Бывшие. Ответишь за всё.

— Мы разберёмся. Спасибо, Тигран.

Попрощавшись с врачом, Янис схватил меня за запястье и потащил на выход. Его грудная клетка ходила ходуном. Он выволок меня в тамбур между дверьми и прижал к стене, расположив ладони по обе стороны от моей головы.

— Ты почему такая проблемная, а? — шипел он с такой злостью, что она просачивалась радиоактивными волнами сквозь мою кожу, проникая вглубь.

Я отвела глаза. Не дышала. Он находился слишком близко.

— Я просто хотела дать себе шанс на счастливое будущее! — всхлипнула я, не выдерживая его атомный напор. — Ты же скоро женишься, Янис! Я тоже пытаюсь устроить свою личную жизнь как могу. И вообще, что твоя невеста скажет, когда узнает, что ты вытворял со мной в машине?

Дорогие мои! Спасибо тем, кто пошёл со мной в подписку. Скоро начнётся жара))

Глава 18 Домой

София

— Моя личная жизнь тебя никак не касается! — окатив меня презрительным тоном, ладони Яниса отпружинили от стены, и он сделал шаг назад, продолжая сверлить меня тёмными глазами.

— Да и слава богу, Витебский! Я о тебе давным‑давно забыла и сто лет не вспоминала! — вырвалось лихорадочно из груди.

Он нависал надо мной огромной скалой, и от этого становилось душно. Его физическая близость действовала на меня как афродизиак. Ещё с учётом той гадости, остатки которой всё ещё отдавались предательстким жаром между ног.

Или это уже не действие вещества, а моя собственная реакция?

Как же сложно… как тяжело совладать со своим телом, когда давным‑давно не чувствовала ничего подобного…

Чёртов Витебский! И ведь не могу сказать, что жалею о встрече. Я лучше с ним ещё раз окажусь на заднем сиденье в машине, чем пойду с кем‑либо на свидание.

Больше никогда. Я такого ужаса снова не выдержу.

Я всю жизнь была и остаюсь тихоней. Спокойной, непроблемной девочкой, которая предпочитает жить свою скромную жизнь и никому не мешать. Но рядом с человеком по имени Янис все мои женские инстинкты в организме просыпаются. К большому сожалению, я это вынуждена признать, в том числе и тяга к нему как к мужчине.

Я надсадно выдохнула и обессиленно прислонилась затылком к стене.

Как я устала от всех ошибок, которые совершаю из‑за своей наивности и доверчивости.

Я страшно запуталась. Если Янис вдруг решит поднять тему нашего прошлого, то я замертво свалюсь прямо на месте.

Я не готова к обсуждению прошлого и не уверена, что когда‑либо смогу его начать или поддержать.

Слишком живо оказалось чувство, стоя перед ним с задранной головой.

— Поехали, твоя Фисташка уже заждалась блудную хозяйку, — резко развернувшись, кинул он мне упрёк через плечо.

— Я не блудная… — хотела огрызнуться, но сил ни на что не осталось.

Я просто едва слышно прошептала и сделала несколько шагов за Янисом.

— Да мне, в принципе, насрать, блудная ты или нет. Твоя личная жизнь меня уже не касается, — с полным отчуждением произнёс Янис, при этом придержав мне дверь. — Так, стой. Ты же босая.

И схватил меня на руки как пушинку. Я и есть пушинка невесомая по сравнению с его исполинскими размерами.

При любом раскладе он всегда остаётся джентльменом. Как вот сейчас. Он ненавидит меня каждой жилкой, но мужское начало не позволяет ему бросить меня на произвол судьбы.

Я помню. Я прекрасно помню, каким чутким и любящим он умеет быть наедине.

Сердце заколотилось и понеслось вскачь при малейших воспоминаниях, которые коснулись меня. От мысли, что своей любимой невесте он дарит наедине в сто раз больше тепла и заботы, чем мне сейчас, подхватив меня на руки, на языке расползлась едкая горечь.

— Янис, спасибо, — выдавила я из себя благодарность, когда с его помощью устроилась на заднем сиденье его большого автомобиля.

Слабо кивнув, он уставился в свой телефон и больше за всю дорогу так и не посмотрел на меня.

Придя в себя, я могла уже трезво оценить обстановку. В больнице мне поставили капельницу, чтобы побыстрее вымыть эту возбуждающую гадость из организма, и мозг начал проясняться.

Я не знаю, стоит ли рассказывать Янису о том, что произошло в доме и как я оттуда сбежала или нет. Потому что сама я уже всё почти вспомнила и понятия не имею, будут ли меня искать. Как минимум Коля знает, где я работаю. И мой номер телефона у него тоже есть.

Через минут двадцать моё тело начало пробивать ознобом. Эффект препарата уже полностью сошёл на нет, и я почувствовала болезненное покалывание в ступнях, которое с каждой секундой лишь увеличивалось и доставляло сильный дискомфорт.

Ощущения были сродни пытке. Я боюсь думать, что творится с кожей на моих ступнях, которые разодрала в кровь, пока бежала. В больнице мне их в первую очередь обработали, но глаза медсестры были не на месте, когда она увидела раны. Я побоялась уточнять, насколько всё плохо. Но по ощущениям — именно так.

Позже ноги осмотрю… когда останусь одна дома.

Воздух задрожал, застряв в грудной клетке. Нет, надо будет что‑то делать. Может, даже схожу в полицию через пару дней, когда хорошенько всё обдумаю.

Эта свора извращенцев должна понести наказание за свои преступления. Уверена, я одна из десятка девушек, угодивших до меня в ту же ловушку. Тошнотворный ком встал поперёк горла. Я отвернулась к окну, прикрыв рот ладонью.

Сволочи… а если они таким образом довели кого‑нибудь до суицида?

Нет, я обязана каким‑то образом не позволить им продолжать свои извращенские вечеринки. Может, даже придётся обратиться за помощью к Янису, но ради того, чтобы ни одна невинная душа не попала в их гнусный капкан, я готова пойти на это.

Стоило нам свернуть на знакомую улицу, как меня осенило, что Янис до сих пор помнит, где я живу.

— Ты помнишь мой адрес? — с удивлением спросила я, уставившись на уставший профиль Яниса.

— Я всегда запоминаю самые незначительные вещи в своей жизни. Поэтому да, помню.

Едкий подкол прилетел прямо в цель.

Незначительные вещи…

Вот кто я.

Чёрт, столько раз он меня успел оскорбить всего лишь за две встречи, а я всё терплю и терплю.

Но сегодня я не могу ответить ему таким же образом. Он спас мне жизнь, и я ему обязана.

— Спасибо ещё раз, — слабость догоняла, и я не знала, что ещё сказать ему перед тем, как покинуть автомобиль, который успел припарковаться у моего подъезда.

Скорее всего, мы больше не увидимся.

Взгляд Яниса впервые за всю поездку оторвался от экрана телефона и скользнул по моему лицу.

— Я с тобой поднимусь. Не хочу, чтобы все мои старания сегодня ночью оказались зря.

Друзья, любому автору нужен отклик. Пишите всё, что думаете о героях и их поступках. Будем корректировать их. В конце концов, оба наших ГГ сломлены прошлыми отношениями. Своими же) Надо как-то исправлять то, что натворили!))

Глава 19 Фисташка

София

До моей квартиры Янис снова нёс меня на руках. Я нехотя уткнулась носом ему в шею, позволяя его природному запаху будоражить мои рецепторы.

В Яниса я влюбилась с первого взгляда, в тот самый момент, когда увидела его. Мне было восемнадцать лет, я училась на первом курсе медицинского. Поступила самостоятельно, сдав все требуемые экзамены. Я из обычной семьи, поэтому школу вынуждена была закончить с отличием, с самого детства имея цель поступления на медицинский.

Да и нравилось мне учиться. Я никогда не увлекалась тусовками и вечеринками. Мне просто было не до этого. С тех пор как я научилась разговаривать, я просила маму или папу поиграть со мной в Айболита. Лечила всех и вся, включая дворовых кошек и собак. До Фисташки у нас было несколько кошек, которых я стабильно бинтовала и ставила диагнозы. Родители никогда не противились моему выбору.

Я никогда не претендовала на роль девушки самого красивого парня университета. Зачем Янис выбрал профессию медика, для меня до сих пор остаётся загадкой. Но он не доучился, бросив учёбу на третьем курсе.

Мы любили друг друга вне зависимости от статуса и интересов. Он — сын миллионера. Ребёнок, родившийся с золотой ложкой во рту, решавший любую проблему по щелчку пальцев. Именно по этой причине я никогда не говорила Янису, что у меня какие‑то проблемы, потому что не хотела, чтобы он решал их за меня. Более того, бывало, что мелкие конфликты возникали на ровном месте, например, разногласия по решению заданий на лекциях. Это были обычные дискуссии, но если в спор вступал кто‑то из одногруппников, Янис каким‑то образом об этом узнавал и готов был решать «проблемы» чуть ли не кулаками. А я, как будущий врач — между прочим, на тот момент такой же, как и он, — предпочитала решать всё мирным путём.

Тем не менее я его безумно любила, потому что знала: всё, что он делал, он делал ради меня и для меня. Он защищал меня как мог и как умел, и часто это проявлялось в виде решительных действий и поступков.

Янис не мог жить без адреналина. Он с самого детства занимался спортом, поэтому, когда мы стали встречаться, он хотел научить меня всему, кроме одного‑единственного вида спорта, который я до сих пор не понимаю, — паркура. Я знаю, что после смерти матери он усиленно увлёкся этим занятием, но со мной немного присмирел.

Без понятия, что случилось после нашего расставания, но сейчас мне кажется, что он стал ещё агрессивнее. Он пропах таким количеством тестостерона, что у меня при виде него колени подкашиваются. А чувствуя его руки на бёдрах и талии, низ живота стягивает тугой верёвкой даже после капельницы. Хотя после всего произошедшего ночью мысль о близости с мужчиной вызывает отвращение.

Зайдя в лифт, я нажала на кнопку своего этажа. Тусклая лампочка в кабинке освещала каждый грубый изгиб на лице Яниса.

Сердце перевернулось в груди.

Впервые за пять лет он позволил мне себя коснуться.

Когда лифт остановился и мы вышли на этаже, он продолжал держать меня на руках.

— Так ключ сможешь достать? — просипел он мне куда‑то в шею, отчего по коже хлынуло стадо мурашек.

— Смогу, — пискнула я и полезла в сумочку за ключами.

Кое‑как достала их и, всунув в замок, прокрутила дважды, пока дверь не щёлкнула. Как только она распахнулась, за дверью тут же послышался кошачий гонор.

— Это точно кошка, а не генератор? — проворчал Янис, пренебрежительно разглядывая Фисташку.

— Точно, она просто голодная, — я опустилась на корточки и погладила кошку, пока та, голодная, льнула ко мне, выпрашивая еду.

— Такая ласковая.

— Это она сейчас такая, пока еду не выпросила. После ужина она покажет тебе, где раки зимуют.

Я непреднамеренно сказала эту фразу, но она прозвучала так, будто я пригласила его внутрь.

— Это приглашение войти? — ухмыльнулся он, засунув руки в карманы брюк.

— Нет, я просто рассказываю о характере своей кошки, — я подошла к комоду и положила на него сумку, после чего посмотрела на свои перемотанные ступни в бахилах.

— Помочь осмотреть ноги? — вдруг раздалось грубое мужское предложение.

— Нет! Я сама! — я чуть ли не подпрыгнула на месте, подумав о том, что ещё одного его прикосновения я не вынесу.

Не имея больше сил оставаться с ним наедине, я прошла на кухню, чтобы насыпать Фисташке сухой еды.

Позади послышались шаги.

— Ты будешь что‑нибудь? — спросила я ради приличия, доставая с верхней полки пакет с кошачьей едой.

— Что‑нибудь буду, — Янис нагло расположился за обеденным столом и пристально наблюдал за моими действиями.

— Кофе?

— Пойдёт.

Я успела только высыпать часть еды, как Фисташка тут же подбежала, выставив хвост трубой, и ринулась мордой в миску, жадно поедая корм.

— Боевая она у тебя.

— Есть немного.

Оставив кошку наедине со своим ужином, я налила воды в чайник и поставила его на газовую конфорку. Засыпала в две кружки растворимый кофе, пока ожидала его закипания, затем полезла в шкафчик за печеньем «Мария». Хранила его до сдачи экзамена по анатомии человека, но раз уж у меня гость… Хотя Янис, возможно, из принципа такое есть не станет.

— Будешь такое печенье? — повернулась к нему лицом и покрутила раскрытую пачку в руке.

— Буду, — глухо согласился он, хмуро разглядывая обстановку на кухне.

Когда чайник закипел, я залила кофейный порошок кипятком и придвинула одну кружку Янису, предварительно положив на стол две ложки, чтобы он размешал напиток по желанию.

Я не заметила в его взгляде ни брезгливости, ни отвращения, но и удовольствия от нахождения в одной квартире со мной в его глазах тоже не мелькало.

За несколько минут, которые мы провели наедине, он не вымолвил ни единого слова. Только чересчур серьёзно разглядывал каждый сантиметр моей кухни.

Мне стало жутко неловко за то, что всё‑таки пустила его в свою квартиру, потому что она выглядит ужасно по сравнению с теми хоромами, в которых он живёт. Но он сам вызвался подняться и зайти внутрь.

Хотел познакомиться с Фисташкой? Познакомился…

— Ладно, я пойду, — сделав всего несколько глотков, Янис поднялся и, последний раз грозно взглянув на меня исподлобья, направился в коридор.

— Спасибо ещё раз, — подскочила я следом, чтобы закрыть за ним дверь.

— У тебя номер остался прежний? — озадачил меня вопросом.

— Д‑д‑да… — закивала я.

— Будь на связи. Ты должна будешь кое-что сделать.

Глава 20 Сюрприз

София

Нагло запрыгнув на стол, Фисташка глазела на меня своими огромными кошачьими глазами, будто упрекала в чём‑то свою нерадивую хозяйку.

— Фисташка, а ну брысь со стола!

Ночью я плохо спала, и с самого утра пребывала не в настроении. Тем более что у нас с ней договор: на стол и на диван запрыгивать строго‑настрого запрещено.

Но мне кажется, в моё отсутствие она только этим и занимается — прыгает с дивана на стол и обратно. Мне назло.

Перед тем как принять утром душ, я осмотрела свои стопы и пришла в ужас. Вдоль и поперёк их украшали разнокалиберные порезы, некоторые из которых будут заживать ещё очень долго. Каждый шаг доставлял дискомфорт и глухую боль. Я полезла в шкаф и нашла старые, ещё со школьных времён, дачные тапочки. Примерив их, поняла, что в ближайшие несколько дней смогу ходить только в них.

Пока прохаживалась по кухне туда‑сюда, прислушиваясь к физическим ощущениям, в дверь кто‑то позвонил.

Я замерла. Ледяной шар прокатился с головы до ног.

Гостей я не ожидала, поэтому первое, что пришло в голову, — это точно за мной. Коля или кто‑то из его компании.

Потом я взяла несколько секунд на раздумье, подключив логику.

Нет, это не может быть никто из них. Не после вчерашнего...

Я вышла в коридор и сделала несколько тихих шагов к двери. Осторожно посмотрела в глазок и увидела… водителя Яниса?

— Вы к кому? — точно какая‑то дурная сила потянула меня за язык.

— К вам, София. Откройте, пожалуйста, мне нужно вам кое‑что передать.

Мужчина был очень вежлив.

Интуиция подсказала, что бояться нечего, ведь он — доверенное лицо Витебских, похож на военного человека со стажем. На бандита никак не похож.

Я открыла дверь и тут же отошла в сторону, когда он без промедления занёс внутрь несколько огромных пакетов с логотипом известного супермаркета и понёс их на кухню.

Шокированная происходящим, я встала посреди кухни и наблюдала за его действиями.

— Вам помочь разобрать пакеты? — спросил мужчина, проверяя, всё ли выполнил согласно заданию.

А что там проверять‑то? Пакеты занёс, по дороге вроде бы ничего не потерял и не выронил.

— Спасибо, но думаю, справлюсь сама, — я почувствовала, как к щёкам прилила кровь.

Что же получается, Янис увидел вчера полную разруху в моей квартире и подумал, что я живу в страшной бедности? Жалко ему меня стало, и поэтому он кинул подачку в виде продуктов? И ведь не просто каких‑то обычных, а из самого дорогого супермаркета, в который я даже заходить боюсь, потому что цены там просто безумные.

— Янис Алексеевич просил передать, если понадобится что‑то ещё, то вы можете связаться со мной. Я привезу, — и на полном серьёзе парень протянул мне что‑то вроде визитной карточки с номером телефона.

Я смотрела на этот клочок как баран на новые ворота. Это что, подачка? За какую‑то услугу, о которой Янис собирается меня попросить?

Буйство смешанных эмоций не давало покоя. В одно мгновение я испытала и ненависть, и благодарность к одному и тому же человеку. С одной стороны, получается, Янису не всё равно, раз он прислал ко мне своего водителя с огромными набитыми продуктами пакетами, догадываясь о моём пустом холодильнике. А с другой — он не позвонил и не написал сам и вообще попросил связываться с его водителем, если мне что‑то понадобится.

Естественно, я не собираюсь ему звонить и о чём‑то просить, но сама формулировка полоснула по воспоминаниям о нашем с Янисом прошлом.

Мужчина оставил пакеты на кухне и, попрощавшись, покинул мою квартиру.

Я пребывала в каком-то тяжеловесном шоке. И даже подумывала набрать Янису для получения разъяснений, но, глянув на часы, поняла, что если сейчас не разберу пакеты с провизией, тогда точно опоздаю на работу. А у меня утренний обход. Если не начну его вовремя, то Дмитрий Ваганович собственноручно открутит мне голову.

Я спешно разложила продукты по полочкам холодильника, пожелала Фисташке прекрасного дня и побежала — если так можно назвать мою хромую спешку — на остановку. Ступни нещадно жгло, и люди на меня косо поглядывали, но что я могла поделать, если удобнее пластиковых шлёпанец с цветочками мне ничего не подобрать?

Сейчас кажется, что вчерашний вечер — плод моего воображения. Уставившись в окно троллейбуса, я сама того не желая погрузилась в один из самых страшных моментов своей жизни.

Меня скрутило пополам от жуткого возбуждения, когда в дверь туалета начал барабанить Коля. Первые секунды я соображала, как быть и что ему ответить, чтобы не вызвать подозрений.

— Я сейчас, Коль, — отозвалась я, подстраивая голос под обыденный, будто я действительно захотела забежать в туалет по женским делам.

— Открой, я хочу тебя увидеть, — потребовал он с напором, и я заметила, что его язык заплетается.

Пьяный? Или ещё чего похуже…

— Я немного занята, скоро выйду, — хорошо, что в этот момент шумно струилась вода из‑под крана.

Не прошло и секунды, как ручка двери начала ходить ходуном, а кривой голос Коли несколько раз подряд потребовал срочно открыть.

Я вся тряслась — не только от страха, но и от огня, пылавшего внизу живота. Досчитав до десяти, я открыла дверь, впуская внутрь молодого парня, который уже с трудом стоял на ногах.

Его пьяные блестящие глаза буравили меня каким‑то недобрым взглядом. Я попыталась протиснуться между Колей и дверью, чтобы проскочить в коридор, но он, словно взбесившийся, схватил меня за локоть и дёрнул на себя.

— Из‑за тебя я сегодня проиграл! Ты спутала все карты, хренова недотрога! — прорычал Коля, брызжа слюной. Он точно находился не в себе. — Думал, приеду, просто похвастаюсь тобой, что такую куколку отхватил… но чёрт возьми, я проиграл! Из‑за тебя! — его кулак с грохотом врезался в стену рядом с дверью. Я сжалась, ожидая чего угодно в следующий момент. Он держал меня крепко за руку, так, что любое движение приносило боль.

— Знаешь, что теперь от меня требуется? — он наклонился, провёл носом по моей щеке и шумно вдохнул. — По правилам, девушка проигравшего пускается добровольно по кругу…

Глава 21 Жизнь

София

Едва не прозевав свою остановку из‑за обрывочных воспоминаний прошлой ночи, я с болью в ногах стала протискиваться к выходу. Куда все эти бабульки с колясками и баулами спешат в такую рань?

Не без труда добравшись до задней двери троллейбуса, я каким‑то чудом успела выпрыгнуть на своей остановке. Пришлось бы идти назад два километра по ветреной набережной, если бы не успела выйти.

Выдохнув с облегчением, я на всякий случай осмотрелась по сторонам и стремительно поспешила в сторону работы, подгоняемая неведомым чувством самосохранения. Ощущение, что за мной кто‑то следит, никак не оставляло меня в покое. Особенно сейчас, когда в полной мере я поняла, на что способны некоторые люди.

Так всегда теперь будет? Или только до тех пор, пока я не узнаю, что каждый из этих насильников поплатился за то, что творит в стенах своего трёхэтажного особняка?

Не только лишь они, но и их спутницы, которые без зазрения совести подсыпали мне что‑то в сок, воспользовавшись моей секундной заминкой. Зачем этим девчонкам таким заниматься? Все три такие красавицы. В голове не укладывается, на что иногда готовы женщины, чтобы заслужить странную, грязную «любовь». Это ведь не чувства, это какая‑то страшная зависимость.

Помимо всего, как бы я ни старалась вытравить из памяти присутствие Яниса и его рук на моём теле этой ночью, у меня тоже никак не получалось это сделать.

В голове отложился не момент побега из этого дома, хотя на самом деле мне просто повезло, что в самый страшный момент вечера, который вот‑вот должен был наступить, мне удалось сбежать.

Я должна была помнить о своей обиде и напомнить себе о том, что именно по указанию Яниса от меня отвернулись все знакомые. А потом ещё и то фото с моим участием на стенах университета. Я не забыла, как однажды утром, после того как Янис в одностороннем порядке расстался со мной без объяснений, я зашла в аудиторию и меня накрыло волной стыда и ужаса, потому что все обсуждали меня на том самом фото…

Мотнув головой, я зашла на территорию больницы, подготавливая себя к обходу. Вспомнила моих особенных пациентов, которым требуется особенный уход и подход. Разумеется, первым делом на ум пришёл Алексей Витебский. Только вчера я завершала вечерний обход его палатой, а такое ощущение, что с того момента уже прошла целая вечность. А ведь прошло всего лишь меньше суток.

— Софушка, вы сегодня прямо с дачи решили приехать на работу? — наш охранник‑пенсионер озвучил именно то, о чём я думала всю дорогу. Каждый теперь посчитает нужным напомнить мне про мои тапочки в цветочек.

Не стала вдаваться в подробности или выдумывать какую‑то байку на этот счёт. Просто кивнула, пожелав Льву Константиновичу доброго утра. Человек он хороший, уже давно на пенсии, подрабатывает у нас в смене со своим напарником.

Зашла в ординаторскую и увидела грустную Наташку. Она сидела, уставившись в стену и подперев подбородок.

— Наташ?.. — позвала вопросительно коллегу.

— Софийка, привет, — без улыбки ответила она, и я сразу поняла, что не всё в порядке.

— Что‑то случилось?

Почему‑то в этот самый момент я подумала об отце Яниса. В груди неприятно кольнуло от мысли… а что если?..

Нет‑нет, даже думать об этом нельзя!

— Случилось, — кивнула подруга, опустив глаза на историю болезни.

На каменных ногах я подошла ближе к столу. Скопировав движение Наташки, я тоже опустила глаза. Сердце пропустило удар, и в эту же секунду мне стало стыдно от собственных эмоций.

— Анатолий Петрович ночью скончался, — проговорила она тихо, посмотрев на меня.

— Как же… — осела я на стул, потирая кулаком область сердца.

— Вот так, Софушка. Днём его навещала жена. Ты была на обходе, и все показания были в норме.

— А потом?..

— А потом его сердце просто остановилось, — сильно нахмурив брови, Наташа развела руками.

— А как же… — я снова замотала головой.

Да что тут говорить? Какие слова подойдут? Мы же знали… мы все понимали, что это может произойти с каждым пациентом в крыле больницы, которое отведено под хоспис.

Другое дело, когда ты начинаешь узнавать пациента как человека и находишь с ним общий язык, то смерть его воспринимаешь ближе, чем того требует работа. А как не сближаться, когда человек интересный и нуждается в общении? Ты как медсестра невольно начинаешь жалеть и проникаться…

— Его жена… — голос подруги сошёл на хрип. — Её на скорой увезли.

Наташка тоже человечная. Видела, какая любовь была у Анатолия Петровича со своей единственной женой. Сильная. Крепкая. Всю жизнь любили…

Ничего не ответив, я встала, переоделась и в полной душевной глухоте на автопилоте вышла из ординаторской, направляясь к Алексею Витебскому.

Вышла на лестничную площадку, чтобы перейти в другое крыло, как на телефон пришло сообщение. Я открыла его, ожидая чего угодно, только не угроз с незнакомого номера.

«Если хоть кому‑то проболтаешься, сука, о вчерашнем — тебе конец.»

Глава 22 Всё сразу

София

За долю секунды меня охватила паника. Я инстинктивно подошла к краю лестницы, обхватила дрожащей ладонью перила и посмотрела вниз — сквозь все этажи на первый.

Нет ли там посторонних? Может, кто‑то из этих ублюдков сейчас наблюдает за мной?

На лестнице было пусто. За исключением нескольких знакомых медработников, которые вышли в это же время на площадку и, судя по движению вниз, направлялись во внутренний двор на перекур.