что ты несёшь? Я не на Марс выхожу. Три шага сделал — и обратно.

Геннадий спустился на асфальт.

За его спиной висело тёмное поле. Лампы остановки горели белым, почти больничным светом. Мужчина огляделся, выругался и обошёл автобус спереди.

Пассажиры следили за ним через лобовое и боковые стёкла.

— Водителя видишь? — крикнула Оксана.

Геннадий наклонился, прижимая ладони козырьком к лобовому стеклу.

— Пусто там! — сказал он. — Тут вообще…

Он не договорил.

Выпрямился. Посмотрел направо, туда, где уходила дорога. Затем налево.

— Что с ним? — спросила Вика.

— Может, услышал что-то, — ответил Борис.

Между остановочным павильоном и дорогой лежала широкая лужа. В ней отражались лампы и нижний край автобусного кузова. Геннадий шагнул в воду, даже не заметив, что промочил ботинок. А ведь ещё минуту назад ругался из-за капель, стекавших с чужого зонта на его куртку.

— Геннадий! — позвала Вика. — Ну не стойте вы там, пожалуйста!

Он чуть повернул голову на звук, но не ответил. Илья заметил его плечи: те медленно поднялись, будто мужчина собирался глубоко вдохнуть, и остались в таком положении. Потом опустились.

Роман включил видеосъемку покрупнее и прижал телефон к стеклу. На экране фигура Геннадия получалась слишком яркой, будто лампа над остановкой была мощнее, чем выглядела вживую.

— Вы снимайте, снимайте, — сказала Оксана. — А сами подумайте, чем мы ему поможем.

— Я снимаю, чтобы доказательства были!

Илья хотел сказать, что камера сейчас ничем не поможет, но осёкся. Он тоже держал телефон перед собой. Пальцы побелели на корпусе.

За стеклом Геннадий открыл рот, собираясь ответить, и закрыл его. Испуг на лице сменился недоумением. Он снова попытался заговорить — беззвучно, всё настойчивее, как человек, которому вот-вот подскажут простое слово. Илья вдруг понял: Геннадий не подбирает выражения. Он ищет само слово.

Два месяца назад, в больнице, Илья точно так же терял слова. Врач назвал кабинет; через минуту Илья не помнил ни номер, ни фамилию. Помнил только мокрую подошву, скользнувшую по плитке, и мысль, что за одной из дверей лежит Маша. Но даже тогда он знал, кто он. Геннадий, похоже, переставал знать.

Он крепче ухватился за поручень и позвал снова:

— Геннадий!

Геннадий медленно обернулся к автобусу. Лицо его изменилось так, что Илья не сразу понял почему. На нём пропало раздражение. Вместо него появилось растерянное выражение человека, которого только что разбудили в незнакомой комнате.

— Слышь! — позвал Роман. — Ты там как?

Геннадий не ответил.

— Геннадий! — громче крикнула Оксана.

Мужчина поднял ладонь, словно хотел кого-то остановить.

— Я… — произнёс он. — Я зачем сюда вышел?

— Кабину проверить, — ответил Илья. — Посмотрите, можно ли открыть её снаружи.

Геннадий нахмурился.

— Какую кабину?

В салоне стало тихо.

— Вы же сами хотели поговорить с водителем, — сказала Вика.

Он медленно посмотрел на неё, потом на остальных.

— С каким водителем?

Роман нервно усмехнулся.

— Мужик, хватит. Вообще не смешно.

Геннадий опустил глаза на собственные руки. Между пальцами у него оставался ключ с красным пластиковым брелоком. Он повертел его, будто никогда раньше не видел.

— Это мое?

Илья ощутил холод под лопатками.

— Геннадий, вернитесь в автобус.

— Кто?

— Вы. Вас зовут Геннадий.

Мужчина несколько секунд молчал. Губы беззвучно шевельнулись.

— Геннадий, — повторил он осторожно.

— Да.

— А фамилия?

Илья не знал. Посмотрел на остальных, но никто не ответил.

— Подождите, — сказала Зоя Петровна. — Вы говорили, что едете к дочке. У неё сегодня день рождения. Четырнадцать лет.

Мужчина уставился на неё с ужасом.

— У меня есть дочь?

Вика издала короткий звук, похожий на всхлип. Она зажала рот ладонью.

— Его чем-то накачали, — быстро произнёс Роман. — Или это инсценировка. Сейчас надо…

— Геннадий! — перебил Илья. — Вы меня слышите? Идите ко мне. Просто идите на голос.

Мужчина сделал шаг.

Остановился.

Вдруг бросил взгляд на стекло автобуса и отшатнулся.

— Там кто-то, — прошептал он.

Илья посмотрел на окно. В нём отражались все пассажиры, светлые поручни и сиденья.

— Это мы. Ваше отражение тоже там.

Геннадий приблизился к стеклу, вытянул руку и прикоснулся пальцами к собственной отраженной щеке. Отдёрнул ладонь.

— Это я?

— Да, — ответил Илья.

— Почему он делает как я?

Илья не нашёл, что сказать.

Геннадий несколько раз моргнул, словно хотел вытряхнуть из головы что-то липкое.

— А… что такое «я»?

Оксана рванулась к выходу.

— Всё, я его забираю.

Отец Михаил перехватил её за локоть.

— Подождите. Пусть Илья попробует его позвать. Не надо всем выходить.

— Он там один!

— Я вижу.

Голос священника был очень спокойным. Оксана вырвала руку, но осталась на месте.

— Геннадий, — позвал Илья. — Слушайте меня. Здесь безопаснее. Просто поднимайтесь по ступенькам. Вперёд.

Мужчина посмотрел на открытую дверь. Шевельнул ногой. Снова остановился.

— Зачем?

— Чтобы мы могли вам помочь.

— Вы… люди?

Вика заплакала. Не громко — просто слёзы потекли по щекам, и она не успела их вытереть.

Зоя Петровна достала платок и протянула ей.

— Не смотри, деточка.

Но Вика не отвела глаз.

— Возможно, человек получил сильный стресс, — проговорил отец Михаил, обращаясь ко всем. — Сейчас главное — не кричать на него с разных сторон.

— Какой стресс? — Роман резко обернулся. — У него за тридцать секунд вся автобиография пропала!

— Поэтому и нужно говорить спокойно.

Зоя Петровна перестала искать что-то в сумке.

— Геночка, — позвала она, — ваша девочка вас ждёт. Вы ведь ей подарок везёте. Он остался здесь, у нас. Возвращайтесь, слышите?

Мужчина моргнул.

На секунду Илья увидел в его лице что-то прежнее. Почти злость. Почти узнавание.

— Девочка, — повторил Геннадий.

— Да! — обрадовалась Вика. — Дочка! Четырнадцать лет!

Геннадий попытался поднять руку, как поднимают её, когда хотят остановить уезжающую машину. Но застыл на середине жеста. Илья не выдержал и ударил ладонью по стеклу. На улице мужчина даже не вздрогнул.

— Девочка… это…

Он повернул ладони вверх, будто хотел что-то на них обнаружить.

— Маленький человек? — спросил он с такой искренней растерянностью, что Вика перестала улыбаться.

— Господи, — прошептала Зоя Петровна. — Он не помнит даже слов.

Илья подумал, что если это отравление, то медлить нельзя. Но в памяти всплыло другое: химический запах. А здесь не пахло ничем, кроме влажного асфальта, разогретой пластмассы и знакомой резины. Он не мог решить, стоит ли выбежать наружу за Геннадием. На остановке не было ни одного живого человека, который мог бы помочь.

В этом сомнении он простоял слишком долго.

Илья спустился на нижнюю ступеньку. До Геннадия было меньше двух метров. Можно было протянуть руку, схватить за рукав и втянуть внутрь. Он представил это движение так ясно, будто уже совершил.

— Илья, не надо, — сказала Лена за его спиной.

Он обернулся.

Она стояла всего в шаге. Не испуганная до истерики, но очень бледная.

— Он же там останется, — сказал Илья.

— Я знаю.

Он снова повернулся наружу.

Геннадий остался под фонарём. Губы у него шевелились, но Илья не мог разобрать ни слова. Лицо мужчины было теперь совершенно спокойным; от этого становилось хуже.

— Идите сюда! — почти закричал он.

Геннадий поднял голову.

— Сюда, — повторил Илья и похлопал ладонью по поручню. — Вот сюда.

Мужчина сделал ещё один неуверенный шаг.

В этот момент над дверью раздался негромкий сигнал. Тот самый, привычный, предупреждающий о закрытии.

Илья замер. Сигнал прозвучал второй раз.

— Стойте! — закричала Оксана неизвестно кому. — Подождите!

Створки начали сходиться.

Илья бросился вперёд, но Лена схватила его за рукав. Он успел отдёрнуть руку, когда резиновая кромка двери почти коснулась пальцев.

— Ты что делаешь?! — вырвалось у него.

— Не успеешь.

Створки сомкнулись.

Илья дёрнул аварийную ручку. Потом ещё раз. Рукоятка поддалась, но дверь не открылась. Он ударил ладонью по стеклу.

Снаружи Геннадий подошёл ближе. Теперь его лицо оказалось почти напротив лица Ильи.

Мужчина смотрел внутрь с детским, беспомощным удивлением.

На мгновение Илье показалось, что тот собирается попросить о помощи. Но Геннадий лишь поднял руку и разжал пальцы. Ключ выпал на асфальт.

— Вы кто такие? — спросил он почти беззвучно.

Автобус тронулся.

Илья побежал вдоль стекла по проходу, стараясь не потерять Геннадия из виду. Мужчина оставался у остановки. Когда машина набрала скорость, он всё ещё смотрел на собственную ладонь, словно увидел её впервые.

Фонарь проплыл назад. Павильон растворился во тьме. Илья прижал лоб к холодному стеклу.

— Остановите! — крикнула Оксана. — Остановите машину!

Никто не ответил.

Роман подскочил к перегородке и начал колотить в неё обеими руками.

— Эй! Ты нас слышишь? Хватит! Это уже не смешно!

Борис, не вставая, шептал что-то себе под нос. Вика сидела с платком у лица. Зоя Петровна смотрела на пустое кресло Геннадия.

На нём лежала белая коробочка с серебристой лентой.

Отец Михаил осторожно поднял её и положил на соседнее сиденье, чтобы не упала на повороте.

— Возможно, у него приступ, — сказал он. — Острый неврологический. Нам нужно дождаться следующей остановки и попробовать вызвать помощь.

— Вы видели его? — спросила Оксана. — Какой приступ? Он за минуту забыл, кто он!

— Я видел. И не сказал, что знаю причину.

Илья вернулся к своему месту. Лена стояла в проходе и не пыталась к нему прикоснуться.

— Я мог его вытащить, — сказал он.

— Не знаю.

— Надо было сразу выйти за ним.

Лена не ответила.

Он сел, достал телефон и увидел чёрный значок отсутствующей сети. Запись камеры продолжалась: двадцать три минуты четырнадцать секунд. Он остановил её и сохранил файл. Руки дрожали так сильно, что с первого раза не удалось нажать нужную кнопку.

В открытой галерее сверху появилась старая фотография. Маша сидела на кухне в его толстовке и показывала ему язык. Снимок был сделан прошлой весной. Илья не помнил, почему тогда смеялся, но помнил, как она улыбнулась сразу после кадра.

Он поспешно погасил экран.

Только теперь Илья заметил, что всё ещё повторяет про себя собственное имя.

Илья Кравцов.

Двадцать девять лет.

Родился в феврале.

Живёт на улице Мельничной, дом восемь.

Машу звали Мария Соколова.

Он повторил её имя дважды. И только после этого понял, чего именно испугался: не того, что забудет дорогу домой.

Он боялся однажды забыть её.

Вверху салона зашипел динамик. Все подняли головы.

Раздался обычный, совершенно равнодушный женский голос:

— Осторожно. Двери закрываются.

Роман медленно обернулся к табло.

— Они уже закрыты, — сказал он.

За окнами не было ни одного огня.

Автобус продолжал ехать.

Глава 4. Девять

Автобус ехал так ровно, что вода в открытой бутылке на соседнем сиденье почти не колыхалась.

— Она сказала, что двери закрываются, — произнёс Роман. — Уже после того, как мы отъехали. Вы слышали?

— Все слышали, — ответила Оксана.

— Вот и отлично. Значит, это не у меня в голове.

Он хотел усмехнуться, но получилось плохо.

С пустого места Геннадия никто не убрал подарок с серебристой лентой. Рядом белел чек: «Игрушки. 23:48». Ещё недавно мужчина выбирал что-то для дочери, расплачивался на кассе, наверняка торопился домой. Илье захотелось сложить коробочку в сумку, чтобы не видеть её. Он не тронул.

Теперь он стоял где-то посреди поля и не знал, что такое дом.

— Надо возвращаться, — сказала Вика.

Никто не стал спрашивать, куда.

— Водитель же слышит, — продолжила она. — Кто-то там должен нас слышать. Мы все вместе попросим, пусть остановит.

— Мы уже просили, — сказал Борис.

— Значит, ещё раз попросим!

— Вика, — тихо сказала Зоя Петровна. — Сядь, пожалуйста. Ты сейчас упадёшь.

Вика осталась стоять.

Илья приблизился к перегородке, поднял ладонь и нажал кнопку переговорного устройства. За решёткой один раз щёлкнуло.

— Это Илья Кравцов. Я пассажир автобуса семнадцать-Н. Один человек остался на остановке, ему требуется медицинская помощь. Если вы нас слышите, немедленно возвращайтесь.

Он подождал.

Только двигатель гудел под полом.

— Если водитель потерял сознание, кто тогда держит скорость? — спросил Евгений.

— Автопилот, — ответил Роман. — Или управление извне.

— Ты сам-то веришь в то, что говоришь?

— Я верю, что машины умеют ездить без водителя. Это не фантастика.

— А людей заставлять забывать собственное имя тоже умеют?

Роман сжал челюсти.

— Я этого не говорил.

Оксана подошла к двери. Потрогала ручку аварийного открывания, которую безуспешно дёргал Илья на остановке. Потом упёрлась ногой в нижний край створки и потянула сильнее.

— Помоги, — бросила она Борису.

Тот тяжело поднялся, оставив пакет под сиденьем. Они потянули вдвоём. Створки даже не вздрогнули.

— Не так, — сказал Илья. — Если там электромагнитная блокировка, вы только крепление сломаете.

— А если сломаем? — Оксана обернулась к нему. — Может, это и есть выход?

Вопрос был справедливый. Илья не ответил.

Роман указал на красную крышку у двери.

— Здесь должен быть ручной сброс. На таких автобусах аварийное открывание не должно зависеть от питания.

— Крышка не открывается, — напомнила Вика.

— Значит, её переделали. Дайте что-нибудь плоское.

Зоя Петровна протянула пилочку из своей сумки.

— Только не сломайте. Хорошая была.

Роман поддел крышку сбоку. Пилочка согнулась, соскользнула, оставив на его пальце тонкую красную полоску.

— Чёрт.

— Вот теперь у нас ещё один пострадавший, — заметила Зоя Петровна. — Покажи руку.

— Там царапина.

— Покажи.

Роман нехотя протянул ей палец. Пока бабушка искала салфетку, он смотрел на крышку с такой ненавистью, словно та нарочно его унизила.

Илья решил проверить окно. В нескольких местах над стеклом были наклейки об аварийном выходе. Обычные пиктограммы: красный молоток, разбитое стекло, человечек со стрелкой. Самих молотков не оказалось.

— У кого-нибудь есть что-то тяжёлое? — спросил он.

Борис, уже усевшийся обратно, показал на огнетушитель у передней стойки.

— Он закреплён, — сказал Роман.

— Значит, открепите. Мы не в музее.

Оксана освободила металлическую скобу. Огнетушитель оказался холодным и тяжёлым. Илья взял его, примерился к углу окна.

— Все отойдите.

Лена отошла к противоположной стенке. Евгений поднял воротник пальто, прикрывая лицо.

Илья ударил.

Звук получился таким низким, что он отдался в груди. Стекло не треснуло. Даже белой точки не осталось.

Он ударил ещё раз — в тот же угол, сильнее. Удар отозвался в запястьях. Огнетушитель выскользнул бы у него из рук, если бы Борис не успел подхватить снизу.

— Хватит, — сказал Борис. — Себя покалечишь.

Илья провёл пальцем по стеклу. Гладкое. Ни выбоины.

— Бронированное? — спросила Вика.

— Может быть, — ответил Илья.

— В городском автобусе?

— Мы уже поняли, что он не совсем городской, — сказал Роман.

Оксана посмотрела на него.

— Очень полезное наблюдение.

Она забрала у Бориса огнетушитель и поставила обратно. Подняла глаза на две чёрные полусферы камер под потолком.

— Слушайте меня, — сказала она громко, обращаясь не к пассажирам, а к этим куполам. — Не знаю, кто вы. Если это розыгрыш, он закончился. Мы снимаем всё на свои телефоны. За то, что случилось с мужчиной, будете отвечать.

Несколько секунд все смотрели на камеры.

Никакого ответа.

Зоя Петровна переложила белую коробку на свободное место рядом со своей сумкой.

— Подарок ему сохраним, — сказала она.

— Ему уже ничего не нужно, — буркнул Борис.

— Это вы откуда знаете?

Он не нашёлся что ответить и отвернулся к окну.

Вика осторожно присела рядом с коробкой. Поддела ногтем отогнувшийся угол бумажной наклейки — там был нарисован кот в праздничном колпаке.

— У меня племянница такого обожает, — сказала она. — Он, наверное, долго выбирал.

— Дочка у него, — напомнила Зоя Петровна.

— Я слышала.

Вика провела пальцем по серебристой ленте, будто проверяла, крепко ли завязан бант, и быстро убрала руку.

— Может, он сейчас где-нибудь сидит, — сказала она. — Вдруг всё вспомнит? Если это препарат, он же должен перестать действовать.

Отец Михаил повернулся к ней.

— Мы не знаем, что с ним. Поэтому не будем заранее решать худшее.

— А вы бы вышли за ним? — спросила Оксана.

Священник помолчал.

— Я не знаю, — ответил он. — Хотелось бы думать, что сумел бы помочь. Но говорить о своей храбрости после случившегося слишком легко.

Илья поймал себя на благодарности к священнику. Тот не предложил ни лёгкого прощения, ни готового ответа, и это неожиданно успокаивало. После Геннадия уверенные голоса казались опаснее растерянных.

— В следующую остановку не полезем, — сказала Оксана. — Хоть снаружи мать родная стой. Сначала разберёмся.

Вика неожиданно вздрогнула.

— Не надо так говорить.

Оксана посмотрела на неё с удивлением.

— Да что я сказала-то?

— Ничего, — быстро ответила Вика. — Просто не надо.

Илья не понимал, что её задело. Но по тому, как Вика вцепилась в ремешок сумки, понял: она представила за стеклом кого-то своего. И эта мысль оказалась страшнее темноты за окном.

Илья вернулся на своё место. Лена сидела через проход и держала на коленях сложенные руки. Он помнил, как она схватила его за рукав у открытой двери. На ткани осталась маленькая складка, которую он почему-то не разгладил.

— Вы знали, что она закроется? — спросил он.

Лена подняла голову.

— Нет.

— Тогда зачем меня удержали?

— Потому что увидела, как створки двигаются.

— Я мог успеть.

— Возможно.

Он ждал, что она начнёт оправдываться. Лена только опустила взгляд на его руку.

— У вас запястье опухает.

Илья посмотрел. После ударов огнетушителем кожа возле большого пальца покраснела.

— Ерунда.

— Дайте хотя бы холодное приложить.

— Где здесь холодное?

— Бутылка воды есть у Зои Петровны. Она прохладная.

Он хотел отказаться. Потом почувствовал боль и понял, что сейчас спорит просто из упрямства.

Лена сходила за бутылкой. Вернулась и протянула ему, не касаясь руки.

— Спасибо, — сказал он.

— Вы не обязаны были за ним выходить.

— А кто обязан?

— Не знаю.

Её честный ответ почему-то оказался тяжелее любого утешения.

Автобус продолжал ехать. Илья прислонил бутылку к запястью и посмотрел в окно. Примерно в километре справа мелькнула одиночная заправка: четыре колонки под плоским навесом, красная полоса над кассой, погашенная вывеска. Возле мусорного контейнера стоял жёлтый рекламный щит с оторванным углом.

— Заправка, — сказал он. — Может, там кто-то есть.

Пассажиры повернулись к окнам. Оксана снова бросилась к кабине и нажала кнопку связи. Поздно: заправка уже осталась позади.

— Запомните её, — сказал Роман. — Если выберемся, это ориентир.

Илья запомнил. Красная полоса. Жёлтый щит. Оторванный угол.

Он не знал, зачем цепляется за эту мелочь. Возможно, потому, что впервые за последний час увидел место, похожее на настоящее.

Когда свет заправки окончательно пропал, из динамика над дверью раздался короткий треск.

Все замолчали.

— Сейчас скажут что-нибудь, — прошептала Вика.

Треск повторился. В глубине слышался тонкий свист, словно кто-то пытался настроить старый радиоприёмник.

И вдруг звук оборвался.

В салоне стало так тихо, что Илья услышал, как у Бориса зашелестел пакет.

— Это автоматика, — сказал Роман. — У них запись зациклена. Больше ничего.

Илья хотел с ним согласиться.

Но в этот момент с противоположного конца автобуса донёсся глухой стук.

Там, за перегородкой, где никто не сидел.

Один раз.

Потом ещё два.

Как будто кто-то постучал костяшками пальцев по внутренней стороне водительской двери.

Глава 5. Список

— Кто там? — крикнула Оксана.

Илья поднялся почти одновременно с Романом. Тот уже шёл к передней площадке, держа телефон обеими руками: камеру нужно было удержать ровно, даже если самому трясло.

Три стука больше не повторились.

— Там же пусто, — сказала Вика.

— Вот и посмотрим, — отозвался Роман.

Он приложил телефон вплотную к затемнённой вставке. Экран превратился в зеркало: бледное лицо, круглое пятно света, дрожащие пальцы.

— Убери фонарик, — посоветовал Илья. — Отражает.

Роман выключил свет и наклонился к стеклу, закрывая ладонями боковые щели. В темноте проступили руль, приборная панель, пустое кресло.

— Никого.

— Может, это под панелью что-то отвалилось, — сказал Евгений. — Машина старая?

— Она почти новая, — отозвался Илья.

— И новая гремит.

bannerbanner