Искры феникса том 1 Презренное пламя

Подсознательно выбор был уже сделан. Не радостный, но единственно возможный. Оставалось лишь принять его. И, как назло, в голове всплывали идиотские суеверия о великом грехе. Но самый страшный вопрос был в другом: хватит ли мне духу в решающий миг? Или я струшу? Я буквально накачивала себя решимостью, понимала – второго шанса не будет.

А что, если не получится? Побьют, наверное, по-настоящему. Меня в жизни никто никогда не бил – ни ремнем за провинности, ни даже подзатыльником в наказание. Поэтому должно получиться. С первого раза.

Я смотрела на Таню, и сердце сжималось от стыда. Бросить подругу одну… Но иначе мы пропали обе. От моего присутствия здесь ничего не изменится. Я не смогу ее защитить. Разве что… прямо сейчас накрыть подушкой ее милое личико со вздернутым носиком и смешливыми веснушками. Чтобы ни одна тварь не посмела ее запачкать, не отняла ту светлую радость, что жила в ней. Чтобы избавить ее от грядущих мучений собственными руками.

До какой же степени отчаяния нужно дойти, чтобы рождались такие мысли? Меня передернуло от омерзения к самой себе.

«Прости меня, родная. Я ничем не могу тебе помочь».

Я и не заметила, как на улице стемнело. Я пребывала в каком-то оцепенении. Собачий лай за окном зазвучал особенно пронзительно и истерично, будто чуткие животные чувствовали надвигающуюся беду. Олег тоже обратил на это внимание и вышел на балкон.

«Сейчас или никогда» – эта мысль пронзила мозг, как ток, и тут же погасла, оставив после себя пустоту. Я погрузилась в странное оцепенение; моё сознание, перегруженное переживаниями, наконец, сдалось. И тогда из самых потаенных уголков разума поднялся тихий, неслышный прежде голос. Он нашептывал, что всё будет хорошо. Нет, это был даже не голос – скорее, ощущение, сигнал, чуждая воля мягко вплеталась в мои мысли. Она не пугала. Наоборот, она ласково гасила страх, и я, обессиленная, позволила ей собой завладеть.

– О, смотри, северное сияние начинается! – внезапно, воскликнул Олег с балкона. – Слышишь, Сашка? Иди сюда! Оно такое… ярко-синее. Прямо над нами.

Иду, иду, Олежа, – беззвучно откликнулось что-то внутри меня.

Собрав остатки воли в пружину, я рванула из темноты комнаты в открытую дверь. Метила прямо в его спину. Двигалась стремительно и не жалея сил, оттолкнулась от пола так, будто он был раскаленным. Я хотела в прыжке впиться пальцами в его рыжую голову, и попытаться выкинуть его нафиг с балкона.

Но он почуял неладное – мой топот, возможно вырвавшийся свист воздуха из легких. Он обернулся. Слишком быстро. Весь мой хрупкий план – выкинуть его и самой приземлиться сверху, смягчив падение, – рассыпался в прах.

В следующее мгновение мир опрокинулся. Я не успела даже вскрикнуть. Чью-то руку – его руку? – я почувствовала на талии, и мы, сцепившись в жутком падении, полетели вниз, затягивая друг друга в бездну.

Последнее, что я успела увидеть – это белизну тротуарной плитки. И сияние. Оно пылало в небе ядовито-синими всполохами, не холодным северным ветром, а сжигающим газовым пламенем, заливая двор нестерпимым светом, благодаря которому я смогла разглядеть каждый стык, каждую трещинку на приближающейся земле.

Я зажмурилась. Последний раз.

Оглушительный, мерзкий хруст на секунду разорвал тишину. И тут же всё сменила абсолютная, непостижимая пустота.

Глава 7

Седовласый мужчина повторил вопрос:

– Эрик, я пока по-хорошему спрашиваю, – его голос был обволакивающе-спокоен, но окровавленная рука, вцепившаяся в мокрые волосы парня, противоречила тону. – Куда подевался этот рыжий ублюдок с моей девочкой?

– Не знаю… Не знаю… – забормотал Эрик заплетающимся языком, его распухшие губы едва шевелились.

Седой, начал медленно разрезать плоть на бедре парня.

– Не знаю-ю-ю-а-а! – его истерический крик, ударившись о стены устремился в распахнутую балконную дверь.

Временами голос Эрика сливался с собачьим воем, но из раза в раз он угасал где-то в недрах спящей тайги.

– Ну что ты, милый! Нет, нет, без отключек, – сиплый смешок мучителя не предвещал ничего хорошего. – Ты ведь не девчонка в беду попавшая? Те, кого ТЫ привозил, и не такое выдерживали. Давай попробуем еще разок?

Старик небрежным жестом швырнул в пасть овчарки отрезанный с ноги парня лоскут кожи. Собака проглотила, не прожевывая.

– Видишь, как Сайга уже измаялась? – он повернул Эрику голову, чтобы тот увидел, как густые слюни собаки предвкушающе срываются с пасти, образуя под лапами мутную лужу.

– Олег только о ней и твердил! Шеф… клянусь! Я ни при чем! Он мне все мозги вытрахал из-за этой девки!

Парень, подвывая, судорожно отодвигал лицо от приближающегося скальпеля.

– А-а-а-а-а! – новый вопль, полный первобытного ужаса, разорвал пространство. – Не зна-а-а-ю я-а-а, как они ушли-и-и! Я спа-а-ал!

– Ах, спал! Посмотрите на него! – голос шефа внезапно вспыхнул наигранным весельем. – Ну ничего, теперь выспишься впрок!

Эрик, даже через агонию, несмотря на филигранную работу палача, пытался отвечать на вопросы, которых больше не задавали.

Быстрое, точное движение скальпелем – и крики сменились горловыми, пузырящимися хрипами. Кровь хлынула из горла.

Мучитель приблизился. Лицо и дряблый, оголенный торс покрывались взвесью из мелких брызг крови, вылетающих при каждом выдохе из измученного тела. Больной, блестящий взгляд был прикован к покрасневшим глазам Эрика. Старик до последнего мгновения всматривался в них, пытаясь уловить именно тот момент, когда душа покидает кусок бренной плоти.

Кап…

Кап…

Кап…

Тишину внезапно разорвало треском, рация на поясе мужчины зашипела:

– Прием. Шеф, девушка похоже с балкона упала. Тут много крови и клок волос. Головой наверняка ударилась.

Шеф положил скальпель на столик, оставив на стекле красную дорожку из стёкших с рук капель. Его взгляд на мгновение задержался на кровати, прежде чем он поднес рацию к губам:

– Ты хочешь сказать? Что этот дебил мертвую девку на плече в тайгу поволок?

– Ну не инопланетяне же её похитили. – прозвучал ироничный ответ с другого конца.

– Спускайте собак. Этот долбо-Рембо не мог далеко убежать с такой ношей.

За окном послышался резкий, призывной свист.

– Будет сделано! – раздалось из рации.

– Дорогой, приберись здесь, как следует, – бросил шеф, стоявшему рядом подчиненному.

В его голосе не было ни злости, ни раздражения – лишь усталая констатация факта, будто он просил принести чашечку кофе.

Мужчина в черном костюме кивнул и вышел из комнаты вместе с мохнатой собакой на строгом поводке.

Оставшись один, босс недовольно поерзал в кресле. Оно хранило верность прошлому хозяину, и в его мягкой глубине все еще угадывался чужой силуэт.

В наступившей тишине внезапно прозвучал слабый, растерянный голос с кровати:

– Мама… где я?

Брюнетка осмотревшись, начала неуверенно отползать, прижимаясь к деревянному изголовью кровати.

Мужчина медленно, с едва слышным шуршанием, отлепил от стеклянной столешницы окровавленный скальпель. Лезвие блеснуло синевой в свете лампы.

– На Земле, моя маковка, – ответил он приподнимаясь с кресла.

Глава 8

Два высоких синих бирга в нервном молчании замерли у мед-капсулы, их пальцы порхали над сенсорами, бесконечно корректируя параметры. Воздух резонировал от тревоги.

– Арбо, это не наяда, – прозвучал голос, и семипалая рука мужчины в белом медицинском комбинезоне снова метнулась к монитору, заглушая противный звуковой сигнал очередной ошибки.

– Саманхар наяде под хвост! – выругался Арбо. Четырехрукий инопланетник резко щелкнул по переключателю, и капсула с шипящим звуком начала разгерметизацию. Прозрачная мембрана неспешно, словно нехотя, стала складываться. Арбо вытащил из-под серой униформы пилота небольшой датчик и вновь приложил его к телу пациентки.

– Сейчас узнаем, – пробормотал синюшный бирг. Всеми четырьмя руками он тыкал по сенсору датчика, словно пытался раскармливать двадцатью восемью пальцами старого тамагочи. Его глаза расширились. – Эрра! Она эрра! – повторил он, будто сам не верил в сказанное.

Не думая о датчике, он отшвырнул его прочь и бросился к выходу, стремясь быстрее добраться до капитанского мостика и инициировать гиперпрыжок.

Оставшийся Вег в тысячу раз взвинтил собственный метаболизм. Он превратились в размытый силуэт, порхающий над панелью управления. В этот момент звенящая вибрационная волна прокатилась по корпусу корабля – так Огненный Сол предупреждал, что чувствует Эрру.

Вег вводил команду за командой, но на каждое его действие мед-капсула отвечала лавиной новых предупреждений. Прозрачная, словно стекло, мембрана по его приказу покрылась мелкой металлической сеткой. Следующее касание – и ячейки начали стягиваться, превращая капсулу в массивный стальной саркофаг.

Брошенный напарником, бирг лишь самодовольно расправил широкие плечи, когда вибрация внезапно прекратилась. Сверкнув оскалом, он ввел финальную последовательность, и капсулу затянуло последним, зеркальным защитным слоем. Надоедливый сигнал тревоги резко оборвался, а с экранов разом исчезли все предупреждения.

– Арбо, – Вег нажал на полосу датчика, активируя ком-линк на своем горле.

– Мы в тригоне от гиперпрыжка, – тут же отозвался голос с капитанского мостика. – Теперь Огненный Сол не притянет наш шаттл.

– Саманхар Огненному Солу! Арбо должен Вегу пять кредитов, – ехидно протянул Вег, одной рукой все еще прижимая датчик к шее, а тремя другими уже укладывая разбросанные по медотсеку инструменты в металлические кейсы.

– Вег получит десять на Шанаре*, как только мы продадим эрру распределителям, – довольно парировал Арбо.

Закончив уборку, Вег рухнул в кресло, защелкнул ремни и приготовился к прыжку.

– Как думаешь, сколько за нее предложат? – не унимался он, тыкая в гало-браслет, чтобы голографическая проекция Арбо возникла прямо рядом.

– Будет зависеть от её силы. Ветер Сола сильно её обжег, – голос Арбо переключился на гало-браслет.

Вег непроизвольно сморщил нос, вспомнив, в каком состоянии они переместили эрру на телепортационную площадку шаттла. При прохождении атмосферы закрытой планеты ее тело было сильно изранено энергетическими штормовыми потоками.

Еще бы немного – и обугленная кожа, покрытая волдырями, сползла бы с костей вместе с тканью. Они успели буквально в последний момент, запихнув ее в единственную свободную медкапсулу.

– То есть, хочешь сказать, эрра – пустышка? – уточнил Вег.

– Повреждения критические, – подтвердил Арбо. – Через три… два… один… прыжок.

Блестящий корпус корабля, максимально приблизившись к раскаленной поверхности звезды, качнулся и нырнул в гиперпространство, оставив на солнечной плазме лишь быстро тающие завихрения.

Вег встряхнул головой, пытаясь избавиться от остаточного головокружения. Недовольно щелкнув замками ремней, он подошел к саркофагу с добычей и принялся отключать системы защиты. Его пальцы глухо постукивали по дисплею. Теперь можно было не тратить в пустую драгоценный запас энергонакопителей на огнестойкий блокиратор.

Следующая заправка по сходной цене была в стороне от их маршрута, а с таким опасным грузом на борту пришлось бы делать крюк, обходя очередную звезду. Иначе гравитационная воронка излучаемая эррой затянет их прямо в пекло, испепелив и корабль, и самих биргов.

Таких, как они, называли мародерами. Они бороздили космос, откликаясь на сигналы бедствия. Для тех, у кого хватало кредитов, Вег и Арбо были перевозчиками с дорогим медоборудованием – межгалактическим такси. Но куда чаще они собирали «гиблых» – тех, кто никогда не оплатит лечение. Чтобы затем, на вполне законных основаниях, не нарушая правил Межгалактического Конклава, окупить расходы, реализовав невостребованный товар.

Сегодняшний рейс оказался на удивление удачным. Пройдя тринадцать галактик, они забили каюты-камеры под завязку. Они даже сомневались, стоит ли брать этот вызов, пролетая мимо заповедной Зуговской планеты. Остановка в ней сулила одни проблемы: на Шанаре* придется выложить сотню кредитов за перепрошивку бортового журнала, чтобы стереть факт включения телепорта в этой галактике. Иначе можно запросто лишиться лицензии.

Но сигнал бедствия был четким, повторился дважды. Точка эвакуации – в глуши, вдали от городов. Все по правилам. Они и решили, что кто-то проворачивает на закрытой планете грязные делишки. А за такую услугу можно было запросить триста пятьдесят кредитов, получив чистыми полтораста. Сотня – на перепрошивку, еще сотня – за перемещение к ближайшему порту-Шанаре вместо стандартных пятидесяти.

Сначала они и не поняли, какой куш сорвали. Арбо даже предлагал утилизировать женскую особь, чтобы не тратить понапрасну энергоблоки медкапсулы.

Тогда-то они и заключили пари на пять кредитов. Вег настаивал: если особь еще дышит в таком состоянии, значит, тому есть причина. Он чувствовал, что с ней не все просто, да и скоро предстояла замена энергоносителей на Шанаре. Попутчиков до нее все равно не предвиделось.

Была, конечно, одна населенная планета по курсу, но Вег и Арбо предпочитали не связываться с зугами*. Слишком они проблемные. Посели одного истощенного зуга в камеру с тремя «невостребованными» – и по прилету можно запросто недосчитаться трех единиц товара. Прожорливые саманхар им в глотку!

Погруженный в размышления, Вег наблюдал, как точечные лазеры биоинженёры скользят по телу эрры. Придется внести в список покупок еще несколько баллонов трансплантата – на восстановление самочки наверняка уйдет весь резевный запас.

Он не понимал, как она оказалась на заповедной планете, но не мог не радоваться столь ценному товару.

Ему уже не терпелось увидеть конечный результат. Эрры славились своими отличительными знаками. Проверив в последний раз показатели, Вег направился в каюту. Восстановление займет еще много времени. Оценить результат удастся только на подлете к Шанаре, когда кожа «невостребованной» окончательно нарастет.

*Бирг – название мужской особи. Разумная высокоразвитая раса колонизаторов. Столица планета Биргит. Состоит в межконтинентальном имперском содружестве. Имеет подтвержденные права на три планеты. Обращение к женской особи- Бирга.

Класс опасности- красный (достойные бойцы).

*Наяда – многочисленная раса инопланетян. Строение тела похоже на человеческое. В содружестве конклава чаще всего выполняют роль прислуги. Отличаются от людей внешне, плохо развитыми крыльями на спине, так же туго умностью, крайней плодовитостью, при этом обладают слабым здоровьем, подвержены многим межгалактическим инфекциям.

Класс опасности- белый (не опасны).

*Саманхар – неразумные животные. Мелкий, крайне вонючий зверь, покрытый ядовитыми чешуйками.

Класс опасности- красный (смертельно опасен без наличия антидота).

*Эрра – особь женского пола. Уровень силы проявляется на теле Эрры огне линиями.

Раса возникновения- доступ ограничен.

При выявлении Эрры инструкция предписывает – незамедлительно сообщить в МСИ (Межгалактическое содружество империи). До дальнейших указаний следовать на ближайшую планету содружества.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ- избегать приближения к орбитам энергетических сол высокой активности!

Перевозить в мед капсуле повышенной прочности, с включенной функцией потребления тепла- уровень 99.99%.

Класс опасности- черный (уничтожить при сопротивлении).

*Тригон – 30 миллионов километров.

*Огненный сол – сол – название звезд, испускающих колоссальные массы энергии разного спектра. Огненный сол- инопланетное название Солнца.

*Шанара – Свободный торговый порт. 284 галактика Межгалактического содружества империи.

*Зуги – разумная раса. Планета столица Зугра. Крупные колонизаторы имеют подтвержденные права на 18 галактик. 7 галактик являются заповедными зонами- закрыты для посещения.

Всем известны своим финансовым банком, аккредитованы лично имперским домом, имеют главный банк империи.

Отличительная особенность – питаются биохимическими составляющими, другими словами – кровью других существ, вне зависимости от разумности.

Обладают быстрым метаболизмом, повышенной физической силой, быстротой реакции.

Класс опасности- красный (один голодный зуг, в крайней степени истощения- представляет серьезную опасность для всего экипажа. Уничтожение зуга влечет, всестороннее рассмотрение ситуации. Судейство осуществляется межгалактическим конклавом, в полном составе).

Глава 9

Первым моим ощущением стало сознание. Вторым – странная речь. Рычащие мужские голоса доносились будто из-за глухой стены.

Яркий свет прожигал закрытые веки. Я попыталась прикрыть их рукой, но та оказалась неподъемной. Все мое тело вдавливало в твердую поверхность, словно сила притяжения удесятерилась.

Память возвращалась отрывочно. Я прокрутила в голове последние мгновения – и не ощутила прежнего страха. Я сделала всё, что могла, в последние секунды своей жизни. А может, и после.

Теперь я понимала: в мой разум тогда вторглось нечто инородное, внеземное. Хотя в тот миг я решила, что это голос Бога. Может, так оно и было…

Он велел довериться – и я доверилась. Он дал шанс прожить жизнь заново, с одним условием: на Землю я больше не вернусь.

Он велел принять всё, что случится дальше. Но, Боже… Тело ломило так, будто по мне проехал бульдозер. Даже попытка пошевелить пальцем отозвалась пронзительной болью, и я оставила эту затею.

Мужской голос прозвучал совсем рядом, но сквозь какую-то плотную завесу.

Я почувствовала, что кровать плавно движется. Прищурившись, я попыталась разглядеть окружающее пространство. Глаза слезились, всё плыло. Я проморгалась – и увидела нечто нереальное.

Мягкий, но навязчивый свет исходил от стеклянного купола, накрывшего меня целиком. Но это была еще ерунда… Рядом с моей плывущей кроватью шагал совсем не гном из «Спящей красавицы», а четырехрукий гигант в белоснежном комбинезоне.

Он напоминал индуистское божество Шиву. Лысый, огромный, с кожей цвета темного индиго, он смотрел на меня белыми, бездонными глазами без зрачков. Его взгляд был пустым и незначащим – точь-в-точь как если бы Шива взирал сквозь меня на асфальт.

И тут по моим жилам разлилось странное, неестественное спокойствие. Я отдавала себе отчет – это не действие препаратов. Мой разум был чист и ясен, а самодиагностика на предмет шизофрении в такой момент – занятие бессмысленное. Даже если моя «кукуха» и поехала, с тем, что я сейчас вижу, её уже не вправить. Я помнила свое имя. Помнила, откуда я. Пока что этого было достаточно.

Я поняла, что это не Земля, едва открыла глаза. С неба, сквозь желтоватое марево, на меня давил свет двух солнц…

Воспоминание ударило, обжигая изнутри. Тот огонь в нутре… и голос. Голос, твердящий о даре. Он впивался в сознание, словно леской стягивал кожу, резал плоть впиваясь в кости. Он говорил об услуге. Навязывал непонятные правила игры, в которой моя жизнь отныне принадлежала ему.

Голос сжигал дотла и парализовывал волю. Он наполнил меня силой неведомого масштаба – увы, не физической. Сейчас я и пушинки не смогла бы поднять. Но он дал что-то другое, природу чего мне еще предстояло понять. Меня научат ею пользоваться – так он обещал. Не знаю кто. Я выменяла новую жизнь на кота в мешке и не должна об этом забывать. Чтобы этот «Бог» однажды не напомнил о долге гильотиной, опускающейся на мою прекрасную шею.

Глаза постепенно привыкли к свету, и мне приходилось лишь безучастно наблюдать. Мы находились на подобие взлетной площадки, где то и дело приземлялись странные летательные аппараты. Пейзаж напоминал выжженную пустыню – до самого горизонта тянулись песчаные барханы. Я буду скучать по зеленой планете.

Чем ближе мы подходили к выходу с аэродрома, тем больше существ нас окружало. Место было колоритное, некоторые особи особенно цепляли взгляд. Я быстро поняла, что в этом мире не все равны – по ошейникам на шеях некоторых существ.

Мои синие проводники периодически останавливались, чтобы поболтать с себе подобными, и каждый раз кивали в мою сторону.

Было странно видеть, как в многих случаях двое конвоиров, вели целую колонну из десятка, а то и больше, ошейниковых. Некоторые рабы, казалось, совершенно не тяготились своим положением. Они мерно шагали и беседовали, словно обсуждали, чей ошейник наряднее – ведь кроме него, на их телах не было ничего.

Но в иных взглядах читалась разумная загнанность, тяжкий груз от осознания своей участи.

Большинство рабов, к моему удивлению, были очень похожи на людей. Лишь потом я начала замечать отличия. Крошечные, нелепые крылышки на спинах, абсолютно бесполезные на вид. Крылатые, как раз, шествовали особенно бодро, гордо неся свои ошейники. Глядя на них, хотелось плюнуть, несмотря на стеклянную преграду.

Попадались и такие существа, которые больше напоминали зверей: кто-то был сплошь покрыт шерстью, кто-то – лысый, со звериной мордой. Изредка в этой веренице мелькали странные существа без рабов и ошейников, шагающие в одном с нами направлении.

Давящий на шею металл четко обрисовывал мое новое амплуа. Но я отказывалась верить, что меня продали, как этих несчастных. Меня спас кто-то свыше не для того, чтобы я прожила остаток жизни в рабстве. Я в это не верила. И слава Богу, что я тогда не знала, на что променяла свою смерть…

Возможно, землянам потребуются века, чтобы создать нечто столь же совершенное, как инопланетные космические шаттлы, но принцип пересечения границ почти не отличался от Земного. И со взлетной площадки всех прибывших направляли на контроль.

Бесконечная лента турникетов тянулась, наверное, на километр. Проверяющие существа на контроле разительно отличались от приезжих – приземистых, притихших. Контролёры были облачены в строгую униформу с десятками карманов. Они оказались ростом выше моих синих на две головы. Их мощные фигуры с горделивой осанкой возвышались над толпой. Четыре узких глаза, золотисто-ржаные, как песок, волосы… Они, словно живые волнорезы, рассекали цунами из существ на покорные ручейки.

Но когда один из таких контролёров принялся изучать «груз» моих конвоиров – то есть меня, – мне стало по-настоящему жутко. Вы когда-нибудь видели четыре желтых глаза на одном лице, двигающиеся независимо друг от друга? Нет? А я – да! Один глаз пристально рассматривал меня. Второй – скользил по дисплею прозрачного саркофага. Третий следил за одним синим, а четвертый – за вторым. То ещё зрелище – на любителя.

Их речь оказалась столь причудливой, что я даже не рискнула бы ее повторить. Нечто среднее между скрипом и нагромождением гласных: «Ао-оа-оы-иа»… Звучало интересно, но абсолютно непонятно. Поразительно, как мои четырёхрукие синюшки умудрялись с ними объясняться! Если язык спутников еще можно было попытаться выучить – в их речи проскальзывали подобия слов, – то здесь я сдалась, как только он рот открыл.

Я невольно истерично ойкнула – от чего проверяющий удостоил меня вниманием сразу двух глаз! Правого нижнего и левого верхнего. Я тут же подумала: не обозвала ли я этого дылду чем-то обидным своим «ой»? Но он лишь качнул головой и пропустил нас дальше. Браслеты на запястьях моих конвоиров вспыхнули зеленым как и распахнувшийся металлический турникет.

Меня поражало многое в этом новом мире. К примеру, два ярких солнца, которые почему-то не согревали сквозь стекло, хотя синюшки то и дело смахивали со лбов капли пота.

Ни единой травинки на всем пути – лишь песок и желтая пыль. За проходной начались строения, больше похожие на холмы, с широкими дверными проемами, напоминающими вход в подъездный лифт. Вспомнив земные пустыни с одним стандартным солнцем, я поняла: местные, наверное, проводят большую часть жизни под землей.

Вскоре мы зашли в один из таких холмов, и подобие грузового лифта начало плавно опускаться.

В лифте не было никаких кнопок. «Может, сила мысли?» – мелькнуло у меня. Я вспомнила, как в прошлый раз, когда меня похищали, наивно считала шаги и ступеньки… А потом, в панике, забыла все. Здесь же бежать было некуда – на поверхности я долго не протяну.

Когда двери открылись нас встретила инопланетянка – такая же четырехглазая. Высокая, хоть и на голову ниже мужчин своей расы, она все равно надменно возвышалась над моими синюшками. Комплекция у нее была мощной для женщины: широкие плечи, мощная атлетическая грудь. На ней было надето нелепое черное платье с глубоким декольте. Похоже, зеркал на этой планете не водилось, как и луж, в которых она могла бы разглядеть свое нелепое отражение.

Когда она заговорила с синюшками, мои уши подверглись особой пытке. Ее высокий, пронзительно писклявый голос, ей-богу, напоминал комариный писк, временами переходя в едва уловимый ультразвук.

Синий один и синий два последовали за четырехглазой красоткой, уводящей нашу разношерстную компанию вглубь заведения. Здесь, кстати, все выглядело не так гибло, как снаружи. Мы двинулись по длинному, слабо освещенному коридору, будто отлитому из цельного куска метала. По обе стороны от широкого прохода тянулись вереницы одинаковых глухих дверей без опознавательных знаков.