Четыре тихих женщины

– Валериан Викторович? – голос прозвучал чуть звонче, чем ей того хотелось.

– Елена, ну наконец-то! – в трубке послышались чавкающие звуки. Вероятно, директор ужинал.

– Не мог тебе дозвониться весь день, – он причмокнул губами и сделал затяжной глоток. – Рад, что ты вышла на связь. Но сразу скажу, что новости у меня не ахти…

– То есть? – чуть не взвизгнула Елена.

Сделала глубокий вдох и мысленно напомнила себе, что «нет ничего непоправимого» и «все можно изменить, кроме смерти».

– В общем, варианта у тебя два: или бессрочный отпуск за свой счет, или увольнение по собственному. Это максимум, что я могу для тебя сделать.

– Валериан Викторович! – от возмущения у Елены перехватило дыхание. – Да она сама… Она же шальная… Я извинюсь, я уже начала писать письмо. Что угодно, но пустить карьеру под хвост из-за этой… этой… дряни!

– Поаккуратнее в выражениях, – чужим голосом произнес директор. – Верония Сергеевна – жена депутата, или вы об этом забыли?

– Бывшая! – возразила Елена.

– А вот представь, что он вписался за бывшую жену. И вообще не верит в психотерапию. Слава богу, наш центр не прикрыл!

– Я этого так не оставлю. – зло пообещала Елена.

– Дорогая моя, этого я и боялся, – директор на минуту замялся. – Тогда будешь уволена с волчьим билетом. Поверь, никто в Москве тебя на работу не возьмет, а твое личное дело ляжет на стол в этическом комитете уже завтра.

Елена молчала.

– Подумай хорошенько. – примирительно сказал Валериан Викторович. – Выдохни, возьми отпуск, подлечи нервишки. Кисловодск сейчас очень хвалят. Или вот Пятигорск, тоже вариант. Могу подсказать хорошие пансионаты.

– На что я буду жить? – пролепетала Елена.

– Прости, что? Не расслышал.

– Спасибо, Валериан Викторович. – опомнилась Елена. – Я… ценю ваше участие. Правда…

– До связи, Лен. Все, что ни делается, к лучшему!

Елена бессильно опустилась на стул. Она давно привыкла решать свои проблемы сама, но сейчас жизнь ей поставила подножку не в самое лучшее время. Новенький кроссовер Exeed VX был взят в кредит, на него же ушли последние сбережения. Она настолько рассчитывала на повышение, что в последние полгода тратила деньги слегка легкомысленно, если не сказать, не глядя. Вслед за Юлей. Елена с некоторым раздражением вспомнила их последние походы в моллы и спа-центры, поездки на восстановительные ретриты на Бали и Шри-Ланку, дорогие подарки Михаилу и другие траты. А теперь даже положиться не на кого, Миша ушел.

Повертев в руках мобильный, она вышла на балкон. Смахнула остатки земли с парапета. Присела на стул, закинула ногу на ногу. Встала и вернулась на кухню. Решила заварить себе травяной чай, чтобы оставаться спокойной. И с дымящейся чашкой, приятно согревающей пальцы, вернулась на балкон. Теперь воздух показался ей чересчур свежим, Елена снова вернулась в квартиру, взяла плед из спальни, укуталась в него как в кокон, и прошла на балкон в третий раз. Набрала Михаила.

Неожиданно вместо длинных гудков раздался знакомый голос. У Елены защипало в глазах.

– Ми-иш? – она хлюпнула носом.

– Лен, давай мы как-то по-взрослому все порешаем. Лады?

– То есть тайно сбежать из квартиры, оставив записку под блюдцем, это по-взрослому? – взвилась Елена. От слез и следа не осталось, в груди клокотал гнев.

Из трубки раздался шумный вздох. Он был полон такого разочарования, что Елене стало стыдно.

– Хоть не по смс-ке расстались, и на том спасибо, – слабо улыбнулась она.

Михаил хмыкнул:

– Так что ты хотела?

Больше всего на свете Елене хотелось очнуться от этого жуткого сна. Рассмеяться, пожурить Мишу за не самую лучшую шутку. Перезвонить начальнику и удостовериться, что никакого скандала утром не было, что все это ей привиделось, а в конце месяца она получит обещанную должность.

Вместо этого Елена ответила:

– Можешь одолжить денег?

– Вот так и сразу, – Михаил замялся.

– Меня уволили. Ну, то есть, отправили в бессрочный отпуск. Как-то так… Не совсем удачно день сложился, знаешь ли.

– М-м, сочувствую!

Пауза затянулась, сердце Елены ускорило бег:

– Не поможешь?

– Ну… Сама понимаешь, я только квартиру снял… и я не один…

– Понимаю, – сердце, словно рапирой, пронзил укол ревности. Она несколько раз открывала и закрывала рот, не находя подходящих слов. Наконец выдавила самое жалкое: – Миш, почему?

– Лен, – нехотя протянул Михаил. – Мы можем как-то по-другому?

Эти слова прозвучали искренне и даже тепло. Надежда шевельнулась крохотным мальком в животе.

– Миш?.. Пожалуйста. – Елена бережно обхватила телефон обеими руками.

– Лена, я просто тебя больше не люблю. – он сказал это спокойно и просто. Не выпалил, а констатировал факт. Безупречный, холодный, незыблемый факт. Он повис между ними свинцовой тучей. И ничего, ничегошеньки сделать было нельзя.

Рыдания потонули в икоте, ей словно перекрыли кислород. Елена кивнула, будто Михаил мог видеть это по телефону, и отключилась. Она приказала себе выдохнуть. Когда дыхание нормализовалось, сделала несколько глотков остывшего чая и поднялась.

До заката оставалось несколько часов, по небу чернильными пятнами расплескались тучи, а в воздухе повеяло морозцем. Елена протянула ладонь, и на ней собрались микроскопические снежинки. Невероятно, но в мае шел снег. Сначала он падал робко, будто не всерьез, но вскоре белым припорошило и парапет, и пол под ногами.

Елена посмотрела на пушистый покров и горько улыбнулась.

– Значит, это конец.

Она размахнулась и швырнула телефон на улицу. Войдя в квартиру, заперла за собой балконную дверь и отправилась прямиком на кухню. Достала очередную бутылку вина, ловко открыла ее и отхлебнула. Вытащила другую бутылку и со всей силы жахнула ею о плиточный пол. Увильнув от расплывшейся кроваво-красной жижи, прошла в спальню.

      Разойдясь, она швыряла подушки, перину, статуэтки и дурацкие сувениры из совместных поездок. Разбила фоторамки с их счастливыми улыбающимися лицами.

Перебежала в гостиную и там оторвалась по полной. Книжки – на пол, скатерть – на люстру, вазы – об стену.

– Ю-ху! Я теперь свободная женщина! – заорала Елена во всю глотку и допила содержимое бутылки. По краям рта стекала бурая жидкость, заливалась за шиворот и на полочку белоснежной рубашки.

Елена внезапно обмякла, стены накренились, а паркет стремительно приближался. Она упала бы, если бы ее не подхватили нежные, но крепкие руки. К щиколоткам прижалось мягкое, пушистое тепло.

– Арчи, – с глупой улыбкой на лице пробормотала Елена.

– Сейчас-сейчас, – Юля с трудом перетащила ее на диван и отняла бутылку. – Не знаю, что с тобой стряслось, потом расскажешь. А пока я тебе приготовлю карри.

– Вегетарианское? С кокосовым молоком?

– Оно самое, – Юля сдула прядь со лба и мягко улыбнулась. – Твое любимое. И чай масала. Только лежи и не буянь тут больше.

Елена картинно отдала честь, ее голова склонилась набок, и она засопела.

– Арчи, охраняй! – Юля указала померанцу место в ногах соседки. Песик с готовностью вскочил на диван и занял свой пост.

Глава 4

Насыщенный пряный аромат защекотал ноздри, и Елена открыла глаза.

– Давай садись, – Юля принесла поднос с пиалой дымящегося риса, щедро сдобренного соусом карри поверх кубиков картошки и моркови, сверху кокетливо топорщились листья свежего шпината.

Только сейчас Елена поняла, как сильно проголодалась за этот сумасшедший день. Глотая слюну и обжигаясь о горячее блюдо, она жадно запихивала в рот пищу. Через минуту Юля вернулась с двумя чашками чая масала. Она устроилась рядышком, прямо на ковре, сплетя ноги по-турецки, и отпила из своей кружки.

Елена не без зависти отметила, с какой легкостью колени Юли легли на пол, а спина при этом осталась прямой. Шея и плечи девушки были расслаблены, на лице ни морщинки, губы сложились в изящную улыбку, а в глазах светилось неподдельное участие.

Елена отвела взгляд и глотнула чая.

– Куркума и имбирь быстро приведут тебя в чувство, – пообещала соседка.

– Спасибо!

Арчи спрыгнул с дивана и устроился рядом с хозяйкой, та запустила длинные пальцы в его шерсть. «И этот предатель!» – вздохнула Елена.

– Все еще не готова поделиться тем, что у тебя стряслось? – аккуратно начала Юля. – Тогда я могу рассказать свои новости.

Она лукаво улыбнулась и потискала Арчи. Пес немедленно откинулся на спину и подставил свое упругое пузо.

– А-а, – отмахнулась Елена. – Давай лучше ты.

– Так вот, – Юля любила рассказывать медленно, смакуя детали. – Помнишь, я тебе говорила о мужчине постарше, с которым я познакомилась пару месяцев назад? Он то появлялся, то исчезал. Я еще думала, что он женат.

– «Красные флажочки», – Елена отставила чашку и направила все свое внимание на подругу. – Помню-помню.

– Так вот, ничего он не женат. Просто был занят, решал какие-то свои деловые вопросы и покупал жилье. Угадай, где?

– Ну, не томи.

– В «Триумф-Паласе», через парк от нас. – Юля аж запищала от счастья. – Я так мечтала туда попасть. Хоть одним глазком взглянуть, как там внутри.

Самое высокое жилое здание в Европе, построенное в стиле знаменитых сталинских высоток, неизменно вызывало восхищение как у иногородних, так и у москвичей с окраины. Елена же, как и многие старожилы, любила свой район за тихие дворы и кирпичные малоэтажки, утопающие в зелени. Любые изменения на «Соколе» она принимала с трудом, а этот монстр мозолил глаз с начала нулевых. Она разочарованно вздохнула:

– Только мужчина с определенным вкусом выберет такое жилье…

– С утонченным вкусом. – перебила ее Юля. – Сейчас он делает ремонт, дизайнерский, естественно, а потом обязательно пригласит меня в гости. Но я не буду так долго ждать, хочу напроситься на чашечку кофе или в фитнес-центр в «Триумф-Паласе». А то вдруг…

Огонек в глазах Юли померк:

– … мы расстанемся до того, как он закончит свой ремонт.

Елена вздохнула.

– Ну, с чего ты решила, что он тебя бросит? По-моему, это ему надо опасаться, что такая умница и красавица найдет себе кавалера получше.

Юля прижала Арчи к груди и зарылась лицом в его пушистую шею.

– Я очень-очень-очень хочу именно его!

– Разложим карты? – предложила Елена. Голова раскалывалась, слушать о чужом счастье, когда свое разбито, и растягивать губы в улыбке было особенно мучительно.

Она поднялась с дивана и прошла к полкам, которые недавно крушила. Из хаоса, образовавшегося на полу, выудила колоду метафорических карт с изображениями животных.

– Давай посмотрим, какой тотем тобой сейчас руководит?

Она мягко перетасовала колоду, сдвинула к себе и открыла крайнюю карту.

На ковер легло изображение Лисы.

– О-го, карта перевернутая. – улыбнулась Елена. – Либо он обманывает тебя, либо ты его… Или саму себя.

Юля повернула тотем к себе лицом и закусила губу. Елена протянула ей книжку с толкованием. Пока соседка читала, какое послание ей преподнесла Лиса, Елена решила вытянуть карту и для себя. Как только на пол легло изображение Свиньи, из глаз Елены брызнули слезы. Что могло быть красноречивее? Даже инструкция не нужна.

– Аленка, ты чего? – испугалась Юля.

Она гладила подругу по спине, а та никак не могла остановиться. Рыдала и рыдала, стыдливо прикрыв лицо руками, словно плотину прорвало. Юля терпеливо ждала.

– Он меня броси-ил, – наконец выдавила Елена.

– Ой, – спохватилась Юля. – Миша ушел? А я тут перед тобой про любовь-морковь. Какая же я глупая. Прости меня!

Елена только отмахнулась.

– Это еще не все. Меня попросили с работы.

– Как? – ахнула Юля.

– Вот так, отправили в бессрочный отпуск. – Елена зарыдала еще горше.

– Мы обязательно что-нибудь придумаем, – нежно ворковала Юля. – Вот увидишь, и Мишка вернется, и место отобьешь!

Елена благодарно прижалась щекой к плечу Юли. От нее повеяло чем-то родным, как будто Юлиными руками обнимала мама. Стойкая, добрая, иногда строгая, но чаще мягкая мамочка, которой с Еленой не было уже четверть века. Как бы ей сейчас хотелось спросить у нее совета и заручиться безусловной поддержкой.

– Значит так, не раскисай. – подруги переместились на кухню. Юля успела прибрать бардак, который устроила Елена. Теперь она мыла посуду, а Елена записывала в ежедневник. – План действий такой: никакого контакта с Мишей дней десять. Пусть наслаждается новой жизнью и думает, что ты вычеркнула его из своей. А там наверняка у него начнутся какие-то терки со своей фам фаталь. В его возрасте не так легко притереться друг к другу. В этот момент на сцену снова выходишь ты. Подтянутая, посвежевшая, независимая и счастливая. Типа тебе надо что-то ему вернуть. О, или даже лучше ты назначишь ему встречу, чтобы поблагодарить его за то, что он тебя оставил. Тем самым открыв новые горизонты в виде новых мужчин. Тут по-хорошему тебе надо показаться с новым избранником.

– Отличный ход, но где я найду этого избранника? – возразила Елена. Да и не хотелось ей никого искать, а уж тем более изображать счастливую и независимую. Вместо этого тянуло свернуться калачиком, как Арчи, и забиться в дальний угол своей норки.

– Придумаем что-нибудь, – Юля наморщила носик. – Кста-ати, в нашей студии есть обалденный молодой тренер по йоге. Думаю, Тимур подыграет нам. Вот ты и утрешь Мише нос юным любовником!

– С какой стати он будет мне помогать?

– Договоримся, – Юля выразительно сложила пальцы в щепотку и потерла их друг о друга, словно пересчитывая купюры.

Елена опустила взгляд. Сейчас ее финансовые возможности резко сократились, так что с молоденьким ловеласом придется повременить. Зато прийти в форму не составит труда, тут хочешь-не хочешь, но похудеешь от стресса и опустевшего кошелька. Она потерла ладонями круглые ляжки.

Юля интерпретировала этот жест по-своему:

– Я лично возьмусь за тебя. Йога, пилатес и пробежки творят чудеса. А еще зеленые смузи и…

– Боюсь, не получится, – со вздохом перебила подругу Елена. – Мне нужно сократить расходы, поэтому…

Она замялась. Ей не хотелось обидеть Юлю, но мозг включил прагматический режим, и в голове Елены созрел иной план.

– Я больше не смогу оплачивать твои услуги. От готовки и, тем более, от частных занятий вынуждена отказаться.

– Лен, ты чего? – Юля оторопела. – Ну, давай хотя бы бегать по утрам? Бесплатно.

– Посмотрим, – подытожила Елена и закрыла ежедневник. – Я правда очень тебе благодарна за помощь. Но я как-то привыкла сама… Мне нужно сначала все обдумать… Понимаешь?

Юля пристально посмотрела Елене в глаза и кивнула.

– Хорошо, конечно. – она взглянула на часы. – Ой, мне пора. Я же волонтерю в собачьем приюте, у нас сегодня акция. А… ты не хочешь?

Елена отрицательно покачала головой. Нет уж, ей сейчас не до домашних питомцев, это слишком большая ответственность. Тут бы за собой уследить. Юля протерла стол, достала две последние винные бутылки из «улья» и открыла мусорку.

– Не надо, – Елена остановила ее и мягко вынула бутылки из рук соседки.

– Ты же не пьешь? – укоризенно пробормотала Юля.

– Нет, но, – Елена задумчиво прижала бутыли к себе, словно укачивала двойню. Их вес ощущался приятной тяжестью. – Это все, что у меня осталось от Миши.

– Ладно, не кисни. Мы его обязательно вернем, вот увидишь. – Юля чмокнула Елену в щеку, подхватила Арчи на руки и ушла.

Елена открыла ноутбук и быстро составила объявление о сдаче комнат в наем. «Только для женщин. Можно с детьми», дописала она. Подумав, добавила еще «Тихий, спокойный район. Рядом с метро». Перечитала несколько раз, подправив текст тут и там, и удвлетворенная, опубликовала на Авито.

Уснула Елена только под утро. Сон пришел тяжелым дурманом, ее окружили люди – Верония, другие клиенты, директор, Миша, Юля, даже мать – точнее, их лица с искаженными от крика ртами. Каждый хотел сказать что-то свое, важное, но Елена их не слышала. Звука не было, словно в немом кино. Как Елена ни силилась их понять, ничего не выходило. От этого они сердились, корчили жуткие гримасы, и Елене стало очень страшно. Она закрывалась руками, отступала, а они ее окружали теснее, подступали все ближе. Елена зашлась в крике и открыла глаза. Из ее рта не вырвалось и вдоха, зато будильник в телефоне привычно пищал. Часы показывали шесть утра. Ну, конечно, она забыла его отключить.

Приняв горячий душ, Елена заварила чай вместо кофе. В холодильнике не нашлось и крошки, но выходить на улицу за продуктами не хотелось, поэтому она принялась за работу на голодный желудок. Надо было подготовить квартиру для потенциальных жильцов.

Она безжалостно сослала на антресоли все лишние вещи из гостиной и бывшего офиса. Те, что могли хоть чем-то напомнить об их неудавшейся совместной жизни с Михаилом. Затем начистила паркет до блеска и даже протерла окна. Почти как мама в детстве. Отправила сообщение уборщице с извинениями и отказом от ее услуг.

Обессилевшая и не понимающая, что делать с обрушившимся на нее свободным временем, она снова уселась за ноутбук. Прошерстила все сайты поиска работы, сохранила с десяток подходящих вакансий, изучила рекрутерские конторы, даже открыла свое резюме с четким намерением его обновить и… сдулась. Как лопнувший воздушный шарик.

Глава 5

Катя осторожно обернула бумагой фоторамку в тяжелой серебряной оправе и положила ее в коробку. Сверху пристроила еще один бумажный лист, разгладила его ладонями. Картонная коробка была заполнена до отказа. Катин лоб покрылся испариной, под мышками повлажнело, но она не обращала на это внимания. Закрыла четыре створки, заклеила швы скотчем и окинула взглядом опустевший дом. Антиквариат, картины, мебель, ювелирные изделия и даже одежда от известных дизайнеров, а также машины – все, что было ценного, ушло с молотка – осталась лишь кровать в спальне, которую она теперь делила с дочерью.

Катя приладила коробку на пирамиду из таких же заполненных картонок в прихожей. Двенадцать лет счастья легко умещались в фургон среднего размера, который Катя заказала на воскресенье. Она со вздохом подошла к камину, проведя пальцем по четырехугольникам, оставшимся на пыльных полках от фоторамок. Скоро в доме не будет и следа от их семейной жизни. Впрочем, это уже не их дом.

Катя прошла на веранду. Пристройка в стиле коттеджей знаменитого писательского поселка Переделкино имела дощатый пол, витражные окна, печку-буржуйку и была Катиной гордостью. Сколько раз здесь собирались шумные компании с песнями под гитару, а стол ломился от обилия блюд и выпивки. Здесь они справляли все дни рождения Василисы, начиная с двух лет. Это Катя настояла на переезде из Москвы ради свежего воздуха, когда у маленькой Васи обнаружилась аллергия.

Небольшой, всего на тридцать частных домов, поселок «Синяя птица» спрятался в заповедной зоне и сразу полюбился обоим супругам. Федору – за близость к Москве, всего двадцать километров от МКАД, и круглосуточную охрану, а Кате – за хвойный бор и водохранилище, на берегу которого можно было прогуливаться с малышкой. Здесь не было аляповатых замков в стиле новых русских. Наоборот, сдержанные деревянные постройки из финского бруса прекрасно вписывались в окружающую среду. Кате тут было спокойно, она потихоньку наводила уют и занималась ребенком. Когда Василиса подросла и поступила в Елизаветинскую гимназию неподалеку, супруги окончательно пустили здесь корни. В свободное время Катя ходила на йогу и в сауну в фитнес-клуб, расположенный прямо на территории поселка, и даже начала осваивать яхтенный спорт, благо причал находился под рукой.

Но все это осталось в прошлом. Катя вернулась в кухню и уперлась руками в стол, где лежал ворох неоплаченных счетов и требований от налоговой, каких-то ведомств и бизнесов. Она понятия ни о чем таком не имела. Федор обеспечивал семью, и она ему доверяла на сто процентов. Откуда ей было знать, что уже давно его дела идут хуже некуда, а чтобы удержаться на плаву, муж не придумал ничего умнее, чем закладывать и перезакладывать их имущество. А также одалживать и переодалживать деньги у друзей, бизнес-партнеров и знакомых. Теперь все от них… от Кати отвернулись. Она сгребла бумаги в охапку и бросила их в первую попавшуюся коробку.

«Потом с этим разберусь, – решила она. – Сейчас главное переезд». Но энергия иссякла, а череп чугунным ободом стиснула головная боль. Катя на ощупь добралась до барного стула, села, опустила голову на руки и тихо заплакала.

Почему он ее оставил? Зачем ушел так рано? Теперь она оказалась в тяжелом положении, не зная, что делать, и совершенно одна. Точнее, с подростком на руках. Нет-нет-нет, Федя тут ни при чем. Он бы никогда их не бросил по своей воле. Просто черная полоса случилась, но он бы разобрался, все вопросы решил, как это делал всегда.

Катя познакомилась с Федором в школе. На два года старше, он был самым популярным парнем. Кудрявый, черноволосый и бровастый, но с пронзительным взглядом голубых глаз, которые видят тебя насквозь как рентген. Федор играл на гитаре и пел песни собственного сочинения, участвовал во всем и везде. Его неиссякаемой энергии можно было только позавидовать. Ни одна девчонка не могла устоять перед ним, и он менял подружек одну за другой.

Федя и не узнал бы о Катином существовании, если бы однажды зимой они случайно не столкнулись в раздевалке. Катя притащила с собой в школу фагот, потому что собиралась сразу после уроков в музыкалку. Она договорилась с пожилой вахтершей, что та присмотрит за инструментом. Вешалка распухла от пуховиков и теплых курток, Катя потянулась, чтобы повесить на ключок футляр, но промахнулась и стукнула им Федю по макушке.

– Эй, ты чего? – окликнул он ее достаточно воинственно.

Катя сжалась от страха и закрыла глаза. «Хоть бы пронесло! – взмолилась она, – Ну, почему я такая неуклюжая?» Обычно она была невидимой. Для всех, включая одноклассников, учителей, родителей и брата, ее даже в очереди в булочной кто-то постоянно старался обойти. Но имелся у нее талант привлекать к себе внимание самым ужасным способом. Например, растянуться в луже во весь рост в парадной одежде. Или опоздать на выпускной концерт и пройти на сцену под немые упреки дирижера и зрителей. Или чихнуть во время письменных экзаменов, громко, да еще три раза подряд. И вот теперь она ударила Федора Золотарева.

Внезапно она почувствовала, как теплые ладони легли поверх ее холодных, сложенных у груди в безмолвной молитве. Тихий голос участливо спросил:

– Ты чего?

Катя медленно открыла глаза. Уголок рта встревоженного Феди пополз вверх:

– Ты в порядке?

– Да, извини, – вспыхнула Катя. – Я… нечаянно тебя ударила.

– Хорошо, что не нарочно. Тебя как зовут?

– К-Катя.

– А я Федя, – он схватил ее руку и потряс в рукопожатии. – Еще увидимся, Катя?

– Ефимова.

– Пока, Ефимова Катя!

Они увиделись и не раз. Федор стал замечать ее и здороваться с ней в коридорах, подходил перекинуться парой незначительных фраз на переменках и даже иногда подсаживался рядом в столовой. Неизменно заканчивая их беседу своим «Пока, Ефимова Катя!».

Катя смущалась, краснела, запиналась, но со временем стала искать его глазами в толпе учеников, а если по какой-то причине он в этот день не появлялся, очень скучала. В своем дневнике она выводила каллиграфическим почерком Федино имя и даже примеряла на себя его фамилию – Катя Золотарева. Екатерина Золотарева. Золотарева Екатерина Николаевна. Однажды брат выхватил дневник из ее рук, пролистал и расхохотался.

– Ну, ты даешь, Катька! Нашла, в кого влюбиться. Он в твою сторону и не посмотрит никогда.

Старший брат был одногодком Феди и хорошо его знал, хотя компания у брата была своя. Он окинул сестру оценивающим взглядом, словно раздел, и Катя услышала все то, что он не произнес. Редкие волосы мышиного цвета, бледная кожа в розовых точках, синяки под большими карими глазами, на носу отметины от очков. Наконец, щуплое телосложение и маленький рост. Глаза защипало от подступающих слез.

– На, – брат сжалился и сунул дневник в ее ослабевшие руки. – Лучше и не связывайся с ним. Он то с одной дурехой переспит, то с другой, а они потом ходят- страдают.

Катя шмыгнула носом и прижала дневник к груди. «Он вовсе не такой!» – сказала себе она.

Когда весной Федя позвал ее на свой день рождения, она сразу согласилась. Подруг у нее не было, как одеться и накраситься она не знала, поэтому пришла в своей концертной одежде. В темно-синей юбке из бархата до колен, черных колготках и белой блузке. Только волосы начесала щеткой от кончиков к корням для объема, и ресницы тушью накрасила. В подарок выбрала каподастр для гитары, для чего пришлось украсть деньги у брата.

Тесная квартира в панельном доме встретила ее распахнутой дверью, внутри и на лестничной клетке пчелиным роем сновали малознакомые ей ребята и девчонки. На кухне ели, в полумраке гостиной, разбавленном вспышками светомузыки, танцевали. Катя постояла в уголке, переминаясь с ноги на ногу в ожидании Феди, но именинника нигде не было. Шум и духота обволокли ее так, что стало трудно дышать. Она протиснулась на балкон, где двое взрослых парней курили и пили пиво.