Искры феникса том 1 Презренное пламя

В самом конце пути, почти у тупиковой стены, мы зашли в единственный открытый проем и попали в просторный зал, заставленный такими же прозрачными гробами, как мой.

Пока я разглядывала обстановку, мои конвоиры завели с мадам Писклей оживлённый спор. Они что-то горячо доказывали, тыча множественными пальцами в планшет на моей капсуле.

Это могло означать только одно. Меня продавали. И вскоре я стану чьей-то собственностью.

Не успела я осмыслить этот вывод, как прозрачный купол над моей головой начал плавно уходить вниз. Легкие впервые за долгое время наполнились не Земным воздухом – и он оказался на удивление знакомым. Здесь пахло затхлостью, влажными гниющими листьями и обычной плесенью. Я будто в овощную яму за ведром картошки спустилась.

Инопланетянка, пропищала что-то синюшкам, с легкостью подняла меня с их ложа и перебросила в местную гробину, будто пустой мешок. Затем она отцепила полоски ткани прикрывающие мои стратегически важные места и с отвращением швырнула ими в конвоиров, что-то злобно процедив сквозь зубы.

Гадина оставила меня совершенно голой. И хотя я не воспринимала синюшек как мужчин в человеческом понимании, мне стало дико стыдно. Всё-таки существа разумны, мужского пола. Я чувствовала, как лицо заливает горячей краской, пока мой аквариум снова затягивало стеклом.

Пискля что-то ввела в планшет, и меня резко, неумолимо начало уносить в объятия явно искусственного сна.

Глава 10

Не знаю, сколько длилось моё забвение, но из сна я вырвалась так же резко, как и погрузилась в него. Прозрачный купол с шипением втягивался в основание капсулы, а у изголовья стояла знакомая мадам – уже в другом более скромном наряде. Значит прошло пара часов, не меньше.

Я мысленно приготовилась к её комариному писку, но, к моему изумлению, она заговорила на понятном языке.

– Здравствуй, Эрра. Я – госпожа Ай-ны, распределительница. Скажи что-нибудь.

Мои губы сами разомкнулись от удивления. Её голос всё так же резал слух, но то, что я могла его понимать, повергло меня в шок. Хотя, с другой стороны, чему удивляться? Всё-таки их технологии куда прогрессивнее наших. (Вон они как шустро за ночь кукурузные поля вытаптывают.)

– Я вас понимаю.

Моя фраза, видимо, показалась управительнице донельзя странной – её и без того узкие глаза сощурились. А я поразилась звукам, так спокойно слетевшим с моих губ.

– В твой интеллект были загружены самые востребованные языки. Но отныне, прежде чем открыть рот, хорошенько подумай. Я не терплю возражений. Лишнее слово – и отправлю к сугуру.

Не знаю, кто такой сугуру, но её строгий взгляд – сразу четырех глаз! – ясно давал понять, что знакомство с ним мне не понравится. По интонации я мгновенно уяснила: с этой леди лучше не шутить. Её нетерпимость читалась в каждой черте. Настоящая окостеневшая стерва. И она уж точно не та, с кем стоит рассуждать о смысле жизни.

– Сколько тебе лет? Кто твой предыдущий хозяин?

– Девятнадцать полных лет. Я свободная… – я чуть не ляпнула «я с Земли», но вовремя остановилась. Меня об этом не спрашивали, да и прежняя жизнь больше не имела значения.

– Ауш! Раз перед тобой госпожа Ай-ны, ты больше не свободна. Запомни и никогда не произноси таких слов!

Она сделала паузу – провокационную, что-то явно выжидала. Но я не лыком шита, и слушала достаточно внимательно, чтобы не совершать опрометчивых поступков в её присутствии.

– Количество связей? – не дождавшись горьких рыданий, продолжила она, фиксируя мои реакции в планшете.

– Каких связей? – уточнила я, заподозрив неладное.

– Мужчины. Связь. Близость…

– Не было! – резко прервала её, пока совсем не сгорела от стыда.

Мне и так было неуютно сидеть перед ней в чём мать родила.

– Ауш.

Похоже, это слово означало у них что-то вроде удивления. Её взгляд с недоверием задержался на мне.

– Эрра 464. Теперь это твоё имя.

Что-то на моём ошейнике слабо завибрировало, отзываясь на команду.

– Поднимайся и следуй за мной.

Я нерешительно оторвалась от лежака и засеменила за госпожой, которая гигантскими шагами удалялась к выходу. Пришлось ускориться, но я тайно наслаждаясь тем, что снова могу уверенно ходить на своих двоих.

Ай-ны вела меня по бесконечным, однотипным коридорам со сплошными закрытыми дверями. Мы иногда сворачивали на развилках, но обстановка не менялась: всё те же глухие створки без опознавательных знаков. Как они вообще их различают? Вряд ли она нагулявшись, наконец-то выбрала одну наугад. Хотя, у этой, как и у других, не было ни ручки, ни замочной скважины. Дверь была подогнана так ювелирно, что даже ногтем не подцепить. Распределительница провела браслетом у табло на стене, и металлическая створка с глухим щелчком втянулась в стену.

Едва я переступила порог, дверь так же механически закрылась за спиной. Ай-ны «попрощалась» со мной по-английски. Молча. Без предупреждения. Оставив помещение в моём полном распоряжении.

Обстановка в отведённых мне комнатах дышала спартанской суровостью. Потрескавшиеся глиняные стены сливались с гладким полом, отполированным до блеска. Единственным источником света служили тусклые полосы, встроенные в углы. Приглушённое свечение едва дотягивалось до центра комнаты, сгущая мрак посередине. С тяжелым полумраком я готова была смириться, но не с отсутствием окон. Ни щели, ни намёка на внешний мир – от этого воздух казался сухим и застоявшимся, точно в гробнице. При каждом выдохе я чувствовала, как влага покидает моё тело, без остатка впитываясь в ненасытные стены.

Ещё один предмет интерьера вызывал не просто раздражение, а откровенную ярость. Неосознанно я обхватила себя руками, прикрывая обнаженную грудь.

У стены стояла огромная, укрытая густо-бордовым покрывалом кровать, увенчанная торжественным алым балдахином. Судя по габаритам она явно была рассчитана не на меня одну. Нарочитая роскошь тряпок висела неприличным намёком. И мысли, против воли, рванулись к тем самым нескромным вопросам Ай-ны о моей «не растоптанной благодетели».

На секунду я застыла, скривившись так, будто заглянула в медвежью берлогу по весне. Я не решалась даже прикоснуться к ткани, не то что присесть.

Съёжившись от холода, я босыми ногами прошагала к небольшому столику у изголовья. На нём нашла кувшин с таким же глиняным, шероховатым стаканом. Они красноречиво намекали на две вещи: глины на этой планете в избытке, и обо мне здесь всё-таки планируют заботиться. Ведь если бы им, на меня было наплевать, то полный кувшин воды не оказался здесь.

Я не знала, сколько здесь стоит вода, но догадывалась, что Ай-на наверняка попросит за неё заплатить. Однако быстро смирилась с этим – рано или поздно пить захочется. Где бы я ни находилась, на Земле или за миллиарды световых лет от неё, правила везде одни: за всё рано или поздно приходится платить.

Из любопытства я сделала глоток прямо из горлышка – и ощутила на зубах местный «колорит» в виде щедрой песчаной крошки. Решив, что на сегодня квест «Утолить жажду» завершен, я отправилась исследовать соседнюю комнатушку. Она оказалась подобием уборной.

В левом углу «на безопасной половине» я увидела подобие тумбы с глубокой чашей по центру. Она отдаленно напомнила мне привычный унитаз и поэтому как этим пользоваться вопросов не возникло.

Но больше всего меня манила дальняя часть помещения. Ровно посередине, на стыке пола, стен и потолка, виднелась встроенная металлическая полоса, а за ней, на первый взгляд, не было ничего – ни намёка на ванну или привычный душ.

Едва я переступила через черту, как коварная платформа под ногой щелкнула и из полосы вылетел ядовито-фиолетовый луч. От соприкасновения с ним по коже пробежали мурашки. Волосы на чёлке мгновенно наэлектризовались, став сухими, как выгоревшая на солнце солома. Я отпрыгнула оттуда стремительно, пока эта дьявольская микроволновка не превратила меня в сухарь.

И тут, среди этого глиняного убожества и вездесущего песка, меня накрыло воспоминаниями. Я закрыла глаза, и вместо шершавой глины почувствовала под пальцами гладь прохладного фарфора, а вместо пыльного воздуха – густой, влажный пар, наполненный ароматом грейпфрута из дорогой пенки для ванны.

Я почти слышала, как мягко журчит вода в трубопроводе, как она булькает в до краёв набранной ванне…

Но я резко открыла глаза. Вдох-выдох. Пора привыкать: здесь нет воды, нет грейпфрутового геля и нет фарфора. И местные никогда не поверят, если я расскажу, что земляне принимают ванну каждый день, а то и по нескольку раз.

Глава 11

Пока я разбиралась с устройством местного туалета, входная дверь щёлкнула. Я спряталась за стену и замерла, как заяц, услышавший шаги гончей. Прошло несколько томительных минут, кто-то вышел и дверь щёлкнула снова. Выбравшись из укрытия, я пошла проверять, что изменилось.

На прикроватном столике, рядом с глиняным кувшином, появилась небольшая тарелка с порцией зелёной, подозрительно пузырящейся жижи. «Та-ак, – мысленно подвела я итог. – Значит, сегодня у нас объявлен разгрузочный день».

Пробовать эту мерзость я не стала, лишь сделала ещё один глоток воды.

Ложиться спать голой на холодный пол я тоже не собиралась – с моим-то везением простуда была бы гарантирована. Я дернула за пушистый плед, но он не шелохнулся, будто был намертво приклеен к матрасу. Мне осталось одно – свернуться клубком на краю кровати, в тщетной попытке сохранить тепло.

Под аккомпанемент урчащего живота я громко произнесла излюбленную девчачью приговорку: «На новом месте приснись жених невесте!» Хотя, после недавних событий мужчины из грез волновали меня меньше всего. Я просто отчаянно желала увидеть добрый сон.

Больше я в жизни не повторяла тех слов.

Сон поглотил меня без остатка, наверное, сказалась усталость перегруженного сознания.

– Посмотри… взгляни… посмотри… – настойчивый шёпот возник ниоткуда. Сначала ласковый, он с каждым мгновением становился всё назойливее, приближаясь, нарастая. Я упиралась, всеми силами протестуя против того, что мне пытались навязать. Я пыталась проснуться, но цепкие сети сновидения держали крепко. Шёпот превратился в оглушительный рёв.

– Ты должна смотреть! Смотри! Позволь показать! Повинуйся!

Меня, словно ударом кувалды, швырнуло в ту самую проклятую комнату, которую я даже мысленно запретила себе вспоминать.

Всё начиналось сначала. Олег. Он был здесь. И я снова тонула в липком страхе, почти парализованная, беззащитная. Послушно открывала рот перед «аппетитными» кусочками еды. Принимала его неуместную заботу. Следила за его взглядами, украдкой бросая свои в сторону балкона. Лишь сейчас я понимала – это сон. Невероятно реалистичный кошмар. Существо уничтожило мою уверенность, напомнив о недавней беспомощности.

– Я хочу уйти отсюда! – крикнула я.

Подсознание уводило мой взгляд к распахнутой балконной двери. Мне больше не нужно было ждать определенных условий – я хотела вскочить и сигануть вниз, чтобы проснуться.

– Разве Эрра не уловила сути своего обещания?

Мощный, чужой голос, тот самый, что привёл меня сюда, прозвучал из уст Олега. Но это был не он. В глазах говорившего бушевал лесной пожар, перерастающий в нечто невообразимое – всепожирающий огонь, испепеляющий тысячи галактик в одно мгновение.

– Кто вы? – мой голос прорезал пространство и отразился тысячекратным эхом. Реальность сна задрожала, моё тело стало расплываться, словно густой дым по ветру.

Незнакомец раскрыл рот из которого вырвались языки пламени:

– Феникс слушает, но не слышит. Смотрит, но не видит. Я зрю все твои помыслы, даже те, что ты скрываешь от себя самой. Нарушишь клятву – навеки останешься в этой комнате. Я вновь даю тебе выбор, раз ты считаешь прежний ошибочным. Последний выбор, он определит твою судьбу.

Я почувствовала, как в тело вернули подвижность, но продолжала сидеть, будто провинившееся дитя.

– Я не властна над мыслями, что лезут в голову, – я подвела расплывающийся указательный палец к своему виску. – Не все они имеют значение.

– Люди – существа эмоций. Потому я и дарую тебе второй шанс. Выбирай.

Он указал на открытую балконную дверь.

– Я не хочу умирать! – с обидой выкрикнула.

И тут же пожалела. Бесполезно затыкала уши, пытаясь заглушить ударную волну собственного голоса, разрывающую сознание эхом.

– Ты не смирилась. Время идёт, и за это придётся заплатить. Знай: я даровал тебе силу и возможность, но ты пренебрегла ими, не услышав мой зов.

– Я принимаю этот выбор! Просто скажи, что мне сделать? – Прошептала мольбу едва слышно.

– Увы, это так не работает. За все глупости платят по счетам. Я хочу, чтобы Феникс узрел, от чего отказался. – безжизненно произнесло существо.

Комната на глазах преображалась, пол окрашивался грязно-коричневыми пятнами. В нос ударил едкий запах ржавчины.

Рядом со мной на кровати, раскинув руки в стороны, лежала Танечка. Я машинально отодвигала её влажные от крови кудряшки с лица. И чувствовала, как моё сердце разрывается на части, проваливаясь в бездонную тьму.

– Неет… Пожалуйста, нет…

– Ты сделаешь всё, что я прикажу…И не заставляй возвращать тебя в эту комнату…

Существо произносило слова без злости, с холодной, неумолимой бесчеловечностью, от которой стыла кровь. Мои пальцы, только что касавшиеся шелковистых волос, теперь трогали пустоту. Танечка растворялась в воздухе, словно мираж, оставляя на ладонях лишь липкую, несмываемую тяжесть.

Я успела заметить, как её грудь вздрогнула в последнем, обманчивом вздохе – жалкая уступка моему сознанию, которое отказывалось верить. Но я-то знала. Я чувствовала нутром, каждой частицей своего существа – её больше не было. Я не просто потеряла её. Я в этот миг вновь её предала. Оставила одну, сохранив в памяти лишь страшное воспоминание о последнем мгновении её жизни.

Голос существа отдалялся:

– Запомни от твоих решений зависят миллионы. Ошибешься – и не море, а целая вселенная сожалений захлестнёт тебя с головой.

*Сугуру- племя кочевников низшая каста на Шанаре.

Глава 12

Из сна меня вырвали цепкие руки прислужницы.

Кошмар медленно отступал в потайные чертоги памяти, растворяясь, словно утренний туман.

Мой новый, жестокий бог, судя по всему, потратил уйму времени на пространные монологи. Но он не учёл одного простого обстоятельства: глупый смертный, едва проснувшись, помнит лишь то, что волнует его по-настоящему. А волновала меня сейчас единственная мысль: «Насколько съедобна та зелёная жижа и сможет ли она хоть отдалённо заменить чашку кофе?»

Я горько усмехнулась. «Всю ночь он талдычил о своём, а я проснулась – и хоть бы хны. Все его наставления позабылись. Как сквозь сито память вытекла».

Служка покосилась на меня одним глазом, услышав смешок, но не прервала своего занятия – продолжала раскладывать на неизвестно откуда взявшемся столике разные приспособления.

Дверь с щелчком отъехала в сторону, впуская в мою обитель госпожу-управительницу. Сегодня она выглядела по новому – посвежевшей, выспавшейся, в отличие от некоторых.

– Да настигнет сегодня госпожу Ай-ны великий кредит! – вытянувшись в струнку, пропищала служанка.

– Полно, Исха, – даже не взглянув на прислужницу, отозвалась госпожа, устремив все глаза на меня. – Плохо выглядишь, Эрра 464. Мне доложили, ты не притронулась к шибу*.

«А нет, она осталась прежней злюкой», – мелькнуло в голове, пока я разглядывала её хмурый, многоглазый взгляд.

В открытую дверь за её спиной двое инопланетников мужчин волокли кресло, на удивление деревянное, а не металлическое. Да твою дивизию, столько глаз в меня одну, я прикрыла свое тело руками, насколько могла.

– Я не могу есть шибу. Мой организм не привык к такой пище, – произнесла я вслух, стараясь придать лицу максимально виноватое выражение.

– Ну что ж, значит, прими вот это. Силы тебе сегодня понадобятся.

Управительница достала серебристый куб из кармана платья и протянула мне. Я осторожно взяла его. Подозрительно ледяной металл – по всем земным законам давно должен был согреться в её кармане, но эта штуковина явно плевала на земную физику и продолжала ехидно обжигать пальцы холодом. Я ощупала коробочку и уже собиралась попробовать её на зуб, нерешительно приоткрыв рот.

Как управительница, перешла на ультразвук:

– Совсем что ли дикая? – она выдернула железяку из рук. – Дочь нурмаг агдоби*!

(Я ничего не поняла. Видимо, местный мат – в мою лингвистическую базу предусмотрительно не загрузили).

Ай-на схватилась за низ и верх куба, провернула его, будто банку с кремом, и он разделился на половинки – оказалось, это был контейнер.

– Открой рот.

Я послушно выполнила приказ.

– Да не жуй ты, глотай!

Кругленькая капсула, размером с конфетку-барбариску, скользнула в горло, оставляя в пищеводе ледяной след и… мгновенно избавляя от голода.

Госпожа потерла глаза и уселась в подставленное кресло.

– Исха, начни с её волос. Её тело должно стать гладким, как у истинной Эрры.

Я тут же схватилась за свои каштановые локоны. Хозяйка, заметив это краем одного глаза, скупо бросила:

– Я не про эти.

А Исха уже по-хозяйски взялась за мои ноги и приступила к обязанностям, водя по коже белым узконаправленным лучом.

Болезненных ощущений я не почувствовала. С ужасом вспомнила о земном шугаринге, на который мне приходилось ходить каждый месяц, испытывая нечеловеческие муки.

Служка тем временем «просветила» всё моё тело, даже прошлась лучом по ступням и ладоням – на всякий случай, – явно ликуя от изобилия «работы». И тут я поняла: неважно, к какой расе ты принадлежишь. Увлеченному профессионалу не скрыть истинной одержимости, когда он занимается любимым делом.

Госпожа же внимательно следила за ходом работ, периодически указывая на пропущенные, с её точки зрения, участки.

Когда процедура была окончена, во взгляде девушки читалось сожаление. Она вертела меня на кровати в тщетной надежде найти ещё хоть сантиметр кожи с нежными волосками. Не увидев больше ничего, она с глубокой горечью убрала приборчик в металлический кейс.

– Госпожа Ай-ны, – обратилась она к хозяйке, – Я подготовила для эрры две шайширы*.

Она достала из ещё одного кейса два прозрачных пакета, сплюснутых словно под вакуумом. Исха продемонстрировала цвет, но я всё равно не могла понять, что такое «шайшира» – суть этого слова упорно ускользала от меня.

– Не подходит, Исха! Управительница Ай-ны не может оставить в неведении уважаемых господ. Они должны видеть брак эрры. Я не стану рисковать репутацией ради лишней тысячи кредитов! Эти торги должны быть максимально прозрачными, иначе мы можем лишиться имперской лицензии. Представитель императорского дома, подтвердил участие, – с кислой миной закончила хозяйка.

– Ауш! – Исха, ляпнув ругательство, тут же опомнилась и прикрыла рот рукой, испуганно глянув на госпожу.

– Ауш, – повторила за ней Ай-ны. – Иди к Атыр-ыну в гардеробную. Попроси эльтарскую шайширу – надеюсь, её пыльные груммы* ещё не съели.

Девушка, просияв, ринулась выполнять распоряжение. Госпожа, проводив служанку парой равнодушных глаз, остальными продолжила изучать моё тело.

– Не могу сказать, из какой бездны ты прибыла к нам. Но мы надеемся, твоя раса знает, что такое сострадание.

Она замолчала. Было видно, как тяжело ей даются следующие слова. Они явно были ей неприятны – возможно, раньше ей никогда не приходилось произносить их вслух. Но момент настал.

– Наша планета, Шанара, считается мёртвой. На ней не произрастает ничего, кроме шиб и привозных существ. Мы полностью зависим от живого груза, продажа которого даёт нам кредиты. Эти кредиты – наш шанс на жизнь. Всё, что ты здесь видишь, мы покупаем на них. Здесь больше не производится ничего. Даже вода закончилась больше гиллы* назад.

– Но у вас ведь есть корабли! Вы можете покинуть планету, – я решилась вставить свои пять копеек. Похоже, я зря боялась Ай-ны.

– По твоему поведению сразу видно, что ты не знакома с обычаями Империи, – госпожа издала нечто среднее между низкочастотным ультразвуковым смешком и вздохом сожаления. – И не понимаешь своего значения. Поэтому… когда-нибудь… если ты поймёшь… Я прошу тебя об одном: не уничтожай мой дом. Вспомни, принимая решение, что под этим барханом зла я тебе своими руками не делала. Отдала лучшие покои. Дала воду, еду и одежду…

– Я правильно понимаю, что на торгах вы меня продадите? – прервала я душещипательный рассказ.

– Конечно. Я не имею права оставить тебя себе. Излучения наших сол скоро начнут тебя убивать. Наша атмосфера не подходит другим расам, как любая другая не подходит шанарцам* – то есть нам.

Теперь я поняла: бежать этой расе некуда. Они вымрут, как динозавры в ледниковый период.

– Что меня ждёт дальше? Кто меня купит?

– Не знаю. Я оповестила службы об эрре. Дальнейший твой путь от меня не зависит. Если бы на твоём теле проявились огнелинии, тебя бы уже изъяли и переправили в имперский дворец к герианцам*. Но увы – их нет. Я считаю, ты не представляешь интереса для МСИ.

В комнату вернулась Исха с нескрываемым восторгом.

– Госпожа, шайшира превосходна! – Она расстелила на руках светящуюся, прозрачную ткань, демонстрируя её качество управительнице.

Ткань и вправду выглядела завораживающе: лёгкое мерцание в мелком плетении словно перетекало из ниточки в ниточку. Я никогда не видела ничего подобного – разве что могла бы сравнить этот эффект с движением электричества по тонким проводкам. От прикосновений по ткани мерно и плавно расходились светящиеся волны, точно круги на воде.

– Эрра, встань. Мы должны увидеть это на тебе.

Я неохотно начала подниматься, за что получила от Исхи злой взгляд и грубый рывок, заставивший спрыгнуть с кровати. Ей явно было плевать на моё стеснение. Молча расправив загадочную ткань, она облачила меня в халат с глубоким капюшоном, ниспадающим на лицо.

Хозяйка вместе с Исхой впали в подобие экстаза, беспрестанно повторяя одни и те же слова:

– Отлично, отлично!

– Да-да, этот наряд придаёт ей загадочности!

– Ткань великолепна. Шайшира прекрасна!

Вот только я вообще не разделяла их восторга. Во-первых (и это было главным), меня не радовала перспектива в полуобнажённом виде предстать перед покупателями. Мне категорически не нравилась вся эта затея с моей продажей.

От тягостных размышлений я закрыла глаза, пытаясь отстраниться от восторженных писков инопланетянок.

– Не переживай, Эрра. Госпожа Ай-ны – не чета тем, кто тебя сюда доставил, – гордо вскинула голову служанка. – Этот наряд будет включён в твою стоимость!

« Вот вы здорово придумали», – едва сдержалась я. Так и хотелось сказать: «Большое спасибо за бесполезное приданое!»

Если честно, шайшира не была совсем уж бесполезной. Ткань оказалась приятной к телу и ощущалась добротно, как невесомая, кружевная пуховая шаль. Мне сразу в ней стало теплее.

– Исха, прибери её волосы. Несколько прядей оставь на груди – так она выглядит полнее.

Госпожа грубой ручищей поворачивала мою голову, решая, что ещё добавить к моему облику.

– Может, добавить белой пыли? – предложила Исха.

– Нет. На её теле не должно быть ни грамма обмана – слишком многое на кону. И сними с неё поводок – он скрывает шею.

Исха нажала где-то у меня за спиной, ошейник разомкнулся, и она отдала его госпоже.

– Я оставляю вас. Мне нужно проверить остальной товар. Сделай всё как следует и оставайся с ней до выхода, – сказала управительница и вышла.

Оставшись наедине со служанкой, я погрузилась в гнетущую тишину. Она молча водила по моим волосам каким-то приборчиком, а я так же молча продолжала стоять на месте.

Когда с прической было покончено, я подумала, что теперь можно наконец сесть и успокоить нервы – собраться с мыслями, так сказать. Но не тут-то было. Едва я присела, как вернулась госпожа и объявила, что пора в путь. Хотя, с другой стороны, хорошо, что ожидание не затянулось.

Мы двинулись по лабиринту коридоров. Шанарки шли по обе стороны от меня, рядом с ними я выглядела хрупкой Дюймовочкой – две огромные особи под два метра ростом шустро шагали, цокая каблуками. Мне же пришлось идти босой по холодному полу.

Минут через пять двери по одной стороне неожиданно закончились, а из-за стены начали доноситься мужские голоса. Воздух здесь стал каким-то странным: едкий, щиплющий нос запах заставил меня чихнуть несколько раз. Мои попутчицы не обращали на него внимания.

– Пришли. Ожидай с остальными в комнате. Исха выведет тебя, когда наступит твоя очередь.

Хозяйка открыла браслетом дверь в конце коридора и впустила нас в зал, полный других ожидающих существ.

*Шибу – питательная освежающая субстанция, сделанная из перемолотых шиб-нечто похожего на земные кактусы, в отличии от земных кактусов иглы находятся в сердцевине растения, растут внутрь, являются семенами.