Я тебя не предам

— Здесь совсем другая история, — слегка раздражённо откликнулся муж. — У отца Алины была длительная интрижка с той женщиной, полноценные отношения. А у меня — один несчастный поцелуй. Ты же не собираешься разводиться из-за одного поцелуя, Лера?

Хитрый какой. Знаем мы этот адвокатский приёмчик — понизить ценность аргумента, сведя его к минимуму, и перевесить другими аргументами. Вот сейчас Володя наверняка станет мне рассказывать о том, что на одной чаше весов в нашем случае — дурацкий поцелуй, а на другой — десять с лишним лет совместной жизни, крепкий брак, налаженный быт, совместное счастье, благополучие Карины. Естественно, дочь будет последним аргументом — я же не хочу разрушать её судьбу? Развод — это же стресс.

Да, именно так Володя всё и сказал, практически слово в слово. Я слушала и умилялась. Как же у него всё просто! Подумаешь, поцеловался, с кем не бывает? Иди, помой с мылом глаза и дальше живи.

— Ну что? — В конце своего монолога Володя приблизился ко мне почти вплотную — прополз оставшиеся сантиметры на коленях — и попытался приобнять, но я покачала головой. — Лер, ну прости! Что ты хочешь, чтобы я сделал? Назови свои условия, я всё приму!

Ага! Володина юридическо-адвокатская натура сыграла мне на руку.

— Я хочу подумать, — сказала я нарочито печально и вздохнула. — Мне надо определиться, что делать дальше. Давай пару месяцев поживём отдельно?

— Чего?!

Судя по ошеломлённому взгляду Володи, такого он не ожидал. Интересно, а чего он ожидал? Что я потребую золотое колье с изумрудами? Или новый ноут взамен своего старичка?

— Того. Подумать, говорю, надо.

— А я рядом тебе думать мешаю?

— Мешаешь, — кивнула я. — Отвлекаешь, давишь на меня. Хотя… знаешь, я передумала.

Я же женщина, правильно? Значит, могу и передумать.

— Я остаюсь? — обрадовался Володя, но я его перебила:

— Да, дома оставайся. А вот в круиз мы с Каришкой отправимся вдвоём. Двух недель мне как раз хватит, чтобы определиться.

7

Озвученное условие Володе не понравилось. Ещё бы!

— А я? — протянул он как-то даже обиженно. Во даёт. Несколько часов назад на моих глазах чуть не оприходовал свою новую помощницу, а теперь обижается, что я с ним в отпуск ехать не хочу.

— А ты можешь отправиться в любое другое место отдельно от нас, — ответила я, сдержавшись, чтобы не посоветовать, какое именно место это должно быть. — Слушай, ну посмотри на эту ситуацию с моей стороны, в конце концов. Я не могу просто взять и закрыть глаза на увиденное. Я и так пошла на уступки — разрешаю тебе не съезжать. Но дай мне время хотя бы в поездке. Две недели — это ведь совсем немного!

Окинув меня полным страдания взглядом, муж вздохнул… и кивнул.

Я чуть не завизжала от радости. Ура, я смогу нормально отдохнуть!

— Ладно, Лер, — пробормотал Володя. — Ты права, я чересчур давлю на тебя. Просто я давно жду эту поездку… нелегко отказаться.

— Отказаться от другой женщины, наверное, тоже нелегко? — елейным голоском поинтересовалась я, и Володя укоризненно поджал губы.

— Я ведь всё объяснил. Конечно, мне было легко от неё отказаться, мне кроме тебя никто не нужен.

— Я заметила.

Закатив глаза, Володя наконец-то поднялся с колен.

— Не лелей свою обиду, Лер, — посоветовал он мне на полном серьёзе. — Она того не стоит, правда. С чем ты останешься, если продолжишь обижаться? Будешь ходить в плохом настроении, переживать, накручивать саму себя. Не надо, забудь эту гадость. Обещаю, подобное никогда не повторится. Выводы я сделал.

И почему я ему совсем не верю, а?

Вроде бы всё правильно говорит, логично. Да что там — если бы меня ещё вчера спросили, я бы тоже ответила, что не стоит рушить семью из-за одного поцелуя, если больше ничего не было. Наваждения бывают у всех, главное — вовремя остановиться.

Но я почему-то сомневалась в каждом Володином слове. Смотрела в его глаза, полные сожаления, и оно казалось мне неискренним. Точнее, искренним, но…

Так сожалеют убийцы, которых поймали полицейские. Да, мы, конечно, раскаиваемся, но, как только выйдем на свободу, продолжим в том же духе.

Может, я просто утрирую в стрессе? Вполне. Но интуиция у меня и правда хорошая.

— Я пойду, поговорю с Каришей, — сказал Володя, озабоченно нахмурившись. — Раз уж ты её просветила… Теперь и я должен кое-что прояснить.

— Ей-то хоть не ври, — вздохнула я, и муж, смерив меня напоследок полным оскорблённого достоинства взглядом, вышел из кухни.

8

Долго у Кариши Володя не продержался — минут пятнадцать, и выскочил из комнаты дочери. Взъерошенный и какой-то даже почти злой.

Я в это время сидела в гостиной и выбирала, что бы почитать, дабы не грузить расстроенный мозг, но никак не могла сосредоточиться. Когда муж выбежал из комнаты нашей дочери, я подняла голову, но Володя прошёл мимо в сторону кухни, лишь пробурчав:

— Подростковый максимализм…

В целом ясно, однако я решила, что лучше разведать обстановку и, встав с дивана, отправилась к Карине.

Дочь вновь сидела за своим рабочим столом и что-то сосредоточенно чиркала на бумаге гелевой ручкой. Была у Каришки такая привычка — эскизы она чаще рисовала именно ручкой, без шанса на исправление, и, если нужно было что-то исправить, начинала заново. Тоже, можно сказать, признак подросткового максимализма — а возможно, просто твёрдого и решительного характера.

— Папа, конечно, выдал базу, — хмыкнула Карина, когда я села с ней рядом на её диван. — Сказал, чтобы я не волновалась, типа у него ситуация совсем не как у Алининого папы, никаких отношений, одна глупая случайность. И типа он всё сделает, чтобы ты его простила и вы не развелись.

— Не веришь?

— Ну почему не верю — верю, — пожала плечами дочь. — Я же знаю папу, он и правда всё возможное будет делать. Вот только он же сам часто говорит, что случайности не случайны и дыма без огня не бывает.

Молодец Карина! А я-то всё думала, почему не верю Володе? Оказывается, подсознательно помню его любимые фразочки.

— Раз ты его застукала — значит, всё-таки что-то есть, — подытожила дочь.

— Ты ему так и сказала, да?

— Ну да, а чего я, молчать должна, что ли? Он же от меня ответа требовал. Зачем врать-то? Что думала, то и сказала. Папа рассердился, заявил, что я не права, и убежал.

Карина взялась за гелевую ручку другого цвета, а я, помедлив, всё-таки решилась спросить:

— Ты бы хотела, чтобы мы помирились?

— Я бы хотела, чтобы вы не ссорились, — пробурчала дочь, тяжело вздохнув. — А так… Может, у меня уже настроение не то после всего, что с Алинкой и её мамой случилось. Знаешь, как её мама говорит? Алинка эту фразу часто повторяет. «Единожды солгавши, кто тебе поверит?»

Да, маму дочкиной подруги я понимала хорошо. Сейчас помиримся, а потом я буду сидеть и сомневаться во всём. И что в итоге останется от моих нервов? И как потом с ними новые книги писать? Для творчества какой-никакой, а покой нужен, и желательно не смертный.

— В любом случае это твоё дело, мам, — сказала Карина, поглядев на меня исподлобья. — Точнее, ваше с папой. Как вы решите, так и будет.

Я обняла её напоследок, жалея, что всё с Володей у нас в один день стало вот так криво, и вышла из комнаты.

9

Было бы наивно с моей стороны предполагать, что Володя оставит меня в покое, но такого я не ожидала. Даже захотелось начать петь заунывным голосом: «Лучшие друзья девушек — это бриллианты-ы-ы!»

А всё почему? А всё потому, что я, приняв душ и решив-таки залезть в супружескую постель (в конце концов, не изнасилует же меня собственный муж? — отобьюсь, если что), почувствовала на простыне что-то холодное и как будто бы извивающееся…

— Ой! Змея! — завопила я, как укушенная, вскакивая с кровати со скоростью ракеты. Володя, в этот момент собирающийся отправиться в ванную, резко передумал, обернулся и подскочил ко мне, придержав, чтобы не упала.

— Какая ещё змея, Лера? — в его голосе звенело изумление.

— Не знаю какая! Ледяная! — выдавила я, косясь в сторону кровати. — Чёрт, кого вызывать-то? Не МЧС же…

— Лера, ну что ты говоришь! — фыркнул Володя и почему-то заржал. Спустя мгновение я поняла почему.

Муж откинул одеяло, и под ним обнаружилось колье. Золото и какие-то синие камни, похожие на сапфиры — но надеюсь, всё же не они, иначе это сплошное разорение.

— Это чего? — глупо спросила я, хлопая глазами.

— Это тебе, — не менее глупо ответил Володя и добавил: — Подарок.

Я подняла голову, перестав лицезреть то, что приняла за змею, и поинтересовалась:

— А просто так нельзя было отдать? Зачем в кровать засунул?

— Сюрприз хотел сделать.

— О да, отличный сюрприз получился, я чуть головой потолок с перепугу не проломила.

— Не утрируй, — улыбнулся муж, и его взгляд потеплел. Нет, даже скорее погорячел. — Лучше примерь. Давай я только дверь закрою.

— Зачем дверь закрывать? — не поняла я.

— Ну ты же не будешь мерить колье с ночнушкой? Некрасиво, да и ворот у тебя почти под горло. Лучше сними всё, на голое тело надень. А я полюбуюсь.

После этой возмутительной фразы муж ещё и улыбнулся нагловато так: мол, хорошо же я придумал, да?

— Ты, наверное, дракон, — съязвила я, фыркнув. — Я как раз недавно роман читала, где главный герой дракон дарил своей любимой жене драгоценности и заставлял их мерить на голое тело.

— Хорошо, что ты это только читала, а не написала сама.

Я смерила Володю насмешливым взглядом и покачала головой.

— Для драконов из фэнтези это как раз простительно, а вот в нашем с тобой случае возникают вопросы. Тебе не кажется, что дарить дорогущее украшение после измены — это как-то… пошло?

— Лучше было подарить бижутерию?

У Володи явно начинают сдавать нервы, раз он сбивается с адвокатского курса. Ему следовало сказать что-то вроде: «Не было никакой измены, один поцелуй — это ошибка, наваждение, но я вовремя остановился и больше не буду, а колье — залог на будущее».

А он мне тут про бижутерию!

— Бижутерия — это тоже пошло, но хотя бы дешевле, — вздохнула я. — А ты зачем-то распетрошил наш семейный бюджет. Лучше на эти деньги куда-нибудь поехать…

— Хорошо, — оживился Володя, видимо приняв моё замечание за совет. — Завтра сдам украшение обратно, и купим путёвку на море. Мне всё равно нужен нормальный отпуск, раз уж на теплоход я не попадаю. Ты куда хочешь?

Да, вновь к мужу вернулось адвокатское самообладание и умение подбирать аргументы. Ишь ты, какой быстрый!

— Короче говоря, ты не сомневаешься в моём решении, — подытожила я. — Думаешь, что две недели путешествия ничего не изменят, и я в итоге упаду тебе в руки перезревшей грушей.

— Зачем так резко, Лера? — широко улыбнулся Володя. — Я просто надеюсь, что ты будешь благоразумной.

Благоразумной, благоразумной… Я всю жизнь ею была. Может, больше не хочу?

— Ясно, — я схватила колье и засунула его Володе в ладонь. — Убирай эту красотищу, я спать хочу, а оно холодное.

— Тебе совсем не понравилось? — спросил муж полным сожаления голосом. — Я всё-таки старался, подбирал… Может, возьмёшь, Лер? Деньги на поездку я и без колье найду.

Говорить, что мне некуда ходить в такой вещи, я не стала. Володя мужик — он этого не понимает. Красивое же? Красивое. Значит, всё нормально. А то, что эта шикарность подходит только к бальному платью феи, сшитому для Золушки, — мелочи. Всегда можно надеть дома поверх старого халата.

— Обойдусь, — ответила я и залезла под одеяло.

Всё. Спать!

10

В благоразумии бывшему мужу не откажешь, да и не вышла бы я замуж за дурачка. Сама всю жизнь маюсь «горем от ума», и Володя такой же.

Любой другой мужик, я думаю, после душа попытался бы растормошить обиженную жену, чтобы закрепить «успех» в постели. Но Володя — нет. Он отлично понимал, что этим взбесит меня ещё больше и лучшее решение сейчас — оставить злую Леру в покое и дать ей остыть. Конечно, он был уверен, что я остыну, я отходчивый человек, никогда не умела долго держать в себе негатив. Позлился, поорал — и хватит, живём дальше.

Но теперь иной случай.

Утром я, проводив Володю на работу, как всегда, села за свою книгу, а Карина отпросилась в гости к подруге. Алина, как и наша дочь, была вынуждена коротать каникулы в Москве. Не все три месяца, но сейчас девочка ещё была в городе.

Пару часов промаявшись над текстом и выдавив из себя ровно два абзаца — по абзацу в час, — я пришла к выводу, что мне срочно нужна психологическая помощь.

В роли психотерапевта обычно выступала моя институтская подруга Мила. В отличие от меня, несмотря на филологическое образование Мила после окончания института ушла работать в продажи, и человеком она была намного более прагматичным, рассудочным. Видимо, ещё и поэтому у неё никак не получалось выйти замуж — все кавалеры до её планки не дотягивали.

— Хорошо, что ты позвонила, — сказала Мила, как только сняла трубку. — Меня клиент выбесил, нужен перерыв, иначе я взорвусь и всё тут обрызгаю. Сейчас выйду из офиса, погоди… Хотя нет, можешь пока рассказывать, как у тебя дела, а я буду слушать.

— Дела как сажа бела, — вздохнула я, черкая ручкой в блокноте, где записывала план на будущий сюжет — по старинке. — Чувствую себя героиней любовного романа. Начало, правда, как водится — не очень.

— Ну так, ещё бы. Ты же их пишешь последние лет десять! Накаркала, можно сказать.

Да уж, как говорится — было бы смешно…

И Мила тоже веселилась недолго. Почти сразу, как я начала говорить, она умолкла — полнейшая тишина стояла в трубке, я даже грешным делом подумала, а не упала ли подруга в обморок?

Оказалось, не упала. И когда я замолчала, Мила протянула:

— Да-а-а, ну вообще… Впервые в жизни не знаю, что сказать.

— Ну скажи уж что-нибудь.

— Что-нибудь, — повторила Мила, и я невесело усмехнулась. — Ладно, Лер, кроме шуток… Ты не хочешь правду узнать?

— Какую правду?

— Ну… вдруг Володя был искренен? Допустим, эта девчонка у него недавно, начала на него вешаться, а он…

— А он вместо того, чтобы её уволить, решил оприходовать.

— В целом да, но то, что ты увидела, действительно могло быть впервые. Сорвался, чуть было черту не переступил, но ты его спугнула, и он опомнился. Что, если всё так?

— Я чувствую, что нет, но доказательств не имею.

— Вот об этом я и говорю! Не хочешь узнать точно?

— Как? Пытать Володю калёным железом? Или с девкой этой поговорить? Так оба правду не скажут.

— Разные способы есть. Можно поставить программу специальную, можно частного детектива нанять. Ну или хотя бы в переписке его порыться…

— Ещё я чужих переписок не читала! — я закатила глаза. — Не буду я ничего выяснять, доверюсь своей интуиции. Я как увидела Володю между ног этой девицы — сразу поняла, что у него это не впервые. Слишком уж он развязно себя вёл, по-хозяйски так. Да и я не только поцелуй увидела, они в процессе раздевания были. Хотел бы прекратить это, мог бы раньше. Сейчас Володя просто пытается себя оправдать, дабы не разводиться.

— Звучит логично, — признала Мила. — Мне просто жаль вашу семью. Я, знаешь, как-то всегда думала, что уж вы-то — идеальная пара! Блин! Убила бы Володьку! Дурак. Такой же, как все мужики!

— Ладно тебе, мужененавистница, всех под одну гребёнку чесать. Где-то и нормальные есть, верные.

— Ага, только не на этой планете, — съязвила Мила, и мы хором засмеялись.

11

Следующие две недели пролетели как один день.

Карина наслаждалась каникулами, Володя шастал на работу — правда, задерживаться перестал, что тоже было показательно, — а я закончила очередную книгу. Всё как всегда, если бы не постоянная атмосфера напряжённости, словно повисшая в воздухе, как неприятный запах в туалете. Вроде бы содержимое унитаза давно смыто, а специфический аромат остался.

Володя старался — этого не отнять. Слава богу, ожерелий больше под одеяло не подсовывал, но другие подарки были, и так как волна паники схлынула, муж смог рассуждать здраво и дарил мне то, что я действительно люблю. Цветы — раз. Красивые книги про мифы и легенды разных народов и стран — два. Ароматические свечи, которые я имела неосторожность коллекционировать, — три. Ну и так, по мелочи — то ужин из ресторана домой заказывал, то преподносил нам с Каришей билеты в разные интересные места, то массаж мне пытался сделать. Короче говоря, не будь я такой принципиальной врединой, точно бы растаяла. Потому что в течение двух недель у меня под боком обитал чудо, а не мужик. Просто обнять и плакать. А я и не обнимала, и не плакала — ну не такой у меня характер, что уж теперь. Не повезло Володе с женой, выбрал бы менее твердолобую, мог бы жить как прежде, не боясь разоблачения.

Я была уверена, что Володя продолжит в том же духе. Причём я чувствовала, что всё это было и раньше — не зря же он задерживался в офисе, а теперь нет, — но сейчас Володя явно собирался затаиться на какое-то время и не отсвечивать. Он не идиот, умеет быть осторожным — и если я его прощу, муж на горячем не попадётся больше никогда в жизни.

В своей аргументации со временем Володя стал напирать не только на ответственность, но и на любовь с моей стороны. Мол, ты же меня любишь, зачем упрямишься, прости — и станет легче. Увы, боюсь, что в моём случае этот механизм работал несколько иначе.

Я не могла простить Володю именно потому, что любила. Каждая мысль о его обмане причиняла мне боль, которую я не желала чувствовать. Но я знала точно: если мы не разведёмся, эта боль станет моей постоянной спутницей, потому что обман продолжится. Пусть не сразу, но продолжится.

Однако я понимала, что, если дам Володе знать о грядущем разводе, он точно помчится с нами на теплоход, и потому старательно делала задумчивый вид. Подарки принимала, бледненько улыбалась, а сама потихоньку считала дни и составляла список вещей, изнывая от желания поскорее смыться от всего этого лицемерия.

В том, что это именно лицемерие, я вновь убедилась за пару дней до отъезда, когда, поглядев в окно за десять минут до прихода Володи с работы, увидела его разговаривающим у подъезда с той самой девушкой. Забавно, но я до сих пор не знала её имени. Уволил, ага… Ну, даже если и уволил, она его домашний адрес знает и с поцелуями лезть не гнушается, а он её и не отталкивает. Отстранил, но мягко, ласково так, будто бы говорил: «Погоди, дорогая, сейчас моя рогатая олениха уедет в отпуск, и мы с тобой оторвёмся».

Может, я и фантазирую, конечно. Я же фантазёрка. Но в любом случае — о визите своей одноразовой (или многоразовой) любовницы Володя в тот вечер мне не сообщил.

12

Отплытие было назначено на полдень, но регистрация, как обычно, начиналась за три часа, и мы с Кариной решили прибыть на теплоход пораньше. Нам всегда так больше нравилось — можно спокойно разобрать вещи, погулять по кораблю, успеть напитаться атмосферой начавшегося отдыха. И на приветственный коктейль пойти. А то, если приедешь позже, приходилось торопиться, чтобы не пропустить знакомство с командой. В принципе, дело это не обязательное, но я давно убедилась — всех нужных людей лучше сразу знать в лицо, а то потом ходи и любуйся на стенд с фотографиями, если вдруг понадобится о чём-то спросить отель-менеджера.

На теплоходах я путешествую почти каждый год с десяти лет. Когда мы с Володей познакомились, он ещё не был в «секте» речных туристов, но стоило нам в первый раз вместе поплыть (как сейчас помню, это был маршрут Москва — Пермь — Москва) — так сразу и влюбился в этот вид отдыха. Ха! Я давно и прочно уверена: нет ничего лучше, потому что здесь и природа с замечательными видами, и новые впечатления, и экскурсии. Хочешь — ходи слушай историю того или иного города, хочешь — гуляй сам, ну а если ничего не хочешь, вообще можно остаться на борту и спать в каюте.

Вот что видят люди, которые любому виду отдыха предпочитают море и лежание на пляже? Одно и то же каждый день. Я на море за неделю начинаю сходить с ума от безделья и желания поменять обстановку, даже там мы без экскурсий не обходимся. И всё равно мало! Не тот я человек, чтобы каждый день просто лежать и покрываться загаром под крики чаек и торговцев: «Горячая кукуруза, пирожки, мороженое!» Мне подавай что-нибудь более разнообразное. Капризная, короче говоря, я сущность.

Каришу мы впервые взяли с собой, когда ей было два с половиной года, и её искренний детский восторг от всего вокруг я помню до сих пор в мельчайших деталях. Правда, поначалу она спросила, когда мы вернёмся домой, и очень удивилась, услышав в ответ: «Через семь дней», но потом даже обрадовалась. И с тех пор стала не меньшим фанатом теплоходов, чем я. Лет с пяти стала полноценно ходить на экскурсии и проявлять интерес к путевой информации, которую в больших количествах озвучивают по судовому радио, и каждый год с нетерпением ждала очередной нашей поездки. В этом году мы с Володей решили сделать дочери подарок на десятилетие — 14-дневный круиз в Санкт-Петербург, ну это же просто мечта поэта! Точнее, в случае с Каришкой — художника.

Да уж, подарочек в итоге получился «с душком», но я надеялась всё исправить. Да и день рождения у дочери будет на борту, уж мы с ней оторвёмся! Жаль, что куклу придётся отдать после возвращения — на теплоход я этот антиквариат, разумеется, брать не стала, — но и без куклы у Каришки будет навалом впечатлений. Тем более что в день её рождения мы будем стоять в Питере.

Когда-то давно, когда деревья были большими, мир вокруг — более беспечным, а московский Северный речной вокзал стоял полуразрушенным, на теплоход после регистрации можно было проходить и сопровождающим. Помнится, в самый первый раз — я тогда плавала с мамой — провожавший нас папа долго и с большим интересом ходил по палубам, мы даже сфотографировались на самой верхней, солнечной. И только убедившись, что корабль, на который мы сели, выглядит вполне надёжно, папа уехал.

Не помню, когда это отменили, но сейчас подобное правило сыграло мне на руку. Володя только прошёл с нами через ленту проверки вещей, постоял в небольшой очереди перед входом на теплоход — а дальше всё. Чемоданы подхватили матросы, наклеив на них ярлычки с номером каюты, а нам оставалось лишь проститься, не заходя на борт.

Ура! Свобода!

Видимо, Володя по глазам понял, насколько я счастлива от него отделаться, и как-то погрустнел.

— Зря я отказался с вами поехать, — буркнул он, мечтательно косясь на наш четырёхпалубный «Бальмонт». — Буду скучать. И у Каришки день рождения…

— Мы потом с тобой отпразднуем, — откликнулась я, с трудом удерживая себя от широкой улыбки. — И ничего не зря. Я ведь говорила, что должна подумать.

— Да о чём тут думать, — произнёс он очень тихо, почти неслышно, в очередной раз уверив меня в том, что я приняла правильное решение. Володя в глубине души явно искренне считал, что ничего страшного не случилось, простить его за этот косяк с поцелуем — плёвое дело, а я просто капризничаю. Тем более что он так старался, бедняжка.

— Ладно, давайте уже, — поторопила нас Карина. — Обнимемся, и на теплоход.

Обнимемся, ага…

Это был первый раз, когда я обнимала Володю после случившегося. Да, именно так — хотя он и до этого пытался меня приобнять, но я выворачивалась, заявляя, что не готова к физическим контактам и перед глазами до сих пор стоит та сцена в его кабинете. Муж сразу мрачнел и отваливал.

Теперь я не стала возражать. Ладно уж, перед долгой разлукой и дальнейшим разводом потерплю чуток.

Володя обнял сначала Каришку, поцеловав дочь в щёку и погладив по волосам, а потом потянулся ко мне. Я не отстранилась, но не обняла его в ответ и, когда муж захотел поцеловать меня в губы, дёрнула головой, чтобы поцелуй пришёлся в другое место.

— Я люблю тебя, Лер, — шепнул Володя мне на ухо, сильнее сжимая меня в объятиях. — Люблю и больше никогда не подведу.

Вот уж в чём я не сомневаюсь!

Я не дам ему возможности меня подвести.

13

После ухода Володи у меня будто камень с души свалился. Две недели я жила в колоссальном напряжении, опасаясь, что муж всё-таки надумает составить нам компанию на теплоходе, но он ушёл. Надеюсь, он не решит сейчас сесть на автобус или в машину и помчаться в первый город на нашем пути — Мышкин. Это будет не смешно!

— Мам, ты не переживай, — сказала Кариша, вытаскивая из своего чемодана пакет со штанами. — Папа несколько раз мне говорил, что не присоединится к нам, дабы тебя не бесить. Хотя он мечтал поехать. Очень уж ему не хотелось нас одних отпускать.

— Вдруг мы утонем в Ладоге? — хмыкнула я, и Карина бросила на меня укоризненный взгляд.

— Ты так не шути.

— Прости, — покаялась я. — Я просто вся на нервах.

— А не надо нервничать. Сейчас вещи разберём, погуляем по теплоходу, а потом пойдём на приветственный коктейль. Выпьешь шампанского — и повеселеешь.