Развод. Больше не твой уровень

Глава 1

— Не начинай, — раздраженно прошипел Сергей, застёгивая ремень. — Я, между прочим, деньги зарабатываю.

Я достала из шкафа белую рубашку, подала ему. Ткань скользнула по моим пальцам.

— Я не начинаю. Просто прошу прийти на утренник. На час. Хотя бы на пятнадцать минут.

Он быстро застегнул пуговицы, даже не взглянув в мою сторону.

— У меня встреча.

— Ты возвращаешься, когда Артем уже спит. Он скучает.

Сергей поднял голову. Взгляд стал жёстче.

— Потому что я работаю. А не перебираю гаммы с детьми.

— Это моя работа.

Он подошёл ближе, поправил воротник перед зеркалом. Наши отражения стояли рядом.

— Сейчас другие люди вокруг. Другой уровень. — Его взгляд спустился к моим рукам. — Ты бы хоть маникюр сделала нормальный. Я что, мало зарабатываю?

Он взял меня за пальцы, перевернул ладонь к свету.

Я высвободила руку.

— Мне нельзя длинные ногти. Я играю каждый день.

— Ну да. Играешь. — Он усмехнулся. — И сколько это приносит?

Я посмотрела на свои ногти. Короткие, аккуратные, прозрачный лак. Провела большим пальцем по краю указательного.

— Мне так удобно.

— Тебе удобно, — повторил он. — А мне неловко с такими руками рядом появляться.

В коридоре щёлкнула дверь детской.

— Мам, я готов!

Я не отвела глаз от Сергея.

— Он ждал, что ты придёшь.

— Пусть привыкает. — Сергей взял часы с тумбочки, защёлкнул браслет. — Мир не крутится вокруг утренников.

Металл ключей звякнул о стеклянную вазу.

— Постарайся выглядеть получше, ладно?

Он коснулся губами моего виска и вышел.

Дверь закрылась. Через несколько секунд во дворе коротко пискнула сигнализация, двигатель загудел и стих за поворотом.

В комнате остался его запах — терпкий, новый. На спинке стула висел галстук, который он в последний момент решил не надевать. Я провела пальцами по гладкой ткани и отпустила.

Подошла к зеркалу.

Сняла резинку. Волосы тяжело упали на плечи, закрыли шею. Я расправила их ладонями, наклонила голову — так лицо выглядело мягче, живее. Почти незнакомо.

Я задержалась на секунду.

Потом собрала их снова. Туже, чтобы ни одна прядь не выбилась.

Из коридора донеслись шаги сына.

Я взяла сумку и вышла, не глядя в зеркало.

Артём сидел на полу в прихожей и пытался застегнуть липучку на ботинке. Липучка хрустела, не слушалась.

— Папа уже уехал? — спросил он, не поднимая головы.

— Уехал.

Он замер, потом снова дёрнул липучку.

— Он не придёт?

Я опустилась рядом, поправила воротник его рубашки.

— У него работа.

— У него всегда работа.

Он посмотрел на дверь, будто ждал, что она сейчас откроется.

— Он обещал в прошлый раз.

Я натянула на него куртку, просунула руки в рукава.

— Сегодня я буду играть.

Он нахмурился.

— Где?

— У вас. В зале. Воспитательница попросила.

Липучка наконец прилипла. Он выпрямился.

— На настоящем пианино?

— На настоящем.

— И все будут слушать?

— Будут.

Он шагнул ко мне ближе.

— А я скажу, что это моя мама?

— Если захочешь.

Он расправил плечи и улыбнулся, не до конца.

— Ты сыграешь быстро? Как дома?

— Сыграю.

Он кивнул серьёзно, будто проверил.

Потом снова посмотрел на дверь.

— А папа вдруг успеет?

Я надела на него шапку, поправила, чтобы не закрывала глаза.

— Пойдём.

Он вздохнул, взял меня за руку крепко, двумя пальцами вцепился в мой рукав.

Мы спустились вниз и через несколько минут уже открывали дверь сада.

В зале пахло пылью и мандаринами. По стенам висели бумажные снежинки, шарики тёрлись друг о друга под потолком.

Дети в накрахмаленных рубашках и пышных платьях бегали между стульями. Мамы стояли группами, держали телефоны наготове. Каблуки, укладки, блеск на губах.

— Надя, здравствуйте! — окликнула меня Лена из старшей группы. — Как хорошо, что вы согласились.

Я кивнула. Артём держал меня за руку и оглядывался.

— Это моя мама будет играть, — сказал он громко, обращаясь ни к кому конкретно.

Одна из женщин улыбнулась:

— Повезло вам.

Я улыбнулась в ответ.

— А папа где? — спросила другая, будто между прочим, поправляя браслет.

— На работе, — ответила я.

— А-а, — протянула она и отвернулась.

Артём отпустил мою руку и убежал к детям.

Воспитательница подвела меня к старому пианино у стены. Крышка была чуть поцарапана, педаль скрипнула, когда я нажала её носком туфли.

Я села. Платье натянулось на коленях. Сумку поставила под стул.

Пальцы легли на клавиши. Холодные.

Шум в зале постепенно стихал. Мамы рассаживались. Кто-то громко шепнул:

— Это мама Артёма играет.

Я выпрямила спину.

Из первого ряда одна женщина наклонилась к соседке:

— Муж-то её теперь вон какой стал…

Я сделала вид, что не услышала.

Воспитательница махнула мне рукой.

Я опустила пальцы на первую ноту.

Клавиши отозвались мягко. Зал постепенно стих. Дети встали полукругом, кто-то сбился, кто-то толкнул соседа в плечо. Я держала темп. Поддерживала их, подхватывала, если кто-то начинал раньше.

Музыка шла ровно. Педаль скрипнула, но звук вытянулся чисто. Я не смотрела в зал — только на руки и на воспитательницу, которая кивала мне в такт.

Во втором куплете дети запели громче. Артём стоял в первом ряду, вытянувшись, губы старательно выводили слова. Он время от времени оглядывался на меня и улыбался.

Я ответила ему взглядом и перешла к проигрышу.

Пауза между песнями вышла чуть длиннее, чем нужно. В зале зашуршали куртки, кто-то тихо засмеялся.

— Это его папа на той чёрной машине за Артемом приезжал? — донеслось из первого ряда.

— Да, еще с какой-то девицей был… — ответил другой голос.

Я нажала аккорд раньше, чем собиралась.

Артём повернул голову к ряду мам, потом ко мне.

— Мам, — сказал он громко, перекрывая шум. — А папа опять ту красивую тётю повёз?

Зал замолчал.

Глава 2

Зал замолчал.

Я не подняла головы. Пальцы лежали на клавишах, как будто ничего не произошло.

— Потом мне расскажешь. Сейчас поём, — произнесла я ровно.

Артём смотрел на меня несколько секунд. Я дала вступление. Дети подхватили мелодию, сначала нестройно, потом увереннее.

Песня закончилась аплодисментами — короткими, неловкими. Я закрыла крышку инструмента и встала.

Артём подбежал первым.

— Я не забыл слова, да? — спросил он.

— Не забыл.

Он улыбнулся и оглянулся на других детей.

Воспитательница коснулась моего локтя.

— Вы молодец, — произнесла она тихо. — Не каждая смогла бы так спокойно.

Я не ответила.

Она задержала взгляд на моём лице.

— В семьях всякое бывает. Я за годы насмотрелась разного.

Больше она ничего не сказала.

Артём уже побежал к детям — кто-то тянул его за рукав, показывал новую машинку. Он оглянулся на меня, махнул рукой и тут же отвлёкся.

— Заберу после тихого часа, — пообещала я воспитательнице.

Она кивнула.

Я вышла из зала в коридор, на ходу застёгивая пальто. В голове было тесно от мыслей. Вдохнула холодный воздух. Он не помог.

В школе села за инструмент раньше времени. Класс ещё не заполнился, а я уже открыла крышку.

— Начнём с гамм, — сказала я ученику.

Он сбился на третьем такте. Пришлось его остановить.

— Ещё раз.

Резче, чем собиралась.

Он посмотрел на меня, испуганно моргнул. Я смягчила голос.

— Не торопись.

Пальцы путались. В одном месте нажала не ту ноту и резко отдёрнула руку.

«Глупости», —твердила сама себе. — «Ребёнок мог перепутать».

Но в паузах между заданиями возвращалось одно слово.

Опять.

После последнего урока я долго собирала ноты в папку. Дважды проверила сумку и в садик вернулась только ближе к трем.

Артём встретил меня в раздевалке, с шапкой в руках.

— Папа заберет? — спросил он.

— Я, — попробовала улыбнуться.

Дома мы были вдвоём. Я поставила чайник, Артём раскладывал машинки на полу.

Дверь открылась позже обычного.

Сергей вошёл, снял пальто.

— Привет.

— Привет.

Артём начал рассказывать про утренник, перебивая сам себя. Сергей кивал, листая что-то в телефоне.

— Молодец, — похвалил он, не поднимая глаз.

Телефон пискнул. Сергей посмотрел на экран. На секунду задержал взгляд и перевернул его экраном вниз. Положил рядом с тарелкой.

Я подошла ближе.

— Включу ему мультик, — предложила я и взяла телефон.

Экран загорелся. Секунда — и появилось окно с просьбой ввести код.

Я смотрела на цифры.

Сергей поднял глаза.

Наши взгляды встретились.

Он протянул руку и забрал аппарат.

— Не стоит, — сказал спокойно.

Телефон исчез у него в ладони.

Артём продолжал говорить, не замечая паузы.

Я осталась стоять у стола, чувствуя, как ладони сделались влажными.

Вытерла их о полотенце и отвернулась к плите.

— Пап, а я громко пел! — не унимался Артём.

— Молодец, — сказал Сергей, уже снова глядя в телефон.

Я налила чай. Поставила кружку перед сыном.

— Осторожно.

— Ты пароль поставил? — спросила я не оборачиваясь.

— Поставил.

— Раньше не было.

— Сейчас есть.

Он говорил ровно, будто речь шла о ничего не значащей мелочи.

Ужин прошёл быстро. Артём все рассказывал про утренник, показывал, как они стояли полукругом, как Дима сбился. Сергей кивал, почти не слушая.

Телефон лежал рядом с его рукой.

Когда сын убежал в комнату, я начала собирать со стола.

— Я забыла, — вспомнила я. — В багажнике пакет с подарком для Артёма.

— Возьми, — ответил Сергей равнодушно.

Даже не поднял глаз.

Я надела куртку и вышла во двор.

Воздух был холодный, сухой. Фонарь над машиной мигал.

Я открыла водительскую дверь и села внутрь. В салоне пахло сладким. Не моими духами. Тёплым, густым запахом, который остается после чужого присутствия.

Я потянулась к бардачку.

Щёлк.

Документы. Страховка. Перчатки.

Под ними — что-то светлое.

Сначала подумала — салфетка.

Потянула.

Кружево скользнуло по пальцам.

Тонкие. Розовые. С прозрачной вставкой по краю.

Трусики.

Я замерла.

В груди стало пусто. Так резко, что я не смогла вдохнуть.

Рука опустилась на руль. Пальцы вцепились в него, как будто машина могла удержать меня на месте.

Не показалось.

Не ребёнок придумал.

Не сплетни.

Я развернула ткань полностью. Маленький размер. Лёгкие. Не мои. У меня таких никогда не было.

Пальцы дрожали. Я сжала их сильнее, чем нужно. Кружево впилось в кожу.

Где. Когда. В этой машине.

Я резко вдохнула, словно вынырнула.

Аккуратно сложила их обратно. Под документы. Так же, как лежали.

Закрыла бардачок.

Только потом вышла из машины и открыла багажник. Пакет с подарком лежал сверху.

Я захлопнула крышку.

Свет в нашей квартире горел.

Он был дома.

И, возможно, уже писал ей.

Глава 3

Артём ворочался, пока я застёгивала на нём пижаму и расправляла одеяло. Он цеплялся за мой рукав, будто боялся отпустить.

— Мам… ты завтра опять будешь играть?

— Буду, — пообещала я и поцеловала его в лоб. — Спи.

Он засопел почти сразу. Я закрыла дверь тихо, чтобы его не разбудить, и остановилась на секунду в коридоре. В квартире было тепло, а мне казалось, будто с улицы я принесла холод.

Я прошла по темному коридору и открыла дверь спальни.

Сергей лежал на боку, телефон светил ему в лицо. Он не повернул голову, когда я вошла.

Я села на край кровати. Под пальцами смялось покрывало.

— У тебя кто-то есть? — спросила я с дрожью в голосе.

Экран погас. Сергей медленно положил телефон на тумбочку, как вещь, которой не место в разговоре.

— Ты решила мне нервы потрепать на ночь глядя? — произнёс он и потянулся за одеялом.

— Сегодня в саду говорили, что тебя видели. С какой-то женщиной.

Я сглотнула.

— И в машине… в бардачке были чужие трусы.

Он приподнялся на локте.

— Ты лазила в машине?

— Я забирала пакет.

— Пакет, — он усмехнулся, но улыбки не было. — И заодно устроила обыск?

Я сжала пальцы на колене.

— Там лежали женские вещи.

— И что? — Сергей сел. Плечи выпрямились, голос стал громче. — Ты понимаешь, как это выглядит? Ты слушаешь глупые сплетни, потом лезешь в мои вещи и устраиваешь спектакль.

— Это не только сплетни, — возразила я. — Я держала трусы в руках.

Он наклонился вперёд, будто собирался объяснить мне что-то простое.

— Я дал машину коллеге. У него своя в ремонте. Поняла? Толику, помнишь такого? Я не обязан отчитываться, кто с ним ездил. Ты вообще слышишь себя?

— Почему тогда пароль?

Сергей хлопнул ладонью по матрасу.

— Потому что ты берёшь мой телефон! Лезешь куда не надо! Везде суешь свой нос. Вот поэтому.

Я смотрела на него и не могла найти нужные слова. Он уже всё расставил так, чтобы виноватой оказалась я — с моими вопросами и «глупыми нервами».

— Ты мне не доверяешь, — произнес он тише. — Это твоя проблема, Надя. Не моя.

Он лёг, повернулся к стене и натянул одеяло до плеч. Лампочка на зарядке мигнула зелёным.

Я осталась сидеть. Потом тоже легла, но спина не нашла удобного места. В темноте шуршала простыня, когда он переворачивался. Между нами было много воздуха, и он давил.

Утром Сергей молча налил себе кофе. Артём ел кашу и стучал ложкой по тарелке.

— Пап, ты сегодня придёшь пораньше? — спросил он.

— Посмотрим, — ответил Сергей не глядя.

Он ушёл, не поцеловав Артёма. Дверь закрылась ровно, без хлопка. В прихожей осталось тихое эхо его шагов.

Я поймала себя на том, что хочу догнать и сказать: «Прости». Рука уже потянулась к телефону, но остановилась.

В обед я сидела на скамейке возле школы и смотрела на часы. Пальцы всё время цепляли ремешок сумки. Ученик задержался, урок отменился, окно появилось неожиданно, будто кто-то открыл дверь в коридоре.

Я встала. На остановке пахло мокрым асфальтом и кофе из киоска. В маршрутке было тесно, и чужие плечи давили со всех сторон. Я держалась за поручень и смотрела в окно, не узнавая улицы.

К офису Сергея я подошла ближе к обеду. Люди стекались к выходу, кто-то ждал у стенки, кто-то говорил по телефону. Я остановилась так, чтобы не мешаться на проходе, и сделала вид, что просто жду.

В кармане лежал номер его коллеги. Толю я знала не очень хорошо — «привет», «с днём рождения», пару раз пересекались на корпоративе. Палец завис над экраном. Я открыла список контактов и тут же закрыла.

Сердце билось ровно, будто я шла на обычную встречу. Только ноги были ватные.

Это же просто смешно. Не мог Сергей мне изменить, мы уже столько лет вместе и в горе и в радости.

«Зачем я здесь?» — мелькнуло и пропало.

Я уже собиралась развернуться и забыть глупые сомнения, когда стеклянная дверь распахнулась.

Сергей вышел первым. Пиджак расстёгнут, на лице лёгкая улыбка — не та, что дома. Рядом с ним была девушка. Светлая, тонкая, в коротком пальто, волосы гладкие, как лента. Она что-то сказала, и Сергей наклонился к ней, будто ловил каждое слово.

Его рука легла ей на талию — привычно, без лишних движений.

Девушка засмеялась и подняла к нему лицо.

Сергей поцеловал её быстро, почти буднично. Как ставят точку в конце фразы.

Мне показалось, что воздух стал плотнее. Я шагнула назад. Ещё. Каблук попал на край бордюра, и ступня поехала.

Где-то рядом пискнуло коротко. Сзади послышался шорох шин.

Я не успела повернуть голову.

Что-то толкнуло меня в бедро — тупо, тяжело.

Ноги подломились. В глазах вспыхнул белый свет.

Дорогие друзья!

Приветствую вас в моей новинке. Добавляйте в библиотеку, ставьте лайк и подписывайтесь на автора.

А пока Надя приходит в себя приглашаю вас в другую мою книгу и дарю промики:

gFjMqXSC 1PyvHxPC T1kL1bNz

“Предатель. Потерянная жена”

https://litnet.com/shrt/zigD

– Я любовница вашего мужа! Беременна от него, – выпалила девушка скороговоркой и выпятила живот.

Я только рассмеялась в ответ. Нет, девушка конечно симпатичная, но чтобы Виктор связался с такой. Не может быть!

– У меня вот и тест ДНК есть!

Я готовилась к рождению первенца, не зная, что у мужа появилась другая. Она тоже ждет ребенка. Муж привел ее в наш дом и считает, что дальше мы будем жить все вместе!

Глава 4

Асфальт оказался ближе, чем я предполагала. Жесткий. Влажный. Воздух выбило из груди так, будто кто-то нажал на грудную клетку изнутри.

— Не двигайтесь.

Голос был спокойный. Чужой.

Я открыла глаза. Надо мной склонился мужчина. Чёткий профиль, тёмное пальто, внимательный взгляд.

— Вы меня слышите?

Я кивнула.

— Я в порядке, — сказала, и голос прозвучал глухо.

Он протянул руку. Ладонь тёплая, сухая. Я ухватилась. Бедро прострелило болью, нога дрогнула.

— Голова?

— Нет.

Он посмотрел так, будто видел больше, чем я говорила.

— Поедем к врачу.

— Не надо.

Он перевёл взгляд на мою ногу.

— Надо.

Не повысил голос. Просто решил.

Помог мне дойти до машины. Я села, чувствуя, как ткань платья тянет по бедру.

Только тогда оглянулась.

Парковка жила своей жизнью. Люди расходились. Чужие машины. Смех. Двери хлопали.

Сергея не было.

Его машины тоже.

Он уехал.

Поцеловал ту женщину и просто уехал.

Губы. Его рука на её талии. То, как он наклонился. Легко. Привычно.

Он так же наклонялся ко мне на кухне, когда доставал чашку с верхней полки.

Двигатель завёлся мягко.

— Владислав, — представился мужчина коротко. — Не волнуйтесь, здесь рядом клиника.

Я кивнула.

Имя скользнуло мимо, не зацепившись.

В стекле отражалось моё лицо — бледное, растерянное.

Телефон лежал в сумке. Я достала его.

Ни одного пропущенного.

Я открыла переписку с Сергеем.

Последнее сообщение от меня утром:

«Если я перегнула, прости.»

Он был онлайн десять минут назад.

И промолчал.

Я закрыла экран.

— Голова не кружится? — спросил Владислав.

— Нет.

Голова не кружилась. Кружилось внутри. С такой силой, что у меня дрожали руки.

В клинике мужчину знали.

— Добрый день, Владислав Олегович.

Администратор поднялась сразу. Врач вышел к нам уже через минуту.

Без ожидания. Без «присаживайтесь».

Меня усадили на кушетку. Пальцы врача аккуратно нажимали на бедро.

— Больно?

— Терпимо.

Я могла терпеть боль.

Предательство — нет.

— Ушиб. Растяжение. Покой.

Владислав стоял в стороне. Руки в карманах. Он не вмешивался. Только смотрел.

Я никого не замечала, у меня перед глазами стояла парковка.

Её светлое пальто. Его ладонь. Его губы.

В холле я заметила грязь на руках. Синяки. Тонкие царапины.

Владислав протянул салфетку.

— Вы испачкались.

Я провела по коже. Пальцы дрожали.

Он задержал взгляд на моих ладонях.

— Вы пианистка?

Я удивленно подняла глаза.

— Да.

— У мамы были такие руки.

Он произнес это так просто. Даже легко.

С такими руками неудобно рядом появляться.

Сергей говорил это утром. Почти с усмешкой.

А днём целовал другую.

Я сжала салфетку так, что бумага порвалась.

— Спасибо.

Мужчина достал визитку.

— Владислав Ковалёв.

Белая карточка. Чёрные буквы.

Я убрала её в сумку, будто это был чек из аптеки.

— Надя, — бросила глухо, вдруг поняв, что так и не представилась.

До дома мы доехали молча. Владислав вышел, открыл мне дверь.

— Аккуратно. Может, вам надо что-то привезти?

Я отрицательно покачала головой.

Квартира встретила меня гулкой тишиной.

На столе стояла чашка. На краю — тёмный след от кофе.

Я провела пальцем по столешнице. Пыль не успела лечь. Всё было на месте.

Кроме меня.

Я прошла в спальню. Открыла шкаф.

Рубашки висели ровно. Белая, голубая, в тонкую полоску.

Та, в которой он целовал её, была на нём.

Я коснулась ткани на вешалке. Ровная. Холодная.

Сколько раз я гладила их по вечерам.

«Ты у меня идеальная», — говорил он тогда.

Я вытащила чемодан из-под кровати. Поставила на постель.

Молния разошлась с тихим звуком.

Первую рубашку сложила аккуратно. Вторую.

На третьей рука дрогнула. Пуговица зацепилась за рукав. Я дёрнула сильнее, чем нужно. Ткань хрустнула.

Я замерла.

Дыши.

Сложила её медленно.

Галстук. Брюки. Ремень.

Я не плакала.

Слёзы не шли.

В груди было пусто. Как после сильного удара.

Он предал не меня. Нашу семью.

Все слова «мы столько лет вместе» оказались лишь сотрясением звука.

Чемодан наполнился быстрее, чем я думала.

Я закрыла его и поставила у двери.

Телефон лежал на тумбочке.

Подержала его в руке. Положила обратно.

Нет.

Не сейчас.

Я села на край кровати. Бедро ныло. Синяк уже темнел под тканью.

Посмотрела на своё отражение в зеркале шкафа.

С такими руками неудобно рядом появляться.

Я подняла ладони. Короткие ногти. Прозрачный лак. Лёгкие царапины.

Он глядел на них и видел недостатки.

Другой мужчина посмотрел — и узнал.

Но это не имело значения.

Имело значение только одно.

Он целовал другую.

В замке повернулся ключ.

Щелчок.

Я не встала.

Пусть войдёт.

Пусть увидит чемодан.

Глава 5

Дверь открылась.

Сергей вошёл первым, придерживая створку плечом. В одной руке он держал куртку Артёма, в другой — пакет из садика. Артём протиснулся внутрь, в шапке набекрень.

— Мам! — он увидел меня и сразу улыбнулся. — Папа меня забрал!

Сергей бросил взгляд на чемодан и остановился на долю секунды, будто споткнулся.

— Это что? — спросил он, не снимая обуви.

— Твоё, — выдавила я тихо.

Артём уже тянулся к шнуркам, топтался на месте.

— Мам, у меня рисунок! — он полез в пакет, зашуршал бумагой.

Я взяла из обувницы его домашние тапки, поставила рядом.

— Разувайся. Иди в комнату. Мультик включишь.

— А ты со мной? — он поднял на меня глаза.

— Сейчас.

Сергей стоял, будто в коридоре стало тесно. Молчал. Пальцы на пакете сжались.

Артём снял шапку, волосы встали дыбом. Я поправила ему воротник, помогла стянуть комбинезон. Он побежал в детскую, по пути задел плечом чемодан. Тот качнулся, но не упал.

— Мам, я сам включу! — донеслось из комнаты.

Я закрыла дверь в детскую не до конца, чтобы слышать.

Сергей разулся, медленно, аккуратно поставил ботинки носами к стене. Пиджак не снял. Повернулся ко мне.

— Ты что устраиваешь?

Я стояла у чемодана, ладонь лежала на ручке. Пальцы болели от ссадин, но я не убрала руку.

— Я была сегодня у твоего офиса.

Он не моргнул.

— И?

— Я видела.

Пауза растянулась. Сергей посмотрел на дверь детской, потом обратно на меня.

— Ты следила за мной?

— Я приехала поговорить с Толиком.

— С Толиком, — он усмехнулся одним уголком рта. — Серьёзно?

Я не ответила.

Сергей сделал шаг ближе, остановился на расстоянии вытянутой руки. Пахло его парфюмом — тем же, что утром, только сильнее. С улицы.

— Ладно, — сказал он спокойно. — Да. У меня есть женщина, и я не собираюсь из этого делать трагедию.

Он произнёс это так буднично, словно говорил о новой страховке.

У меня в ушах зашумело. Как будто кто-то резко выкрутил звук.

— Я с ней встречаюсь пару месяцев.

Я держала ручку чемодана, пока пластик не начал врезаться в ладонь.

— И трусы в машине тоже её?

— Машина тут вообще ни при чём, — отрезал он. — Ты копаешься в бардачке, как… — он не договорил, качнул головой. — Ты вообще понимаешь, как это выглядит?

Я посмотрела на него.

— А ты понимаешь, как выглядел ты? Там, на парковке.

Он выдохнул, как будто устал.

— Надя. Я поднялся. У меня сейчас другое окружение. Другие правила.

— Правила? — переспросила я.

— Да, — он пожал плечами. — Мы давно не студенты. Я не хочу и дальше жить, как десять лет назад, когда нам хватало «лишь бы был ужин и тихо». Мне нужна настоящая жизнь. Понимаешь?