Оковы вечности

– Но эта дорога совсем не в Рудополь, лорд Генри,– сказал Локи.

– Ну, возможно, мы немного заблудились…

– Немного? – отчеканил рыжий.– До границ с Лесным Царством – рукой подать! Что вы задумали?

– Повторяю, я не собираюсь ни перед кем отчитываться. Вы вообще-то разговариваете с герцогом Да Полента, правой рукой Филиппа, короля Астготии. Отпустите меня и моих людей.

– Не так быстро, – осадил его Дэй.

Глава 26

Я запустила пальцы в густую гриву, провела ладонью по бархатистой коже от глаз до мягких ноздрей. Лошадь тихо зафыркала и наклонила голову, подставляя под руку место за ухом. Это ритмичное, простое поглаживание помогало ловить разбегающиеся мысли и снова складывать их в единое целое.

Доводы Генри звучали складно, но что-то не сходилось. Я никак не могла ухватиться за ускользающую мысль, как за нитку, и размотать клубок сомнений. Да, он оказался в плену вместе со мной. В одно и то же время. Странно? Еще бы. Защитил от того тощего негодяя, хоть я и сама бы справилась. Но кто тогда ударил меня по голове, если сзади был только он? И как ему так легко и быстро удалось перекупить наемников и найти карету? И куда, в конце концов, он меня вез? Допустим, наше пленение было им лично подстроено. Но зачем? Заставить меня дать обещание стать его женой? Опять же зачем? Власть? Я никогда не стану правителем. Он тоже. К тому же он уже герцог, куда же больше? Деньги? Он в них не нуждается…

Мои размышления прервал тихий, но отчетливый треск ветки в чаще. Уши коня рядом со мной настороженно навострились. Я вгляделась в рощу, но в густом мраке не было видно ни малейшего движения. Однако тишина вокруг костра стала звенящей. Голоса стихли. Четверо наших охотников рассредоточились по краям поляны, вглядываясь в тьму. Я бросилась обратно к огню. Лошади начали беспокойно бить копытами.

– Всем готовиться! – скомандовал Дэй.– Утепляйтесь, берите оружие и припасы. Быстро!

Мы с Юли рванули к карете, наскоро набили сумки едой и бинтами, растолкали сонного Свена.

Когда мы высыпали обратно к костру, кто-то из охотников, не отрывая взгляда от леса, тихо и мрачно бросил:

– Грозноволки.

Локи сунул в руки Генри меч и приказал освободить своих людей. А мне протянул нож.

У меня похолодели руки, и ледяная волна пробежала по спине. Я инстинктивно подошла ближе к Дэю. Юли встала рядом. В наших руках – зажатые кинжалы и пылающие ветки из костра, через плечо переброшены сумки с припасами.

– Их слишком много, – пробормотал один из наемников, и впятером они начали, пятясь, отступать к своей карете.

Сквозь густые ветки отражались серебряные огоньки глаз. Действительно, их не меньше десятка. И они окружают…

– Быстро, на коней,– коротко бросил Дэй. – Рия со мной, Юли с Локи. Свен не отставай.

Мы медленно двинулись к лошадям, не сводя глаз с леса.

– Ри,– протянул руку в мою сторону Генри.– Поехали со мной, в экипаже безопасней. Юли тоже возьмем.

Я молча, не задумываясь, покачала головой. В эту секунду первый грозноволк с рыком выскочил на поляну. Серебристая шерсть дыбом, с клыков стекала слюна. За ним, не спеша, вышло ещё трое. Треск маленьких молний на их шкурах заполнил пространство. Один из зверей припал к земле и резко прыгнул. И был атакован одним из охотников.

Мы бросили горящие факелы в остальных и побежали. Дэй легко вскинул меня в седло, вскочил сам и крикнул на ходу:

– Если потеряемся- встреча в Чугунке, у подножья горы Агат!

Лошади рванули в лес. За нами неслись Юли с Локи, Свен и остальные. Скорость была немыслимая. Нас подхлестывал жуткий вой. И вдруг впереди, в темноте, замерцали новые пары серебряных огней. О нет…

Конь резко дернулся в сторону. И помчался еще быстрее. Я потеряла счет времени бешеной скачки. Час? Два? Больше не было слышно ничьих копыт, только хриплое дыхание нашего скакуна и треск сучьев под его ногами.

Непроглядная ночь, бесконечный лес… Скакун наконец перешел на шаг, его бока вздымались от долгой гонки и двойной ноши. Я почувствовала, как мои штаны промокли насквозь от лошадиного пота. Спаслись? Можно выдохнуть?

Не заметила, как голова сама упала на плечо горца, и я провалилась в беспокойный сон. Очнулась лишь тогда, когда конь окончательно остановился. Услышала шепот Дэя:

– Нужно передохнуть. Особенно лошади. Хотя бы пару часов. Место здесь неплохое – укрытое и с обзором.

Я лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Я валилась с ног от усталости. Эта ночь казалась бесконечной. Холод кусал щеки и сводил пальцы.

В лунном свете перед нами открылась огромная поляна, посреди которой, словно древний страж, высились руины сторожевой башни. Остов из почерневших камней, поросших мхом, показался мне удачным укрытием: стены еще стояли, а единственный проход можно было забаррикадировать. Лишь крыша давно обрушилась, открывая вид на ясное звездное небо. Внутри руин оказалось на удивление сухо.

Дэй ввел коня под сень древних стен и расседлал. Вскоре в старом очаге заплясали первые языки пламени. Мои руки потянулись к огню с отчаянной жаждой тепла.

Бинты с моей головы слетела еще в лесу, но рана уже почти не беспокоила. Я машинально потянулась к затылку, чтобы проверить, как она затянулась, но пальцы Дэя оказались быстрее. Он ощупал место ушиба и удовлетворенно кивнул. Устроился рядом со мной поудобнее и накрыл полой своего плаща. Прижавшись к его горячему боку, я очень быстро согрелась.

Треск поленьев и шепот ветра в пустых глазницах окон убаюкивали. Казалось, остаток ночи сулил покой, но я все еще не доверяла этой тишине – слишком многое случилось. А вот Дэю невольно доверяла. Вверила ему в этот миг и свою жизнь, и свою безопасность. И пока напряжение последних дней наконец отпускало, я погрузилась в глубокий, исцеляющий сон.

Завтра предстояло добраться до Чугунка…

Меня вырвало из сна резкое, испуганное ржание коня. Я сразу вскочила. Сердце на миг замерло, а потом застучало часто-часто. В предрассветных сумерках я лихорадочно огляделась. Дэя нигде не было. Бросила взгляд в узкие проемы окон-бойниц- ничего подозрительного. Да и как что-то разглядеть. Ночь отступала неохотно, и под сенью деревьев все еще лежал непроглядный, черный мрак.

Я накинула седло на коня, пальцы плохо слушались. Нужно быть готовой ко всему. Внезапно лошадь снова шарахнулась к стене, зафыркав. Я вздрогнула и в тот же миг услышала тихий шорох у входа. Между камнями бесшумно, как тень, проскользнул Дэй. И жестом приказал молчать.

– Я слышал вой,– его шепот был едва слышен. – Ходил проверить. Пока никого, но нам нужно ехать. Сейчас же.

Я лишь молча кивнула, сжимая в потной ладони узду. Золотоволосый закончил за меня седлать коня. И держа меч наготове, двинулся к выходу. Я последовала за ним, выводя из руин дрожащее животное.

Мы замерли, вглядываясь в предрассветный мрак. Тишина вокруг была обманчивой, звенящей – и оттого еще более пугающей. Лошадь снова беспокойно переступила с ноги на ногу, и тут же из чащи донесся низкий, утробный рык, от которого кровь стыла в жилах.

Глава 27

Дэй мгновенно шагнул вперед, закрывая меня собой. Во мраке засветились глаза зверя леденящим серебряным огнем. Грозноволк шумно втянул воздух, учуяв наш запах. Взгляд Дэя прикован к зверю, а клинок в руке готов к удару. Я с трудом вытащила свой кинжал – пальцы предательски дрожали. А потом, миг, и тварь будто растворилась в темноте.

Горец еще мгновение стоял настороже, затем резко мотнул головой: пошли. Мы почти бегом пересекли поляну, и выскочили на забытую, поросшую мхом дорогу. Не говоря ни слова, он вскинул меня в седло, вскочил сам, и мы рванули вперед.

– Это был разведчик,– голос мужчины прозвучал сдавленно от быстрой езды. – Пошел за стаей. Нам нужно продержаться до рассвета. Днем они не охотятся.

Спустя некоторое время быстрой скачки в утренней дымке мы выехали на берег реки.

Спешились, и конь, тяжело дыша, припал к воде. Розовеющий восток проступал сквозь пелену тумана над сонной гладью. Воздух был густым и влажным, пах речным илом и свежестью. Животное пило долго и жадно, словно не в силах оторваться.

Я тоже подошла к берегу, смочила лицо и шею. Ледяная прохлада обожгла кожу, смывая следы ночного кошмара. Потом, обессиленная, я опустилась под ближайшим деревом.

Дэй, дождавшись, когда конь утолит жажду, стянул с себя рубаху и начал зачерпывать воду пригоршнями, с наслаждением окатывая голову и плечи. Он жмурился, вдыхая полной грудью, и по его спине струились капли, сверкая в первых лучах. А потом повернулся. На его животе, на фоне загорелой кожи, резко выделялась пропитанная кровью повязка.

Я торопливо начала рыться в сумке, доставая чистый бинт. Затем, не поднимая глаз, жестом позвала его сесть рядом. Под его тяжелым, изучающим взглядом я осторожно принялась разматывать ткань.

Рана хорошо затянулась. Я сходила к реке, намочила несколько лоскутов, промыла кожу вокруг пореза и аккуратно забинтовала. Золотоволосый молча надел грубую от запекшейся крови рубаху. Прополоскать бы ее в воде, но высохнуть не успеет.

Потом он развернул меня и начал проверять мой затылок. Я подала ему мокрую тряпицу. Когда он приложил ее к голове, я вздрогнула от прохлады. Он замер. И бережными движениями начал обтирать кожу вокруг раны.

В этой молчаливой заботе было больше, чем в любых словах. Затем я заплела новую косу. Мы в тишине перекусили. Дэй откинулся на ствол дерева и прикрыл глаза, положив руку на эфес меча. Лицо осунувшееся, напряженное.

Я отломила кусок хлеба, покормила лошадь. Тем временем день вступил в свои права и яркими солнечными лучами ощупывал ветви и землю. Весеннее тепло ласково согревало плечи, на мгновение даря иллюзию безопасности.

Несмотря на слова золотоволосого, что днем грозноволки не опасны, я не могла расслабиться и постоянно вглядывалась в чащу. Постепенно заметила, как спадает напряжение с его тела: плечи расправились, дыхание стало глубоким и ровным. Заснул. Нет-нет, но мой взгляд изредка тянулся к его лицу. Что за плохая привычка рассматривать спящего Дэя. Моя привычка…

Вскоре мы снова тронулись в путь. Все также молча, понимая друг друга с полувзгляда. Двинулись дальше на восток, к месту, где должны были встретиться с остальными.

Лошадь шла спокойным шагом. Дэй не заговаривал, и я тоже. Старалась не ерзать в седле и не прислоняться спиной к мужчине, дабы не смещать наши отношения в романтическое русло.

Все это время он ни словом, ни взглядом не напоминал ни о вчерашних грязных словах Генри, на которые он отреагировал с такой яростью. Ни о том вечере в оранжерее. И рациональная часть меня требовала того же – не начинать этот разговор, не ворошить прошлое. Оставить все как есть.

Но сердце, как у любой девушки, требовало копнуть глубже и во всем разобраться. Так вот. Страсть в оранжерее можно было списать на опьянение и мой натиск под магией “искренника”. Но как объяснить его обжигающие взгляды, которые я периодически ловлю на себе? Или ту ярость, с которой он обрушился на Генри? Значит ли это, что его чувства ко мне… настоящие? А не часть их с Крисом игры?

Я никогда не была обделена мужским вниманием. Милое лицо, большие голубые глаза и белокурые волосы не раз кружили головы кавалерам. Но почему-то именно внимание Дэя и неподдельная забота согревали меня изнутри.

– Я не успела тебя поблагодарить. За спасение. Спасибо, – слова сорвались сами, нарушив уютное молчание.

– Разве мы могли поступить иначе?– тихо отозвался Дэй.

– Ты считаешь, Генри вез меня не в Рудополь?

– Да, считаю.

– Тогда куда? Зачем?– спросила, не надеясь на развернутый ответ.

– Не знаю… пока…– и после минутного молчания.– Что произошло в пещере?

Я начала рассказ, сбивчиво и торопливо: как Генри, раненого, притащили бандиты, как он помог мне освободить руки, как я перевязывала его рану, как он убил напавшего на меня тощего, как появился Рат с требованием выкупа… Голос дрогнул, когда я дошла до ультиматума короля Филиппа.

– …и условием было мое замужество. С Генри. Мне нужно было тут же, в вестнике, дать письменное обещание королю. Со своим личным знаком.

Я замолкла, не зная, как продолжить. За спиной послышался резкий, прерывистый вздох, но он не перебивал меня.

– Как ты, наверное уже догадался…– продолжила с замиранием,– я не та, за кого себя выдаю.

На секунду замолчала, переводя дух.

– Я дочь князя Сталеслава Айроновского. Элирия,– выдохнула.

Повисла тяжелая, давящая пауза.

– Значит, Генри вынуждал тебя согласиться на брак…– начал размышлять вслух Дэй, и в его голосе был лишь холодный анализ. – Зачем? Престол через тебя он получить не сможет…

После минутного молчания спросил:

– Он знает о камне? Нейтрализаторе?

– Конечно, камень он видел.

У меня вспыхнули уши и щеки. Только ради Оектеоса, не спрашивай, при каких обстоятельствах, – взмолилась я про себя.

– Что еще? Может, тебе известны принципы создания артефактов из вериллия? Скажем, как делают каффеус?

– Нет, – твердо возразила я.– Это государственная тайна. Ее знают лишь отец, как создатель, и, возможно, пара доверенных лиц. Мне он эти знания не передавал.

– Но ведь может передать? Когда-нибудь. А ты, в свою очередь, можешь довериться любимому мужу..

– Что-о? Ну знаешь! – возмутилась от души.– Во-первых, мой отец не слепой доверчивый старик! Он раскусил бы Генри в два счета! Во-вторых, я княжна, и для меня государственная тайна – не пустой звук. А в-третьих… Неужели ты вообще не допускаешь мысли, что кто-то может захотеть на мне жениться просто… по любви?

– Я этого не говорил…, – его ответ прозвучал тихо, почти приглушенно.

Но было уже поздно. Он снова сумел вывести меня из себя, и мы погрузились в тягостное молчание. Однако его слова, как ядовитые иглы, впились в сознание, сея яд сомнения. Неужели Генри и вправду настолько расчетливый и бесчувственный?

Глава 28

Полдня мы провели в пути, минуя две деревеньки. И к обеду добрались до того самого Чугунка. По обеим сторонам дороги нас встретили крепкие, каменные дома, крытые железной черепицей.

– Найдем таверну,– обронил сухо мой спутник.

Вскоре Дэй остановил лошадь у двухэтажного здания. Добротное строение из светлого камня с темно-коричневой крышей резко контрастировало с низенькими домами. Над входной дверью висела слегка потрепанная вывеска с изображение чугунного горшка и двух кружек.

Я вздохнула с облегчением. Наконец-то друзья, покой и хоть немного привычного комфорта. Мы привязали коня и вошли в просторный зал. В воздухе витал аромат свежеиспеченного хлеба, тушеного мяса и кваса.

Я не успела толком осмотреться, как буквально утонула в объятьях. Юли! А рядом Локи, Свен и …папа. Отец был одет в неприметный плащ без нашивок и гербов.

– Дочка! Слава Октеосу ты цела! – объятие отца было таким крепким, что перехватило дыхание, а его голос дрожал от сдерживаемых эмоций.

– Папа!– я всхлипнула.– Как я рада вас всех видеть!

Меня усадили за стол, отполированный до блеска десятками рук. Остальные тоже расселись. Передо мной и Дэем поставили черные чугунки, а в них дымящееся жаркое. Я осмотрелась, в таверне кроме нас никого не было, не считая хозяина с опрятной длинной бородой у дальней стойки.

– Я так и не понял, – обратился ко мне отец, – как бандиты вас выследили и вычислили, что ты княжна? И как к ним попал Генри?

Я вздохнула и оглядела нашу дружную компанию. Теперь ни для кого не секрет, кто я такая. А если даже кто-то удивился, то виду не подал. Ответить на вопрос я не успела.

– Я думаю, этот лордишка все и устроил, – мрачно бросил Дэй через стол. – В пещере он принуждал ее дать согласие на брак. Чтобы она лично пообещала это королю Филиппу через вестник. Только тогда, мол, он заплатит выкуп.

Отец вопросительно посмотрел на меня. Я молча кивнула.

– Папа, я отказалась… Но они сказали, что ты игнорировал их письма о выкупе.Голос внезапно предательски дрогнул.

– Какие письма? – его лицо вытянулось от изумления. – Доченька, я не получал никаких писем!

Отец обнял меня, и я уткнулась лицом в грубую ткань его плаща, впитавшую родной запах хвои и безопасности. Горло свело от сдерживаемых рыданий.

Значит, все это – ложь. Вся эта история с похищением, выкупом, браком… Все и правда было подстроено Генри. Осознание ударило с такой силой, что на мгновение перехватило дыхание. Сомнений не оставалось.

Как он мог?

После обеда Юли отвела меня в нашу комнату. Две добротные кровати с мягкими матрасами, стены, украшенные веселым зеленым узором, – здесь пахло уютом и покоем. Я с наслаждением смыла с себя дорожную грязь и облачилась в простое белое платье, которое она для меня приготовила. Всю свою испачканную одежду пришлось отдать в чистку – другой у меня не осталось. Соорудила прическу на быструю руку – приподняла волосы у висков, а остальные оставила распущенными. О ране даже не вспомнила, зажила уже.

– Юли, как вы сюда добрались? Без происшествий? – спросила, повязывая белый платок себе на шею.

– Мы скакали прямо за вами. Но вдруг вы как сквозь землю провалились. Свен, Локи и трое охотников были со мной. Один… погиб от полученных ран. А вы?

– Под утро еще одного грозноволка встретили, но он убежал. А Крис… догнал главаря?

– Мы с ним списывались сегодня утром. Нет, не смог, – подруга вздохнула и обняла меня. – Как я рада, что ты цела и невредима. Я, пока ждала, в срочном порядке искала тебе чистую одежду. Вот купила платье. Простенькое, но опрятное.

Я искренне улыбнулась и покрутилась, подол красиво взметнулся.

– Спасибо, моя хорошая. За спасение. За заботу. За все!

– Ну что ты. Я не могла иначе.

Мы сели на кровать и за милой беседой незаметно для себя задремали.

Разбудил нас деликатный стук в дверь. И мы услышали голос отца.

– Элирия, это я.

Я тут же открыла засов. Папа вошел и устало опустился на стул у окна, за стеклом уже румянился закат.

– Отдохнула? Я позволил себе вольность заказать ужин сюда, чтобы поесть в компании моих любимых дочерей. Вы же не против?

– С радостью! – воскликнули мы с Юли в унисон и расхохотались.

Почти сразу принесли поднос с тремя чугунками ароматной каши и хрустящую выпечку.

И мы принялись за еду.

– Девочки, как вы? Точно все хорошо? – спросил князь, попивая горячий взвар.

– Все в порядке,– успокоила я его.– Я, кстати, хотела у тебя спросить. У тебя же есть доступ к спискам владельцев протезов?

– Разумеется. Каждый такой артефакт на учете.

– У того главаря, Рата, был механический глаз. Может, так его и найдем?

– Глаз? – отец присвистнул. – Дорогое удовольствие. Да, дочь, попробовать стоит. Завтра мы выдвигаемся в столицу. У меня там неотложные дела. И сразу же по приезде начнем поиски.

Я кивнула и взглянула на Юли, та уткнулась в свою кружку и любовалась закатом.

– И с Генри надо будет разобраться, – продолжил он.– Я в ярости от его поступков и не вижу им объяснения.

– Папа, а как ты здесь оказался? Как ты нас нашел? Мы же писали тебе из поместья, что благополучно возвращаемся. У тебя не было причин для беспокойства.

– Я так за тебя испугался. Ситуация чуть не вышла из-под контроля… – он резко замолк, будто споткнувшись о собственные слова.

– Какого контроля? – не поняла я.

Он побледнел.

– И как ты так быстро добрался сюда?– в голове у меня что-то щелкнуло, складываясь в единую картину. – Даже если бы тебе написали о похищении, от Рудополя не меньше трех дней пути. Значит, ты выехал раньше…

Отец виновато потупил взгляд. Его молчание было красноречивее любых слов. Осознание ударило, как ножом в сердце. Он знал… о каждом нашем шаге…

– Ты знал с самого начала? – голос сорвался, выдавая дрожью нарастающую злость. – Знал, кого мы везем? И весь наш маршрут? И решил взять все в свои руки, когда мы собрались пересечь границу? Вот почему ты поехал? Ведь так?

– Элирия, в Горнетте сейчас небезопасно, – его голос прозвучал устало, но твердо. – Они разорвали все связи. Мои люди выяснили, что у них там большие проблемы с высшими. И они винят в этом нас. Представь, что было бы, узнай они, что ты княжна Айроновская! Я не мог этого допустить. Особенно когда выяснил, что ваши горцы что-то замышляют и уговаривают вас пересечь границу.

– А узнать это ты мог только от…

Я медленно повернулась к Юли.

Глава 29

Боль пронзила грудь, когда я осознала всю правду. Обида закипела внутри, обжигая горло. Предательство отца было горьким, но ожидаемым – он всегда душил меня своей опекой. А потом появилась травница. И я тогда посчитала, что он, наконец, начал доверять мне. А на самом деле…

Юли…она была частью меня самой. Семь лет доверия, смеха и самых сокровенных тайн – и все это оказалось ложью, тщательно спланированной ролью. Каждое воспоминание теперь терзало. Я чувствовала, как по щекам катятся горячие слезы, но ничего не могла с этим поделать.

Повисло тягостное молчание. Я видела, как Юли пытается собраться с мыслями, как слезы оставляют блестящие дорожки и на ее щеках. Я ждала, сжимая руки в кулаки, чтобы они не дрожали.

– Папа, ты можешь нас оставить? – тихо попросила я, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. – Увидимся утром.

Он, понимающе кивнув, сказал:

– Элирия, когда-нибудь ты поймешь, что все это было для твоего же блага.

И удалился, оставив нас наедине с разбитым доверием.

– Я знаю, что ты сейчас на меня сердишься, – наконец заговорила Юли.– И ты имеешь на это полное право. Я бы хотела, чтобы ты узнала все иначе… от меня или от князя, в другой обстановке, – она судорожно сглотнула. – Но я видела, как он тебя любит. Как боится потерять. Я сообщала ему только о самом важном – о поездках, о новых знакомых. Все, что касалось твоей безопасности. Ты даже не представляешь, сколько раз мы с ним предотвращали попытки похитить тебя. Еще в академии и потом…

– Значит, с самого начала, – это был не вопрос, а горькое утверждение.

– Когда князь спас меня и дал шанс начать новую жизнь… я должна была отплатить ему. И тебе. Я и правда полюбила тебя как сестру. И не хотела возвращаться к лесным. А он… он просто попросил меня быть рядом с тобой и оберегать тебя. Я не могла не согласиться.

– Я вообще хоть что-то настоящее знаю о тебе? – я устало опустилась на край кровати, ощущая, как последние дни тяжелым камнем наваливаются на плечи. – Или вся наша дружба была лишь… работой?

Все вокруг играют со мной и предают…

– С тобой я была собой… – её голос дрогнул. – Спрашивай. Обо всем, что захочешь…

Я сидела и глядела, как за окном горизонт погружался в мягкие сумерки. Вдруг зазвучал один птичий голос – осторожный, пробный. Затем к нему присоединился второй, третий. Вскоре стрекотание слилось в негромкий хор.

Для кого-то в эту минуту рушился мир, а для остальных – просто наступал вечер. Такое же чувство опустошенной несправедливости я испытала, когда внезапно осталась без мамы.

– Ничего не спрашиваешь? А я все равно расскажу, – пробормотала травница.

И в полумраке ее голос поплыл по комнате. Юли рассказала, что восемь лет назад, в разгар войны, ее жизнь резко перевернулась. Она оказалась сломленной и совершенно одинокой.

Оставшись без родных, она брела по дремучей чаще и вышла к избушке. Дверь, украшенную резными символами, открыла женщина со светло-зелеными, как весенняя листва, глазами. У нее был такой мелодичный голос, что Юли не сразу поняла язык хозяйки дома. Девушку напоили чаем из лесных лепестков – и слова внезапно обрели смысл.

Айлин, так звали хозяйку дома, оставила ее жить у себя и научила разбираться в травах и кореньях, сушить их, готовить снадобья, настойки и порошки. Однажды она смогла посмотреть, как Айлин молола кору диковинного юкколипта, выменянную на базаре за целую сотню склянок с зельями. Только потом Юли узнала о магических свойствах этого дерева – артефакта. Когда стала свидетельницей чуда: снадобье из него за два дня подняло на ноги мальчика, безнадежно больного черной хоспой. Все его тело покрывали черные отмершие корочки. Он уже пять дней бился в лихорадке. Обычно, с этой болезнью дольше не жили. Если не было денег на юкколипт и травницу, умеющую с ним работать.

Жизнь Юли была трудной: бесконечные походы по окрестностям за травами, рынок, снова леса и горы.

– Я прожила у Айлин год, – голос девушки стал почти невесомым в темноте, – пока однажды не ушла слишком далеко в поисках одной редкой травы и не пересекла незримую границу с княжеством. В тот день, как на зло, я случайно столкнулась с костяной медведицей с детенышем… Мои крики услышал твой отец. Он тогда объезжал рубежи. Продолжение ты знаешь. Я лишилась руки, но обрела семью…