Развод. Больше не твой уровень

— С любовницей.

Сергей не отвёл взгляд.

— Назови как хочешь. Это часть моего… — он сделал паузу, будто подбирал слово поприличнее. — Имиджа. И удовольствия. Успешные мужчины так живут.

Я молчала. Из детской донеслось: «Ой, тут реклама!» — и шорох пульта.

— Я вас не бросаю. Ты же сама понимаешь разницу, — добавил он.

— Что?

Я ждала хоть тени сомнения. Хоть паузы.

Он не оставил ни миллиметра.

— Я сказал: разводиться не буду. У нас семья. Сын. — он кивнул в сторону детской. — Ты хочешь, чтобы он жил без отца? Чтобы мы таскали его туда-сюда? Зачем?

Я медленно отпустила ручку чемодана и показала ладонью на дверь.

— Уходи.

Сергей посмотрел на меня так, будто я выдала что-то смешное.

— Куда?

— Куда хочешь. К ней. К Толику. Мне всё равно.

— Ты сейчас на эмоциях, — произнес он и шагнул мимо чемодана, как будто его не было. — Остынешь.

Снял пиджак, повесил его на спинку стула в коридоре — на то самое место, где всегда висел. Движение было привычным. Домашним.

Я почувствовала, как у меня поднимается злость — горячая, плотная, без слов.

— Квартира моя, — сказала я. — Ты тут не останешься.

Сергей повернулся. Нахмурился, будто я нарушила порядок вещей.

— Твоя? — он усмехнулся уже открыто. — А ремонт здесь кто оплатил? Ты меня выставишь? При ребёнке? Ты вообще соображаешь?

— Я выставлю.

— Не смеши, — выплюнул он и прошёл в сторону кухни, щёлкнул выключателем, будто проверял свет. — Ты без меня как жить вообще будешь? На свою зарплату? Ты серьёзно думаешь, что потянешь?

Я стояла в коридоре и смотрела, как он хозяйничает в моем доме.

— Мне не нужен твой уровень, — выдавила я.

Сергей остановился, обернулся.

— Вот в этом и проблема, Надя. Ты не понимаешь. — он поднял подбородок. — Я заслуживаю лучшего. А ты… — он осмотрел меня с головы до ног, задержался на руках, на царапинах. — Ты больше не мой уровень.

Из детской донеслось тихое:

— Мам?

Я повернула голову.

Сергей тоже услышал. Его лицо мгновенно стало спокойным. Он развернулся и пошёл к детской, уже другим шагом — уверенным, мягким.

— Иду, Артём, — сказал он, как будто ничего не происходило.

Чемодан остался у двери.

Я стояла рядом с ним и слушала, как Сергей открывает дверь детской и говорит сыну что-то ласковое.

Дорогие друзья!

Приглашаю вас в другую мою книгу и дарю промики: cDUFOkdd LMWJs7Ee 8Dz5q2jZ

“Измена. Не твоя любимая”

https://litnet.com/shrt/kWyc

Она застала мужа в гримёрке.

На диване. С дочерью владельца студии.

Пока Станислава тянула ипотеку и его «великую карьеру», он строил будущее в чужой постели. И даже не считал это изменой — «ради дела», «ради ролей», «ради нас».

В ответ на её развод её увольняют по статье. Объявляют воровкой. Лишают работы. Почти лишают дома. Муж спокойно объясняет: в семье должна сиять одна звезда. И это не она.

Они думали, что сломали её.

Но преданная жена — не жертва.

Это женщина, которой больше нечего терять.

А значит, будет больно. Всем.

Глава 6

Артём заснул быстро, уткнувшись носом в подушку. Я накрыла его одеялом до плеч, поправила край, чтобы не сползал. Он дышал ровно, с короткими вздохами, как после насыщенного дня.

Я закрыла дверь в детскую. Свет в коридоре резал глаза. Чемодан так и стоял у входа, как напоминание, что я не передумала.

Сергей вышел из кухни и остановился напротив, ждал, что я отступлю первой.

— Нам надо поговорить, — произнесла я.

— Мы уже поговорили, — ответил он с нажимом.

Я подошла к чемодану и положила ладонь на ручку.

— Ты съезжаешь. И я подаю на развод.

Сергей посмотрел на меня спокойно.

— Нет.

— Да, — сказала я.

Он усмехнулся.

— Ты сама-то слышишь, что несёшь?

— Слышу.

— Надя… — он вздохнул. — Ты на эмоциях. Завтра проснешься и будешь думать иначе.

— Не буду.

Он сделал шаг ближе, остановился, чтобы не разбудить Артёма. Голос стал тише, но не мягче.

— У нас сын. Ты не будешь рушить ему жизнь из-за своей ревности.

— Это ты рушишь, — прошипела я.

Сергей качнул головой.

Я для него опять ничего не понимала.

— Хватит.

Слово прозвучало коротко.

Он прошёл мимо чемодана, задел его ногой — нарочно или нет, я не поняла. Чемодан качнулся.

Снял часы, положил на полку, взял подушку с кровати в спальне. Постоял в коридоре секунду, проверяя, не сломаюсь ли я.

— Спи, — бросил он и ушёл в гостиную.

Я осталась стоять у двери детской, слушая, как он устраивается на диване. Шуршание ткани. Скрип пружин. Потом тишина.

Ночью я почти не спала. Вставала, пила воду, возвращалась. В темноте коридор казался длиннее. Чемодан маячил у двери, как чужая тень.

Утром Сергей поднялся раньше. Я слышала, как на кухне щёлкнул чайник, как грохнули чашки. Он ходил по квартире уверенно, словно всё в порядке.

Когда я вошла, он держал в руках рубашку.

— Погладь, — бросил не глядя.

Я остановилась у стола. Пальцы сжались.

— Нет.

Он повернул голову.

— Что значит нет?

— Значит, не буду.

Сергей посмотрел на меня так, будто я впервые сказала что-то по-настоящему неправильное.

— Ты решила продолжать этот цирк?

— Я решила, что больше тебе не прислуга.

Он усмехнулся, но улыбки не было.

— Ладно.

Взял утюг сам. Провёл по рукаву, лишь комкая ткань. Потом повесил рубашку на спинку стула и достал другую — уже выглаженную.

— Тогда живи как хочешь, — сказал он, застегивая манжеты. — Только потом не бегай ко мне за деньгами.

Артём вышел из детской сонный, с помятым лицом.

— Мам… — он зевнул. — Папа?

Сергей сразу изменился. Наклонился к сыну, пригладил ему волосы.

— Я на работу, чемпион. Вечером увидимся.

— Ты придёшь? — Артём потянулся к нему.

— Посмотрим, — сказал Сергей и уже мне, через плечо: — Садик не забудь.

Дверь закрылась ровно. Без хлопка.

Я отвела Артёма в сад. Он шёл рядом и то и дело поднимал на меня глаза, хотел что-то спросить, но не решался.

— Мам, ты на меня не сердись, — попросил он вдруг на лестнице.

— Я не сержусь, — ответила я и поправила ему шапку.

В раздевалке воспитательница поймала меня у шкафчика.

— Надежда, напомню. Надо сдать деньги на экскурсию. Сегодня последний день, — сказала она ровно. — Тысяча двести.

Я кивнула.

— Переведу.

Слова вышли уверенно. Автоматически.

На улице я остановилась у калитки, достала телефон. Пальцы дрожали от холода.

Приложение банка загружалось чуть дольше обычного.

Экран мигнул.

Баланс.

Ноль.

У меня пересохло во рту.

Я сглотнула и снова нажала «обновить».

Ноль.

Цифра не менялась.

История операций: перевод на счёт Сергея. Без комментариев. Просто сумма.

Вчера пришли деньги за мои занятия. Я их даже не начала тратить.

Я стояла, глядя на цифры, пока в голове не стало тихо. Как будто кто-то выключил звук. Набрала Сергея. Пальцы не слушались. Пришлось набирать дважды.

Гудки пошли сразу. Он ответил на третьем.

— Да?

— Ты снял деньги? — спросила я.

Пауза была короткая, словно он уже ждал.

— Да.

— Зачем?

— Ты хотела самостоятельности, — произнес он с усмешкой. — Получай.

— Мне нужно оплатить Артему экскурсию.

— Это твои проблемы.

— Сергей…

— Надя, хватит, — отрезал он. — Не выводи меня. Я занят.

В ушах зазвенело так, что я не сразу поняла, что он уже положил трубку.

Солнце било в глаза. Я закрыла их на секунду, но темнота не помогла.

Телефон в руке казался тяжёлым. Мимо шли люди. Кто-то смеялся. Кто-то вёз коляску.

Я повернулась и пошла к маме.

Поднялась на третий этаж, остановилась перед дверью, постучала.

Мне тридцать пять. И я иду просить денег.

Мама открыла сразу, будто стояла за дверью.

— Надюш? — она посмотрела на меня и нахмурилась. — Что случилось?

Я открыла рот — и не смогла ответить.

Глава 7

Мама открыла почти сразу. На ней был домашний халат, волосы собраны в пучок, на щеке след от подушки, будто я выдернула её из сна.

— Надюш? — она прищурилась. — Что случилось? Ты чего так рано?

Я стояла на пороге и сжимала сумку обеими руками, будто она могла удержать меня на месте.

— Мам… — выдавила я и замолчала.

Мама отступила пропуская.

— Проходи. Холодно же. Ты бледная.

Я шагнула в прихожую. Здесь пахло варёной картошкой и стиральным порошком. Тёплый запах дома.

Мама закрыла дверь, посмотрела на меня ещё раз, уже внимательнее.

— Артём в садике?

Я кивнула.

— А Сергей?

Я сглотнула.

— Мы… разводимся.

Слова вывалились не сразу, но как только прозвучали — стало тише. Даже батареи зашипели как-то громче.

Мама не ахнула. Не схватилась за сердце. Просто задержала взгляд на моём лице, будто пыталась понять, шучу я или нет.

— Разводитесь… — повторила она медленно. — Из-за чего?

Я сняла куртку, повесила на крючок, пальцы дрожали. Повернулась к ней.

— У него другая женщина.

Мама отвела глаза. На секунду. Потом прошла на кухню и махнула рукой:

— Пойдём. Чаю выпьем.

На подоконнике стояли горшки с геранью, на столе — хлебница и раскрытая газета. Мама поставила чайник, грохнула крышкой громче, чем нужно.

— Ты уверена? — спросила она не оборачиваясь.

— Я видела.

Она повернулась. Вздохнула.

— Надя… ну… — она поджала губы. — В семьях всякое бывает. Поругались, помирились. Он перебесится.

Я смотрела на неё и не могла понять, как это можно назвать «перебесится».

— Он сказал, что разводиться не будет, — произнесла я.

— Ну и правильно, — вырвалось у неё, и она тут же смягчила голос. — Я не то… Я к тому, что… может, вы сейчас на нервах. Мужики — они… если деньги появились, голову сносит. Потом проходит.

Она поставила кружки. Достала из шкафа печенье, подвинула ко мне тарелку.

— Он Артёмку любит, — сказала она тише. — Ты же видишь.

Я кивнула. Спорить тут было не с чем. Артёма Сергей действительно любил. По-своему. Так, как любят красивую игрушку, которой удобно похвастаться.

Мама села напротив, сложила руки на столе.

— Ты только не накручивай себя, ладно? — добавила она мягко. — Не делай глупостей. Главное — чтобы ребёнок…

Я не дала ей закончить.

— Мам, мне нужны деньги.

Сказала и почувствовала, как горло сжалось.

Мама моргнула.

— Какие деньги?

— В садик. На экскурсию. Сегодня последний день.

— А Сергей… — начала она.

Я опустила взгляд на кружку. Чай ещё не успел завариться.

— Он снял всё.

Мама замолчала. В кухне было слышно, как в чайнике тихо шумит вода..

— Всё? — переспросила она.

Я кивнула.

— Там были и мои деньги тоже.

Я замолчала. Слова застряли. Мама смотрела на меня так, будто впервые увидела взрослую дочь, которая может оказаться беспомощной.

Она встала, открыла ящик, пошуршала в кошельке. Достала купюры, пересчитала молча, не глядя на меня.

— Возьми, — сказала она и положила деньги на стол. — Вернёшь потом, как сможешь.

И добавила уже мягче, почти жалостливо:

— Он погорячился. Вы поговорите. Он остынет, и все наладится.

Я взяла купюры. Бумага была тёплая от её рук. Спрятала деньги в кошелёк и застегнула молнию, будто закрывала этим всё.

— Мам… — начала я и остановилась.

Мама смотрела с ожиданием.

Я не сказала «спасибо». Не потому что не хотела. Просто слово не лезло. Мне было стыдно. За то, что я пришла просить взаймы. Хотя мне тридцать пять. За то, что меня можно так легко наказать.

Я встала.

— Ты куда? — спросила мама.

— Домой.

— Надя… — она поднялась тоже. — Подожди. Не делай резких движений. Ради Артёма хотя бы.

Я кивнула. Снова не потому что согласилась.

В коридоре мама помогла мне надеть куртку, как в детстве — поправила воротник, потянула молнию.

— Позвони, если что, — произнесла она уже у двери. — Ладно?

Я вышла.

На улице было ярко. Снег подтаял, на асфальте блестела вода. Люди шли мимо, разговаривали, смеялись. У всех была своя жизнь.

Я дошла до подъезда и остановилась. Достала деньги, посмотрела на них в ладони.

Тысяча двести — экскурсия.

Я могла сейчас пойти и перевести. Закрыть эту дырку. Сделать вид, что всё как всегда.

А вечером Сергей снова войдёт в квартиру. Снимет ботинки. Повесит пиджак. Скажет Артёму: «Чемпион». И посмотрит на меня так, будто я лишняя.

Я положила деньги обратно и набрала номер.

— Алло, — ответил мужской голос.

— Мне нужно поменять замки, — сказала я. Голос прозвучал ровнее, чем я ожидала. — Сегодня. Сможете?

— Адрес?

Я назвала.

— Буду через час, — пообещал он.

Я поднялась в квартиру. Открыла дверь своим ключом и вошла в тишину. Чемодан всё ещё стоял у входа. Я прошла мимо, не трогая его.

Через час в дверь позвонили. Мастер был в рабочей куртке, с ящиком инструментов.

— Где замок? — спросил он.

Я показала.

Сверло загудело. Металл скрипнул. Запахло железом и пылью. Я стояла рядом и смотрела, как старый замок перестаёт быть частью моей двери.

Мастер вытер руки о тряпку, протянул мне связку.

— Два комплекта. Проверяйте.

Я взяла ключи. Они были тяжёлые. Настоящие.

Вставила один в новый замок. Повернула. Щёлкнуло иначе — глухо, уверенно.

Ключи лежали у меня на ладони, и я вдруг заметила, что руки у меня дрожат.

Не от страха.

От того, что будет вечером.

Дорогие друзья!

Приглашаю вас в еще одну мою книгу: “Предатель. Судьбе назло”

https://litnet.com/shrt/A5P2

Две полоски. Три теста и на каждом две полоски.

Пока я прыгала от счастья, придумывая, как сообщу мужу радостную новость. Дома меня ждал любимый и … неожиданный сюрприз.

– Я уволился, – сообщил муж, методично раскладывая вещи в чемодане. – Прости, Вера. Я переоценил свои силы, когда предложил тебе семью. Больше не могу.

– Как не можешь?! – плюхаясь на диван, еле слышно пролепетала я. – Что случилось? Все же хорошо. Бывает, денег не хватает, но так у многих, зато мы вместе и счастливы.

Матвей отбросил в сторону джинсы и окинул меня презрительным взглядом.

– Я уезжаю в Москву, – бросил, как кнутом ударил.

– А как же я? Мне что прикажешь делать? Я здесь не останусь, поеду с тобой.

– Прости, мышонок, но тебя я с собой не возьму.

Матвей оставил меня одну, толком не объяснив свой поступок, но я выжила. И хочу для себя и сына счастья. Зачем он вернулся и почему не желает дать мне развод?!

Глава 8

Артём выбежал ко мне в раздевалке, размахивая листом бумаги.

— Мам, смотри! Я динозавра нарисовал!

Я улыбнулась, присела, поцеловала его в висок.

— Очень страшный.

— Папе его покажу, — сказал он важно и сложил рисунок пополам. — Он сегодня придёт?

Я застегнула на нем куртку.

— Не знаю.

Он посмотрел внимательнее.

— Вы опять поругались?

Я поправила ему шапку.

— Мы взрослые. Бывает.

Он кивнул, будто принял объяснение, но руку мою сжал крепче обычного.

Дома было тихо. Чемодан стоял у двери. Новый замок блестел в свете лампы. Я провела по нему пальцами — металл холодный.

Артём разложил машинки на ковре.

— Папа будет кушать с нами? — спросил он из комнаты.

— Посмотрим, — ответила я, доставая из холодильника ужин.

Проверила телефон. Сообщение от Сергея:

«Разогрей поесть.»

В животе что-то сжалось.

Я накрыла на двоих. Третью тарелку доставать не стала.

— Мам, а папе? — донеслось из комнаты.

— Не надо.

Он вышел в коридор, нахмурился.

— Он же приедет.

Я не ответила.

Через двадцать минут в подъезде хлопнула дверь. Шаги. Я узнала их сразу — размеренные, уверенные.

Ключ вошёл в замок.

Щелчок.

Пауза.

Ещё попытка.

Металл скрежетал глухо.

Артём подскочил.

— Папа!

Он побежал к двери. Я успела перехватить его за плечи.

— Стой.

Снаружи ещё раз провернули ключ. Сильнее.

— Надя, — голос Сергея был спокойным. — Открой.

Я молчала.

— Что за детский сад? — добавил он уже жёстче.

Артём вырвался.

— Папа! — закричал он в дверь и дернул ручку.

Я наклонилась к сыну.

— Иди в комнату, Артем.

— Почему? Папа пришёл!

Снаружи стало тихо. Потом:

— Ты замки поменяла?

Я вдохнула.

— Да.

Пауза затянулась.

— Ты с ума сошла? — голос стал ниже. — Это и моя квартира.

— Была, — сказала я.

Артём переводил взгляд с меня на дверь.

— Мам, открой.

— Иди в комнату, — повторила я. — Пожалуйста.

Он не двигался.

Сергей постучал костяшками по двери.

— Артём, сынок, подойди. Скажи маме, чтобы открыла.

Голос стал мягким. Тот самый голос, которым он разговаривал с ребёнком.

Я почувствовала, как в груди поднимается жар.

— Не впутывай его, — сказала я через дверь.

— Это ты впутываешь, — отрезал он. — Ты сына без отца оставляешь?

Артём смотрел на меня, растерянный.

— Мам, я хочу папу.

Я опустилась перед ним на колени.

— Папа сейчас уйдёт.

— Почему?

Снаружи Сергей вздохнул.

— Надя, хватит цирка. Открой.

— Ты здесь больше не живёшь.

Секунда тишины.

— Ты серьёзно думаешь, что так решаются вопросы? — голос стал холоднее. — Завтра придешь в себя от своих эмоций и будешь жалеть.

— Не буду.

Он усмехнулся. Я слышала это даже через дверь.

— Ты сама меня вынудила.

Слова прозвучали спокойно. Без крика.

— Потом не говори, что я ушёл.

В подъезде кто-то хлопнул дверью. Шаги отдалились.

Артём всё ещё стоял рядом.

— Папа ушёл?

Я кивнула.

— Почему он не с нами?

Я не знала, что ответить.

Он прижался ко мне.

— Ты его не пустила?

Вопрос прозвучал тихо, без обвинения.

Я провела ладонью по его волосам.

— Мы взрослые, — сказала я. — Мы сами разберёмся.

Он молчал, потом вдруг вырвался и ударил ладонью по двери.

— Папа!

Ответа не было.

Артём пошёл в комнату, волоча за собой рисунок с динозавром.

Я осталась в коридоре одна.

Телефон в кармане завибрировал.

Сообщение от Сергея:

«Раз так — я к ней. Ты сама напросилась.»

Я смотрела на экран, пока буквы не расплылись.

Чемодан всё ещё стоял у стены.

В квартире стало тихо. Я осталась у двери.

Теперь она разделила нас окончательно.

Дорогие читатели!

Сегодня на мою книгу: “Развод. Извинений не надо” скидка 30%

и дарю вам промики: ZT610_bq BsubTJVu m6r2kWMv

https://litnet.com/shrt/tHc2

Вчера я умерла.

Душой — для себя. Полностью — для других.

Муж хоронил меня, не зная, что я стою в толпе и смотрю, как он держит за руку мою бывшую подругу.

Говорил правильные слова, опускал цветы в могилу и выглядел безупречно.

Только я не умерла.

Я просто перестала быть той женщиной, которая прощает.

Теперь у меня другое имя, другая жизнь и только одно желание — посмотреть, как рушится их идеальный мир.

Глава 9

Утром Артём проснулся раньше будильника. Сел на кровати, сонный, с теплым отпечатком подушки на щеке, и сразу спросил:

— Папа уже пришел?

Я стояла в дверях его комнаты с футболкой в руках. Несколько секунд смотрела на сына и не отвечала.

— Нет, — произнесла наконец. — Папа не пришёл.

Артём нахмурился, будто не понял.

— Он же вечером был.

— Был.

— А где он спал?

Я натянула на него футболку, пригладила волосы.

— Не здесь.

Он помолчал. Потом тихо:

— Это из-за меня?

У меня внутри дернулось что-то острое.

— Нет. Никогда так не говори.

Он уткнулся мне в живот лбом, постоял так немного и отстранился.

В садик шли молча. Артём тащил за собой рюкзак, то и дело оглядывался, будто ждал, что сзади догонит Сергей, окликнет его, поднимет на руки. Я шла рядом и смотрела прямо перед собой.

У калитки он снова спросил:

— Папа сегодня заберет меня?

— Не знаю.

Он вздохнул слишком по-взрослому, поправил лямку рюкзака и ушёл в группу, не обернувшись.

В музыкальной школе пахло пылью, лаком и мокрой шерстью чужих шапок. В коридоре кто-то играл гаммы — неровно, с провалами. Я открыла кабинет, поставила сумку на подоконник и села за инструмент.

Пальцы легли на клавиши. Белые, чёрные, знакомые до боли. Сыграла несколько аккордов, но звук показался чужим. Сухим.

В дверь постучали.

— Надежда Андреевна, у вас после обеда окно? — заглянула администратор Лена.

— Да.

— Мама одной девочки ищет преподавателя. Правда, только на два раза в неделю и поздно.

— Возьму, — согласилась я сразу.

Лена моргнула.

— Там неудобно. По пятницам до восьми.

— Возьму.

Она кивнула и закрыла дверь.

Я сидела и смотрела на клавиши. Ещё неделю назад я бы отказалась. Артём, ужин, дом, Сергей. Теперь дом был тем же, а всё остальное — нет.

На большой перемене я сама вышла к стенду с расписанием и нашла Лену в учительской.

— Если ещё кто-то ищет, скажи мне.

Она подняла глаза от кружки.

— Ты свободные часы хочешь добрать?

— Да.

— Хорошо.

Она произнесла это спокойно, без жалости. И я была ей за это благодарна.

До обеда пришли двое учеников. Один сбивался, второй ковырял ногтем облупившийся край стула. Я ловила себя на том, что слушаю не их, а тишину между нотами. В этих паузах всплывало одно и то же: ключ в замке, голос за дверью, Артём с рисунком в руках.

После уроков я задержалась в кабинете. Пересчитала в уме, сколько смогу заработать за месяц, если взять еще троих. Сумма получалась смешной. Но она была моей.

Телефон завибрировал на краю подоконника. Я вздрогнула так, что он чуть не упал.

Номер незнакомый.

Посмотрела на экран и почти улыбнулась от усталости. Наверное, по поводу занятий. Лена уже успела кому-то дать мой номер.

— Да? — ответила я, прижимая телефон плечом, пока складывала ноты в папку.

Несколько секунд в трубке было тихо. Потом женский голос, ровный, молодой:

— Надежда?

Я замерла.

— Да.

— Меня зовут Вика.

Имя мне ничего не говорило.

— Я... хотела, чтобы вы знали. Сергей сейчас со мной.

Папка выскользнула из рук и ударилась о край стула. Ноты разлетелись по полу.

В трубке снова стало тихо. Я слышала её дыхание. Спокойное. Она не торопилась. Будто знала, что я никуда не денусь.

— Зачем вы мне звоните? — спросила я.

Голос прозвучал ниже, чем обычно.

— Устала делать вид, что ничего не происходит, — ответила она. — Сергей к вам больше не вернётся.

Я смотрела на белые листы у своих ног. На ноты, которые разъехались веером по линолеуму.

— Это он вас попросил? — спросила я.

— Нет. — Пауза. — Я сама решила.

Меня качнуло от злости. Не от боли даже. От того, как спокойно она говорила.

— Тогда слушайте меня, Вика, — выдавила я. — Больше никогда мне не звоните.

Она выдохнула — коротко, почти со смешком.

— Думаете, это что-то изменит?

Я закрыла глаза.

За стеной кто-то начал играть вальс. Неуверенно. С запинками.

— Изменит, — сказала я. — Для вас.

И нажала отбой.

Руки дрожали так, что я не сразу смогла собрать ноты. Два листа улетели под батарею. Я опустилась на корточки, потянулась за ними и вдруг увидела свои пальцы — короткие ногти, прозрачный лак, тонкая царапина у основания большого.

С такими руками неудобно рядом появляться.

Я выпрямилась слишком резко, ударилась затылком о край инструмента и зашипела сквозь зубы.

В коридоре зазвенел школьный звонок. Двери кабинетов начали хлопать. Детские голоса понеслись по этажу.

Я подняла телефон. Открыла чат с Сергеем. Последнее от него было вчера:

«Раз так — я к ней. Ты сама напросилась.»

Пальцы зависли над экраном.

Я напечатала:

«Передай своей Вике, чтобы больше мне не звонила.»

Стерла.

Снова набрала:

«Забери вещи до конца недели.»

Снова стерла.

Экран погас. В черном стекле отразилось моё лицо — уставшее, старше, чем утром.