Дом на холме

- Может, ты просто меня совсем не знала?

Она встала.

- Возможно. Иначе ни за что даже бы не взглянула на тебя!

- Вот и отлично! Можешь не смотреть!

- И не буду! Будь ты проклят, Гэбриэл Найтингейл!

Утром она не спустилась поприветствовать гостью. Но видела из окна, как подъехала карета, и из нее вышла молоденькая девушка в дорожном плаще, подбитом мехом. Гэбриэл учтиво подал ей руку, и чета скрылась в доме.

- Эллис, я уже ненавижу ее, - прошептала Джессика, когда няня принесла ей завтрак.

- Но вы же ее совсем не знаете!

Джессика отодвинула поднос.

- Я не хочу есть, - и, чуть помедлив, спросила. – А какая она?

- Совсем еще ребенок, ей едва исполнилось шестнадцать. Сирота, - Эллис задумалась. – Приветливая.

- Красива?

Улыбнувшись про себя, няня ответила:

- Миловидна. Я плохо рассмотрела. Вы спуститесь, чтобы поздороваться? Они сейчас завтракают в столовой.

- Нет. Оставь меня.

----Что за игру ты ведешь, Гэбриэл?

- О чем ты, Джесси?

- Но ведь ты не любишь ее.

Он усмехнулся и заложил руки за голову.

- С чего ты так решила? Ну, что молчишь? Почему я ее не люблю? Потому что люблю тебя? Тебе ведь так этого хотелось, верно? Ты так стремилась влюбить меня в себя. Для чего? Ведь твое сердце оставалось холодным. Я был для тебя лишь игрушкой.

- Что тебя так изменило, Гэбриэл? Или кто? Барон?

- Барон, твой отец, ты – вы все не считали меня за человека! Я был для вас словно зверек – забавный, но опасный, потому что мог укусить. А что я вам сделал? Родился без отца и без благословения церкви? Да не нужна мне ваша церковь! Я сам себе бог!

- Ты дьявол, - прошептала Джессика. – Дьявол.

- Убирайся! Я не хочу тебя видеть!

Элоиза Локвуд действительно была сиротой. Она встретила Гэбриэла в Лондоне – и была покорена им окончательно и бесповоротно. Он пугал е сначала, этот серьезный мрачный господин, но он оказался любезен и богат, к тому же. А Элоизе так хотелось вырваться из дома опекунов. Она не могла требовать от него любви, хотя бы потому, что сама еще ничего не знала об этом чувстве и не любила его. Но, став невестой этого загадочного Найтингейла, Элоиза стала объектом всеобщего пристального внимания – слишком долог и темен был шлейф слухов, тянущихся за Гэбриэлом – а это не могло ей не польстить. Он не перестал ее пугать, но страх этот был столь тесно переплетен с любопытством, что приносил какую-то непонятную сладость. Элоиза была поражена, узнав истинный возраст своего будущего мужа. Она-то думала, что ему уже далеко за двадцать.

Мысль о собственном доме несказанно привлекала ее, но Элоиза не знала Гэбриэла, потому не подозревала, что станет в Доме лишь тенью без права голоса и вообще без каких-либо прав. Став единоличным владельцем поместья, он не горел желанием делиться своей властью с кем бы то ни было.

Джессика это понимала. И она попыталась бы раскрыть глаза мисс Локвуд, если б только Гэбриэл позволил им поговорить. Но прошло уже четыре дня, а они еще не виделись.

Это случилось утром, когда Гэбриэл уехал куда-то. Джессика увидела, как он выводил коня со двора, пошла в кабинет, чтобы взять книгу – и неловко уронила томик Шекспира. Тут же послышались быстрые шаги, и нежный голос позвал:

- Гэбриэл, это ты?

На пороге застыло юное создание в белом утреннем платье. Голубые глаза смотрели на Джессику с радостным удивлением. Джессика же ревностно осматривала соперницу. Да, хороша. Голубоглазая блондинка. Нежный эльф. К тому же на пару лет младше его, в то время, как Джессика на столько же старше.

- О, я не ожидала… Вы, верно, мисс Джессика? Ваш брат говорил о вас, и я рада, что ваша мигрень наконец-то прошла, так что вы спустились к нам.

- Мой брат?

- Ну да. Гэбриэл.

- Вот как, - усмехнулась Джессика. – А вы…

- Элоиза Локвуд. О, пойдемте же, выпейте со мною чаю. Я, признаться, так рада, что у него есть сестра! Этот дом несколько мрачен, и я боюсь оставаться здесь одна. Но есть вы, и мы наверняка подружимся, правда? – щебеча, она увела Джессику в залу и попросила Эллис принести чаю.

- Знаете, когда я впервые увидела вашего брата, то немного испугалась. Он такой необычный, не правда ли? Знаете, вы с ним совсем не похожи.

- Потому что он мне не брат.

- Простите? – голубые глаза Элоизы широко распахнулись.

- Мы с Гэбриэлом не состоим в родстве. Просто выросли вместе.

- О! – Элоиза засмеялась. – Это почти одно и то же! Значит, он просто считает вас названой сестрой.

- Нет. Он считает меня своим врагом, - Джессика забавлялась ыражениием лица этой малышки.

- Я не понимаю…

- Мой вам совет, уезжайте отсюда. Он ужасный человек. И погубит вас, если вы останетесь.

- Но, мисс…

- Ты все же не послушалась меня, - его голос раздался так внезапно, что обе вздрогнули. Гэбриэл вошел в залу своей чуть ленивой походкой. – Элоиза, я же просил тебя не искать встреч с моей сестрой. Она немного…не в себе.

Джессика засмеялась.

- Не в себе, Гэбриэл? О нет, я не позволю тебе погубить эту невинную душу!

- Джесси, тебе лучше подняться наверх

- Ты не смеешь мне указывать! Ты никогда не будешь здесь настоящим хозяином!

- Джесси, либо ты поднимаешься сама, либо я отнесу тебя!

Элоиза со страхом наблюдала за этой сценой.

- Не верь ему! – кричала ей Джессика. – Ни одному слову!

- Ну все, хватит! – схватив Джессику за плечи, Гэбриэл потащил ее наверх.

- Он всех ненавидит, Элоиза! Всех!

Прижав Джессику к стене в коридоре, он навис над нею подобно титану.

- Зачем ты это делаешь?!

Она гордо вскинула подбородок.

- Ты не заслуживаешь любви, ты заслуживаешь одиночества! За всю твою злобу…

- Ты ревнуешь?

- Нет! Нет, нет! Ты уже сошел с ума со своей ненавистью!

- Замолчи.

Он тяжело и горячо дышал ей в лицо, и вдруг с яростью впился в ее губы поцелуем. Задыхаясь, она начала молотить его кулаками по плечам, по груди. Словно опомнившись, он толкнул Джессику в ее комнату и запер дверь.

- Выпусти меня! Гэбриэл, слышишь!

Но он быстро пошел прочь.

- Я не могу здесь больше оставаться.

Эллис пристально посмотрела на Джессику, лежавшую в постели.

- Вот и славно, что вы это поняли. Когда вы хотите уехать?

- Скоро.

- И куда? Я поеду с вами, я вас одну не отпущу.

- В Лондон. У меня есть небольшие сбережения. А там… Как бог пошлет.

- И то верно, здесь вы совсем пропадете. Сэр скоро женится…

- Не в этом дело, Эллис. Любовь его не принесла бы мне счастья, равно как и ненависть. Любить такого человека, как он, не радость, а проклятие. Душа его отравлена. И я чувствую, как гибнет моя собственная душа. Он никогда не изменится, и со временем станет только хуже. Бедняжка Элоиза! Мне откровенно жаль ее. Он превращается в настоящее чудовище.

- Я молю Господа нашего Всевышнего только лишь о том, чтоб вы могли забыть его, мисс.

- Это невозможно, Эллис. Гэбриэл ли, дух ли его – не оставит меня в покое. Но не хочу более доставлять ему удовольствие, оставаясь здесь.

- Это разумно, мисс. А теперь спите, утро вечера мудренее.

Наступил день свадьбы. Церемония прошла в ближайшей церквушке без посторонних. И уже к обеду мистер и миссис Найтингейл вернулись в Дом на холме.

Ни один из новобрачных не светился счастьем, но дело было сделано, и предстояло начинать новую жизнь.

- Где Джессика? – спросил Гэбриэл у Эллис, едва праздничная трапеза подошла к концу.

- Верно, у себя, где ж еще ей быть.

- Как? Она не поздравит своего брата и новоявленную сестру?

При этих словах Элоиза с тревогой посмотрела на мужа.

- Позови ее, Эллис, - потребовал Гэбриэл.

Эллис ушла, и он посмотрел на свою молодую жену.

- Ты счастлива? – голос его прозвучал равнодушно, так что Элоизе вдруг захотелось расплакаться.

- Не знаю, - прошептала она.

Он собирался что-то сказать, но обернулся, услышав шаги. На лестнице застыла Эллис. Белая, как мел, она со страхов смотрела на него.

Гэбриэл вскочил.

- Что?! Что такое? Где она?!

Эллис покачала головой.

- Я не знаю. Она…Ее вещей нет. Наверное, она взяла в конюшне лошадь…

- Черт вас всех возьми! – Гэбриэл кинулся наверх в слепом стремлении обыскать весь дом.

Слуги переполошились, разыскивая Джессику. Саммерс сказал, что одной лошади и правда нет.

Гэбриэл схватил остолбеневшую Эллис и стал нещадно трясти.

- Говори! Я знаю, вы вечно шушукались по углам. Где она?!

- О, сэр… - Эллис расплакалась. – Она собиралась уехать, это правда, но обещала взять меня с собой. Она же пропадет одна! Господи, что же это такое…

Отпустив ее, Гэбриэл крикнул Саммерсу:

- Седлай коня! Она не могла уехать далеко!

Элоиза робко тронула его за рукав.

- Пожалуйста, уже поздно… Пошлите кого-нибудь.

Но он так сильно оттолкнул ее от себя, что девушка от неожиданности вскрикнула и упала прямо в объятия Эллис. А Гэбриэл, нетерпеливо выхватив свой плащ из рук подбежавшего Джона, метнулся во двор.

Половину ночи обе женщины не спали – и обе потихоньку плакали, но по совершенно разным поводам…

Гэбриэл искал Джессику два месяца, но ее следов обнаружить так и не удалось. Никто не знал, что случилось с нею, и жива ли она вообще.

Часть 3

9

Осень в западной Англии никогда не наступает внезапно – она начинает занимать свое положение еще летом. Она приходит неспешно, и шаги ее неслышны. Она заявляет о себе дыханием северного ветра – еще не холодного, но уже напоминающего о тех долгих месяцах, когда все вокруг покрыто снегом. От ее дыхания прячутся насекомые, увядает трава, и начинают желтеть листья на деревьях. А потом наступает время дождей. Тоскливая пора! Дожди идут так часто, что кусочек синего неба кажется подарком небес.

За последний двадцать один год Дом на Холме почти не изменился, только постарел. Все пришло в запустение, ворота вросли в землю и почти не открывались. Да никто и не приезжал сюда.

Утром каждого дня, если только он не был слишком дождливым, можно было наблюдать одну и ту же картину: из Дома выходил высокий мужчина в сером плаще с капюшоном и быстрым шагом шел к воротам. Миновав двор, он выходил на тропинку, что вела вверх по холмам, и скоро скрывался из виду. Он возвращался через час-другой. Что делал он там? Гулял ли? Сидел ли на камнях? Может быть, читал? Этого не знал никто, ибо провожатых он с собою не брал. Этим человеком был никто иной как Гэбриэл.

Каждый, кто увидел бы сейчас Гэбриэла, удивился, что тот еще жив и даже не поседел, а здравствует. Ему было уже тридцать девять, но годы пощадили его. Чуть жестче стали черты лица, да волосы отрасли длинные, как у индейца. Его смуглое и обветренное лицо еще более усиливало это сходство. Несколько лет назад по стране прокатилась волна оспы, которая унесла жизнь Элоизы Найтингейл, а Гэбриэла отметила лишь парой мелких шрамов на щеке. Что и говорить, он был дьявольски живуч.

Господь не дал им с Элоизой детей, потому он остался после ее смерти один, не считая Эллис и слуг, и решил доживать свои годы в Доме, который не надеялся больше оставить своим потомкам. Кто пойдет за него по доброй воле? Да и вряд ли он смог бы потерпеть в своем доме еще одну женщину.

Он часто обращал свой взор на Дом и думал, любит ли он это место или ненавидит. Он так сросся с Домом, что никто более не был ему нужен. Гэбриэл спал, одевался, брился по привычке. По привычке жил. Но все чаще посещала его мысль: зачем жить? Для чего? Ради кого?

Слуги, даже Эллис, боялись его – это он видел и этому не препятствовал. Тяжелый нрав его с годами стал еще тяжелее, и вряд ли можно было насчитать и десяток слов за месяц, которые он бы сказал остальным жильцам Дома. Зато он часто говорил с собой, и беседы эти более всего напоминали бред сумасшедшего, однако он был еще в здравом уме.

Он говорил и с Джесси. Гэбриэл не знал, жива ли она еще, но он говорил с ней. И каждый раз обвинял в том, что она бросила его. Не тогда, когда уехала из Дома, а много раньше, в ранней юности. Бросила, отняв у него сердце.

Итак, месть его осуществилась – Дом принадлежал ему, род Найтингейлов был стерт с лица земли. Но отчего же исполнение мечты принесло ему лишь боль?

Он больше не мечтал ни о чем – даже о встречи с Джесси. К чему это все теперь? Жизнь его прошла, и прошла стороной. Стоит ли страдать о былом? Что принесет это, кроме горечи?

Он часто бродил по холмам. Но было место, куда он никогда не заходил – пруд.

Он ушел и в то пасмурное апрельское утро, когда в Дом доставили письмо.

Его прочла Эллис, и всякий, кто посмотрел бы на нее в ту минуту, поразился бы выражению ее обычно спокойного и сосредоточенного лица. На нем читался страх, смешанный с какой-то непонятной радостью. Она ни с кем не обмолвилась о письме, но весь остаток дня провела в необычайном волнении. А дождавшись прихода хозяина, тотчас же обратилась к нему с просьбой отпустить ее завтра в город за кое-какими бытовыми товарами. Гэбриэл только молча кивнул – его не интересовали женские дела.

А, между тем, в письме было написано следующее:

« Сэр Найтингейл! Вы не знаете меня, и я слышала о Вас столь немногое, что едва решаюсь к Вам писать. Но письмо это продиктовано необходимостью. Вы состояли в каком-то родстве с моей матерью, Джессикой-Элеонорой Уайтли, урожденной Найтингейл. Матушка моя покинула этот свет несколько лет назад, а отец – лишь в прошлом году. Я обучалась в пансионе мисс Хигс, но в этом месяце заканчиваю свое образование. После смерти отца я узнала, что моим опекуном назначены Вы как единственный оставшийся родственник. Понимаю, что вряд ли это известие обрадует Вас, ведь я совсем чужой Вам человек. Но, поверьте, и я нисколько не хочу быть Вам обузой. Отец оставил мне состояние, так что я ни в чем не нуждаюсь. Я узнала, что опекунство можно снять до достижения мною положенных двадцати двух лет, не вступая при этом в брак, но для сего необходимо Ваше письменное согласие. Я приехала бы к Вам, но слишком боюсь помешать, потому и посылаю сперва письмо. Если Вы не найдете времени встретиться со мной, то прошу Вас выслать письменное разрешение на снятие опекунства. В любом случае, буду рада встретиться с Вами лично. Я остановилась в гостинице «Белый лебедь» в Глазго. Жду Вас, Вашего поверенного или письма. С уважением, Д. Уайтли.»