Читать книгу Хозяйка Блэквуд-Холла (Анна Ларен) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
Хозяйка Блэквуд-Холла
Хозяйка Блэквуд-Холла
Оценить:

5

Полная версия:

Хозяйка Блэквуд-Холла

Его письмо ещё лежало на столе. Он позвал Хартли и сам передал ему конверт.

Под вечер Бенедикт вышел к дому через конюшенный двор. Из флигеля донёсся тихий стук. Айрис стояла на пороге, вытряхивая землю из подола. Увидев его, она выпрямилась. На щеке возле виска у неё осталась светлая черта от волос, которые ветер только что прижал к коже.

— Вам удалось повидаться с Пеннифезером? — спросил он.

— Он оставил мне размеры трубы. Мне понадобится посмотреть их при свете.

— Завтра я уеду в Дерби. Если вам что-нибудь нужно оттуда, передайте Хартли.

Она уже открыла рот, чтобы поблагодарить, но задумалась.

— Грифели. Если лавка окажется по дороге. В здешних столько песка, что они рвут бумагу.

— Какие именно?

Она назвала. Он повторил, чтобы запомнить, и заметил, что она смотрит на него с лёгким удивлением. В библиотеке она так смотрела, когда он повторил за ней условие о Григгсе, прежде чем вписать его в поручение.

Из флигеля пахло тёплым хлебом. Бенедикт мог бы спросить, удобно ли ей здесь и исправили ли задвижку в её окне, о которой говорил Хартли. Ему захотелось остаться на пороге ещё немного, пока она держит дверь открытой, пока между ними лежит эта короткая полоса света.

Вместо этого он пожелал ей доброго вечера и пошёл к дому. Только у самой галереи он сообразил, что завтра можно было просто попросить Хартли послать за грифелями.

Глава 8. На верхней террасе

В последний день Айрис проснулась раньше, чем в первый. За окном было темно. Она долго лежала, различая ровное дыхание ветра в трубе, потом вспомнила, что платье висит у камина и на нём ещё не высохла оборка. Встала и перевесила его ближе к огню.

На столе лежали две сметы. Первую она переписала начисто вчера до ужина. Вторая всё ещё была испещрена поправками. Айрис отложила её, приотворила окно и послушала. После трёх сухих дней ручей едва слышно шёл за деревьями. В такой день можно было легко забыть, как он звучал в дождь.

Три дня назад они с Григгсом закончили съёмку нижнего поля. Миссис Хэйл провела их через двор и привязала корову к яслю. Том ходил следом с пустым мешком, в который собирал упавшие ветки. В середине поля он спросил, будет ли здесь весной вода. Григгс, державший рейку, посмотрел на Айрис. Она сказала, что пока знает, где вода пойдёт, если поднимется, и что теперь они измеряют, сколько места можно дать ей вдоль ручья. Том выслушал её, переступая с ноги на ногу. Потом спросил, можно ли будет на этом месте косить. Это был тот же вопрос, только теперь на него следовало ответить сметой.

Грифели из Дерби она нашла на подносе два дня назад. Пачку обернули синей бумагой и перевязали суровой ниткой. Бенедикт ничего не написал. Айрис долго не развязывала узел, хотя для плана нужен был новый грифель. Ей казалось, что его рука, в которой она привыкла видеть перчатки или перо, едва ли могла располагаться на прилавке среди этих маленьких, обыкновенных вещей. Она попробовала представить, как он называет их продавцу. Представила слишком хорошо и зажгла вторую свечу, чтобы наконец приняться за работу.

После завтрака пришёл Григгс. Он снял картуз, оставил его на ступени и поставил у двери рейку.

— Вода по нижней метке, — сказал он. — Ночью не поднялась.

— Вы уже ходили?

— Корм в конюшню вёз. Завернул.

Айрис знала, сколько составляет этот крюк. Она подвинула ему стул и показала смету. Он стоял над листом, хмурясь, пока не нашёл строку о досках и камне.

— Дуб вычеркните. У нас в сарае две доски лежат. Из старых ворот.

— Вы говорили, что они гнилые.

— Одна гнилая. А лежат две.

Айрис подала ему карандаш. Григгс вычеркнул дуб сам, так тщательно, что пришлось переписать весь итог.

К трём часам они поднялись на террасу. Бенедикт ждал у балюстрады. За ним на холодном камне лежала раскрытая книга, придавленная с одного края перчаткой. Издали Айрис узнала гравюру: мост с двумя арками, над которыми художник поместил одинокую тонкую сосну.

— Пойдёмте вниз, милорд, — сказала она. — Пока видно ступени.

Они спустились до вязов с восточной стороны, обогнув осевший склон. У нижней лестницы было сухо на две ступени. На третьей лежал лист, плотно прилипший к камню. Григгс поднял его за черешок. Под ним проступил тонкий белый край, который раньше не видели.

— Неделю так держится, — сказал он. — С малым выпуском. В дождь его закрывали.

Бенедикт сошёл на вторую ступень. Айрис осталась выше. Так, стоя почти вровень, они могли говорить тихо, и она слышала в его голосе, помимо слов, короткий выдох, с которым он всегда начинал вопрос о деньгах.

— Что из этого можно оставить на зиму?

— Доску и съёмку. Отвести с дорожки воду, укрепить край возле вязов. До заморозков успеем. Нижний проезд придётся разбирать отдельно, когда будет чем возместить людям дорогу. Там нужен широкий проход для воды и запас вдоль берега, если трубу занесёт. До весны я могу подготовить точный расчёт.

— А луг?

— Для него и нужен запас. У Григгса есть промеры, если хотите взглянуть.

Григгс достал сложенный вчетверо лист. Раньше Айрис приходилось читать ему каждое число. Теперь он сам показал Бенедикту отметку у белого столбика и другую, у трубы, и объяснил, почему между ними важно знать высоту межи. Он долго подыскивал слово для воды, которая поднимается, встретив препятствие. Наконец сказал, что она идёт назад, пока не найдёт дорогу вбок. Бенедикт кивнул. Этого слова оказалось довольно.

Снизу подул ветер. Айрис убрала руку с парапета лестницы и только тогда почувствовала, до чего остыл камень. Бенедикт предложил подняться. На последнем шаге её каблук соскользнул с мокрого края. Он взял её за локоть, крепко и очень ненадолго. Когда отпустил, она ещё несколько шагов чувствовала его ладонь сквозь шерсть рукава.

Наверху Григгс простился. Он обещал посмотреть доски до темноты и забрал с собой лист с отметками. Бенедикт перенёс книгу на скамью и попросил обе сметы.

Первую он прочёл быстро. Во второй задержался у строки о проезде, вернулся к началу и спросил, с какой стороны Айрис намерена подвозить камень. Она объяснила, где дорога выдержит воз. Он спросил, что делать, если к весне средств хватит только на один из двух вариантов.

— Продолжать малый выпуск, — сказала она. — Большой подождёт. Я поставила в смету наблюдение у нижних ворот. Его можно поручить Тому, если миссис Хэйл согласится. Пусть получает плату за то, что всё равно будет делать.

Бенедикт долго смотрел на последнюю строку. Когда заговорил снова, Айрис поняла, что он уже решил.

— Работы до зимы я утверждаю. Дальнейшую съёмку и проект оставляю за вами. За осмотр Хартли отдаст вам деньги сегодня. За остальное будем платить по мере выполнения. Я попрошу Прингла изложить условия и пришлю вам копию завтра.

— Напишите сейчас, пожалуйста. Хотя бы на этой смете.

Он обернулся. Из дома доносилось, как закрывают ставни в малой приёмной. Айрис положила на парапет свой карандаш.

— Я хочу завтра позвать людей от своего имени и знать, на каком основании зову.

Бенедикт взял карандаш. Ему пришлось дважды провести первую букву: остывшие пальцы плохо держали тонкое дерево. Потом он записал условия, поставил число и подписался. Айрис прочла подпись. Выше, в строке об авторе работ, стояло её имя.

— Сколько времени вы ещё пробудете во флигеле? — спросил он.

— Столько, сколько займут работы. Я, конечно, могу снять комнату в деревне.

— Комната во флигеле в вашем распоряжении. И если вам нужен стол побольше, скажите об этом Гейбл. Есть один, который можно вынести из бывшей классной.

Он говорил, складывая смету, и не смотрел на неё. Айрис почему-то вспомнила, как он подал ей первое поручение. Тогда он отдал лист сразу. Теперь провёл ладонью по сгибу, словно хотел, чтобы он запомнил форму.

Она взяла смету и убрала в папку. Между ними на скамье лежала раскрытая книга.

— Это тот мост? — спросил он.

Айрис наклонилась. Внизу под гравюрой стояла подпись мелкими буквами. Над одной из арок художник провёл по бумаге несколько тонких чёрных штрихов, и казалось, что там в самом деле движется вода.

— Тот, — сказала она. — Только у нас не было сосны. Отец её отрезал, чтобы картинка поместилась.

Бенедикт рассмеялся. Он смеялся негромко и тут же опустил голову, как человек, которого собственный голос застал врасплох. Айрис взглянула на его руку, лежавшую на краю книги. Под большим пальцем был след от её грифеля. Она почти подняла руку, чтобы стереть его.

В сумерках от Холла до флигеля оставалось не больше сотни шагов. Айрис прошла их медленно. Вчера она складывала в саквояж запасные воротнички, чтобы, если придётся, уехать утренним экипажем. Теперь у неё был заказ до первых морозов, обещанный стол и ещё столько работы, что за весь этот вечер нельзя было составить даже её перечня. На повороте она обернулась. Бенедикт всё ещё стоял у балюстрады. Он различил её в сумерках и поднял руку.

Она ответила тем же и на несколько мгновений осталась на дорожке. Ей впервые пришло в голову, что можно прожить здесь достаточно долго, чтобы увидеть, какими эти деревья бывают в мае.

Глава 9. Письмо с лавандой

Стол принесли во флигель в понедельник. Он оказался длиннее, чем обещала миссис Гейбл, и, пока двое лакеев разворачивали его на лестнице, Айрис держала дверь и слушала, как ножка задевает за обои. На столешнице остались циркульные уколы. Мэг, объяснила экономка, училась за этим столом чертить карты и однажды так старательно обвела Африку, что учительнице пришлось подложить под бумагу дощечку.

Айрис провела по уколам ладонью. На таком столе можно было разложить план нижнего поля целиком. Она уже собралась за папкой, когда Хартли принёс почту.

Конверт был из дешёвой серой бумаги. От него пахло лавандовой водой.

В конце июня, когда за гробом отца закрылись ворота кладбища, этот же запах держался на лестнице в конторе. Годфри Эванс ждал Айрис на второй ступени снизу. Он принёс ей цветы, которые она потом оставила в ведре у двери. Через неделю пришёл снова, без цветов, и предложил погасить отцовские долги, если она назовёт день венчания. Тогда он говорил негромко, потому что за стеной ещё работал помощник. Айрис запомнила, как отчётливо сквозь его голос был слышен скрип пера.

Теперь Эванс писал, что приобрёл закладную на питомник в Кенте. К первому ноября он ждал ответа. Сумма стояла на обороте, под перечнем имущества: земля, две теплицы, инструменты и рабочие чертежи. Последние были приписаны сбоку, другими чернилами. В самом конце письма он повторял предложение, сделанное в Лондоне, и прибавлял, что при их личной встрече можно будет обойтись без неприятных формальностей.

Айрис перечла перечень. Нивелир, которым она пользовалась здесь, отец купил на три года раньше питомника. Чертежи хранились в конторе, а часть их сейчас лежала у неё в саквояже. Она не знала, какое из этих обстоятельств имело значение. Ей хотелось как можно скорее написать Эвансу об обоих, с тем чтобы он в следующий раз тщательнее выбирал слова. Вместо этого она убрала письмо под пресс и достала отцовскую расчётную книжку.

Работу он вёл с двух концов. С начала книжки шли полученные деньги, с конца — выданные. Где записи встречались, он заводил новую книжку. В этой на середине оставалось шесть страниц, и Айрис помнила, как радовалась, найдя их пустыми после похорон. Ей больше не приходилось искать среди цифр той весны изменения в почерке, по которым можно было бы узнать, в какой именно день отец перестал надеяться на выздоровление.

Она сняла перчатки. В левой половине стола разложила счета поставщиков. Их было четыре, и против двух у неё имелись расписки. В правой положила копию закладной. Первый лист начинался с описания земли. В конце второго отец своей рукой приписал номер квитанции. Айрис нашла квитанцию между страницами книжки, тонкую, почти прозрачную на сгибах. Потом нашла ещё одну, на меньшую сумму. Она была выдана уже после смерти отца, и на ней стояло её имя.

В расчёте Эванса ни той ни другой не было.

За окном кто-то остановился. Айрис подняла голову. Бенедикт стоял у флигеля в расстёгнутом сюртуке, держа под мышкой свёрнутый лист. Она могла бы притвориться, что не видела его. Но он, должно быть, заметил движение у окна и тут же отступил на дорожку, оставив между собой и дверью несколько шагов.

Айрис вышла.

— Прингл прислал чистовую копию вашего заказа, — сказал он. — Я хотел спросить, устраивает ли вас день первого платежа. В бумаге стоит пятница.

Он подал ей лист. У него была привычка подавать бумаги за самый край, чтобы другой мог взять их, не меняя положения руки. Айрис уже замечала это у него. Сегодня он держал лист наоборот, всей ладонью снизу. От ветра бумага заворачивалась ему на запястье.

— Пятница подходит, — сказала она.

— Вы ещё не взглянули.

Она опустила глаза. Дата действительно стояла на первой странице. Возле неё оставили место для её подписи.

— Простите. Утром пришёл счёт, и я немного сбилась со счёта дней.

Бенедикт ничего не спросил. Он дождался, пока она прочтёт лист до конца. В последнем абзаце было записано, что один экземпляр каждого плана остаётся в мастерской, а расходы на работу у нижнего проезда потребуют отдельного согласования. Всё так, как они условились. Она почувствовала, что наконец может сделать глубокий вдох.

— Мистер Прингл принимает в Дерби? — спросила она.

— По вторникам и пятницам. Могу передать ему, что вы хотите с ним говорить.

— Я сама ему напишу, если дадите адрес. Дело касается мастерской.

Он назвал улицу и номер. Айрис повторила. На одно короткое мгновение ей захотелось протянуть ему серый конверт и увидеть, что станет с лицом человека, который читает эти строки, впервые в жизни встретив имя Годфри Эванса. Она даже повернула голову к окну. С улицы под прессом виден был угол письма.

Бенедикт проследил за её взглядом. Потом снял с рукава лист, прилипший к сукну, и выронил его на землю.

— Если поедете в пятницу, — сказал он, — скажите Хартли накануне. Карета всё равно нужна в Дерби.

— Я могу взять место в почтовой.

— Можете. Тогда вам придётся ждать у ворот, а там недавно сняли навес.

Он произнёс это почти сердито. Айрис посмотрела на него. Между ними ещё оставался развёрнутый лист, который она держала обеими руками. Бенедикт тихо рассмеялся.

— Поступайте как вам удобнее, мисс Вуд.

Когда он ушёл, она отнесла договор на стол и прижала его к столешнице как раз там, где неизвестная ей девочка когда-то обвела циркулем Африку. Снаружи было холодно. Войдя в комнату, Айрис вдруг почувствовала, что рука, которой она брала лист, согрелась. Она постояла у стола, пока это ощущение не прошло.

Принглу она написала первой. Просила проверить, на каком основании Эванс требует указанную сумму, и могла ли передача закладной коснуться вещей, перечисленных в письме. Отдельно спросила, возьмётся ли он дать ей совет, если заодно ведёт дела Блэквуда. Обе квитанции она переписала, сохранив даже неверную цифру, зачёркнутую на одной из них рукой отца.

Затем написала миссис Крофт. Та знала хозяина соседнего питомника, мистера Белла, который ещё летом спрашивал, нельзя ли купить у Айрис часть взрослых деревьев. Тогда она отказала. Большие деревья отец растил для собственного образца, и расставаться с ними ей казалось всё равно что торговать его чертежами. Теперь она попросила миссис Крофт узнать, в силе ли предложение и купил бы Белл заодно верхнюю теплицу, если ему позволят разобрать её зимой. Малую теплицу, маточные растения и инструменты Айрис перечислила на отдельном листке, чтобы не включить их по рассеянности в продажу.

Последнее письмо она адресовала Эвансу. Подтвердила получение его требования и попросила прислать свидетельство о передаче закладной и расчёт платежей. Обращение «дорогой мистер Эванс» заняло бы больше места, чем весь ответ. Она написала просто «сэр».

К вечеру лаванда почти выветрилась. Айрис убрала письмо в папку и вынесла свои конверты Хартли. Возле двери она вспомнила о пятнице и попросила место в карете. Дворецкий записал её просьбу в маленькую книжку. Ни он, ни Айрис при этом не подняли головы, хотя из дальней комнаты доносился голос Бенедикта.

Глава 10. Срок Бенедикта

В четверг мистер Прингл приехал в Холл. К обеду от его дорожного пальто просох только воротник, и пальто всё ещё висело в передней, когда он разложил на столе копии дедовых распоряжений. Бенедикт видел их столько раз, что мог бы показать, где на третьей странице писарь пропустил слово и внёс его над строкой. Прингл открыл бумаги на четвёртой.

— К первому декабря попечители должны получить подтверждение, что вы женаты и Блэквуд служит вашим постоянным семейным домом. В противном случае они вправе на пять лет взять под своё управление доходы, выделенные по распоряжению вашего деда на содержание Холла и западных земель.

— А Джулиан?

— Джулиан просит, чтобы его назначили распорядителем этих средств. Ваш дед назвал его в числе людей, которым можно поручить такое дело. Попечители вправе выбрать другого человека или оставить управление у себя. Пока что они просят счета.

Бенедикт подошёл к камину и повернул к огню мокрый носок сапога. В Дерби он бы мог жить на собственные деньги. Мэг можно было бы забрать из пансиона и нанять ей учительницу. Сам Холл и земли по-прежнему принадлежали бы ему. Он попытался представить, как объясняет Григгсу, почему за починку кровли тот должен просить человека, которого видел в конюшне всего однажды и который даже тогда не спешился.

— Если они возьмут доходы, кто будет платить людям этой зимой?

— Тот, кому они поручат управление. Уже заключённые вами договоры придётся предъявить. Всё, что пока держится на вашем слове, лучше изложить письменно.

Бенедикт подумал о Григгсе, о двух людях у нижней лестницы, которых видел утром, и о миссис Хэйл. Об её письме Пеннифезеру Джулиан мог ничего не знать. Ему всё равно достаточно было прочесть в книге, сколько платят за соседние поля.

— Вы говорили с ним о соглашении?

Прингл вынул ещё один лист. Это была короткая записка, составленная его собственной рукой. Джулиан готов был снять просьбу о назначении, если Бенедикт отдаст ему на пять лет право утверждать расходы по западным землям, заключать новые договоры с арендаторами и получать долю от прироста арендных платежей.

— Значит, ему нужна та самая работа, о которой он просит попечителей.

— С той разницей, что отчитываться перед ними ему тогда не придётся.

Бенедикт взял лист и прошёл с ним к окну. Отсюда не было видно нижнего поля. Зато в просвете между стеной и буками виднелась часть флигеля. Кто-то открыл там окно и вынул руку, чтобы прижать ставню. По тёмному рукаву Бенедикт узнал платье Айрис. Ей понадобились обе руки. Ветер подхватил ставню, и она ударилась о стену с таким звуком, что он вздрогнул.

— Может он потребовать показать ему переписку с арендаторами? — спросил Бенедикт.

— Если вы согласитесь на его условия, полагаю, начнёт именно с неё.

Утром миссис Гейбл сказала Бенедикту, что платье Мэг, оставленное в Холле на Рождество, теперь наверняка будет ей коротко. Она просила позволения выпустить подол. Он ответил, что можно заказать новое, и экономка посмотрела на него с удивлением. Мэг нравилось то платье. В девять лет она выпросила себе бархатный пояс и с тех пор привязывала его, сколько бы раз ни менялся подол. Бенедикт позволил выпустить подол. Теперь он видел, как просто было ответить на этот вопрос и как трудно было дать сестре всё остальное, что он уже пообещал в письме.

— Попросите попечителей дать мне срок до весеннего расчёта, — сказал он. — Покажите им, что сейчас есть действующие заказы и что половину работ нельзя прервать до морозов. И передайте Джулиану, что его предложения я не принимаю.

Прингл собрал бумаги в стопку, оставив на столе один лист.

— Я напишу. До весны они вряд ли согласятся. К первому декабря у них уже назначено заседание, и ваш кузен знает об этом.

Бенедикт кивнул. Он ожидал, что поверенный заговорит о браке. В августе на это ушло бы меньше минуты. Теперь Прингл достал часы, заметил, что опаздывает к обеду в Дерби, и поднялся.

— Мисс Вуд написала мне о деле своей мастерской, — сказал он у двери. — Завтра я её приму. Её бумаги будут у меня отдельно.

— Она вам объяснила, в чём дело?

Прингл посмотрел на него.

— Да, милорд.

Бенедикт проводил его в переднюю. Пока Хартли подавал пальто, поверенный спросил, в котором часу лучше ждать карету в пятницу. Бенедикт сказал, что мисс Вуд рассчитывает выехать в девять. Он знал это от Хартли. Теперь ему стало неловко оттого, что ответил так быстро.

После обеда он пошёл на конюшенный двор и велел починить ставню во флигеле. На обратном пути увидел Айрис у водосточной бочки. Она держала в руке маленький нож и пыталась срезать с колышка ленту, намокшую от дождя.

— Позвольте, — сказал он.

Она отдала нож. Тот был тёплым. На рукоятке, у самого лезвия, дерево стёрлось от большого пальца, и палец Бенедикта лёг точно на выемку. Он перерезал ленту и сложил нож.

— Это ваш отец сделал насечки? — спросил он, заметив две тонкие зарубки у конца рукоятки.

— Я. У нас были одинаковые ножи, и он всякий раз брал тот, который лучше наточен.

Она раскрыла ладонь. Бенедикт положил нож ей на пальцы. На среднем пальце виднелась мозоль, а под ногтем осталась чёрточка от грифеля. Он вспомнил, как в библиотеке она прижала папку ладонью, прежде чем попросить, чтобы поручение составили на её имя. С тех пор он привык узнавать её руку раньше, чем успевал посмотреть ей в лицо. Это было странное открытие. Он взял с колышка обрезанную ленту и свернул её вдвое.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

bannerbanner