Язык молчания

Анна Поспеева

Язык молчания

Глава 1

Третий день Лорен Денверс в «Арт-хаусе» должен был стать решающим. Всё утро офис сотрясала лихорадочная подготовка к визиту делегации Monolith Group – международного гиганта, которого в деловых кругах называли просто «Монолит». Лорен попала сюда по горячей рекомендации ректора своего университета. Выпускница с отличием. Но руководство ещё не определилось с её постоянной должностью, и пока она осваивалась в роли младшего помощника. Сегодня на неё возложили ответственность за банкетный стол. Пока мир искусства трепетал перед грядущим слиянием, она с щемящей тревогой следила за консистенцией тарталеток.

Когда делегация ворвалась в пространство лофта, это было похоже на нашествие стаи изящных, но опасных птиц в тёмных костюмах. Лорен, прячась за кофемашиной, увидела лишь мельком – её босс, Питер, почти бежал впереди, указывая путь в конференц-зал группе важных мужчин. Сердце ёкнуло – среди них должен был быть и Он. Мистер Джеймс. Она не разглядела лиц. Двери зала закрылись, и Лорен осталась одна.

Она судорожно принялась наводить порядок в приёмной, подбирая разлетевшиеся после утренней паники листы. Нервы были натянуты до предела.

– Простите за вторжение, – раздался мужской голос рядом. – Не подскажете, где можно ненадолго пристроить телефон? Он на последнем издыхании.

Лорен вздрогнула так, что бумаги снова взлетели в воздух веером.

Перед ней стоял мужчина. Молодой. В дорогом, но как будто слегка помятом от долгого дня костюме, галстук был снят. Он улыбался лёгкой, извиняющейся улыбкой, но в глазах читалась усталая собранность.

– О, нет! Я… простите! – Лорен бросилась поднимать бумаги.

– Это я неловко подошёл,– сказал он, тут же опускаясь на помощь. – Ник. Ник Джеймс.

Он представился просто и естественно, как человек, привыкший, что его имя говорит само за себя. Для Лорен же «Ник Джеймс» означало ровно ничего. Её мозг, перегруженный именами поставщиков еды и в целом подготовки к мероприятию, не установил связи. «Молодой специалист из «Монолита», – быстро решила она. – Наверное, аналитик или личный ассистент кого-то важного. Выглядит уставшим – бедняга, наверное, тоже весь день на побегушках».

– Лорен Денверс, – выдохнула она. – Я здесь новенькая. Только третий день. Всё роняю и путаюсь.

– Не переживайте, Лорен, – он мягко улыбнулся, вручая ей собранные листы. – Здесь сама атмосфера способствует лёгкому хаосу. Так что насчёт розетки?

– Да, конечно! Тут у нас есть розетка у окна, – Лорен вскочила и повела его к стене. – Вот. Лучшее место с видом на пожарную лестницу.

Ник рассмеялся, звук был теплым и негромким.

– Идеально. Вид на аварийный выход как нельзя лучше отражает мое текущее состояние.

Он подключил телефон и повернулся к ней.

– Вы не проводите до конференц-зала? Кажется, я отклонился от группы.

– Конечно! – она кивнула с искренним сочувствием. – Пойдёмте, я покажу. Она довела его до тяжёлых дверей зала, из-за которых доносился гул голосов. -Удачи там! – ободряюще прошептала она, уже представляя, как он несмело входит в комнату, полную акул. – Держитесь!

– Постараюсь, – он кивнул, и в его глазах мелькнула какая-то странная, весёлая искра. – И спасибо за помощь.

Ник вошел в зал. Все за столом, включая его собственную команду и менеджеров «Арт-хауса», замерли. Старший вице-президент «Монолита» начал подниматься, но Ник почти незаметным жестом остановил его и спокойно занял своё место во главе стола.

Лорен же вернулась к своим тарелкам, на секунду задумавшись о том, как непросто, наверное, быть маленьким винтиком в такой большой машине, как «Монолит».

Лорен поймала себя на том, что молодой человек понравился ей.

«Стоп. О чём ты думаешь? – одёрнула она себя мысленно. – Третий день на работе, а ты уже строишь глазки первому попавшемуся уставшему аналитику из компании-поглотителя. Блестящий старт карьеры, Денверс». Но мысль о его тёплом смехе и взгляде, в котором мелькнула усталая искорка, не отпускала. В нём не было ни капли высокомерия, столь привычного в этих стенах. Как будто они с ним были заодно против всего этого напыщенного церемониала.

***

После переговоров Питер, с лицом, выражавшим смесь облегчения и паники, объявил о неформальном банкете. Делегация «Монолита» зашевелилась, многие стали отказываться. Ник, стоявший у стены, тоже собирался уйти, но его взгляд упал на Лорен. Она пыталась незаметно подменить почти полную тарелку мини-кейков на свежую, и у неё это выходило комично неловко. Он передумал. Лорен, наконец отойдя от стола с пустым подносом, вздохнула. И тут услышала рядом знакомый голос.

-Значит, битва выиграна? Канапе капитулировали?

Она обернулась. Ник стоял, держа в руке бокал с водой.

– Пока перемирие,– улыбнулась она. – Но вот эти кексы… они коварны. Кажется, один из них устроил диверсию на моём рукаве. Она показала едва заметное пятнышко сливочного крема.

– Профессиональный риск,– серьёзно констатировал он. – В «Монолите» у нас страхуют от падений акций, а здесь, я вижу, нужно страховать одежду от десертов.

Лорен рассмеялась.

-Вы знаете, это гениально. Может, предложите эту идею на следующем совещании?

– Обязательно внесу в план слияния, пункт первый: устойчивая к сладкому униформа для младшего персонала, – парировал он, и его глаза оживились.

– О, значит, слияние – это уже решённый вопрос? – спросила Лорен, понизив голос из любопытства. Ник сделал паузу, глядя на неё.

– Почти. Остались детали. Но, знаете, иногда детали – самое интересное.

Он отхлебнул воды.

-А вы, Лорен, что думаете о всём этом? Об этом… поглощении маленькой арт-компании большим конгломератом?

Вопрос застал её врасплох. Её никто не спрашивал.

– Честно? Я думаю, «Арт-хаус» похож на эксцентричного, но талантливого художника, у которого в студии вечный творческий беспорядок. А «Монолит»… – она искала слова, – похож на огромную, идеально отлаженную типографию. Боюсь, типография захочет навести в студии свой порядок. И там может закончиться магия.

Ник слушал её внимательно, не перебивая. Его выражение было задумчивым.

– Магия… Хорошее слово. Но что, если типографии как раз не хватает немного этой магии? А студии – чуть больше порядка, чтобы творить, а не выживать?

– Звучит утопично,– вздохнула Лорен. – Обычно побеждает порядок. Просто потому, что он громче.

– Возможно, – согласился он, и в его взгляде промелькнуло что-то тёплое. – Но иногда стоит прислушаться к тихому голосу. Хотя бы для разнообразия.

Наступила пауза, но не неловкая, а размышляющая. Лорен вдруг осознала, что говорит с почти незнакомым человеком о вещах, которые её действительно волнуют.

– Вы, наверное, устали от всего этого, – сменила она тему. – Долгий день переговоров.

– Вы даже не представляете, насколько, – он провёл рукой по лицу, и в этом жесте была внезапная, неприкрытая усталость. – Иногда кажется, что мы все играем в какую-то сложную, утомительную игру с предсказуемыми ходами. А в итоге забываешь просто…

– Просто поужинать нормально, а не стоя с канапе в руке? – закончила она фразу, и он рассмеялся, искренне и легко.

– Именно. Вы читаете мысли, мисс Денверс. Кстати, об ужине…

Он посмотрел на неё прямо.

– Когда ты освобождаешься от этой тирании канапе?

Лорен смутилась, её взгляд автоматически устремился к Питеру, который бдительно наблюдал за залом.

– Я… боюсь, мне ещё долго. Нужно всё убрать, отчёт составить… Питер не отпустит меня так рано.

Ник кивнул, его взгляд стал решительным. «Она действительно беспокоится о работе, – подумал он. – Не кокетничает. Это… честно».

– Дай-ка я улажу этот вопрос с твоим боссом, – сказал он тоном, не предполагающим возражений.

– Нет, нет, что вы! Не надо его беспокоить, он и так на взводе! – зашептала она панически.

Но Ник уже шёл через зал. Он подошел к Питеру. Тот замер, увидев его.

– Мистер Джеймс, что я могу…

– Питер, – мягко, но твердо перебил его Ник. – Мисс Денверс проделала сегодня отличную работу. Я думаю, она заслужила закончить пораньше. Вы не против?

Питер закивал так, будто ему предложили повышение.

– Конечно! Абсолютно! Никаких проблем! Лорен свободна!

– Отлично, – Ник кивнул и вернулся к Лорен, которая с изумлением наблюдала за этой короткой сценой. Питер помахал ей рукой, сигнализируя: «Иди, иди же!» – с панической улыбкой.

– Видишь? Всё решаемо, – сказал Ник, слегка улыбаясь. – Коллеги всё понимают.

Для Лорен это «понимание» выглядело как магия или невероятное умение Ника договариваться. Она была поражена.

– Я…мне нужно взять сумку, – сказала она, окончательно сдавшись.

Они вышли вместе под шквалом недоуменных и завистливых взглядов. Лорен шла, стараясь не встречаться ни с чьими глазами, чувствуя, как по спине бегут мурашки от всеобщего внимания. Она всё ещё верила, что уходит с остроумным и находчивым коллегой из другой компании, который каким-то чудом умеет договариваться с начальством. А Ник, пропуская её вперёд в лифт, думал о том, как удивительно наивны и прекрасны её глаза, поразительного, чистого голубого цвета, и как нелепо-очаровательно взъерошились её кудри за этот долгий день. Он думал о её словах про магию и порядок. И о том, что ему впервые за долгие годы было действительно интересно, чем закончится этот вечер. Не сделка, не слияние, а именно этот вечер. Простой ужин с девушкой, которая разговаривала с ним так, будто он был просто Ником. И в этой мысли была странная, почти забытая свобода.

Глава 2

Лифт плавно поехал вниз. Внезапная тишина после шума офиса оглушила. Лорен прислонилась к стенке, стараясь отдышаться. Побег состоялся.

– Значит, стратегическое преимущество пожарной лестницы тебя не впечатлило? – спросил Ник, глядя на индикатор этажей. Он стоял в другом углу кабины, и это расстояние вдруг показалось Лорен огромным и значимым. – Пожарная лестница – для кофе-брейков, – парировала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. – А после битвы нужна тыловая территория. С пастой, например, а не с остывшим капучино.

Он улыбнулся, и в этой улыбке появилось что-то новое – не просто вежливость, а отзвук общей, разделённой усталости.

– Значит итальянская кухня?! Отлично, я знаю одно хорошее место, тебе обязательно понравится, как раз здесь недалеко.

Лорен не успела ответить как лифт резко дёрнулся и остановился. Свет мигнул. Лорен инстинктивно шагнула вперёд, потеряв равновесие. Тёплая, уверенная рука мгновенно поддержала её за локоть.

– Кажется, у здания тоже есть свои представления о драматизме, – сказал Ник, не отпуская её руку. – Ты в порядке?

– Да… Просто неожиданно.

Его прикосновение обжигало даже через рубашку. Она не отодвигалась, пока он сам не разжал пальцы, когда свет загорелся ровно, а лифт снова тронулся. Дверь открылась в тихий вестибюль.

– После вас, – сказал он, и его голос прозвучал как-то ближе, лишая последние следы формальности.

***

Итальянский ресторан неподалёку от офиса оказался тем самым местом, где пахло чесноком, базиликом и тёплым деревянным полом. Лорен, сбросив пиджак, почувствовала, как наконец отпускает напряжение дня. Он заказал вино, назвав итальянское название, которое официант одобрительно кивнул. Разговор тек легко. Он спрашивал о её мечтах в искусстве, она расспрашивала о его работе в "Монолите"

– Твоя работа – это, наверное, сплошные цифры, графики и бесконечные отчёты? – спросила она, наматывая на вилку спагетти карбонара.

Ник задумался.

– Иногда. Но самая интересная часть – чтение между строк. Почему проект пошёл не так, что двигало людьми. Это как детектив. Только вместо улик – таблицы Excel.

– Звучит скучновато. Мой детектив сегодня был проще: кто съел последнего крабового канапе? Ответ – менеджер по рекламе. У него на галстуке пятно. Он рассмеялся, и его смех был тёплым и настоящим.

– А тебе самому нравится это? Быть этим… детективом цифр? – спросила она, отваживаясь на большую личную территорию.

Ник отложил вилку. Его взгляд стал отстранённым, уставшим.

– Раньше нравилось. Когда это была игра в шахматы. Сейчас… иногда кажется, что я просто смотритель в музее чужих амбиций. Очень дорогом, очень тихом музее.

– Ого. Это грустно. А где твои амбиции? – вырвалось у неё.

Он посмотрел на неё, будто увидел впервые.

– Почти никто не задаёт этот вопрос. Все спрашивают "какие у компании планы". Мои… Они где-то затерялись между квартальными отчётами.

Он отхлебнул вина.

– А твои? Не сдаться и не уйти в тот самый музей?

Лорен оживилась, её глаза загорелись.

– Я хочу создавать события, которые меняют то, как люди видят искусство. Чтобы кто-то вышел с выставки и час просто молчал, потому что внутри всё перевернулось. Вот моя амбиция – тишина после бури.

– Тишина после бури… – повторил Ник, не отрывая от неё глаз. В них читался не просто интерес, а жажда. – Это дорогого стоит. Особенно в нашем вечно гудящем мире.

Они говорили о книгах, о смешных случаях, о том, как пахнет Нью-Йорк после дождя. Он рассказывал истории о «командировках», опуская детали о частных рейсах, а она – о попытках устроить выставку в подвале общежития. Именно в этот момент, когда Лорен жестикулировала, рассказывая о перформансе с шариками с краской, её локоть задел бокал. Темно-рубиновое вино выплеснулось на белоснежную ткань его рубашки.

– О, нет! Ник, прости! Я снова всё испортила! – она вскочила, хватая салфетки.

Он отодвинулся, глядя на пятно.

– Я сейчас умру от стыда. Это же такая дорогая рубашка…

– Не беда, – успокоил он, ловя её суетящиеся руки. – Моя квартира в двух шагах. Я переоденусь, и мы продолжим наш вечер. Хорошо?

– Квартира…здесь? В центре? – удивилась она.

– Удобно для работы,– просто сказал он, расплачиваясь, несмотря на её протесты. – Пойдём?

Квартира оказалась пентхаусом. Панорамные окна, минималистичная безупречная мебель. Лорен замерла на пороге.

– Ник… сколько же ты зарабатываешь? Или у вас в "Монолите" просто невероятные бонусы? – вырвалось у неё.

Он обернулся, и в его глазах мелькнула тень.

– Наследство, – пошутил он на ходу, снимая пиджак. – Проходи, чувствуй себя как дома. Я на секунду.

«Наследство, конечно. Наверное, он просто шикарный, топовый аналитик» – подумала Лорен, ступая по огромной гостиной.

Она подошла к раздвижным дверям, открыла их.

И ахнула.

Перед ней был просторный балкон, а за ним – весь Манхэттен, утопающий в огнях заката. Небо пылало персиком и золотом.

– Вид получше, чем на пожарную лестницу, согласна? – его голос раздался рядом.

Он вышел в простой тёмной футболке и джинсах, неся два бокала и бутылку вина.

– Это сюрреалистично. Как жить внутри открытки.

Он поставил бокалы на столик и подошел к ней.

– Вот держи, – тихо сказал Ник, укрывая ее пледом, – так тебе будет теплее.

– Спасибо! – чуть слышно произнесла Лорен.

Они сели на широкий диван. Разговор стал тише, интимнее. Городской гул был приглушённым саундтреком. Она рассказала, как в детстве боялась, что из сливного отверстия ванны вылезет русалка. Он – что до сих пор не может есть мармеладных мишек из-за школьного прозвища «Мишка Джеймс». – И как ты с этим справился? – смеялась она.

– Приобрёл репутацию того, кто лучше всех решает задачи по математике, – ответил он с наигранной суровостью. – И делился ответами только с теми, кто перестал дразниться. Первый урок управления ресурсами».

Они замолчали. Плечи их соприкасались. Тепло от него было почти осязаемым.

– Знаешь, Лорен, этот вечер… он необычен для меня. Обычно люди, с которыми я ужинаю, знают обо мне слишком много. А точнее, им кажется, что знают. И разговор идёт по накатанным рельсам. А с тобой… я просто Ник. Это невероятно ценно.

– Знаешь, что самое странное? – тихо сказала Лорен. – Я чувствую, себя так будто знаю тебя давно. Это же безумие?

Ник повернулся к ней. В его глазах не осталось ни усталой собранности, ни деловой расчётливости. Только чистая, неподдельная нежность.

– Самое безумное, что я чувствую то же самое. И мне совершенно не хочется, чтобы этот вечер заканчивался.

Он осторожно поправил локон волос у ее щеки и медленно наклонился, давая ей время отодвинуться. Она не отодвинулась. Его губы коснулись её уголка рта – лёгко, вопросительно. Потом ещё раз, уже увереннее. Это был поцелуй, похожий на продолжение разговора – тихий, искренний и обещающий что-то новое.

Когда они разомкнулись, лоб касаясь лба, он прошептал:

– Оставайся. Здесь полно места. А завтра утром я отвезу тебя в офис – это же по пути.

Лорен кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Мысль о том, чтобы покинуть этот балкон и этого человека, казалась абсурдной. Они просидели так почти до рассвета. Затем Ник проводил ее в уютную спальну для гостей, а сам отправился в свой кабинет закончить незавершенные рабочие дела.

***

– Лорен, проснись, – нежный тихий голос прозвучал где-то рядом.

Она открыла глаза. Ник стоял у кровати, одетый в деловой костюм идеально сидевший на нем.

– Доброе утро, – сонно произнесла Лорен.

– Мне жаль тебя будить, но нам нужно собираться. К сожалению, у меня сегодня важная деловая встреча, – с чувством вины произнес Ник.

Он разлил ароматный эспрессо в фарфоровые чашки, пока Лорен пыталась привести в порядок свою одежду.

– Лорен, – сказал он вдруг серьёзно. – Сегодня в офисе… Это может быть странно. Я не хочу, чтобы тебе было некомфортно из-за сплетен. Мы можем…

– Мы можем вести себя профессионально, – прервала она с улыбкой. – Я понимаю. Не переживай. У меня есть суперсила – не замечать идиотов. А твои коллеги… они, наверное, и так строгие.

– Да… строгие, – он улыбнулся, но в глазах была лёгкая грусть. – Но я сегодня буду думать только о том, как договориться о следующем вечере. Без случайно пролитого вина.

***

«Господи, Лорен, что ты наделала? – её мысли лихорадочно скакали, пока он вёл машину. – Ночь в пентхаусе у почти незнакомца. Ты либо безрассудная, либо наивная. Или и то, и другое». Но когда он коснулся её руки, все тревоги смолкли. В его прикосновении была такая нежность и неуверенность, будто он боялся её спугнуть. «Нет, – решила она. – Это не игра. Так не играют. Просто… просто нам повезло найти друг друга в этой каменной пустыне».

Он подвёз её на своём Aston Martin, остановившись у чёрного хода «Арт-хауса».

– Чтобы не породить лишних сплетен среди твоих боссов,– сказал он, касаясь её руки.

Для Лорен этот жест стал ещё одним доказательством его тактичности.

– Спасибо за идеальный вечер, – сказала она, смущённо улыбаясь.

– Это я должен благодарить, – его взгляд был тёплым. – До скорого, Лорен.

Он смотрел, как она скрывается за чёрной дверью, и улыбка медленно сползла с его лица. В салоне, пахнущем кожей и её лёгкими духами, воцарилась тишина.

«До завтра», — сказала она.

Но завтра всё будет иначе. Эта мысль ударила его с внезапной, леденящей ясностью. Он только что оставил её у входа в её офис. Тот самый офис, где каждый второй выучил его лицо по деловым журналам в преддверии сделки.

Он резко завёл двигатель, но не тронулся с места. Пальцы сжали руль. Что он наделал?

Это не был страх разоблачения. Это было сожаление. Глубокое, тошнотворное чувство, что он испортил что-то хрупкое и настоящее своим малодушием. Он провёл вечер, притворяясь тем, кем был в душе, но забыв, что для внешнего мира он – совсем другой человек в костюме с ценником в несколько нулей.

Он предоставил реальности жестокую возможность вломиться в её мир первой. В виде ехидной улыбки коллеги, перешёптывания у кулера. Он не подготовил её. Не дал ей права выбора – узнать правду из его уст, увидеть её реакцию и иметь шанс что-то сказать. Он украл у них обоих эту возможность. Он боялся увидеть, как свет в её глазах сменится на отстранённое почтение или, что хуже, на разочарование.

– Идиот, – тихо выругался он себе под нос, глядя на закрытую дверь. Он отложил сложный разговор, потому что хотел продлить сказку. И теперь эта сказка гарантированно обернётся для неё стрессом, унижением и болью, которые он же и принёс в её жизнь вместе с этим проклятым «слиянием».

Чувство вины было тяжёлым и чужим. Он привык отвечать за цифры в отчётах, за падение акций, за уволенных сотрудников. Но отвечать за то, что ранил своими действиями живого, настоящего человека, который доверился ему… Это был новый, неприятный уровень ответственности.

Машина плавно тронулась. Впереди был его день – совещания, решения, его привычная роль «короля». Но впервые за долгое время он ехал туда с одной навязчивой мыслью, не относящейся к бизнесу: как она там, и как теперь всё исправить, если это вообще возможно.

Глава 3

Воздух в «Арт-хаусе» был густым и сладким, как забродивший сироп. Лорен, переступив порог, сразу почувствовала это на своей коже – пристальные взгляды, мгновенно смолкающие разговоры, улыбки, застывшие на лицах коллег, как маски. Она поправила сумку на плече, пытаясь сохранить безмятежное выражение лица, но сердце колотилось где-то в горле.

– О, смотрите-ка, кто к нам пожаловал! Правая рука самого мистера Джеймса! – раздался сладкий, как искусственный подсластитель, голос Мелиссы, старшей ассистентки.

Она стояла у кофемашины с подругой, Оливией. Обе смотрели на Лорен с преувеличенным интересом.

– Доброе утро, – тихо сказала Лорен, направляясь к своему столу.

– Доброе оно, наверное, было очень, – подхватила Оливия, притворно вздыхая. – У меня, например, было просто утро. А у кого-то – прямо-таки стратегические переговоры на рассвете. Как успехи, Лорен? Уже получила повышение? Или бонус в виде… личного водителя?

Лорен чувствовала, как жар поднимается к щекам. Они видели, как она вышла из машины. Это было неизбежно. Она решила принять удар с достоинством. – Ник просто… подвёз меня, – сказала она, открывая компьютер, надеясь, что звук системного блока заглушит биение её сердца.

– О, «Ник»! – Мелисса приложила руку к груди в мнимом умилении. – Уже на «ты» и по имени! Быстро ты, новенькая. А мы тут три года «мистер Джеймс» да «сэр». Хотя, кто мы такие, чтобы осуждать? Если цель оправдывает средства… особенно такие близкие средства.

Слова обжигали, но их смысл до Лорен доходил обрывками. Она думала, что её осуждают за непрофессионализм, за роман с парнем из компании-поглотителя. Она даже не представляла себе масштаба их насмешек.

– Оставь её, Мелисса, – фальшиво вступилась Оливия, подходя ближе к столу Лорен. – Ей, наверное, и так нелегко. Осваивать новые… горизонты. Кстати, Лорен, ты, часом, не видела свежий Forbes? Там просто потрясающая обложка. Прямо в твоей тематике.

Она протянула глянцевый журнал. Лорен, машинально, взяла его, чтобы прекратить этот разговор. И мир остановился.

Буквы на обложке поплыли, слились в чёрно-белое пятно. Но лицо… Лицо было чётким, ледяным, абсолютно чужим. В ушах зазвенело, будто её ударили по голове. Желудок сжался в тугой болезненный комок. «Это не он. Это не может быть он. Это какой-то двойник, фотошоп…» Но она узнавала линию скул, изгиб бровей. Узнавала и не узнавала. Тот человек на балконе смотрел на неё так, будто она – единственное светило в его вселенной. Этот – смотрел сквозь объектив, владея миром и не нуждаясь ни в ком. И тогда её мозг, наконец, прочёл подпись. И мир не просто остановился. Он рассыпался на миллион острых осколков, и каждый впивался в неё.

Заголовок резал зрение: «НИКОЛАС ДЖЕЙМС: МОЛОДОЙ КОРОЛЬ ГОЛЛУОЛДА И УОЛЛ-СТРИТ». Подзаголовок мелким шрифтом: «В 32 года контролирует империю. Что дальше для самого разыскиваемого холостяка Америки?» Кровь отхлынула от лица, похолодели пальцы. Лорен бессмысленно уставилась на портрет, не в силах оторвать взгляд. Гул в ушах заглушал шепот Мелиссы.

– Ну что, впечатляет? Говорят, он на личном самолёте летает на ланч в Париж. Не то что наши скромные канапе.

Рука Лорен сама, против её воли, стала листать страницы. Статья, интервью, графики роста акций… И затем – раздел светской хроники. Благотворительный бал в Метрополитен-музее. И ещё одна фотография. Ник во фраке, безупречный и недосягаемый. Рядом с ним – женщина. Высокая, с осанкой балерины, в платье, которое, должно быть, стоило больше годовой зарплаты Лорен. Она смеялась, запрокинув голову, а он смотрел на неё с привычной, светской улыбкой. Подпись жирным шрифтом: «Николас Джеймс и его постоянная спутница, наследница империи недвижимости Амелия Вандербильт. Инсайдеры утверждают, что свадьба – лишь вопрос времени, объединения двух капиталов».