Язык молчания

Анна Поспеева

Язык молчания

Глава 1

Третий день Лорен Денверс в «Арт-хаусе» должен был стать решающим. Всё утро офис сотрясала лихорадочная подготовка к визиту делегации Monolith Group – международного гиганта, которого в деловых кругах называли просто «Монолит». Лорен попала в компанию по горячей рекомендации ректора своего университета. Выпускница с отличием. Но руководство ещё не определилось с её постоянной должностью, и пока она осваивалась в роли младшего помощника. Сегодня на неё возложили ответственность за банкетный стол. Пока мир искусства трепетал перед грядущим слиянием, она с щемящей тревогой следила за консистенцией тарталеток.

Когда делегация ворвалась в пространство лофта, это было похоже на нашествие стаи изящных, но опасных птиц в тёмных костюмах. Лорен, прячась за кофемашиной, увидела лишь мельком – её босс, Питер, почти бежал впереди, указывая путь в конференц-зал группе важных мужчин. Сердце ёкнуло – среди них должен был быть и Он. Грозный, недосягаемый генеральный директор собственной персоны. Она не разглядела лиц. Двери зала закрылись, и Лорен осталась одна.

Она судорожно принялась наводить порядок в приёмной, подбирая разлетевшиеся после утренней паники листы. Нервы были натянуты до предела.

– Простите за вторжение, – раздался мужской голос рядом. – Не подскажете, где можно ненадолго пристроить телефон? Он на последнем издыхании.

Лорен вздрогнула так, что бумаги снова взлетели в воздух веером.

Перед ней стоял мужчина. Молодой. В дорогом, но как будто слегка помятом от долгого дня костюме, галстук был снят. Он улыбался лёгкой, извиняющейся улыбкой, но в глазах читалась усталая собранность.

– О боже, я… простите! – Лорен бросилась поднимать бумаги.

– Это я неловко подошёл,– сказал он, тут же опускаясь на помощь. – Ник. Ник Джеймс.

Он представился просто и естественно, как человек, привыкший, что его имя говорит само за себя. Для Лорен же «Ник Джеймс» означало ровно ничего. Её мозг, перегруженный именами поставщиков еды и в целом подготовки к мероприятию, не установил связи. «Молодой специалист из «Монолита», – быстро решила она. – Наверное, аналитик или личный ассистент кого-то важного. Выглядит уставшим – бедняга, наверное, тоже весь день на побегушках».

– Лорен Денверс, – выдохнула она. – Я здесь новенькая. Только третий день. Всё роняю и путаюсь.

– Не переживайте, Лорен, – он мягко улыбнулся, вручая ей собранные листы. – Здесь сама атмосфера способствует лёгкому хаосу. Так что насчёт розетки?

– Да, конечно! Тут у нас есть розетка у окна, – Лорен вскочила и повела его к стене. – Вот. Лучшее место с видом на пожарную лестницу.

Ник рассмеялся, звук был теплым и негромким.

– Идеально. Вид на аварийный выход как нельзя лучше отражает мое текущее состояние.

Он подключил телефон и повернулся к ней.

– Вы не проводите до конференц-зала? Кажется, я отклонился от группы.

– Конечно! – она кивнула с искренним сочувствием. – Пойдёмте, я покажу.

Она довела его до тяжёлых дверей зала, из-за которых доносился гул голосов.

-Удачи там! – ободряюще прошептала она, уже представляя, как он несмело входит в комнату, полную акул. – Держитесь!

– Постараюсь, – он кивнул, и в его глазах мелькнула какая-то странная, весёлая искра. – И спасибо за помощь.

Ник вошел в зал. Все за столом, включая его собственную команду и менеджеров «Арт-хауса», замерли. Старший вице-президент «Монолита» начал подниматься, но Ник почти незаметным жестом остановил его и спокойно занял своё место во главе стола.

Лорен же вернулась к своим тарелкам, на секунду задумавшись о том, как непросто, наверное, быть маленьким винтиком в такой большой машине, как «Монолит».

Лорен поймала себя на том, что молодой человек понравился ей.

«Стоп. О чём ты думаешь? – одёрнула она себя мысленно. – Третий день на работе, а ты уже строишь глазки первому попавшемуся уставшему аналитику из компании-поглотителя. Блестящий старт карьеры, Денверс». Но мысль о его тёплом смехе и взгляде, в котором мелькнула усталая искорка, не отпускала. В нём не было ни капли высокомерия, столь привычного в этих стенах. Как будто они с ним были заодно против всего этого напыщенного церемониала.

После того как переговоры были завершены, делегация постепенно выходила из конференц-зала. Ник стоял у панорамного окна в дальнем конце зала, рядом с ним находился один из его коллег – мужчина постарше, с сединой на висках и лицом человека, привыкшего, что его слушают. Они о чем-то негромко переговаривались, глядя на город. Ник, заложив руки в карманы брюк, кивал, но взгляд его рассеянно блуждал по отражениям в стекле.

И тут Лорен вспомнила: телефон. Тот самый, который она любезно пристроила на зарядку у окна в приёмной. Он так и остался там стоять!

– Ой, – выдохнула она и, схватив аппарат, поспешила в конференц-зал.

Она вошла, стараясь не привлекать внимания, но её появление заметили. Несколько человек из «Арт-хауса» обернулись. Лорен, чувствуя, как горят щёки, направилась прямо к Нику и его собеседнику.

– Простите, – тихо сказала она, останавливаясь рядом. – Ник? – она чуть запнулась, впервые произнося его имя вслух, но тут же улыбнулась своей открытой улыбкой. – Вы забыли свой телефон на зарядке. Я подумала, что он может вам понадобиться.

Коллега Ника, тот самый седовласый мужчина, медленно перевёл взгляд с телефона на Лорен, а потом на Ника. Его брови буквально взлетели вверх, а на лице застыло выражение такой неподдельной, почти комичной растерянности, будто он стал свидетелем маленького чуда. Он явно был не просто удивлён – он был ошеломлён. Человек, которого он знал как неприступного и сосредоточенного главу переговоров, вдруг оказался тем, кто забывает свои вещи и просит каких-то девушек их зарядить? И эта девушка обращается к нему по имени так запросто, будто они старые друзья?!

Ник принял телефон из рук Лорен. На его губах появилась та самая тёплая улыбка, которую Лорен уже запомнила.

– Спасибо, Лорен. – его голос был мягче, чем минуту назад, когда он говорил с коллегой. – Вы мой ангел-хранитель сегодня. Я без него как без рук.

– Не за что, – она смущённо улыбнулась в ответ и, кивнув обоим мужчинам, быстро вышла из зала, оставив после себя лёгкий шлейф ванили от десертов.

Ник проводил её взглядом. Он смотрел, как она идёт через приёмную, как поправляет выбившуюся кудряшку, как её губы трогает лёгкая, почти стеснительная улыбка. Она была такая живая, такая настоящая среди этого стерильного офисного пространства. Её добродушие, с которым она помогала всем подряд, включая его самого, её искреннее желание сделать всё правильно – это подкупало. А когда она улыбнулась ему, благодаря за «ангела-хранителя», Ник поймал себя на том, что не может отвести взгляд от её глаз. Они были не просто голубыми – в них играл свет, делая их то цветом утреннего неба, то глубокими, как море. Необыкновенные, чистые глаза. И эта улыбка… Она осветила её лицо изнутри, сделав не просто милой, а по-настоящему прекрасной.

– Ник? – голос Пола, его заместителя, вывел его из задумчивости. Пол всё ещё смотрел на него с недоумением. – Ты забыл телефон? И кто это? Я не знал, что ты успел здесь с кем-то познакомиться… И она назвала тебя по имени. Так просто.

Ник перевёл взгляд на коллегу, и на его губах снова появилась улыбка, но теперь она была другой – задумчивой и чуть удивлённой.

– Это Лорен, – просто ответил он, и в его голосе прозвучали нотки, которых Пол никогда раньше не слышал. – Она здесь работает.

Пол хмыкнул, прекрасно понимая, что это не ответ. Но Ник уже не слушал. Он проводил Лорен взглядом и вдруг поймал себя на том, что улыбается. Она правда не знает. Ни тени узнавания, ни намёка на игру. Просто улыбнулась, отдала телефон и ушла, оставив после себя запах ванили. Это было… странно. И приятно. Впервые за долгие годы на него смотрели не как на мистера Джеймса, а как на парня, который забыл телефон. Ему захотелось узнать о ней больше. Намного больше.

После того как делегация «Монолита» вышла из конференц-зала, напряжение в воздухе сменилось суетливым оживлением. Питер, нервно потерев переносицу, объявил о неформальном банкете. Большинство гостей вежливо закивали, но многие тут же начали искать предлоги уйти.

Ник, прислонившись плечом к стене в углу зала, уже собирался последовать их примеру. День выдался долгим, и перспектива ещё час изображать заинтересованность чужими разговорами не вдохновляла. Но взгляд скользнул по залу и замер.

Лорен.

Она стояла у фуршетного стола и с таким сосредоточенным выражением лица пыталась незаметно подменить почти полную тарелку мини-кейков на свежую, будто от этого зависела судьба вселенной. У неё это выходило комично неловко – она оглядывалась, приподнимала тарелку, ставила обратно, снова оглядывалась. Ник не сдержал улыбки.

Он не двинулся с места.

«Что ты делаешь? – спросил он себя. – Тебе правда нечем заняться, кроме как наблюдать за девушкой с кексами?»

Но ноги не слушались. Он смотрел, как она наконец справилась с тарелкой, выдохнула и отошла от стола, поправляя выбившуюся прядь. И в этом жесте было столько усталого довольства, что Ник вдруг понял: уходить совсем не хочется.

Он отлепился от стены и двинулся к ней.

Лорен поставила поднос, перевела дух – и тут рядом раздался знакомый, уже чуть насмешливый голос:

– Значит, битва выиграна? Канапе капитулировали?

Она обернулась. Ник стоял, держа в руке бокал с водой.

– Пока перемирие,– улыбнулась она. – Но вот эти кексы… они коварны. Кажется, один из них устроил диверсию на моём рукаве.

Она показала едва заметное пятнышко сливочного крема.

– Профессиональный риск, – серьёзно констатировал он. – В «Монолите» у нас страхуют от падений акций, а здесь, я вижу, нужно страховать одежду от десертов.

Лорен рассмеялась.

– Вы знаете, это гениально. Может, предложите эту идею на следующем совещании?

– Обязательно внесу в план слияния, пункт первый: устойчивая к сладкому униформа для младшего персонала, – парировал он, и его глаза оживились.

– О, значит, слияние – это уже решённый вопрос? – спросила Лорен, понизив голос из любопытства. Ник сделал паузу, глядя на неё.

– Почти. Остались детали. Но, знаете, иногда детали – самое интересное.

Он отхлебнул воды.

– А вы, Лорен, что думаете о всём этом? Об этом… поглощении маленькой арт-компании большим конгломератом?

Вопрос застал её врасплох. Её никто не спрашивал.

– Честно? Я думаю, «Арт-хаус» похож на эксцентричного, но талантливого художника, у которого в студии вечный творческий беспорядок. А «Монолит»… – она искала слова, – похож на огромную, идеально отлаженную типографию. Боюсь, типография захочет навести в студии свой порядок. И там может закончиться магия.

Ник слушал её внимательно, не перебивая. Его выражение было задумчивым.

– Магия… Хорошее слово. Но что, если типографии как раз не хватает немного этой магии? А студии – чуть больше порядка, чтобы творить, а не выживать?

– Звучит утопично,– вздохнула Лорен. – Обычно побеждает порядок. Просто потому, что он громче.

– Возможно, – согласился он, и в его взгляде промелькнуло что-то тёплое. – Но иногда стоит прислушаться к тихому голосу. Хотя бы для разнообразия.

Наступила пауза, но не неловкая, а размышляющая. Лорен вдруг осознала, что говорит с почти незнакомым человеком о вещах, которые её действительно волнуют.

– Вы, наверное, устали от всего этого, – сменила она тему. – Долгий день переговоров.

– Вы даже не представляете, насколько, – он провёл рукой по лицу, и в этом жесте была внезапная, неприкрытая усталость. – Иногда кажется, что мы все играем в какую-то сложную, утомительную игру с предсказуемыми ходами. А в итоге забываешь просто…

– Просто поужинать нормально, а не стоя с канапе в руке? – закончила она фразу, и он рассмеялся, искренне и легко.

– Именно. Вы читаете мысли, мисс Денверс. Кстати, об ужине…

Он посмотрел на неё прямо.

– Когда ты освобождаешься от этой тирании канапе?

Лорен смутилась, её взгляд автоматически устремился к Питеру, который бдительно наблюдал за залом.

– Я… боюсь, мне ещё долго. Нужно всё убрать, отчёт составить… Питер не отпустит меня так рано.

Ник кивнул, его взгляд стал решительным. «Она действительно беспокоится о работе, – подумал он. – Не кокетничает. Это… честно».

– Дай-ка я улажу этот вопрос с твоим боссом, – сказал он тоном, не предполагающим возражений.

– Нет, нет, что вы! Не надо его беспокоить, он и так на взводе! – зашептала она панически.

Но Ник уже шёл через зал. Он подошел к Питеру. Тот замер, увидев его.

– Мистер Джеймс, что я могу…

– Питер, – мягко, но твердо перебил его Ник. – Мисс Денверс проделала сегодня отличную работу. Я думаю, она заслужила закончить пораньше. Вы не против?

Питер закивал так, будто ему предложили повышение.

– Конечно! Абсолютно! Никаких проблем! Лорен свободна!

– Отлично, – Ник кивнул и вернулся к Лорен, которая с изумлением наблюдала за этой короткой сценой.

Питер помахал ей рукой, сигнализируя: «Иди, иди же!» – с панической улыбкой.

– Видишь? Всё решаемо, – сказал Ник, слегка улыбаясь. – Коллеги всё понимают.

Для Лорен это «понимание» выглядело как магия или невероятное умение Ника договариваться. Она была поражена.

– Я…мне нужно взять сумку, – сказала она, окончательно сдавшись.

Они вышли вместе под шквалом недоуменных и завистливых взглядов. Лорен шла, стараясь не встречаться ни с чьими глазами, чувствуя, как по спине бегут мурашки от всеобщего внимания. Она всё ещё верила, что уходит с остроумным и находчивым коллегой из другой компании, который каким-то чудом умеет договариваться с начальством. А Ник, пропуская её вперёд в лифт, думал о том, как удивительно наивны и прекрасны её глаза. Он думал о её словах про магию и порядок. И о том, что ему впервые за долгие годы было действительно интересно, чем закончится этот вечер. Не сделка, не слияние, а именно этот вечер. Простой ужин с девушкой, которая разговаривала с ним так, будто он был просто Ником. И в этой мысли была странная, почти забытая свобода.

Глава 2

Лифт плавно поехал вниз. Внезапная тишина после шума офиса оглушила. Лорен прислонилась к стенке, стараясь отдышаться. Побег состоялся.

– Значит, стратегическое преимущество пожарной лестницы тебя не впечатлило? – спросил Ник, глядя на индикатор этажей. Он стоял в другом углу кабины, и это расстояние вдруг показалось Лорен огромным и значимым.

– Пожарная лестница – для кофе-брейков, – парировала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. – А после битвы нужна тыловая территория. С пастой, например, а не с остывшим капучино.

Он улыбнулся, и в этой улыбке появилось что-то новое – не просто вежливость, а отзвук общей, разделённой усталости.

– Значит, итальянская кухня? Отлично, я знаю одно хорошее место, тебе обязательно понравится, как раз здесь недалеко. Не пафосное, но паста там… почти как в Неаполе. Сам иногда туда прячусь, когда хочется побыть невидимкой.

Лорен не успела ответить, как лифт резко дёрнулся и остановился. Свет мигнул. Лорен инстинктивно шагнула вперёд, потеряв равновесие. Тёплая, уверенная рука мгновенно поддержала её за локоть.

– Кажется, у здания тоже есть свои представления о драматизме, – сказал Ник, не отпуская её руку. – Ты в порядке?

– Да… Просто неожиданно.

Его прикосновение обжигало даже через рубашку. Она не отодвигалась, пока он сам не разжал пальцы, когда свет загорелся ровно, а лифт снова тронулся. Дверь открылась в тихий вестибюль.

– После вас, – сказал он, и его голос прозвучал как-то ближе, лишая последние следы формальности.

***

Итальянский ресторан неподалёку от офиса оказался тем самым местом, где пахло чесноком, базиликом и тёплым деревянным полом. Лорен, сбросив пиджак, почувствовала, как наконец отпускает напряжение дня. Он заказал вино, произнеся итальянское название, и официант одобрительно кивнул. Разговор тек легко. Он спрашивал о её мечтах в искусстве, она расспрашивала о его работе в «Монолите».

– Твоя работа – это, наверное, сплошные цифры, графики и бесконечные отчёты? – спросила она, наматывая на вилку спагетти карбонара.

Ник задумался.

– Иногда. Но самая интересная часть – чтение между строк. Почему проект пошёл не так, что двигало людьми. Это как детектив. Только вместо улик – таблицы Excel.

– Звучит скучновато. Мой детектив сегодня был проще: кто съел последнего крабового канапе? Ответ – менеджер по рекламе. У него на галстуке пятно.

Он рассмеялся, и его смех был тёплым и настоящим.

– А если серьёзно, – Лорен отложила вилку, – я всё это про канапе и детективы шучу, конечно. Но внутри уже зудит: когда же мне дадут что-то настоящее? Не тарелки расставлять, а придумывать. Организовывать. Творить.

– Дадут, – ответил он так уверенно, будто знал что-то, чего не знала она. – Такие, как ты, не задерживаются на тарелках. Ты слишком… живая для этого.

– А тебе самому нравится это? Быть этим… детективом цифр? – спросила она, отваживаясь на большую личную территорию.

Ник отложил вилку. Его взгляд стал отстранённым, уставшим.

– Раньше нравилось. Когда это была игра в шахматы. Сейчас… иногда кажется, что я просто смотритель в музее чужих амбиций. Очень дорогом, очень тихом музее.

– Ого. Это грустно. А где твои амбиции? – вырвалось у неё.

Он посмотрел на неё, будто увидел впервые.

– Почти никто не задаёт этот вопрос. Все спрашивают «какие у компании планы». Мои… Они где-то затерялись между квартальными отчётами.

Он отхлебнул вина.

– А твои?

Лорен оживилась, её глаза загорелись.

– Сначала я расскажу историю… когда я пыталась организовать первую выставку в подвале общежития… Пришлось уговаривать коменданта, краска попала на чью-то куртку, всё пошло не по плану. А в итоге пришло тридцать человек – и это был настоящий триумф. Понимаешь, иногда хаос создаёт лучшее, что может случиться.

Ник слушал и видел каждое движение её рук, каждую эмоцию на лице.

В его мире всё было выверено до миллиметра – встречи, контракты, люди. А здесь, в этом маленьком уютном ресторане, сидела девушка, которая понятия не имела, кто он. И это было лучшее, что случилось с ним за последние годы.

«Пусть не знает, – подумал он. – Пусть ещё немного побудет со мной просто так. Потом я всё объясню. А сейчас… сейчас я хочу быть тем, кем она меня видит».

– Ник? Ты слушаешь? – спросила она, заметив его отсутствующий взгляд.

– Каждое слово, – соврал он, и это была самая приятная ложь за долгое время.

– Я хочу создавать события, которые меняют то, как люди видят искусство, – продолжила она, словно не замечая его заминки. – Чтобы кто-то вышел с выставки и час просто молчал, потому что внутри всё перевернулось. Вот моя амбиция – тишина после бури.

– Тишина после бури… – повторил Ник, не отрывая от неё глаз. В них читался не просто интерес, а жажда. – Это дорогого стоит. Особенно в нашем вечно гудящем мире.

Они говорили о книгах, о смешных случаях, о том, как пахнет Нью-Йорк после дождя. Он рассказывал истории о «командировках», опуская детали о частных рейсах, а она – о попытках устроить очередную выставку в подвале общежития. Именно в этот момент, когда Лорен жестикулировала, рассказывая о перформансе с шариками с краской, её локоть задел бокал. Темно-рубиновое вино выплеснулось на белоснежную ткань его рубашки.

– О нет! Ник, прости! Я снова всё испортила! – она вскочила, хватая салфетки.

Он отодвинулся, глядя на пятно.

– Я сейчас умру от стыда. Это же такая дорогая рубашка…

– Не беда, – успокоил он, ловя её суетящиеся руки. – Моя квартира в двух шагах. Я переоденусь, и мы продолжим наш вечер. Хорошо?

– Квартира… здесь? В центре? – удивилась она.

– Удобно для работы, – просто сказал он, расплачиваясь, несмотря на её протесты. – Пойдём?

Внутри Лорен всё сжалось. Квартира незнакомого мужчины – это же классическая ошибка. Но она посмотрела в его глаза – в них не было ни намёка на давление, только лёгкое смущение и желание, чтобы она согласилась. «Я могу просто посидеть десять минут, пока он переоденется, и уйти. Это не свидание в его спальне, это… вежливость». Она кивнула.

Квартира оказалась пентхаусом. Панорамные окна, минималистичная безупречная мебель. Лорен замерла на пороге.

– Ничего себе… – выдохнула она, оглядывая гостиную. – Это… потрясающе.

Он обернулся, и в его глазах мелькнула тень.

– Наследство, – пошутил он на ходу, снимая пиджак. – Проходи, чувствуй себя как дома. Я на секунду.

«Наследство, конечно». Лорен попыталась улыбнуться своим мыслям, но в голове заскребло сомнение. Аналитики с бонусами не живут в пентхаусах в центре Манхэттена. Даже топовые. «Может, он правда из богатой семьи? Или…» Додумать она не успела – из комнаты донёсся его голос:

– Лорен, открывай дверь на балкон, я сейчас выйду!

Она подошла к раздвижным дверям, открыла их. И ахнула.

Перед ней был просторный балкон, а за ним – весь Манхэттен, утопающий в огнях заката. Небо пылало персиком и золотом.

– Вид получше, чем на пожарную лестницу, согласна? – его голос раздался рядом.

Он вышел в простой тёмной футболке и джинсах, неся два бокала и бутылку вина.

– Это сюрреалистично. Как жить внутри открытки.

Он поставил бокалы на столик и подошёл к ней.

– Вот держи, – тихо сказал Ник, укрывая её пледом. – Так тебе будет теплее.

– Спасибо! – чуть слышно произнесла Лорен.

Они сели на широкий диван. Разговор стал тише, интимнее. Городской гул был приглушённым саундтреком. Она рассказала, как в детстве боялась, что из сливного отверстия ванны вылезет русалка. Он – что до сих пор не может есть мармеладных мишек из-за школьного прозвища «Мишка Джеймс».

– И как ты с этим справился? – смеялась она.

– Приобрёл репутацию того, кто лучше всех решает задачи по математике, – ответил он с наигранной суровостью. – И делился ответами только с теми, кто перестал дразниться. Первый урок управления ресурсами.

Они замолчали. Плечи их соприкасались. Тепло от него было почти осязаемым.

– Знаешь, Лорен, этот вечер… он необычен для меня. Обычно люди, с которыми я ужинаю, знают обо мне слишком много. А точнее, им кажется, что знают. И разговор идёт по накатанным рельсам. А с тобой… я просто Ник. Это невероятно ценно.

Лорен задумчиво смотрела на огни города. – Я обычно не разговариваю с людьми вот так. Словно мы уже сто раз это делали. Словно… не надо объяснять, кто ты и чего хочешь. Просто молчишь – и тебя понимают.

Ник повернулся к ней. В его глазах не осталось ни усталой собранности, ни деловой расчётливости. Только тихое удивление и что-то очень тёплое.

– Понимаю, – сказал он негромко. – И знаешь, что самое странное? Мне совершенно не хочется, чтобы этот вечер заканчивался. Не потому, что здесь красиво или вино хорошее. А потому что ты рядом.

Он осторожно поправил локон волос у её щеки и медленно наклонился, давая ей время отодвинуться. Она не отодвинулась. Его губы коснулись уголка её рта – легко, вопросительно. Второе касание было увереннее, тёплое, настойчивое, и Лорен почувствовала, как тает где-то внутри. Город внизу гудел, но здесь, на балконе, время остановилось.

Когда они разомкнулись, лоб касаясь лба, Лорен поняла, что не хочет, чтобы это заканчивалось. Это было так хорошо, так правильно – и так страшно. Слишком хорошо. Слишком правильно. Ей хотелось провалиться в это ощущение, забыть обо всём. Именно поэтому она заставила себя открыть глаза и посмотреть на часы.

– Ой… уже почти двенадцать. Мне, наверное, пора.

– Пора? – в его голосе прозвучало искреннее огорчение.

– Да, – она улыбнулась, но встала. – Мне завтра на работу, и вообще… это был прекрасный вечер, но я не из тех, кто остаётся на ночь после первого свидания.

Она сказала это твёрже, чем ожидала, и сама удивилась своей смелости. Но внутренний голос одобрительно кивнул.

Ник поднялся следом, и в его глазах мелькнуло уважение.

– Я провожу тебя.

– Не нужно, я вызову такси.

– Ну уж нет, – он уже накидывал лёгкую куртку. – Я спущусь с тобой и дождусь машины. Это минимум.

Пока они ждали такси в тишине ночного Манхэттена, Лорен чувствовала его руку на своей талии – лёгкую, но такую надёжную. Подъехала машина. Ник открыл дверь, помог ей сесть, и прежде чем захлопнуть, наклонился.

– Спасибо за этот вечер, Лорен. Правда. Ты… особенная.

Он поцеловал её ещё раз, коротко, но так, что у неё перехватило дыхание. Дверь закрылась, машина тронулась. Лорен обернулась: он стоял на тротуаре, смотрел вслед, и даже в темноте было видно, как он улыбается.