Вторая кровь Часть 2

Анна Осинцева

Вторая кровь Часть 2

Глава 1. Подозреваемый.

За серой пеленой предрассветного неба мир казался вылитым из олова. Лиара стояла у высокого окна и слушала, как настойчиво, бьет по жестяному отливу тяжелая капель. Конец Месяца пробуждения принес в долину Астервейнов обманчивое, сырое тепло. Снег в саду осел, сделался ноздреватым и грязным, обнажая черные проплешины мокрой земли и мертвую, сопревшую за зиму траву. Из каминных труб над конюшнями тянуло горьковатым дымом, который прибивало к земле плотным влажным воздухом.

Она не спала. Уже три недели - ровно с той самой ночи, когда Праздник короны обернулся кровью в Золотой галерее - сон уходил от нее задолго до того, как бледный луч солнца пробивал утренний туман. Тело, привыкшее к постоянному ожиданию удара, отказывалось верить тишине загородного поместья.

Дверь спальни тихо, почти беззвучно скрипнула. Лиара не вздрогнула - она узнала эти шаги еще на ковровой дорожке коридора.

В комнату вошла Мира, неся перед собой серебряный поднос. На нем исходил тонким паром глиняный чайник, темнела фаянсовая чашка и лежал ломоть свежего хлеба, густо намазанный домашним маслом. Под глазами горничной залегли глубокие тени, а привычная расторопность сменилась некоторой медлительностью.

- Вы опять не спали, леди Лиара, - негромко, без упрека, а лишь с глухой усталостью в голосе произнесла Мира, опуская поднос на круглый столик у кресла.

- Опять, - Лиара повернулась от окна, зябко поводя плечами. Подол ее ночной сорочки слегка шуршал по паркету. - Ложиться после трех уже не имело смысла. В голове слишком шумно, Мира. Погода меняется.

Горничная принялась разливать чай, и густой травяной аромат чабреца и мяты немного разогнал спертый утренний воздух комнаты.

- Лорд Северан уехал на рассвете, - как бы между прочим заметила Мира, поправляя салфетку.

Лиара на секунду замерла. В груди привычно кольнуло - тянущее чувство одиночества, которое теперь всегда накатывало, стоило Северану исчезнуть из поля зрения хотя бы на пару часов. Эти три недели в поместье Астервейнов были странным, зыбким временем. Они были вместе, ловили редкие мгновения уединения в малой гостиной или на дальних аллеях яблоневого сада, но между ними невидимой стеной стояло то, о чем они оба предпочитали молчать. Слухи. Они ползли из столицы, словно ядовитый туман, просачивались сквозь щели закрытых ставней. Двор шептался о «второй крови Валлейнов», о незаконном сыне покойного Кассиана, о маге, чей щит слишком силен для обычного человека.

Лиара подошла к туалетному столику, собираясь плеснуть в лицо прохладной воды из кувшина, и взгляд ее упал на небольшую шкатулку из темного дерева. Рядом с ней, придавленный серебряным флаконом с духами, лежал сложенный вдвое плотный листок пергамента.

Она порывисто протянула руку, развернула бумагу. Знакомый почерк - резкий, летящий, с четкими нажимами, который ни с чем нельзя было спутать.

«Лорды шевелятся. Хартвуд собирает подписи под каким - то обращением к Совету. Пока не ясно, насколько все серьезно, но тучи сгущаются быстрее, чем мы думали. Будь осторожна и не выезжай без охраны. - С.»

Пальцы Лиары сжали пергамент так крепко, что края его хрустнули. «Хартвуд собирает подписи». Это означало только одно - старая гвардия королевы - матери Селесты, те, кто уцелел после разгрома культа, опомнились и перешли в наступление. И их мишенью был Северан.

- Мира, - Лиара подняла голову, и в ее глазах уже не было сонливой вялости. - Достань из гардероба темно - зеленое дорожное платье. То, с плотным корсажем и высокой горловиной. И серебристую накидку с капюшоном.

Горничная замерла с чайником в руках.

- Но, миледи! Лорд Северан же ясно написал… он просил вас оставаться здесь, пока он не вернется! На дорогах сейчас сплошное месиво из грязи и льда, да и лорд Эдгар еще не спускался…

- Я не поеду без отца, - перебила ее Лиара, сбрасывая ночную рубашку и оставаясь в одной тонкой полотняной сорочке. - Но сидеть здесь, запертой в четырех стенах, пока в столице решается судьба Северана, я не стану. Принеси платье. Живее.

Мира тяжело вздохнула, понимая, что спорить с хозяйкой в таком настроении бесполезно. Она подошла к дубовому шкафу, зашуршала плотными тканями и вскоре вернулась с платьем. Ткань была шерстяной, способной выдержать и сырость, и пронизывающий весенний ветер.

Лиара послушно подняла руки, позволяя горничной затянуть шнуровку корсажа. Каждый рывок тесьмы отзывался в теле приятным напряжением - это возвращало ощущение контроля. Пока Мира расчесывала ее длинные светлые волосы, собирая их в тугую, сложную косу на затылке, Лиара то и дело поднимала правую руку, касаясь пальцами бледной кожи на шее, чуть ниже уха. Там, где раньше, в прошлой жизни, у нее был шрам от лезвия, теперь оставалась лишь гладкая кожа. Но пальцы все равно тянулись к этому месту - как будто проверяли, что раны нет. А память услужливо подсовывала другое: горячие губы Северана, его сдержанное дыхание, его руку на ее шее. Это прикосновение было неосознанным, защитным жестом.

- Леди Лиара, - Мира перехватила ее запястье, мягко, но настойчиво опуская его вниз. - Перестаньте. Это плохая привычка. Вы постоянно трогаете шею, когда нервничаете или думаете о нем. Люди при дворе… они ведь смотрят. Лорд Хартвуд и его ищейки заметят этот жест в одно мгновение. Не дайте им повода думать, что вы уязвимы.

Лиара сглотнула вставший в горле ком и опустила руку на колени, крепко сжав пальцы в замок.

- Ты права. Спасибо.

Она посмотрела на записку, оставшуюся на столе. Северан пытался уберечь ее, построить вокруг нее невидимый щит, как делал всегда. Но он забывал, что она больше не та испуганная девушка, которая пряталась в тенях дворца. Если весь мир собирался объявить его подозреваемым и врагом короны, она собиралась стоять рядом с ним, и никакая грязь Месяца пробуждения не сможет ее удержать.

Когда Лиара спустилась на первый этаж, тугие узлы шнуровки платья уже не казались такими стягивающими - предвкушение действия вытеснило утренний страх. Воздух в коридорах поместья был прохладным, с отчетливым привкусом сырости, проникавшей сквозь старую каменную кладку фундамента.

В малой гостиной у камина, где лениво догорали ночные березовые поленья, ее ждал Марек. Он приехал час назад, поговорил с лордом Эдгаром - рассказал вести из столицы и не стал будить Лиару, решив дождаться, пока она спустится. Офицер гвардии выглядел так, словно не ложился вовсе: темно - синий кафтан был небрежно расстегнут у ворота, сапоги покрывала тонкая корка подсохшей дорожной грязи. Он стоял, прислонившись плечом к каминной полке, и мерно, с сухим шорохом вертел в пальцах кожаную перчатку. Увидев Лиару, он выпрямился, и в его обычно легкомысленном взгляде промелькнула несвойственная ему жесткая собранность.

- Ты быстро, - вместо приветствия произнес Марек, бросая перчатку на круглый чайный столик. - Я думал, мне придется уговаривать твою горничную пропустить меня наверх.

- Мира знает, когда спорить бесполезно, - Лиара подошла ближе, инстинктивно протягивая ладони к едва ощутимому теплу затухающего огня. - Говори, Марек. Что произошло в столице? Записка Северана была слишком короткой.

Марек помрачнел, его челюсть упрямо двинулась вперед.

- Хартвуд сработал чисто и без шума. К полуночи у него на руках было двадцать подписей. Двадцать влиятельных лордов Большого Совета - из тех, кто до сих пор оплакивает старые порядки Селесты или просто до смерти напуган. Они требуют немедленного слушания по вопросу «угрозы, исходящей от верховного мага».

- Слушания? - Лиара резко повернулась к нему. - Не официального суда?

- В том - то и ловушка, - Марек зло прищурился. - Если бы это был суд, Адриан мог бы использовать право вето или потребовать публичного следствия с привлечением доверенных дознавателей. Но слушание Совета… это законное право дворянства выразить озабоченность безопасностью короны. Если Адриан откажет им сейчас, на следующий же день половина провинций решит, что молодой король превращается в тирана, покрывающего опасного чародея. Ему пришлось согласиться. Слушание назначено на сегодня, на закате.

Лиара почувствовала, как внутри все сжимается в тугой, ледяной комок. Месяц пробуждения ломал лед на реках, но политический холод только набирал силу.

- Где сейчас Северан?

- В Ордене. Пытается удержать магов от глупостей, чтобы они не вздумали защищать своего главу силой - это только подыграет Хартвуду. Эвандер сейчас в дознавательской ордена, допрашивает свидетеля, которого Хартвуд вытащил на свет божий. Какой - то мелкий канцелярист из Тайной канцелярии, который клянется всеми богами, что лично видел, как верховный маг тайно встречался с людьми со змеиной символикой на окраине столицы прямо накануне Праздника.

Лиара в упор посмотрела на друга. Ее голос прозвучал удивительно спокойно:

- Ты веришь этому свидетелю, Марек?

Офицер помолчал, разглядывая угли в камине, а затем перевел прямой, честный взгляд на Лиару.

- Я верю тебе, Лиара. А ты веришь Северану. Для меня этого достаточно. А значит - свидетель Хартвуда лжет как дышит. Вопрос лишь в том, насколько искусно составлена эта ложь.

Лиара горько усмехнулась и отошла к окну, глядя на то тоскливое месиво, в которое превратился приусадебный сад.

- Лордам, которые на стороне Хартвуда, не нужна истина, Марек. Им не важно, лжет канцелярист или говорит правду. Им просто нужен кто - то, кто ответит за позор Праздника короны, за арест Селесты, за разрушенный альвернийский договор. Им нужно имя, на которое можно свалить весь этот ужас, чтобы очистить себя. А Северан… он идеальная мишень. Они называют его незаконнорожденным сыном Кассиана, «второй кровью», верховным магом, чья сила пугает их до колик. Неважно, правда это или ложь. Важно, что лорды в это верят. Если они докажут его связь с культом, они одним ударом уничтожат сильнейшего союзника Адриана и поставят под сомнение законность решений самого короля.

Марек тяжело вздохнул и подобрал со стола перчатку. В его шагах к двери не было прежней легкой небрежности.

- Твой отец уже в парадном холле. Карета подана. Лорд Эдгар мрачнее грозовой тучи, но он собирается ехать во дворец. В качестве генерала и члена Совета он имеет право присутствовать. И, судя по его виду, он не позволит Хартвуду сожрать верховного мага без боя. Идем, Лиара. Время не на нашей стороне.

Лиара кивнула, поправляя тяжелые складки зеленого платья.

Парадный холл поместья встретил Лиару гулким эхом и сквозняком, пробивавшимся сквозь тяжелые двери. Эдгар Астервейн стоял у большого зеркала в резной раме, сосредоточенно застегивая серебряные пуговицы камзола. Седина в его аккуратно подстриженных волосах за эти недели проступила отчетливее, а у глаз залегли глубокие складки, но спина оставалась по - прежнему прямой. Услышав шуршание юбок, генерал повернул голову. Его строгий, оценивающий взгляд скользнул по платью дочери, задержался на серебристой накидке и остановился на ее лице.

- Готова? - коротко спросил Эдгар, и в его низком голосе Лиара уловила привычную военную хватку.

- Готова, - ответила она, затягивая завязки капюшона на груди.

- Ты идешь со мной, - сказал Эдгар, не поворачивая головы. - Если ты будешь молчать, Хартвуд расскажет Совету свою версию. Что ты - девчонка, которую обманул бастард, что ты покрываешь преступника. Я не позволю ему говорить за тебя, ты скажешь сама.

- Что сказать?

- Правду. Ту, которую ты готова сказать перед всеми, а я буду рядом.

Отец приказал слугам открыть двери. Свежий воздух мгновенно ворвался в холл, принеся с собой резкий запах мокрой земли и конского пота. Они вышли на широкое крыльцо. Небо над головой висело свинцовым пологом, тяжелая капель с карнизов с глухим стуком разбивалась о брусчатку. Внизу, у подножия лестницы, уже ждала запряженная четверкой карета с гербом дома Астервейнов. Четверо выездных лакеев в ливреях замерли у дверец. Крупные вороные кони нетерпеливо переступали копытами по скользким, покрытым тонкой коркой утреннего льда камням, выдыхая в воздух густые клубы белого пара. Марек не задерживался в холле и уже ждал, сидя верхом на своей лошади. Эдгар подал Лиаре руку, помогая подняться по ступенькам внутрь экипажа, зашел следом, и тяжелая дверца захлопнулась, отрезая их от шума капели. С щелчком бича карета тронулась, покачиваясь на рессорах. Лиара долго смотрела, как за окном проплывают окутанные серым туманом яблоневые рощи поместья, прежде чем решилась нарушить тишину.

- Отец, - негромко позвала она, не поворачивая головы. - Если Хартвуд на Совете использует меня против тебя? Скажет, что верховный маг, подозреваемый в связях с культом, слишком часто бывает в нашем поместье. Что дочь лорда Астервейна путается с бастардом. Что это бросает тень на весь род. Что тогда?

Эдгар, который до этого момента смотрел на свои руки, медленно поднял глаза. Лицо его оставалось непроницаемым, но в глубине зеленых глаз вспыхнул знакомый, опасный огонь - тот самый, что заставлял солдат на границе идти за ним в любой бой.

- Хартвуд может говорить что угодно, - произнес он, и его голос прозвучал веско, как удар молота по наковальне. - Может требовать, чтобы я запер тебя в поместье, как нашкодившего ребенка, но он забывает одну вещь.

Отец подался вперед, и его ладонь тяжело опустилась на колено Лиары.

- Я - Эдгар Астервейн. И я не позволю какому - то лорду указывать, где стоять моей дочери и кого ей любить. Если Хартвуд хочет бросить тень на наш род - пусть попробует сделать это, глядя мне в глаза. А ты, - он сжал ее колено, - ты будешь стоять там, где считаешь нужным. И я буду рядом.

Он откинулся на спинку сиденья, и в его голосе впервые за все утро прорезалась усмешка.

- Твоя мать когда - то сказала мне, что Астервейны не гнутся. Ломаются - да. Но не гнутся. Так что не смей даже думать о том, чтобы отступить. Мы идем до конца.

Слова отца вселяли уверенность, и ледяной комок, который все утро давил Лиаре на грудь, наконец начал поддаваться. Она сжала руку отца в ответ.

Столичный дворец встретил их мертвенным серым светом и промозглой, пронизывающей сыростью. Высокие окна, выходившие во внутренний двор, казались грязными из - за стекающих по стеклам ручьев талой воды.

Марек спешился у ворот и повел лошадь на каретный двор. Лорд Астервейн и его дочь вошли во дворец. Лиара шла ровным, размеренным шагом по ковровой дорожке, держась чуть левее отца. Плащ Эдгара с шорохом взлетал при каждом шаге, а тяжелые форменные сапоги чеканили военный ритм. Навстречу то и дело попадались молчаливые слуги, которые торопливо проносили медные жаровни с едва тлеющими углями, но их тепла отчаянно не хватало, чтобы прогреть вековые каменные стены.

Она кожей чувствовала, как коридоры оживают по мере их приближения. Дворцовая знать, стянувшаяся к залу Большого Совета, сбивалась в плотные, шепчущиеся группы. Стоило Лиаре поравняться с очередной группой придворных в бархатных костюмах и шелковых накидках, как разговоры мгновенно обрывались. На нее смотрели в упор - с нездоровым любопытством, со злорадством, с едва скрываемым страхом. За ее спиной, едва они делали несколько шагов вперед, поднимался шуршащий гул.

- Это она…

- Дочь генерала, та самая, что почти получила корону, а теперь путается с бастардом…

- Подумать только, променять венец на постель…

- Тихо ты! Генерал услышит…

Лиара не поворачивала головы и не дарила сплетникам ни единого взгляда. Ее подбородок был высоко поднят, спина оставалась прямой, а руки спокойно лежали в складках серебристой накидки. Ни единый мускул на ее лице не дрогнул, но внутри все натянулось, словно струна перед обрывом. Каждый шаг давался с трудом, грудную клетку сдавливало от этого невидимого, но удушающего давления двора. Она отчетливо понимала: эти люди уже вынесли им приговор. В их глазах Северан был опасным чужаком, заслуживающим плахи, а она - безумной, очернившей имя великого дома ради мага.

Эдгар провел ее через анфиладу в южное крыло, к гостевым покоям Астервейнов. У дверей он остановился. «Отдохни, я вернусь к закату». И ушел в военный кабинет, проверить донесения и переговорить с офицерами. Лиара осталась в гостевых покоях Астервейнов, пытаясь унять дрожь в руках и подготовиться к тому, что скажет на Совете. Только к закату они снова встретились у дверей зала.

У высоких двустворчатых дверей, ведущих в зал Совета, замерли в карауле двое королевских гвардейцев. Тяжелые кирасы тускло поблескивали в полумраке, а ладони в латных рукавицах крепко сжимали древки алебард. При виде Эдгара Астервейна оба воина синхронно ударили прикладами оружия о паркет, отдавая честь главнокомандующему, и потянули на себя тяжелые бронзовые ручки.

Отец на секунду притормозил, бросив на Лиару короткий, проверяющий взгляд. В его глазах читался безмолвный вопрос, на который она ответила едва заметным кивком. Эдгар не спрашивал разрешения, он просто привел ее с собой. Гвардейцы у дверей знали главнокомандующего в лицо и не посмели остановить. А если лорды захотят возразить - пусть скажут это Эдгару Астервейну в лицо. Двери распахнулись, являя переполненный зал Совета.

Зал гудел, словно растревоженный пчелиный рой. Высокие своды из темного камня отражали и приумножали многоголосый шепот десятков лордов, собравшихся вокруг длинного овального стола из мореного дуба. В самом центре, на возвышении, на королевском троне восседал Адриан. Король был бледен, его пальцы сжимали подлокотники, а губы были сжаты в жесткую, прямую линию. Кресло по правую руку от него - то самое, которое годами занимала королева - мать Селеста - пустовало. Эта пустота была красноречивее любых обвинений: напоминание о заговоре, аресте и шатком мире, повисшем над королевством Валлейнов.

Северан стоял в отдалении, у дальней стены зала, прямо под высокими окнами. Один. Вокруг него образовалась пустая зона - лорды инстинктивно держались от верховного мага подальше, словно опасаясь, что его серебряный щит может ударить по ним в любую секунду. На нем был строгий черный камзол, застегнутый до самого горла на серебряные пряжки. Бледное лицо казалось высеченным из мрамора, а светлые глаза смотрели на присутствующих с леденящим, абсолютным спокойствием.

Лиара осталась недалеко у дверей, в тени массивной базальтовой колонны. Марек замер чуть позади - Эдгар добился, чтобы его пропустили как охрану дочери. Сам же лорд Астервейн уверенно прошел вперед и занял свое место за столом Совета, опустив тяжелые ладони на дубовую поверхность.

Адриан поднялся с трона, и гул мгновенно стих. Его голос прозвучал ровно, но в нем слышалась стальная усталость человека, который слишком хорошо знает, что его ждет.

- Лорды Большого Совета, сегодня мы собрались по обращению лорда Хартвуда, как инициатору, вам слово.

Лорду поднялся со своего места во главе оппозиционного крыла. Он поправил тяжелую парчовую мантию и обвел зал торжествующим взглядом. Его сторонники - добрый десяток лордов - согласно закивали, выпрямляя спины.

- Ваше Величество, господа лорды, - голос Хартвуда, глубокий и хорошо поставленный, разнесся под сводами зала. - Три недели назад Праздник короны едва не обернулся гибелью для династии Валлейнов. Весь двор, каждый присутствующий в Золотой галерее слышал, как поверженный главарь культа крови публично указал на верховного мага и прокричал: «Вот он, вторая кровь Валлейнов!». Мы не можем закрывать глаза на эти слова. Мы имеем право знать правду. Дворянство Валлейнов требует ответа: какую опасность таит в себе человек, возглавляющий Высший Орден магов?

По залу прокатился одобрительный ропот. Адриан резко подался вперед, его голос прозвучал как удар хлыста:

- Верховный маг Северан находится под личной защитой короны, лорд Хартвуд! Его преданность доказана в бою, и любой вопрос к нему…

- Под защитой короны, Ваше Величество? - Хартвуд дерзко перебил монарха, оборачиваясь к залу. - Или, быть может, под защитой дома Астервейнов? - Его взгляд метнулся к тени колонн и безошибочно выхватил Лиару. - Леди Лиара, вы ведь тоже здесь. Вы пришли в зал Совета, чтобы покрывать и защищать его? Я вызываю вас как свидетельницу, ответьте Совету.

В зале повисла тишина, и множество глаз уставилось на нее. Лиара почувствовала, как бешено заколотилось сердце, но страха не было - только холодная ярость. Она сделала шаг вперед, выходя из тени. Адриан поднял руку:

- Совет выслушает леди Лиару.

Эдгар, сидевший за столом, едва заметно кивнул, давая дочери свое разрешение и поддержку.

- Король уже сказал, что верховный маг под защитой короны, - Лиара говорила негромко, но ее голос отчетливо услышал каждый. - Но вы, лорд Хартвуд, я вижу, не считаете королевское слово достаточным. Что ж, тогда я скажу больше. Верховный маг Северан находится под личной защитой дома Астервейнов. Мы ручаемся за него своей честью и своей кровью.

- Лорд Хартвуд, - голос Эдгара Астервейна прозвучал ровно, но в нем была та самая тяжесть, от которой в зале стало тише. - Вы вызвали мою дочь как свидетельницу, так извольте задавать вопросы. Леди Лиара сказала правду, и дом Астервейнов ручается за ее слова. А если у кого - то в этом зале есть сомнения в чести моего дома, - он медленно обвел взглядом лордов, - пусть выскажет их мне. Лично. И еще, моя дочь - наследница Астервейнов. Запомните это, прежде чем обращаться к ней в следующий раз.

Хартвуд ядовито усмехнулся, картинно разведя руками.

- Это очень благородно с вашей стороны, леди Лиара, лорд Эдгар. Но оно не отменит вопросов Большого Совета и не сотрет клеймо подозреваемого. - Хартвуд повысил голос, обращаясь уже не к ней, а ко всему залу. - Три недели назад главарь культа указал на верховного мага и назвал его «второй кровью Валлейнов». Это не пустые слова. А еще у меня есть свидетель - человек, который лично видел, как верховный маг тайно встречался с людьми со змеиной символикой на окраине столицы накануне Праздника. Свидетель сейчас дает показания в дознавательской Ордена. И я требую, чтобы его выслушали здесь, перед Советом.

По залу прокатился глухой ропот, лорды переглядывались.

- А пока мы ждем, - Хартвуд снова повернулся к Лиаре, и его голос стал вкрадчивым, - ответьте, леди Лиара. Знали ли вы об этих встречах? Знали ли, что человек, которого вы защищаете, тайно видится с людьми из культа? Или он скрывал это от вас так же, как скрывал свое происхождение?

Тишина в зале стала осязаемой. Все ждали ее ответа, и Лиара замерла, удерживая спину прямой под сотнями оценивающих взглядов. Она сделала свой ход, публично отрезав себе путь к отступлению. Но прежде чем Хартвуд успел начать праздновать победу, от стены отделилась высокая черная фигура.

Северан двигался стремительно. Его шаги мгновенно пересекли пространство зала. Лорды, мимо которых он проходил, инстинктивно вжимались в спинки кресел. В мгновение ока он оказался рядом с Лиарой, так близко, что она ощутила исходивший от него едва уловимый, знакомый до боли аромат - терпкая горечь дикой полыни и резкий, холодный привкус озона, всегда предвещавший пробуждение его магии. Северан протянул руку, и его пальцы уверенно перехватили ее запястье и легли в ладонь Лиары. Он сжал ее руку - крепко, властно, не оставляя пространства для сомнений. На виду у замершего Совета, прямо перед исказившимся лицом Хартвуда и под пристальным взглядом Адриана. Это было первое публичное прикосновение за все три недели. Жест, который в одно мгновение сказал двору больше, чем любая политическая декларация.

Северан слегка наклонился к ней. Его голос, прозвучавший у самого ее уха, был тихим, предназначенным только для нее одной, но в нем вибрировала глубокая, сдерживаемая сила:

- Я не позволю тебе говорить за меня, Лиара. Но я чертовски рад, что ты рядом.

В следующую секунду он выпрямился и повернулся к овальному столу. Серебряные пряжки на его камзоле блеснули, а взгляд, устремленный на лидера оппозиции, заставил Хартвуда нервничать.

- Ваше Величество, - Северан повернулся к трону, - позвольте мне сказать.

Адриан кивнул:

- Говорите, верховный маг.

До этого Северан молчал все слушание. Он знал: если заговорит первым, Хартвуд обвинит его в том, что он перебивает Совет. Но когда Лиара ответила - он понял, что больше ждать нельзя.

- Ваши вопросы я услышал, лорд Хартвуд, - произнес верховный маг. Его голос полетел под своды, холодный, как стальной клинок. - И ответы на них будут даны. Но не в угоду вашим политическим играм и не на этом поспешном судилище. Через три дня Высший Орден магов проведет официальную проверку вашего свидетеля под чарами памяти. Если этот канцелярист скажет правду и подтвердит мою связь с культом - я лично сложу полномочия и предстану перед судом Совета. Но если выяснится, что он лжет… отвечать перед законом за клевету и подрыв безопасности короны будете вы, и те, кто виновен.