Четыре тихих женщины

Анна Росси

Четыре тихих женщины

Пролог

На асфальте перед палисадником лежит женщина. Она мертва. Рядом валяется расколотая пластиковая кадка с геранью. Земля рассыпалась, белесые корни беспомощно торчат из трещины, а алые соцветия выделяются ярким пятном на фоне темно-бордовой крови. Тело женщины распласталось словно во сне, а ее лицо скрывают растрепанные волосы. Никто не видел, как она упала с балкона, но собравшиеся зеваки предполагают, что это одна из квартиранток Елены с шестого этажа. Они поднимают головы и замечают вторую кадку с геранью, одиноко нависающую на кронштейнах с парапета под самой крышей.

Здесь, в тихом зеленом сквере, окруженном старомодными «сталинками», никогда ничего не происходит.

Май. За три месяца до события.

Глава 1

Воздух бодрящий, солнце светит низко, идешь и ежишься, но уже понимаешь, что еще немного – и весна окончательно победит, и можно будет носить открытые платья и яркие туфли. Елена любила май не только за то, что в этом месяце был ее день рождения, но и за обещание лучшего впереди.

Утром она выпила чашку черного кофе с домашними круассанами, которые испекла соседка Юля, и вышла на работу в прекрасном настроении. Пять минут пешком через дворы до метро «Сокол» погрузили в воспоминания детства.

Мама в мае всегда мыла окна. Сдирала пожелтевшие от засохшего за зиму клея полоски бумаги, отворяла двойные деревянные рамы в сталинке-шестиэтажке и, напевая себе под нос бодрые песни про мир-труд-май, натирала пенящейся от мыла губкой стекла. Маленькая Елена смотрела на хрупкую фигурку мамы в синих тренировочных штанах, отцовской футболке-олимпийке и красной косынке на голове, и никогда не боялась, что мама упадет или случится что-то страшное. Наоборот, мама в этот момент представлялась ей астронавтом в открытом космосе или капитаном корабля, бороздящем неизведанные дали.

Сейчас в окнах маминой квартиры, в которой теперь жила Елена со своим любимым мужчиной Михаилом, стоят стеклопакеты. Сквозь них не слышно звонких голосов с детской площадки или утренних разговоров соседей, разъезжающихся на своих автомобилях по рабочим местам. Ни заклеивать, ни мыть их тоже не нужно. Во всяком случае, не Елене. Раз в две недели в просторной трешке наводит чистоту профессиональная уборщица. Двор теперь перекрывает шлагбаум, а кованые ворота со стороны Новопесчаной улицы всегда заперты. Только калитка для пешеходов по-прежнему открывается со скрипом.

До Москва-Сити Елена добралась за полчаса. Машина у нее была, но ездить на ней на работу она не любила. Зачем стоять в пробках и платить за парковку, когда быстрее добраться на общественном транспорте?

На проходной привычным жестом приложила пропуск к валидатору, дежурно улыбнулась охраннику и вызвала лифт на десятый этаж, где находился офис престижного центра психологической помощи «Провидец». Елена работала там ведущим психотерапевтом, а в следующем месяце должна была получить должность супервизора, наблюдающего за работой коллег, которую ждала и на которую пахала последние три года. Это был бы лучший подарок ко дню рождения!

Поднимаясь в лифте, Елена чувствовала удовлетворение от жизни, которую построила. Счастье? С этим было сложнее, но удовлетворение – точно да.

Снисходительно приняв восхищенные взгляды и приветствия секретарши, пары коллег и директора центра Валериана Викторовича, Елена прошла в свой кабинет. Из окна открывался вид на мегаполис с высотками, словно где-нибудь в Нью-Йорке. Елена ощутила свою успешность, и от этого приятно побежали мурашки по рукам.

Минималистичный письменный стол и сейф с файлами стояли у окна, а глубокое кресло с высокими ручками – у канареечного цвета дивана для клиентов. У его спинки сгрудились пестрые подушки и лежит плед крупной вязки – все для комфорта клиента и психолога. Елена была убеждена, что ей тоже должно быть удобно. Только тогда ее ничто не будет отвлекать от проблем сидящего перед ней человека. Стойка с суккулентами, серый ковер и абстрактная картина на стене дополняли впечатление «процветающего спокойствия».

Кофейный столик из дымчатого стекла с коробкой бумажных салфеток для особо чувствительных субъектов, в углу кулер с водой, а рядом в вазе – пакетики с авторским чаем. Клиенты у них непростые, привередливые, и все для них должно быть на уровне. Впрочем, и самой Елене нравилось, когда все по высшему классу. Она в этом находила особую гармонию.

В качестве заключительного штриха Елена включила генератор белого шума со звуками природы и открыла еженедельник.

«Та-ак, первая клиентка та еще штучка», – Елена слегка наморщила лоб. Достала роллер с эфирным маслом лаванды и натерла им виски. Налила стакан с водой, и не отпив из него, поставила рядом, наконец взяла блокнот для записей и опустилась в свое кресло.

В дверь постучали.

– Проходите, – с улыбкой произнесла Елена.

– Здрасьте, – спортивного телосложения маленькая женщина с резкими птичьими движениями плюхнулась на диван.

Она отложила дорогую сумочку, схватила одну из декоративных подушек и прижала ее к груди.

– Ты не представляешь…

– Вы, – Елена заставила себя улыбнуться шире. – Мы договорились, что правильнее называть друг друга на Вы. Это будет более результативно.

– …что со мной произошло за эту неделю. Я еле дождалась нашей сессии!

Елена прикрыла веки. Она вспомнила, что секретарша звонила ей насчет Карины несколько раз, но Елена категорически отказалась найти для нее дополнительные часы.

– К сожалению, мое расписание не позволяет…

– Знаю-знаю, – перебила Карина. В больших карих глазах плескалась тревога, моложавое лицо напряглось. – Он мне изменяет!

– Кто? – удивилась Елена и сверилась со своими записями. Карина была разведена и одинока.

– Муж.

– Карина, мы с вами уже работали над этим. Вы разошлись с Андреем два года назад.

– Пфф! – клиентка покрутила массивный бриллиант в платиновой оправе на безымянном пальце. Поправила короткую стильную стрижку. Для пятидесяти с хвостиком она выглядела шикарно. И могла быть вполне счастлива, если бы бросила затею вернуть сбежавшего мужа. – Вы же понимаете. Милые бранятся, только тешатся.

– Боюсь, что в вашем случае это не совсем так, – спокойно повторила Елена и ощутила неприятный звон в ушах. Она потерла виски.

– Он мне позвонил на прошлой неделе. Сам. А это знак! Ведь это знак? – тараторила Карина, не обращая ни малейшего внимания на слова Елены. – И я сразу поняла, что…

Шум в ушах нарастал, и монолог клиентки превратился в жужжание пчелиного улья. Перед глазами Елены поплыли радужные круги. Она прикрыла глаза, помассировала их подушечками указательного и большого пальцев. Снова открыла и посмотрела в окно. Круги, словно пятна бензина в луже, продолжали расплываться перед глазами. Ей стало жарко.

Елена отпила прохладной воды из стакана.

– Вы меня слушаете? – раздался приглушенный голос Карины.

Елена изо всех сил попыталась сосредоточиться на клиентке. Ей удалось сфокусировать взгляд на диване и сидящей на нем женщине. Та по-прежнему сжимала в руках подушку. Усилием воли Елена заставила себя кивнуть, сняла пиджак и откинула его на подлокотник.

– Елена, с вами все в порядке? – лицо Карины внезапно приблизилось, и Елена с удивлением поняла, что та поднимает ее пиджак с пола и вешает на спинку кресла. – Вы промахнулись.

– С-пасибо, продолжайте, – Елена уставилась на клиентку с железобетонным намерением не отводить взгляд.

– Он проговорился про какую-то Марину. Они встречаются в яхт-клубе. Он пригласил ее на мою яхту, представляете?

– Насколько я помню, яхта досталась вашему мужу. Значит, она уже не ваша. – ответила Елена чуть громче, чем позволял такт.

Карина часто заморгала, выхватила бумажный платок из коробки.

– Он ведь не сменил название, она носит мое имя, – тихо пробормотала она, разрывая платочек на мелкие части. Они разлетелись, словно мотыльки, а затем плавно приземлились на ковер.

Елена почувствовала нарастающее раздражение.

– Ваш бывший муж может встречаться с кем угодно и где угодно. Поймите, он вас больше не любит.

Карина аж приподнялась с дивана.

– Елена, вы… – ее голос перехватило от избытка чувств.

Елена понимала, что намеренно и без необходимости причинила боль клиентке своим резким высказыванием, но внутри нее разлилось ликование. Будто нечто, что она давно и надежно заперла внутри, наконец вырвалось наружу, и оттого она ощутила легкость. И невероятную свободу.

Елена улыбнулась и повторила:

– Он просто вас больше не любит.

– Да как ты смеешь! – взвизгнула Карина и запульнула в Елену коробкой с салфетками.

Елена схватила стакан с водой и выплеснула содержимое в лицо Карины. Губы расползлись в предательской улыбке.

– Сука, да ты знаешь, кто я? – Карина перешла на ошалелый рык и швырнула в Елену подушкой.

Елена ловко ее перехватила, вернула в сторону нападавшей с еще большей силой и попала в цель – лицо Карины. Женщина залезла на диван с ногами и стала метать одну декоративную подушку за другой в Елену. Но это вызвало у психолога лишь дикий хохот.

– Дура, ты просто конченая дура! – орала она между приступами смеха и хлестала Карину бирюзовой подушечкой по щекам, не замечая, как блестки царапают лицо клиентки до крови.

– Помогите! Аааа! – завопила та.

Дверь в кабинет распахнулась, в проеме показались испуганная секретарша и Валериан Викторович. С побагровевшим лицом он подошел к Елене и крепко обхватил ее, тем самым нейтрализовав.

– Карина Сергеевна, пойдемте я обработаю ваши царапины, – дрожащим голосом проворковала секретарь и увела клиентку.

Директор швырнул Елену на диван и дал ей несколько звонких пощечин.

– Возьми себя в руки. Ты с ума сошла? – рявкнул он.

– Я… – Елена сдерживала приступ то ли икоты, то ли смеха. Но в груди червячком зашевелилась тревога. – Я…

Она выпрямилась и оправила на себе одежду. В ушах звенело, перед глазами прыгали радужные зайчики, пальцы дрожали, а голос внезапно осип. Минуту назад ей было жарко, а теперь Елену била крупная холодная дрожь. Директор подал ей пиджак.

– Тебе нужен отпуск. – четко произнес он.

– Н-ет, я справлюсь, – слова вырвались каким-то безвольным блеянием.

До сознания Елены начал доходить весь ужас содеянного. Она не понимала, как такое могло произойти? Неужели она настолько потеряла контроль? Она же профессионал, специалист высшей категории. Такого никогда, ни-ко-гда раньше с ней не случалось.

– Отдохни, займись здоровьем. – Валериан Викторович устало провел рукой по лысине. – Я все понимаю.

– Что? – уставилась Елена на директора. – Вы думаете, я… Беременна что ли?

Елене захотелось рассмеяться, но она сдержалась.

– Скорее у тебя начинается климакс, – раздраженно закончил свою мысль Валериан Викторович, и по его глазам Елена поняла, что он абсолютно серьезен.

– То месячные, то ПМС, то беременность, – вы, мужчины, всегда думаете, что с нами что-то не так из-за гормонов. Как удобно! —едко заметила Елена и стала собирать свои вещи.

– Это самое невинное из того, что мне приходит на ум. Иди, и чтобы в ближайшие две недели я тебя не видел и не слышал. Сиди тихо, как мышь. Разумеется, тебе придется накатать извинительное письмо Карине, пока я постараюсь замять скандал. Ваши вопли слышали другие клиенты в комнате ожидания, ты понимаешь, как ты меня подставила? Чем это грозит нашей репутации?

Елена поникла:

– Извините.

– Только из-за того, что я к тебе хорошо отношусь, я даю тебе второй шанс.

– Подождите. Я самый лучший специалист в этом центре. Клиенты идут на меня…

– Не завирайся. «Провидец» существовал задолго до твоего появления и будет процветать дальше и без тебя.

Елена поджала губы. Слова директора больно укололи своей несправедливостью, ведь за последнее десятилетие она вложила в развитие центра не меньше сил, чем он сам.

– Это была моя единственная ошибка.

– Это был провал. Ты выгорела.

Елена моргнула, как от пощечины.

– Я обещаю, что в роли директора выведу наш центр на новый виток развития. Вы не пожалеете.

– О назначении можешь забыть. Это исключено!

– Ч-что?

– Как я это объясню коллегам? После того, что ты устроила сегодня? Сама подумай. Молись, чтобы свое место сохранить! – Валериан Викторович выразительно постучал по лбу.

Елена молча вышла из кабинета. Ее душили слезы. Минуты в лифте показались изощренной пыткой, а когда она вырвалась на улицу, то май больше не радовал теплом. Обещание лучшего оказалось обманом. Эх, если бы только она взяла машину, тогда бы не пришлось ехать домой в толпе людей и ловить их любопытные взгляды на себе.

Добравшись до станции «Сокол», она набрала Михаила. В трубке раздались длинные гудки. Не страшно, через пару минут Елена будет уже дома и упадет в его сильные объятия. Он ее выслушает и утешит, она уговорит его взять выходной, и они проваляются в постели остаток дня. Климакс? Да она в самом расцвете лет. «В сорок пять – баба ягодка опять». Разве не так?

Глава 2

Елена прошла мимо старенькой пожарной станции и свернула в переулок, который выходил на «круг», где останавливались электробусы. Пересекла пешеходный переход и оказалась в Ленинградском парке. Так по привычке она называла Мемориально-парковый комплекс героев Первой мировой войны, потому что в детстве здесь работал кинотеатр «Ленинград», куда она ходила с друзьями и куда ее водил отец на просмотр «Мэри Поппинс, до свидания» и «Мария, Мирабела».

Это было одно из последних воспоминаний об отце. О его крепкой сухой ладони, сжимающей ее руку, скрытной полуулыбки и легкого запаха табака. Прямо перед сеансом он отправил ее в зал и сказал, что быстро перекурит и прибежит. Когда пошли открывающие титры, Елена заерзала на дерматиновом сиденье. У нее не хватило смелости возразить полной тетке, которая плюхнулась на папино место. Когда он вернулся, ему пришлось сесть позади, и это было совсем не то. Словно она пришла в кино одна. Чувство разочарования поглотило маленькую Елену. Это чувство сопутствовало образу отца на протяжении нескольких лет. После развода он вовсе прекратил общение, и Елена восприняла это с облегчением. К тому моменту она сообразила, что лучше не иметь никаких ожиданий и, тем самым, оградить себя от разочарований.

Повинуясь безотчетному порыву, Елена вновь набрала Михаила, хотя находилась уже в двух шагах от своего подъезда. Опять гудки. Может быть, он еще спит? Елена сверилась с часами: пол-одиннадцатого. Или, возможно, Михаил в душе? Он работал айтишником и имел ненормированный график. Скорее задерживался на работе по вечерам, чем начинал с утра пораньше, но часам к десяти точно просыпался.

Елена нашарила глазами свой балкон на шестом этаже, его легко было узнать по кадкам с ярко-красной геранью. Они не стали его стеклить, потому что Михаил любил пить кофе на свежем воздухе. Но никаких признаков того, чтобы кто-то там находился, Елена не обнаружила. Ни струйки дыма от горячего напитка, ни открытой двери.

Она приложила «таблетку» к домофону и вошла в подъезд. Лифта в старой сталинке не имелось. Елена заметила, как ускорила шаг, хотя подниматься по лестнице ей давно не доставляло удовольствия, не то, что в юности. Пролет за пролетом, она миновала ухоженные площадки с чистым кафелем, свежевыкрашенными стенами, растениями в кадках – фикусами и хлорофитумом – и керамическими пепельницами на третьем и пятом этажах. Достала ключи из сумочки и попыталась открыть дверь. Ключ прыгал в руке и никак не хотел лезть в отверстие.

Елена нажала на звонок. За дверью раздалась требовательная трель, а затем тишина. Она вдавила кнопку еще раз. Безрезультатно. Тогда она забарабанила в дверь. Раздался визгливый лай. Елена обернулась.

– Леночка? Что случилось? – из квартиры напротив выглянула соседка Юля.

У нее на руках сидел и остервенело тявкал пушистый рыжий померанец.

– Не могу ключ вставить, а Миша не открывает. – пробормотала Елена, смутившись.

– Давай я, – Юля с готовностью бросилась на помощь.

Елена и забыла, что у той есть свой ключ. Когда Юля переехала сюда год назад, они быстро стали подругами. Не то чтобы Елена молодилась, но ей было приятно внимание двадцатичетырехлетней девушки, которая общалась с ней на равных. Они вместе ходили на маникюр и за модными шмотками, в спа, на йогу и стретчинг. А еще сплетничали о мужчинах. Юля была убеждена, что на ней лежит венец безбрачия, и тут уже Елена заняла ведущую роль, устраивая ей мастер-классы по отношениям.

– Спасибо, – Елена встала в дверях. Ей захотелось остаться одной, и Юля это быстро считала.

– Решила выходной взять? – все-таки полюбопытствовала она.

– Да так, – меньше всего Елене хотелось сейчас объясняться. – У нас с Мишей планы. Я просто забыла.

– Да? – Юля вскинула идеальные брови. – А он же ушел.

– Давно? – Елена напряглась.

– Ну, где-то час назад. Я как раз Арчи выводила на прогулку.

– М-м, – Елена отвернулась.

– Ну, звони, если что, – предложила на прощание Юля.

Соседки одновременно захлопнули за собой входные двери.

Елена сразу поняла, что атмосфера в квартире изменилась. Как будто повеяло сквозняком.

– Миша? – она скинула ботинки и прошла в спальню.

Кровать была не заправлена, шкаф-купе открыт, откуда на Елену раззявились опустевшие полки. У нее потемнело в глазах. Что это все значит?

Она бросилась в кухню.

– Миша!

На столе стояли ее пустая чашка из-под кофе и блюдце с крошками от круассанов. Обычно Михаил убирал и мыл посуду за ними обоими, потому что вставал позже, да и торопиться на работу ему было не нужно. Елена автоматически поставила чашку с тарелкой в раковину. Судя по всему, Михаил ушел, не позавтракав. Это было на него не похоже. На секунду мозг Елены пронзила мысль о похищении, но тут она приметила аккуратно сложенную записку, которая до этого пряталась под блюдцем.

Небрежный почерк Михаила, всего два предложения:

«Извини, я ухожу. Я полюбил другую».

Елена рассмеялась: это, должно быть, какая-то дикая шутка. И снова набрала Михаила. На этот раз не отключилась, услышав автоответчик, а наговорила сообщение:

– Миш, я не понимаю, что происходит, но мне это не нравится. Что за прикол с запиской? Если ты задумал какой-то квест или сюрприз, то ты знаешь, как я этого не люблю… Мне сейчас совсем не до того. Перезвони, пожалуйста, мне нужно срочно с тобой поговорить. Это серьезно!

Елена положила трубку, села на стул и задумалась. Ее по-прежнему мутило, она была словно сама не своя.

– Надо сварить кофе, – пробормотала Елена, наконец решив, что у нее упало давление.

По наследству от матери ей досталось низкое кровяное давление. Врачи говорили, что это хорошо, но лично ей это доставляло лишь неудобства. При пасмурной или дождливой погоде, при смене температур трудно было проснуться.

Елена поднялась и только сейчас заметила, что кофемашина исчезла. Выругавшись, она бросилась в ванную – электронная зубная щетка, ирригатор и бритвенные принадлежности Михаила тоже испарились. Из уст Елены посыпались ругательства.

Она побежала в домашний офис. Компьютерный стол со всем, что было на нем, тоже пропал. Принтер, монитор, сканер – все-все-все. В прихожей из шкафа и обувницы улетучились мужские куртки, лоферы, кроссовки и даже зонт, а из гостиной исчезли велотренажер, аквариум с меченосцами и даже новенький плазменный телевизор, который они купили вместе на распродаже.

– Поразительно! – чуть не задохнувшись от ярости, выкрикнула Елена. – Значит, ты к этому готовился, засранец!

Елена метнулась на лестничную клетку, но в последний момент притормозила. Когда она утром выходила из подъезда, то заметила припаркованный за углом фургон для перевозки мебели, но тогда не придала этому никакого значения. Выходило, что Михаил притворился спящим, а сам сразу, как только за ней закрылась входная дверь, стал собирать вещички.

Она прошлепала на балкон. Ее любимый плетенный столик из ротанга и один из стульев гарнитура любимый тоже забрал. Оставшийся стульчик сиротливо жался в углу опустевшего пространства. Елена подошла к кадкам с геранью и опрокинула одну за парапет.

– А цветочки свои ты не забыл? – рявкнула она в пустоту.

– Эй, дамочка, вы не в себе? – донесся снизу старческий голос. – Так и убить можно!

По-детски испугавшись, Елена отпрянула от парапета и плюхнулась на осиротевший стул. В начальной школе она и ее лучшая подруга Оля любили наполнять воздушные шарики водой и бросать их на головы ничего не подозревающих прохожих. Только со временем она поняла, что все знали, кто так хулиганит. В их маленьком зеленом дворе, в малоэтажке случайных людей не было. Все соседи друг друга знали, и уж точно догадывались, где проживают дети, способные на такое. Поразительно, но маме никто не жаловался, и подружкам ни разу не досталось за их проделки. Вероятно, все жалели брошенную жену и дочь.

Брошенная… Какое жестокое слово. Елена всхлипнула. Она опять брошена. Семь лет насмарку. Семь лет превосходных, выверенных отношений с идеальным кандидатом, которого она откопала как клад на сайте знакомств. Он прошел все ее тесты и проверки и полностью ей подходил. Они идеально подходили друг другу. И вдруг это:

«Извини, я ухожу. Я полюбил другую».

Только Елена позволила себе расслабиться, научилась доверять любимому мужчине и своему счастью, как бац. Снова горькое разочарование. Как она могла забыть главное правило своей юности? Не иметь ожиданий, чтобы не разочаровываться. Не иметь ни-ка-ких ожиданий. А она его нарушила. Посмела надеяться на крепкие семейные отношения.

Глава 3

Их первое свидание с Михаилом состоялось в «Рюмочной». Он опаздывал. За семь минут ожидания Елена мысленно успела с ним рассориться и попрощаться навсегда. В конце концов, что он себе позволяет? Заставляет женщину ждать на первом свидании? Да и место встречи, надо сказать, выглядело сомнительно. Рюмочная в стиле СССР, всюду красные флаги и портреты Ленина, а в меню один алкоголь, который она терпеть не может. Елена уже сто раз пожалела, что согласилась прийти сюда, и решила: если кавалер не появится в ближайшие восемь минуть, она заблокирует его контакт.

Сначала она увидела охапку кремовых роз, затем озорную мальчишескую улыбку, и в груди Елены разлилось тепло, как от выпитой рюмки водки. Михаил выглядел точно, как на фото. Он был высок, широкоплеч и подтянут. На щеках легкая щетина, а посередине подбородка – ямочка. Но самое главное, с ним было легко и… весело.

Елена смеялась нечасто, хотя с чувством юмора у нее все было в порядке. Но Мише всегда удавалось растопить ее серьезность и вызвать заливистый, беззаботный смех, какой бывает только у детей.

Четыре часа пролетели незаметно, из «Рюмочной» их выгнали ровно в одиннадцать, но расставаться не хотелось, и они пошли гулять дальше по Большой Никитской. Елена прятала нос в ароматные розы, ноги на каблуках гудели после длинного рабочего дня, но ей было все равно. Михаил рассказывал о себе байки, а вокруг бесшумно кружился первый снег.

Пройдя на кухню, Елена взяла одну из бутылок красного вина, которые элегантно покоились в «улье» над кухонной стойкой. Удивительно, что Михаил оставил свою винную коллекцию. Она достала штопор, откупорила бутылку и отпила прямо из горлышка. Миша любил строить из себя великого коносьера – «Так на, получай!». Ну их, все эти букеты, баланс и финиш. Елена сделала еще один большой глоток и вытерла рот тыльной стороной ладони. По щекам катились слезы. На руке остались две черно-красные полосы, смесь алкоголя и туши, но Елене казалось, что она истекает кровью: так было больно.

Когда Елена подняла голову, кухонные часы показывали пять вечера, а на мобильном было три пропущенных звонка от Валериана Викторовича. Неужели она отключилась? Такого с ней никогда не бывало, студенческие годы не в счет. Она схватила опустевшую бутылку и отправила ее в мусорное ведро.

Заглянула в ванную, чтобы привести себя в порядок, и охнула. Из зеркала смотрела заспанная женщина средних лет с всклокоченными блондинистыми волосами, похожая на клоуна. Под покрасневшими глазами расплылись синяки из размазанной туши, на щеке застыл отпечаток предплечья, губы окрасились в сухой бордовый цвет, а зубы приобрели фиолетовый оттенок. Елена схватила молочко для снятия макияжа, выдавила горсть и остервенело втерла в лицо. Сполоснула водой, почистила зубы, причесала волосы и затянула их в пучок сзади. И только тогда взяла мобильный.

Несколько минут Елена смотрела на экран и не решалась нажать вызов напротив аватарки директора. Почему он не оставил сообщение? Значит, новости плохие? Или, наоборот, хорошие, поэтому он хочет поговорить лично? Может быть, от нее что-то требуется? Эх, совсем забыла про извинительное письмо Карине. Нужно сейчас же его написать. Елена подошла к ноутбуку и открыла его. Нет, нужно перезвонить Вале, а то она не сможет сосредоточиться.