Полная версия:
Дом на холме
Дом на холме
Дом на холме
Исполнившиеся мечты оставляют после себя горечь утраты…
Та весна в Эссексе выдалась холодной. Весна, что привела Гэбриэла в семью Найтингейлов.
Это случилось в самом начале мая, когда за окном бушевала первая гроза, а где-то далеко, за холмами, слышался тоскливый волчий вой.
Он показался им маленьким дикарем, каким, в сущности, и был. Но он показался им еще и злым, каким он не был. Злым его сделали они.
Гэбриэл пришел в Дом на холме, который стал его мечтой и проклятием…
Часть I.
Дикарь.
1
Это случилось ближе к полуночи, когда дом погрузился в тишину, но никто еще не спал. Хозяин, по обыкновению, топил свое одиночество в виски, хозяйка – в слезах, а маленькая Джессика, которой недавно исполнилось одиннадцать, сидела на кровати, крепко прижавшись к теплой груди няни и экономки по совместительству, и мелко вздрагивала при каждом громовом раскате.
- Ну не бойся, детка, не бойся, - мягко уговаривала ее Эллис, несмотря на то, что сама то и дело осеняла себя крестным знамением.
Девочка не поддавалась на уговоры и не могла оторвать личико от няниного фартука.
В такую вот ночь и пришел Гэбриэл.
Он пришел не один. Рядом с ним был высокий мужчина в длинном сером плаще с капюшоном. Он не сказал ни слова, лишь отдал хозяину дома конверт и ушел. Больше его никто никогда не видел.
А мальчик остался. Он смотрел на обступивших его людей волчонком, одетый в лохмотья и обутый в грубые сабо. В полной тишине хозяин развернул конверт и пробежал глазами по письму. А потом, не глядя на мальчика, бросил слугам:
- В конюшню.
Так конюшня стала для Гэбриэла постоянным местом обитания на ближайшие семь лет.
Хозяина дома на холме звали Эдвард Найтингейл. Он принадлежал к старому и знатному роду английских аристократов (отец его был бароном), но жил в Эссексе вот уже пятнадцать лет и не смел показаться в Лондоне. Причина была в его женитьбе. Он выбрал в спутницу жизни девушку привлекательную и образованную, но сироту без имени и состояния. Отец же мечтал женить его на дочери погибшего друга. Два сильных и упрямых характера сошлись на узкой тропинке. Эдвард одержал победу. Но его избранница почти сразу же пожалела, что судьба все же не разлучила их. Дело было в том, что цена победы оказалась слишком высока: лишение права наследования и ссылка в самое отдаленное поместье. Нет, Эмма не была ни тщеславна, ни корыстолюбива, и она с радостью прожила бы всю свою жизнь в этом тихом местечке, да только сразу после женитьбы Эдвард изменился. Он винил во всем ее – и в том, что не может жить той жизнью, которую любил и к которой привык, и в том, что семья его знать не хочет. Эмма сначала плакала, пыталась оправдаться, а потом, с детства неразговорчивая, совсем замкнулась в себе. Так или иначе, спустя три года у них родился ребенок – Джессика – которому предстояло стать единственным.
Через год после свадьбы Эдвард узнал, что отец взял в дом дочь друга. Вместо невестки она стала его названной дочерью, и Эдвард понял, что вся любовь старика теперь принадлежит ей. Эдвард не ревновал, ревность слишком слабое определение его чувств. Он ненавидел. И тем больше была его радость, когда однажды в его доме появился Гэбриэл. Дело, конечно, было не в мальчике, а в письме. Оно было от его отца, и вот что прочел в нем Эдвард:
«Предчувствую твою радость, потому что знаю, что ты всегда не любил Сюзанну. За свою жизнь я понял одну истину – беда не приходит одна. А предательство – это величайшая из бед. Когда ты предал нас, я обратил свой взор на чистейшее существо. И как горько я был наказан! Гэбриэл - незаконнорожденный сын Сюзанны и итальянского ублюдка. Пока была жива его мать, я терпел его у себя в доме. Но неделю назад Господь прибрал эту грешницу. Я отправил ублюдка к тебе, потому что там ему и место. Делай с ним, что хочешь. И помни – это первое и последнее мое письмо. Тебя я не желаю видеть даже на своих похоронах».
Итак, и милая Сюзанна оказалась недостойна любви старика. Эдвард упивался этой мыслью не одну неделю. Про Гэбриэла он забыл. И вспомнил только спустя два года.
Мальчику было уже одиннадцать, а Джессике тринадцать, когда в дом на холме пришла беда.
Первой ее обнаружила горничная, когда поднялась в спальню для уборки. Миссис Найтингейл к тому времени очень редко спускалась вниз, в залу, не разговаривала ни с кем, включая дочь. В то утро служанка сперва решила, что госпожа крепко спит. Но миссис Найтингейл не проснулась ни в этот день, ни в следующий…
Никто не знал, где она нашла эти таблетки – за десятки километров до ближайшего города. Но в тот день Джессика осиротела. Конечно, у нее оставался отец, но он едва ли обращал внимание на дочь. После известия о смерти жены Эдвард зашел в конюшню и потребовал оседлать своего коня. В ожидании он прислонился спиной к двери и стал рассеянно натягивать перчатки. В конюшне было темно, и Эдвард увидел мальчика только спустя некоторое время, когда глаза его привыкли к темноте. Гэбриэл сидел в углу на ворохе старого слежавшегося сена. Рассмотрев его, Эдвард вздрогнул от неожиданности – он успел уже забыть о его существовании. Волосы мальчика, черные, как вороново крыло, отросли до плеч. Смуглое, давно не мытое лицо да лохмотья вместо одежды придавали ему вид оборванца с городских окраин.
- Что расселся? – прикрикнул на мальчишку Эдвард. – Ступай работать.
Он думал, что тот вскочит и исчезнет с глаз, но ошибся. Гэбриэл медленно поднялся и вышел из темного угла на просвет. И Эдварда поразило выражение его глаз – в них светилась совсем не детская ненависть.
Найтингейл едва не задохнулся от возмущения.
- Что ты на меня уставился?! Прочь!
Увидев, что хозяин схватился за стек, Гэбриэл развернулся и выбежал в дверь.
2
Пусть Эдвард не замечал никого вокруг, темные глаза Гэбриэла следили за всем и всеми. Отверженный с детства, он не понимал, почему другие унижают его. Он чувствовал, что не такой, как все. Мать жалела его когда-то давно, когда он был маленьким, но и она ничего не рассказывала ему. А здесь, в Доме на холме, стало еще хуже. Его отправили жить в конюшню, как самого последнего слугу, и относились так, словно он был раб. Мальчик затаил смертельную обиду, которая ядом разъедала его душу. Он мечтал только об одном – вырасти и задать вопросы, что не дают ему покоя.
Он видел, как сходит с ума миссис Найтингейл. Как сердце Эдварда превращается в камень. Как маленькая Джессика бродит в одиночестве по двору.
Из всех жителей дома она привлекала его больше всех. Он понимал, что она одна из них и он должен был бы ее ненавидеть, но как только Гэбриэл замечал ее худенькую фигурку и бледное личико, в душе его помимо воли просыпалась жалость. Она была госпожой, он рабом, но было и нечто, объединявшее их – одиночество. Как деревце тянется к свету, так и детская душа потянулась к теплу себе подобной. Они не разговаривали никогда, старались не смотреть друг на друга, да и пути их пересекались редко, но так уж было суждено, чтобы два сердца узнали друг друга, и рано или поздно это должно было случиться.
У Гэбриэла было немало дел: накормить лошадей, почистить конюшню, принести воды и еще множество мелких поручений, которые он выполнял хоть и без особого желания, но уже привычно. Саммерс, конюх, поблажек ему не давал, но и не гонял зря. Оставшееся свободное время Гэбриэл проводил за холмами, у пруда. Он ложился в густую траву, закидывал руки за голову и устремлял взгляд в небо. Он любил наблюдать за облаками, особенно в ветреную погоду, когда они быстро бежали по небосклону. Они казались такими свободными, каким хотел когда-нибудь стать он сам. Наверное, именно поэтому любил Гэбриэл и ветер…
Стоял конец августа, и трава уже кое-где пожухла, но днем было еще тепло. Гэбриэл, по обыкновению, валялся на лугу. Небо сегодня было безоблачным, потому он предпочел наблюдать за божьей коровкой, лениво переползающей с былинки на былинку. У него был острый слух, и чьи-то тихие шаги не застали его врасплох.
Затаившись в кустарнике, он увидел Джессику. Девочка шла по тропинке к пруду. На ней было светлое платье, русые волосы заплетены в длинную косу. Гэбриэл затаил дыхание, боясь чем-нибудь выдать свое присутствие. Он не хотел, чтоб девчонка, чего доброго, подумала, будто он подсматривает за ней.
Джессика тем временем остановилась у самой кромки воды. Она была тоненькая и бледная, несмотря на то, что много времени проводила на свежем воздухе. Имея внешность типично английскую, Джессика поневоле казалась нежным хрупким цветком, нуждавшемся в защите. И мог ли Гэбриэл, в душе которого уже поселилась недетская ненависть к Найтингейлам, перенести это губительное чувство на маленькую Джесс?
К концу лета пруд зарастал, но местами еще мелькала голубая вода, в которой отражалось небо. И несколько сохранившихся белых лилий притаились в зарослях. Джессике приглянулась одна, ближайшая. Девочка попыталась было дотянуться до нее, но цветок все же оказался недосягаем. Схватившись одной рукой за куст, она попыталась еще и еще… И в ту же минуту Гэбриэл услышал тихий вскрик и плеск воды. Кубарем скатившись с холма, мальчик бросился на помощь.
Джесси не умела плавать, а пруд был довольно глубок, так что положение ее было бы совсем не завидное, если б не маленький дикарь. Потом ни она, ни он не помнили, как ему удалось вытащить ее на берег. Отплевываясь и еще дрожа от пережитого страха, Джессика села на берегу, не осмеливаясь взглянуть на своего неожиданного спасителя. А Гэбриэл протянул руку и снял с ее плеча водоросль.
И тут она посмотрела на него. Гэбриэл сидел рядом. Его намокшие длинные волосы прилипли к щеке и шее, черные глаза смотрели на нее без страха и смущения. Джессика первая нарушила молчание:
- А ты совсем не такой страшный, как говорит отец.
Она не заметила, как судорожно сжались при этих словах кулаки Гэбриэла, но он сдержался и промолчал.
- Спасибо за то, что не дал мне утонуть, - добавила она, застенчиво улыбаясь, и, помолчав, добавила. – Ты умеешь говорить?
- Конечно, я умею! – вспыхнув, он вскочил на ноги и протянул ей руку.
- Извини, - сказала она, поднимаясь. – Знаешь, я так испугалась.
- Тебе не надо сюда ходить, - хмуро пробормотал мальчик.
- Да, и Эллис так говорит… Ой, что она скажет, увидев меня в таком виде!
- Идем, - он решительно протянул ей руку. – Я отведу тебя, но только до ворот. Если они увидят, что ты идешь со мной, рассердятся.
Она вложила свою ладошку в его, и дети побежали по тропинке, ведущей к Дому на холме.
А на следующий день, стоя у конюшни, он увидел во дворе Джессику и поманил пальцем. Когда она подошла, Гэбриэл неожиданно протянул ей белую лилию.
- О! Это та самая! – она робко взяла хрупкий цветок и подняла на него сияющие глаза. – Спасибо, спасибо! Ты достал ее!
Снисходительно улыбнувшись этой девчоночьей радости, Гэбриэл заметил:
- Она быстро завянет.
- А я засушу ее в книге!
Печаль тронула его лицо.
- У меня тоже когда-то были книги…
- Ты умеешь читать?
- Немного. Мама учила меня.
- Тогда я принесу тебе как-нибудь книгу, хорошо?
Он кивнул.
- Только не сюда. Здесь увидят. К пруду.
- Хорошо. Ну, я побежала, - улыбнувшись ему на прощание, Джессика скрылась в доме.
С той поры между двумя детскими душами образовалась крепкая связь. Джессика стала часто бывать у пруда. Она приносила туда книги, еду. С наступлением холодов дети стали встречаться за конюшней, в старом амбаре, где сейчас лежали только несколько тюков сена и пахло пылью и мышами. Дружба их росла вместе с ними, и ничто уже не мешало им: стареющий отец почти не выбирался из своей комнаты, поручив все дела управляющему, а Эллис смирилась с необычной привязанностью своей воспитанницы. Да она и жалела девочку, понимая, как мало радостей было в жизни Джессики.
Так прошло много времени, в течение которого Джессика и Гэбриэл были едва ли ни лучшими в мире друзьями. Единственное, что разделяло их – это происхождение. И как Джессика старалась никогда не указывать на разницу в социальном положении, так и Гэбриэл, находясь рядом с ней, пытался забыть о том, что он слуга.
Это было нелегко – говорить с нею на равных, касаться ее – и при этом понимать, что Джессика в любой момент может прогнать его. И будет права. Он в Доме даже не слуга – слуги имеют право уволиться – а раб. И тем сильнее было желание изменить свою жизнь. Он знал, что сможет, что когда-нибудь станет иметь фамилию. И тогда он заставит Найтингейла расплатиться за все.
3
В тот год Джессике исполнилось семнадцать. Гэбриэлу было двумя годами меньше, но он выглядел старше своих лет. Физический труд сделал его плечи широкими, а руки сильными. Высокий, смуглый, с отросшими ниже плеч черными волосами он казался истинным дикарем. Все лето он ходил без рубашки, и загар держался потом весь год. Мистер Найтингейл как-то увидел его в окно своего кабинета и был поражен переменам, произошедшим с мальчишкой. Он чувствовал, как сильно ненавидит его этот дьяволенок, у которого он отобрал все. Но теперь, становясь взрослым и крепким, Гэбриэл становился опасен. Нужно было найти способ избавиться от него.
Каким-то чудом до мистера Найтингейла не доходили слухи о дружбе его дочери с этим дикарем, и тем сильнее было его негодование, когда он своими глазами увидел их вместе.
Это случилось прохладным апрельским днем. Джессика, закутанная в теплую шаль, заглянула на задний дворик – она все утро искала Гэбриэла. Юноша сидел на бревне и что-то вытачивал из деревяшки. Его темные волосы упали на лицо, он казался поглощенным своим делом. Почувствовав ее взгляд, Гэбриэл обернулся. Тень улыбки осветила его лицо.
- А я тебя всюду ищу.
Он молча протянул ей маленькую фигурку лошадки, искусно выточенную из дерева.
- Это мне? – Джессика взяла фигурку. – О, спасибо, Гэбриэл. Я ее сохраню! – она засмеялась и прижала лошадку к своему сердцу.
- Идем.
Взявшись за руки, они миновали уже большую часть двора, когда перед ними возникла мрачная фигура мистера Найтингейла. Они застыли. Вид разъяренного хозяина был ужасен.
- Подлец, - прошипел мистер Найтингейл, задыхаясь. – Как смеешь!
Инстинктивно Гэбриэл выдвинулся вперед, заслоняя собой Джесси. И тут хозяин с силой ударил его по лицу, так что юноша едва не упал.
- Отец! – истошно закричала Джессика.
Сквозь спутанные волосы Гэбриэл метнул на хозяина взгляд, взгляд этот был преисполнен такой ненависти, что тот содрогнулся.
- Ублюдок! Дьявольское отродье! Саммерс, Саммерс! Неси кнут, я сам выпорю этого дикаря!
Несмотря на возраст и кажущуюся слабость, мистер Найтингейл был все еще очень силен, потому потащил Гэбриэла к конюшне, а тот едва ли имел возможность сопротивляться. Ни робкие просьбы Саммерса, ни слезы и мольбы Джессики не помогли. Хозяин жестоко наказал своего раба.
Спустя несколько дней Джессика нашла Гэбриэла у пруда. Он сидел на камне, задумчиво глядя вдаль и даже не повернул головы при ее приближении. Она молча присела рядом, с тревогой вглядываясь в его суровый профиль.
- Я ждал тебя раньше.
- Отец запер меня, и Эллис лишь сегодня смогла выпустить. Он уехал в город по делам. Твоя спина… Очень болит?
Он промолчал, и тогда она тихонько заплакала.
- Это все из-за меня. Но он никогда не обращал внимания…
- Я уеду отсюда.
- Что ты говоришь?
Он посмотрел прямо ей в глаза.
- Я решил, я уеду отсюда.
- Но куда? Тебе же некуда ехать!
- Я уеду, - упрямо повторил он. – Не знаю, куда, но здесь я не останусь.
- Когда? – только и спросила она.
- Как только смогу.
Джессика опустила голову, так что ее русые локоны упали на лицо, и прошептала:
- Ты оставишь меня? Ты, мой единственный друг?
- О, Джесс, - он привлек ее к себе. – Я вернусь за тобой, вот увидишь.
- Нет, - плакала она. – Не вернешься, я знаю.
- Вернусь. Я обещаю тебе. Идем, - поднявшись, он протянул ей руку.
Они долго шли по холмам, пока Дом совсем ни скрылся из виду.
- Смотри, - указала Джессика на одиноко стоящее дерево. – Уже весна, а на нем ни листочки.
- Оно уже не распустится, засохло. – Гэбриэл обнял ее за плечи. Невысокая, она едва доставала ему до подбородка.
- Гэбриэл, пообещай, что все будет хорошо.
Он посмотрел на небо, по которому холодный ветер гнал серые облака, и сказал:
- Закрой глаза.
Джессика послушалась. Она всегда ему верила.
- Подними голову к небу и открой глаза. Если солнце будет светить ярко, то и жизнь твоя пройдет счастливо, если же облако…
Не дав ему договорить, она распахнула глаза. На солнце, еще несколько секунд назад совсем открытое, теперь наползала серая грозовая туча…
Они вернулись домой совсем мокрые, за несколько минут до возвращения мистера Найтингейла. Эллис закутала Джессику в полотенца, сокрушенно вздыхая:
- Ну вот, платье испорчено. Мисс, ну неужели вы не видели, как гроза идет.
Заметив, что Джессика мрачна, няня осторожно заглянула в ее лицо.
- Что случилось? Этот дикарь обидел вас? Я же говорила, что негоже вам водиться с ним! Парень растет настоящим сорвиголова.
- Нет, Эллис, все в порядке.
- Но я же вижу, вы чем-то расстроены.
- Это все гроза. Ты же знаешь, я с детства боюсь грозы.
Но в ту ночь Джесс не спалось вовсе не из-за непогоды…
А утром она проснулась в дурном расположении духа.
- Вы только посмотрите, что за чудо! – весело воскликнула Эллис, рывком раздвигая занавески на окне. Спальню сразу же залили потоки яркого солнечного света. – Вот и настоящую весну дождичек нам принес!
Джессика недовольно поморщилась и накрылась одеялом с головой.
- Ну-ну, - Эллис подошла к постели. – Давайте же, вставайте! День-то какой чудный сегодня будет!
После завтрака Джессика вышла во двор и своими глазами убедилась в этом. Утро и правда было чудное. Вчерашняя гроза омыла все вокруг и словно поторопила весну. Молодые листочки на деревьях радовали глаз своей свежестью, воздух казался наполненным кислородом. Дождь прибил пыль, и ходить по дорожкам стало одно удовольствие. Было еще прохладно, но солнце только поднялось, так что обещало потеплеть.
Она присела на скамейку в дальнем углу сада. Садом никто не занимался на протяжении многих лет, и он совсем зарос сорняками. Но сидеть там было одно удовольствие – кустарники закрывали скамейку от посторонних глаз, и можно было наслаждаться одиночеством, нарушаемым лишь пением птиц.
Задумавшись, Джессика вскрикнула от неожиданности, когда чьи-то руки накрыли ее глаза. Она резко сбросила их и обернулась. На нее смотрел улыбающийся Гэбриэл. Улыбка тотчас сошла с его лица, едва он взглянул в ее глаза.
- Что случилось?
Она сердито поправила шаль на плечах.
- Никогда не смей подкрадываться! Ты меня напугал.
- Ну извини, - он присел рядом с ней. – Чудный денек сегодня.
- Ничего чудного, - проворчала она.
Гэбриэл с тревогой посмотрел на нее и тронул за руку. Она одернула руку.
- Да что с тобой сегодня, Джесси?!
- Ничего.
- А я хотел позвать тебя к пруду.
Она молчала.
- Так ты пойдешь?
- Что там делать? Скучно.
- Понятно, - Гэбриэл поднялся. – Прошу прощения, мисс, балов мы не устраиваем.
- Да что ты знаешь о балах.
- А ты? Ты же никогда нигде не бывала!
- Ну и что? Я буду. Когда-нибудь я поеду в город и выйду в свет.
- Зачем тебе это? – недоверчиво и вместе с тем насмешливо спросил он. – Я слышал, девушки появляются в Лондоне только чтобы найти жениха.
Она надменно посмотрела на него.
- А ты думаешь, что мне не хочется выйти замуж? Что же я, всю жизнь буду здесь сидеть с тобой?
Туча набежала на его лицо.
- Я думал…
- Что ты думал?
- Ничего. Простите, мисс Джессика, я вел себя как болван.
С этими словами Гэбриэл стремительно пошел прочь. Джессика в сердцах дернула шаль. Она обидела его. Что ж, переживет. Нужно же было как-то отплатить ему за вчерашнюю глупость с солнцем. Ну зачем только она его послушала!
Желание Гэбриэла исполнилось, и на удивление быстро. Спустя пару дней в Доме на холме появился человек, который показался всем знакомым. И, только когда он представился мистером Скоттом, поверенным Найтингейла-старшего, в нем узнали человека, семь лет назад привезшего сюда Гэбриэла. Теперь же он появился, чтобы забрать его.
- Барон Найтингейл раскаялся, - поведал он хозяину. – И желает забрать Гэбриэла обратно.
- Пусть катится, - был ему ответ.
Рассвет только окрасил в бледно-лиловые тона холмы, когда на дороге показались два всадника. Они ехали быстро, и восход солнца застал их уже в нескольких милях от Дома на холме.
Часть 2.
4
Спустя 3 года.
День своего двадцатилетия Джессика Найтингейл провела в кабинете за столом, заваленным бумагами. В том самом кабинете, что раньше принадлежал ее отцу, и который теперь по праву занимала она. Старея, мистер Найтингейл разумно рассудил, что пришла пора передавать Дом и прилегавшие к нему земли в надежные руки. Подозрительный от природы, он долго думал, а потом решил, что всецело довериться может лишь своей дочери. Так Джессика начала постигать мудрую науку ведения хозяйства. Имея живой ум, она быстро училась, и вскоре все свои вечера стала проводить за расчетными книгами.
Сердце ее противилось таковому положению вещей, но разум говорил, что иного пути у нее в жизни нет, и не будет. Она не надеялась выйти замуж. И не потому, что подходил возраст, просто сложно завязать с кем-то знакомство, когда не покидаешь своего уединенного жилища и не принимаешь гостей. Мистер Найтингейл прослыл нелюдимым, и молодые люди не спешили навязывать ему свое общество, к тому же очень немногие вообще помнили, что у него есть дочь. Да и Джессика знала – отец ни за что не отпустит ее от себя, тем более теперь, когда фактически передал ей Дом. Сэр Найтингейл был поистине удивительным человеком: он много лет отгораживался от окружающих, создав свой собственный мирок, в котором переживал обиды и копил злобу, он смаковал одиночество, не позволяя близким пробиться сквозь стену, что воздвиг добровольно. Но при этом до смерти боялся остаться один. Чувствовал ли он приближение смерти? Или так проявлялся его старческий эгоизм? Так или иначе, судьба Джессики была связана с этим домом, и она смирилась. Более того, она полюбила Дом на холме с той болезненной страстью, с которой любят больного ребенка. Джессика думала иногда – она ли хозяйка Дома, или это Дом завладел ее душой и теперь ни за что не отпустит от себя? Да она и не желала, чтобы он отпустил.
Правда была в том, что Джессика боялась того, что находилось за пределами Дома. Да и могло ли быть иначе? Девочка превратилась в женщину, которая ни разу не покидала своего мрачного обиталища. Что было там, за холмами? Какие люди жили там? Она не знала и была не уверена, желает ли знать.
Иногда она думала о Гэбриэле. Что с ним стало? Жив ли он? Прошло три года, от него не было вестей, и прошлые воспоминания подернулись дымкой тумана. Порою ей казалось, что та, прежняя, жизнь была лишь сном, и он, Гэбриэл, тоже.
Джессика изменилась. Она стала серьезней и строже, черты лица ее утратили былую мягкость. Все чаще на лбу пролегала морщинка, а губы были сурово сжаты. Ей было всего двадцать, но она чувствовала, будто жизнь ее закончена, будто она зашла в тупик. В самом деле, чего желать ей от жизни? Простые человеческие радости ей недоступны. У нее нет ни семьи, ни друзей, ни любви. Только этот Дом – ее единственное пристанище и ее крест, который она вынуждена будет нести до самой своей смерти.
Джессика подошла к окну. Хмурый октябрьский день подходил к концу, и серые сумерки уже наползали на землю. Джессика ждала снега. Он скроет под своим мягким покровом осеннюю слякоть, и мир погрузится в первозданную чистоту. Но снег все не шел и не шел, только по ночам холодные ветра бесцеремонно стучали в окна, мешая спать и навевая совсем ненужные мысли. Если бы она нашла в себе силы уехать тогда… Но куда? За кем? За пятнадцатилетним мальчишкой?
