Люби или умри

Анна Валевская

Люби или умри

АННА ВАЛЕВСКАЯ

ЛЮБИ ИЛИ УМРИ

18+ · Содержит нецензурную брань

Глава 1. Новый

Из объявления о пропаже Артёма Соколова теперь виднелась только половина лица. Кто-то приколол поверх листовку о курсах английского, следом — объявление о продаже конспектов. Ещё несколько бумажек, и никто не вспомнит, что здесь когда-то искали человека. Лола прошла мимо доски, не остановившись. Она помнила лицо Артёма не по листовке: по смеху, по голосовым, по последней ссоре.

— Если Рогозина ещё раз скажет, что мы будущие специалисты по коммуникациям и должны уметь заинтересовать аудиторию, я встану и продам ей курс по борьбе с занудством, — объявила Вика, разглядывая своё отражение в погасшем экране телефона.

— Ты сначала научись сдавать работы вовремя, — заметила Лола.

— Я умею. Просто не считаю нужным.

— Великолепная стратегия. Расскажешь о ней на пересдаче.

Женя, сидевшая рядом, прыснула со смеху.

Они заняли привычные места в третьем ряду аудитории — достаточно близко, чтобы преподавательница не придиралась, и достаточно далеко, чтобы можно было переписываться и обсуждать чужую личную жизнь.

Лола поставила на стол стакан с кофе и поправила волосы.

Сегодня она выглядела особенно хорошо. Короткая чёрная юбка, высокие сапоги, светлый кашемировый свитер. Волосы уложены крупными волнами, макияж безупречен.

Лола любила выглядеть безупречно.

Любила, когда на неё оборачивались.

Быть незаметной она не умела — и не собиралась учиться.

— Кстати, слышали? — Вика оторвалась от телефона. — К нам новенького переводят.

— В октябре? — удивилась Женя.

— Ага. Документы, вроде, долго оформляли. С другого универа.

— Откуда?

— Без понятия.

Лола отпила кофе.

— Надеюсь, он хотя бы симпатичный. А то у нас на потоке одни будущие министры цифрового развития.

— Зато умные, — сказала Женя.

— Особенно Кирилл. Вчера написал мне «ты сегодня свободно?»

— Может, ошибся.

— В двух словах сразу?

Девушки засмеялись.

Именно в этот момент дверь аудитории открылась.

Сначала вошла Рогозина — маленькая энергичная женщина лет пятидесяти с короткой стрижкой и выражением лица человека, которому студенты задолжали несколько лет жизни.

Следом появился парень.

Лола машинально подняла глаза.

И перестала улыбаться.

Парень был высоким, широкоплечим, с тёмными волосами, подстриженными коротко по бокам. Чёрная футболка под расстёгнутой светлой рубашкой, джинсы, белые кроссовки. На плече — рюкзак.

Красивое лицо. Прямой нос, чёткая линия подбородка, немного насмешливые карие глаза.

Но дело было даже не во внешности.

Он держался так, будто всю жизнь провёл именно в этой аудитории.

Никакого смущения, неловких движений или желания поскорее спрятаться за свободной партой.

— Доброе утро, — сказала Рогозина. — Прежде чем мы начнём, познакомьтесь с новым студентом. Максим Беляев. Перевёлся к нам на третий курс. Академическую разницу, надеюсь, закроет без проблем.

— Очень на это рассчитываю, — ответил парень.

В аудитории кто-то хмыкнул.

— Максим, расскажите немного о себе.

— А что именно? — уточнил он. — У меня хорошее резюме, но там в основном враньё.

По аудитории прокатился смех.

Рогозина поджала губы, хотя уголки её рта дрогнули.

— Начните с того, почему выбрали нашу специальность.

— Хотел заниматься рекламой. А потом понял, что вообще-то реклама занимается мной. Решил хотя бы получать за это деньги.

Теперь засмеялись даже на последнем ряду.

— Посмотрим, насколько хорошо вы умеете убеждать людей, — сказала преподавательница. — Присаживайтесь.

Максим оглядел аудиторию.

Свободных мест было несколько.

Одно рядом с Настей Рудневой, сидевшей почти у стены.

Другое возле Кирилла.

И ещё одно — рядом с Лолой.

Лола не стала махать рукой. Просто чуть подвинула сумку.

Максим заметил движение и улыбнулся.

— Здесь свободно?

— Теперь да.

Он сел.

— Максим.

— Я слышала.

— А тебя как зовут?

— Лола.

— Серьёзно?

Она приподняла бровь.

— Что-то не так?

— Наоборот. Красивое имя. С таким обычно либо снимаются в кино, либо владеют половиной города.

— Пока только первой половиной университета.

— Скромно.

Лола рассмеялась.

Ей нравилось, когда мужчины умели разговаривать.

А ещё больше нравилось, когда они не начинали немедленно изображать идиотов, пытаясь ей понравиться.

* * *

К концу первой пары Максим успел получить замечание от Рогозиной, правильно ответить на два сложных вопроса и каким-то образом рассмешить даже Кирилла, который обычно считал смех признаком интеллектуальной слабости.

Преподавательница дала задание: придумать рекламную концепцию для вымышленного сервиса доставки еды.

— Не надо мне двадцать презентаций с фотографиями пиццы, — предупредила она. — Я хочу увидеть идею. Что-то, способное выделиться на фоне конкурентов.

— Можно рекламировать доставку еды после расставания? — спросил Максим.

— В каком смысле?

— Ну, у вас депрессия, вы не выходите из дома, не моетесь третий день. А мы привозим не только еду, но и салфетки с надписью «он тебя не достоин».

Рогозина посмотрела на него поверх очков.

— Беляев, вы правда считаете это хорошей рекламой?

— Судя по количеству девушек, которые сейчас засмеялись, аудитория у нас есть.

Лола едва удержалась, чтобы не захлопать.

— Ладно, — сказала Рогозина. — Только без депрессии. И презентацию жду в пятницу.

После пары аудитория загудела.

К Максиму сразу подошли несколько парней, кто-то спрашивал, где он учился раньше, кто-то приглашал на студенческую вечеринку.

Он отвечал легко, не изображая из себя звезду.

Лола наблюдала за ним, собирая вещи.

— Ну всё, — прошептала Вика. — Нашла себе нового мальчика?

— Я пока присматриваюсь.

— Он шикарный.

— Не преувеличивай.

— Лола, у него плечи шире моей жизненной перспективы.

— У тебя и перспективы соответствующие.

Вика показала ей средний палец.

Максим вернулся к их столу.

— Слушайте, а где здесь можно выпить нормальный кофе?

— В городе, — ответила Лола.

— Всё настолько плохо?

— В университетском буфете кофе на вкус как сожаление о собственных решениях.

— Сильно. А где кофе без сожалений?

— Через дорогу есть кофейня.

— Покажешь?

Лола сделала вид, будто обдумывает предложение.

— Возможно.

— А если я скажу «пожалуйста»?

— Станет немного убедительнее.

— Лола, пожалуйста, спаси моё утро.

— Ладно. Но только потому, что ты новенький.

— Конечно.

Он улыбнулся.

И Лола вдруг подумала, что этот учебный год, возможно, будет не таким уж скучным.

* * *

После второй пары они действительно пошли за кофе.

Дождь прекратился. На мокром асфальте отражались рекламные вывески, под ногами шуршали первые опавшие листья.

Университет занимал несколько старых зданий в центре города. Главный корпус был дореволюционным, с высокими потолками, широкими лестницами и окнами, из которых зимой отчаянно дуло.

Рядом располагался новый учебный корпус — стекло, бетон, унылая современная архитектура.

Между зданиями тянулся крытый переход, который студенты называли кишкой.

В нём постоянно пахло выпечкой, мокрыми куртками и дешёвым парфюмом.

На одной из стен висела большая пробковая доска объявлений.

Максим остановился возле неё.

— Это у вас местный интернет? — спросил он.

— Почти, — ответила Лола. — Здесь ищут соседей по квартире, продают учебники и предлагают сомнительные подработки. Иногда всё сразу.

— «Требуется модель для художественных зарисовок. Оплата договорная». Звучит опасно.

— Если собираешься позировать голым, предупреждай заранее. Куплю билет.

Он усмехнулся и продолжил рассматривать объявления.

Лола уже собиралась идти дальше, когда заметила, что Максим задержался.

Он смотрел в нижнюю часть доски.

Там висела куча старых листовок, поверх которых наклеили новые.

Объявление о пропавшей студенческой карте. Реклама курсов английского. Афиша благотворительного концерта.

И из-под всего этого торчал кусок пожелтевшего листа.

На нём виднелась часть фотографии молодого парня.

Максим подцепил уголок верхней афиши.

— А это что?

Лола проследила за его взглядом.

И сразу узнала фотографию.

Артём.

У неё неприятно сжалось горло.

Объявление было почти полностью закрыто новыми листовками. Виднелся только фрагмент заголовка:

ПРОПАЛ ЧЕЛОВЕК

И часть фотографии.

Светлые волосы, знакомая улыбка.

Лола не рассматривала этот снимок несколько месяцев.

Ей казалось, что объявление давно сняли.

— Старое, — сказала она.

Максим повернулся.

— Кто пропал?

— Парень с нашего факультета.

— Нашли?

Лола помедлила.

— Нет.

Он снова посмотрел на фотографию.

— Давно?

— Почти год.

— Жесть.

Где-то позади хлопнула дверь, по переходу прокатилась волна студенческого шума.

Лоле вдруг захотелось уйти.

— Пойдём? — сказала она. — А то кофе так и не купим.

Максим отпустил уголок объявления.

— Пойдём.

Он не стал задавать новых вопросов.

И всё же, когда они вышли на улицу, Лола заметила, что он несколько раз обернулся.

* * *

В кофейне они заняли столик у окна.

Лола заказала латте, Максим — двойной американо и огромный сэндвич.

— Ты всегда столько ешь? — спросила она.

— Только когда голодный.

— Очень информативно.

— Рад помочь.

Она улыбнулась.

— Откуда ты перевёлся?

— Из другого города. Надоело.

— Просто надоело?

— Не весь город, конечно. Университет больше.

— Поссорился с преподавателями?

— Нет. Просто захотел начать заново.

Он произнёс это легко.

Но почему-то Лоле показалось, что разговор на этом лучше закончить.

— А здесь у тебя родственники есть?

— Кое-кто есть.

— Девушка?

Максим посмотрел на неё поверх стакана.

— Очень тонкий вопрос.

— Я умею задавать вопросы.

— Девушки нет.

— Хорошо.

— Хорошо?

— Для тебя. У нас тут интересная социальная жизнь.

— Уже заметил.

Лола рассмеялась и откинулась на спинку кресла.

За окном шёл редкий дождь. По стеклу медленно ползли капли.

Ей нравилось сидеть напротив Максима.

Нравилось, что он смотрит на неё прямо, не тушуется и не пытается произвести впечатление дорогими часами или рассказами о знакомых.

Хотя часы у него, кстати, были дорогие.

И кроссовки тоже.

Лола умела замечать такие вещи.

— Завтра вечером мы собираемся компанией, — сказала она. — Можешь присоединиться.

— Где?

— В одном баре. Ничего особенного.

— Это тот случай, когда «ничего особенного» означает, что домой возвращаются утром?

— Зависит от твоих способностей.

— Тогда постараюсь не разочаровать.

Всё складывалось прекрасно.

Пока Максим вдруг не спросил:

— Слушай, а тот парень с объявления. Как его звали?

Лола медленно поставила стакан.

— Артём.

— Ты его знала?

— Да.

— Хорошо знала?

Лола посмотрела за окно.

Ей вдруг вспомнился совсем другой день.

Холодный вечер.

Светящийся экран телефона.

Сообщение, на которое она так и не ответила.

— Мы дружили, — сказала она.

— Понятно.

— Почему спрашиваешь?

Максим пожал плечами.

— Просто странно. Человек исчез, а объявление завесили рекламой репетитора по английскому.

— Так бывает.

— Наверное.

Он больше ничего не спросил.

Но Лола почему-то так и не смогла допить свой кофе.

Разговоры о пропавших Лола ненавидела. В них всегда наступала одна и та же минута, когда собеседник переставал спрашивать и начинал ждать от неё особого выражения лица. Сочувствия. Печали. Может быть, слёз. Если она шутила, получалось, будто ей всё равно. Если молчала — все смотрели внимательнее. С Артёмом это было особенно невыносимо, потому что до исчезновения они не успели решить, кем друг другу являются.

Максим сидел напротив и размешивал сахар в кофе. Он не задавал новых вопросов, хотя она ясно видела: хотел. Лола впервые за долгое время почувствовала благодарность к человеку за молчание. С большинством парней всё происходило наоборот: чем сильнее она уходила от темы, тем настойчивее они требовали откровенности.

— А здесь зимой всегда так мерзко? — спросил Максим, переводя взгляд на стекло.

Лола рассмеялась с облегчением.

— Нет. Зимой хуже. В марте ещё хуже. В апреле можно уехать, если повезёт.

— Понятно. Значит, я выбрал идеальный город.

Она рассказала ему о кофейне, где обжигали молоко, о маленьком кинотеатре на окраине и о старом мосту, на котором студенты фотографировали закаты. Максим слушал, иногда спрашивал. Он не пытался развлекать её каждую секунду. И за это тоже получал очки.

Потом он заговорил о родителях. Не напрямую: спросил, часто ли её забирают из университета. Лола призналась, что почти всегда ездит сама, что отец большую часть месяца в командировках, а мать существует в мире благотворительных вечеров и недоступных стилистов. Максим улыбнулся, но не стал шутить о богатых людях. Она запомнила это.

Из кафе они вышли вместе. Возле перехода Максим остановился и пропустил пожилую женщину с тележкой. Помог поднять колесо через высокий бордюр. Женщина трижды поблагодарила его и назвала хорошим мальчиком. Максим смущённо махнул рукой.

— Ты всегда такой спасатель? — спросила Лола.

— Какой?

— Всем помогаешь. Старушкам, утопающим, кофейным автоматам.

Он усмехнулся.

— Автоматы я пока не спасал. С ними сложные отношения.

Лола посмотрела на него и вдруг вспомнила Артёма. Тот однажды в точности так же бросился помогать незнакомому мужчине вытолкнуть машину из грязи. Потом полчаса отмывал ботинки в общежитии, смеясь над собой. В памяти вспыхнула слишком ясная картинка, и Лоле пришлось отвернуться.

— Ты чего? — спросил Максим.

— Ничего. Ветер.

Он не стал спорить.

В университете они разошлись возле лестницы. Лола поднялась на второй этаж, но через пару минут снова посмотрела вниз. Максим уже разговаривал с кем-то из баскетбольной команды. Широко улыбался, жестикулировал, не испытывал ни малейшего смущения в новом месте. Лола подумала, что именно такие люди особенно опасны для привычного порядка: приходят внезапно, всё меняют, а сами даже не замечают.

За её спиной кто-то тихо произнёс:

— Он хороший.

Лола обернулась. Настя Руднева стояла у стенда с афишами и держала папку с фотографиями.

— Кто? — спросила Лола, хотя прекрасно поняла.

— Новый. Максим.

Лола вскинула брови.

— Вы уже знакомы?

— Нет. — Настя покраснела. — Просто видела.

Она поправила ремешок папки и улыбнулась. Лола была готова съязвить, но почему-то промолчала. Настя ушла, а Лола задержалась возле окна и снова посмотрела вниз. Максим уже исчез за дверью спортзала.

Лола сказала себе, что злится из-за глупой ревности. Однако неприятным было не то, что Настя смотрела на Максима, а то, как внимательно она это делала.

Глава 2. Королева и серая мышь

— Я тебе говорю, ты ему нравишься.

Вика говорила уверенно, словно уже всё решила за них обоих.

Лола листала фотографии с вечеринки и искала ту, где Максим обнимал её за плечи.

— Мы знакомы четыре дня.

— И что?

— Ничего. Просто люди иногда общаются, не планируя немедленно размножаться.

— Ой, только не надо делать вид, что ты вся такая взрослая и осознанная.

Женя оторвалась от ноутбука.

— Мне кажется, Максим со всеми такой.

— Какой? — спросила Лола.

— Нормальный. Общительный.

— Спасибо, Женя. Сейчас ты уничтожила всю мою романтическую жизнь.

— Обращайся.

Они сидели в студенческом кафе на первом этаже нового корпуса.

Было шумно. Кто-то ел лапшу из пластикового контейнера, кто-то спорил о презентации, за соседним столом двое парней пытались вспомнить фамилию преподавателя, которому должны были сдать курсовую ещё в прошлом семестре.

Лола листала фотографии.

На одной Максим стоял рядом с ней, обняв за плечи. Оба улыбались. На другой он смеялся, запрокинув голову.

В тот вечер он действительно оказался душой компании.

Не напился, не начал приставать к девушкам, не пытался самоутвердиться за счёт других парней.

И даже отвёз домой Кирилла, которому стало плохо после третьего коктейля.

Это, пожалуй, было особенно неожиданно.

— А ещё у него машина красивая, — заметила Вика.

— Ты уже номера записала? — спросила Женя.

— А вдруг пригодится?

Лола усмехнулась.

— Не трогайте моего потенциального мужа.

— О-о-о!

— Я сказала потенциального.

Девушки засмеялись.

В этот момент кто-то задел край их стола.

Раздался глухой стук.

На пол упала стопка бумаг.

— Господи, — простонала Вика. — Ну конечно.

Возле стола стояла Настя Руднева.

В руках у неё была большая картонная папка, из которой высыпались распечатки и фотографии.

— Извините, — тихо сказала она.

— Настя, у тебя глаза вообще есть? — спросила Вика.

— Есть.

— Тогда пользуйся ими.

Настя присела и принялась собирать разлетевшиеся листы.

Она была невысокой, худенькой, с прямыми русыми волосами чуть ниже плеч.

На ней был серый свитер, тёмные джинсы и старые ботинки. Ничего грязного или откровенно некрасивого, просто одежда, которую никто не запомнит.

Лола давно заметила эту её особенность.

Настя всегда выглядела так, будто хотела занимать как можно меньше места.

Она редко смотрела людям в глаза. Говорила тихо, почти никогда не спорила.

На занятиях сидела одна.

В общих чатах отвечала только по делу.

И даже когда над ней смеялись, обычно просто молчала.

— Слушай, может, тебе колокольчик повесить? — продолжала Вика. — Чтобы люди заранее знали, что ты идёшь.

— Вика, хватит, — сказала Женя.

— Да я что?

Настя подняла последнюю фотографию.

Лола мельком увидела снимок: девушка стояла у окна в пустой аудитории, за стеклом размывались вечерние огни.

Фотография была красивой.

Не просто удачной — профессиональной.

— Это ты снимала? — спросила Лола.

Настя вздрогнула.

— Да.

— Для конкурса?

— Для студенческого сайта.

— Неплохо.

Настя едва заметно улыбнулась.

— Спасибо.

— Только в следующий раз смотри под ноги, — добавила Лола.

Улыбка исчезла.

Настя быстро сложила бумаги в папку.

— Извините.

И направилась к выходу.

— Странная она, — сказала Вика.

— Ты тоже, — заметила Женя. — Но мы почему-то терпим.

— Очень смешно.

Лола ничего не ответила.

Она смотрела вслед Насте.

Ещё на первом курсе девушка казалась ей обычной тихоней.

Потом что-то изменилось.

Лола не могла бы точно сказать когда.

Возможно, после истории со Стасом, о котором почти никто уже не вспоминал.

А возможно, гораздо позже.

Теперь в присутствии Насти она часто испытывала странное раздражение.

Будто та всё время наблюдала, хотя и делала вид, что никого не замечает.

* * *

На следующей паре Рогозина объявила, что студенты будут работать над групповым проектом.

— И сразу предупреждаю, — сказала она, — никаких команд по принципу «мы с подружками, а остальные пусть сами как-нибудь».

Вика выразительно закатила глаза.

— Команды по четыре человека, — продолжила преподавательница. — Задание: разработать информационную кампанию для университетского фестиваля короткометражного кино.

Студенты зашевелились.

— Это обязательный фестиваль? — спросил Кирилл.

— Для вас — да.

Максим, сидевший позади Лолы, наклонился к ней.

— Кажется, нас снова заставят продавать то, что никто не хочет покупать.

— Добро пожаловать в рекламу.

— Я уже начинаю понимать, почему у вас столько людей с нервным тиком.

Лола улыбнулась.

— Пойдёшь к нам в команду?

— Смотря какая зарплата.

— Возможность работать со мной.

— А премии предусмотрены?

— Не наглей.

— Всё, согласен.

Но Рогозина, как выяснилось, имела собственные планы.

Она распределила студентов по списку.

Лола оказалась с Викой, Кириллом и парнем по имени Даня.

Максима определили к Жене, Насте и ещё одному студенту — Игорю.

— Это издевательство, — прошептала Вика.

Лола посмотрела назад.

Максим уже разговаривал с Женей.

Настя сидела у окна и что-то записывала в тетрадь.

Когда преподавательница произнесла её фамилию рядом с фамилией Максима, девушка подняла голову.

Она выглядела так, будто не верила собственным ушам.

— Отлично, — сказал Максим. — У нас фотограф есть.

Настя смутилась.

— Я не профессиональный.

— Зато у тебя снимки нормальные. А у меня получается либо размытый палец, либо собственное ухо.

Женя засмеялась.

Настя тоже улыбнулась.

И Лола почему-то почувствовала лёгкое раздражение.

Она тут же разозлилась на себя.

Серьёзно?

Ревновать к Насте Рудневой?

Это было бы даже не смешно.

Это было бы унизительно.

* * *

Работу над проектом назначили на четверг.

После занятий Максим задержался возле лестницы, разбираясь с расписанием.

Настя проходила мимо и чуть не уронила телефон, когда он окликнул её.

— Насть!

Она обернулась.

— Да?

— Слушай, мы же вместе в команде. Ты завтра свободна после третьей пары?

— Наверное.

— Хотим с Женей собраться, придумать концепцию. Игорь сказал, что его не будет.

— А где?

— В библиотеке. Там столы большие. И вроде можно разговаривать, если не очень громко.

— Хорошо.

Максим улыбнулся.

— Отлично. Тогда до завтра.

Она кивнула.

Он уже собирался уйти, когда Настя вдруг сказала:

— Максим?

— А?

— Спасибо.

— За что?

— Ну… за то, что позвал.

Максим посмотрел на неё с искренним недоумением.

— Так мы же в одной команде.

— Да. Конечно.

Она опустила глаза.

— Просто спасибо.

Максим помолчал.

— Насть, ты всегда так разговариваешь, будто заранее извиняешься?

Она покраснела.

— Не знаю.

— Не надо. Всё нормально.

Он слегка коснулся её плеча.

— Увидимся.

Настя осталась стоять на лестничной площадке.

Максим ушёл вниз, перепрыгивая через ступеньки.

На первом этаже его уже ждал Даня.

— Белый, ты идёшь?

— Иду.

— Там тренер звонил, спрашивал, будешь сегодня.

— Буду. Только поесть надо.

Их голоса стихли.

Настя медленно подняла руку к плечу, которого коснулся Максим.

Потом опустила её.

И пошла дальше.

* * *

В четверг выяснилось, что с Настей работать удобно.

Она почти не спорила, быстро находила нужные материалы, умела пользоваться графическими редакторами и предложила несколько хороших идей для визуального оформления.

— Так, стоп, — сказал Максим, рассматривая её эскизы. — Ты это сама сделала?

— Да.

— За вчерашний вечер?

— Угу.

— А ты вообще спишь?

Настя пожала плечами.

— Иногда.

— Потрясающе. Женя, предлагаю оставить ей проект, а самим пойти домой.

— Я за, — сказала Женя.

Настя засмеялась.

Негромко, но вполне естественно.

Максим откинулся на спинку стула.

— Вот, другое дело.

— Что?

— Ты, оказывается, умеешь смеяться.

Настя смутилась.

— Я просто обычно…

— Знаю. Молчишь.

— Да.

— А зря.

Он вернулся к ноутбуку.

Несколько минут они обсуждали макеты.

Затем Максим потянулся за телефоном и случайно задел Настину папку.

На пол выскользнула фотография.

Он наклонился и поднял её.

На снимке была лестница старого университетского корпуса.

Пустая, залитая вечерним светом.

На верхней площадке стоял человек.

Точнее, чей-то размытый силуэт.

— Круто, — сказал Максим. — Ты и людей снимаешь?

Настя посмотрела на фотографию.

— Иногда.

— А кто это?

— Не знаю. Просто кто-то проходил.

Он ещё раз взглянул на снимок.

— Выглядит как кадр из фильма ужасов.

— Мне нравятся такие фотографии.