Развод. Право на счастье

— Даша, — Петр продолжал стоять у двери. Складывалось ощущение, что он не хотел меня отпускать. — У тебя есть мой номер, так что в случае чего — звони. Я с радостью помогу всем, чем смогу.

—Хорошо, — согласилась для вида и направилась к лифту. Конечно, звонить Кузнецову я не буду ни при каких обстоятельствах. Но знать ему об этом незачем…

А он, кстати, так и не сдвинулся с места, стоял у двери и наблюдал за мной. Стоял ровно до тех пор, пока перед моим лицом не захлопнулись створки лифта.

Глава 3

Как только оказываюсь в квартире, силы и выдержка меня оставляют. Причем внезапно. Так сдувается проколотый иглой воздушный шарик. Сначала шипит и улетает к потолку, а потом медленно оседает на пол цветным слипшимся ошметком. Уродливым и ни на что больше негодным.

Примерно так я себя и ощущаю: меня словно проткнули и жестко выпотрошили, вытащив все мечты, надежды, позитивные эмоции и оставив пустую рваную оболочку. Которую невозможно заштопать.

Уронив коробку на пол, скидываю туфли и прохожу в гостиную. Останавливаюсь посреди комнаты, обвожу ее пустым взглядом. Взгляд скользит по привычной обстановке: любимым обоям, тщательно подобранной мебели, всяким милым сердцу безделушкам, но ни за что не цепляется. Все до единой вещи кажется теперь пустым, чужим, безликим. Словно и не моя теперь эта квартира.

Может, все дело в том, что за эти полтора месяца я слишком много была с Никитой? И попросту отвыкла от своего жилья? Ведь он ни разу здесь не ночевал. Да и вообще, заглядывал лишь мельком. Когда помогал заносить чемоданы или пакеты с продуктами. Когда не было времени, чтобы остаться надолго, провожал до квартиры, пил со мной чай, а потом уезжал.

Все остальное время мы проводили в его квартире. Не каждый день, но примерно каждый третий точно.

Эту квартиру, если верить его словам, Никита купил уже давно и втайне от жены. Даже зарегистрировал не на свое имя. Когда Илона его особенно сильно допекала, он уезжал из дома и восстанавливал себе нервы в тишине и спокойствии апартаментов.

Естественно, у меня сразу зароились подозрения, что и любовниц своих он сюда таскал. Устраивал релакс с полным и глубоким погружением, так сказать. О чем напрямую его и спросила.

Удержаться от вопроса не смогла. Мне важно было знать правду. Не хотелось бы спать с ним на тех поверхностях, где он сношал других женщин.

В ответ я заработала задорную улыбку и раскатистый смех. Ник клялся и божился, что это была лишь его тайная мужская берлога. Территория «свободная от баб», как он выразился. И я единственная, кого он в нее привел.

Тогда я ему поверила. Потому что эти слова откровенно и нагло мне льстили. Да что уж там, извечная слабость всех женщин — желание стать для своего мужчины единственной, особенной, неповторимой. Той, ради которой он достанет Луну с неба и вывернет весь мир наизнанку.

Вот и для меня эта потребность стала ахиллесовой пятой. Ослепленная яркой страстью, оглушенная внезапно нахлынувшими чувствами я поверила, захотела поверить в собственную исключительность, в то, что смогла покорить такого заядлого циника и ловеласа как Дементьев.

И вот к чему привела моя слепая вера. Я оказалась отвергнутой, ненужной, да еще и вышвырнутой с работы в придачу. Идти на собеседование к Ильиной я точно не собиралась. Не нужны мне его грязные подачки и одолжения с барского плеча.

Сама справлюсь, главное, выплыть из состояния легкой прострации, в которое угодила.

Сейчас я словно в подвешенном состоянии нахожусь. Я не понимаю что мне делать, как быть и за что хвататься. Я потеряла точку опоры и все свои жизненные ориентиры, и теперь напоминаю себе того ежика в тумане из старого советского мультика.

Моя жизнь вдруг подернулась пеленой тумана, за которой не видно пути, на который можно ступить.

Вздохнув, начинаю бесцельно ходить из комнаты в комнату. Не знаю, что я хочу найти — день вчерашний или день грядущий. Или просто так пытаюсь успокоиться.

Только вот не получается. Перед глазами стоит квартира Никиты, а не моя. Тот день, когда он меня впервые туда привез.

От жены он съехал в тот же день, как мы прилетели из Аргентины, а через два дня привез меня в свое тайное обиталище.

Я тогда весь вечер помогала ему распаковывать вещи. А после мы уплетали ужин, заказанный в итальянском ресторане, и вспоминали тот ресторанчик в Байресе, где впервые танцевали.

Мы вообще много смеялись в тот вечер, вспоминая все нелепости, случившиеся с нами. И инцидент в самолете, и тот случай, когда Ник застал меня за просмотром каталога с эротическими игрушками. Он, кстати, пообещал прийти и просмотреть все мои книжные полки, чтобы выяснить, что еще такого горяченького и компрометирующего я читаю.

И ведь сдержал обещание. Действительно выпотрошил весь мой шкаф и начал перебирать книги, смешно декламируя самые пикантные моменты из них. Довел меня до слез и колик.

А потом и до оргазма довел, потому что в процессе чтения мы как-то незаметно увлеклись и возбудились. Пришлось экстренно спускать пар.

Сейчас это все казалось таким далеким, будто привиделось мне лишь во сне. Будто и не было ничего. Машинально дотронувшись до щеки, обнаружила, что она мокрая. Надо же, так погрязла в своих воспоминаниях, что даже слез не почувствовала.

Ошибка. Оказывается, это было лишь ошибкой. Для него. А для меня это были лучшие дни за последние годы, я чувствовала себя живой, желанной и счастливой. Чувствовала, как за спиной вырастают и трепещут на ветру крылья.

Которые сегодня оказались срублены одним жестоким ударом.

Мотаю головой, пытаясь отогнать призраков минувших дней, но они не желают исчезать. А наоборот, становятся все ярче, мучают, заставляют сердце болеть, а сознание метаться в агонии.

Вот перед глазами картина того, как мне вздумалось собственноручно лепить пельмени и припрячь к этому Никиту. В результате процесс лепки занял в два раза больше времени, а вся кухня оказалась засыпана мукой.

А после вспоминается то, как в первые выходные после возвращения Ник потащил меня по магазинам, заявив, что теперь я буду ходить на работу в лично им отобранных костюмах. А не в тех жутких тряпках, которые я носила, чтобы не напрягать Илону.

Стоит признать, вкус у Ника оказался отменный. Он выбрал отличные модели. Которые, кстати, мы отвезли сразу в его квартиру. Чтобы мне удобнее было после совместных ночевок собираться на работу.

Забирать их теперь я, конечно, не буду. Пусть следующей пассии передаривает. А вот ключи от апартаментов вернуть надо. Но об этом я подумаю позже…

Сейчас же мне срочно нужна скорая душевная помощь. Чтобы не спятить от этих чертовых воспоминаний и хоть немного отвлечься…

Порывшись в сумочке, достаю смартфон и набираю Лизу. Та отвечает на удивление быстро. Видимо, пока клиентов в бутике нет. Что и неудивительно, зима кончилась, спрос на шубы начал падать.

— Привет, Дашунь, — весело щебечет в трубку. — Как дела?

— Пока не родила, — бормочу уныло, попутно вытирая со щек слезы. Которые продолжали катиться бесконтрольно.

— Так, я не поняла. — подруга моментально напряглась. — Ты чего там, ревешь, что ли? Что стряслось?

— Это долгая история, Лиз. Ты когда освобождаешься вечером?

— Как обычно, в восемь. Приехать?

— Да, Лиз. Приезжай, пожалуйста. Мне так плохо…

— Так, ясно-понятно. Это из-за него, да??? Из-за твоего босса-полудурка, на которого ты умудрилась запасть?

— Да, Лиза. Ты оказалась права. Дементьев конченный мудак. А я круглая дура…

В этот момент в трубке раздался звук колокольчика и подруга чертыхнулась.

— Млин, Дашунь, клиенты пришли. Обслужить надо. В общем, так, к девяти я как штык буду у тебя. Расскажешь, что стряслось. Только не раскисай давай. И глупостей не делай. А то приеду и надаю по жопе.

— Хорошо, не буду, — от поддержки подруги стало немного легче на душе.

— Значит, договорились. Кстати, как насчет выпить? Что привезти? Виски, мартини, текилу, абсент?

— Вина будет достаточно.

— Отлично, — усмехнулась в трубку Лизка. — Есть у меня одна хорошая бутылочка. Давно ждет повода к открытию. Вот и дождалась, видимо. Приеду, и будем с ее помощью протирать струны души. Чувствую, тебе это нужно позарез.

Глава 4

После разговора с подругой я немного ожила. Чертовы воспоминания перестали осаждать мой мозг и я смогла чуть-чуть встряхнуться.

Нет, тоска, боль и обида никуда не ушли, но я хотя бы перестала слоняться по дому как долбанный лунатик.

Первое, что сделала — это скинула одежду и направилась в душ. Долго стояла под горячими упругими струями, пытаясь смыть с себя ощущение грязи и липкости, которое будто бы напрочь пропитало кожу.

Извела полбутылки шампуня, бутылку геля для душа, самой жесткой мочалкой растерла всю кожу до красноты, но едва ли почувствовала себя лучше.

Хотела выплакаться, надеясь хоть так стравить эмоции, но даже этого не смогла сделать нормально. После краткого всплеска эмоций в гостиной, вызванного воспоминаниями, слезные каналы перекрылись напрочь и я не смогла выжать из себя ни слезинки, как ни тужилась.

А ведь в офисе чуть не разрыдалась на радость всем желающим. С трудом сдержалась, чтобы не показать свою слабость. А теперь, когда плакать можно и даже нужно, слезы не приходят. Еще один парадокс.

Из ванной я вышла мокрой, опустошенной и совершенно разбитой морально. А еще жутко голодной. Просто неимоверно. От голода начало подташнивать и голова снова закружилась.

Отпустило только после того, как я навернула тарелку борща, котлеты с картошкой и выпила большую чашку красного чая с сахаром.

Что ж, хоть что-то хорошее. Снова падать в обморок не хочется.

Утолив голод, отправилась в гостиную и завалилась на диван. До вечера бы еще долго, спать не хотелось, а голову отключить надо было. Чтобы не истязать себя понапрасну самокопанием, раскаянием, воспоминаниями.

Если бы можно было вызывать амнезию силой мысли, то я бы это с радостью сделала. Чтобы с радостью выкинуть из памяти последние месяцы и переписать жизнь набело.

Телевизор, правда, ничем не помог. Чужие страдания в мыльных операх радости не добавляли, скандальные ток-шоу раздражали, потуги юмористов казались нелепыми и пресными. Помучившись целый час, вырубила к чертям бесполезный ящик.

Швырнув пульт на столик, закрыла глаза. Подложив под голову подушку, легла, потерла уставшие глаза и попыталась подремать. Но стоило лишь ненадолго окунуться в сладкую дрему, как раздался звук, оповестивший о входящем смс. Проигнорировать не смогла. И зря, честно говоря. Потому что после прочтения сонливость как рукой сняло:

«Даш, в квартире остались твои вещи. Заберешь? Можешь приехать сегодня вечером. Меня в квартире не будет, не переживай.»

Нет, Дементьев точно издевается. Мало ему было моего унижения, болезненного разрыва, увольнения. Теперь еще хочет, чтобы я сегодня же приехала и забрала вещи. Он думает, я железная? Или что у меня сердца нет?

Хотя, каждый судит по себе, как говорится. В меру своих способностей и своей испорченности. Вот и Никита так же делает. Ему-то уж точно не плохо и не больно. Если сердца в груди нет, то и болеть нечему. Ему плевать на все и всех. Кроме себя любимого. Даже на жену плевать.

Не верю я в их любовь, не верю. Не изменяют когда любят. Причем так нагло и постоянно. Никита в принципе не умеет любить. А с Илоной ему быть выгоднее, потому и вернулся к ней: статус, имущество, активы — все общее в основном. А я ничего кроме себя и своей поддержки ему дать не могу.

А развод — это скандалы, грязь, шумиха в прессе, потеря денег. Вот прикинул Дементьев, что стоит на чашах весов и выбрал ту, что потяжелее. Таких как я он найдет не один десяток, так зачем деньги терять из-за временного развлечения.

В душе рождается огромная волна злости. Которая затмевает все остальные чувства. И в этот момент мне впервые в голову приходит дельная мысль: еще неизвестно кому больше повезло. Мне или Илоне.

Я-то помучаюсь, но переживу. Страдать по этому мудаку всю жизнь не собираюсь. Ничего, что нас не убивает, то делает сильнее. Выкарабкаюсь, устрою свою жизнь.

А Дементьевой с мужем-потаскуном всю жизнь, судя по всему, жить. Терпеть его измены, ходить с рогами. Тратить нервы, устраивать слежки, травить соперниц, выбирать ему страшненьких помощниц. Жить как на пороховой бочке, в общем.

Потому что теперь я точно знаю, что некоторые люди не меняются. Никогда и ни при каких обстоятельствах.

Горбатого могила исправит, черного кобеля не отмоешь добела — так, вроде бы, в народе говорят? Это прям про Дементьева, ни добавить, ни убавить. Так что радоваться мне надо, что Бог относительно вовремя уберег от такой жизни, а не убиваться.

Лихорадочно начала вспоминать, что оставила в квартире у Дементьева: Подаренные им костюмы, обувь, часть косметики, несколько книг и прочие мелочи. В общем, ничего такого, за чем стоило бы возвращаться. Поэтому написала ему сообщение почти что твердой рукой:

«Можешь отправить мои вещи в комиссионный магазин, или избавиться через Авито. Или просто отнеси на помойку. Мне ничего из них не нужно.Ключи занесу, когда буду забирать документы. Если не хочешь долго ждать, поменяй замки.»

Вот и все. Все связи порваны окончательно. После отправки сообщения я еще минут десять сидела, ожидая ответа. Больное любопытство глодало душу. Интересно даже стало, что он может мне ответить. В приказном порядке скажет приехать?

Но он не ответил ничего. Сообщение отметилось как прочитанное, и все. Что ж, тем лучше для меня.

На волне злости и обиды я загорелась жаждой деятельности. Кинувшись к шкафу, достала из нее несколько сумок, а потом начала вытаскивать рабочую одежду. То, что Лизка называла «баба Зина стайл», то, во что я наряжалась целых пять лет, чтобы сохранить рабочее место и не привлечь к себе внимание ревнивой жены Дементьева.

Идиотка. Целых пять лет жизни потеряно. Столько сил, нервов —и все прошло впустую. Сто раз была права подруга – давно надо было завязывать с этим мазохизмом. А я терпела, все хотела доказать что-то, а в итоге оступилась и дождалась того, что меня выкинули почти что пинком под зад.

Теперь же уродские брюки, блузки, юбки и пиджаки перекочевали в сумки, и стало будто бы легче дышать. Осталось сдать их в какую-нибудь комиссионку, и дело с концом.

Как только со сбором вещей было покончено, я поняла, что выдохлась. Эмоции улеглись, пыл остыл, накатила усталость.

Выключив телефон, на котором новых сообщений так и не появилось, отправилась в спальню. Завалилась на кровать, обняла подушку и … наконец-то разрыдалась.

Без всяких усилий, слезы сами хлынули, стоило щеке коснуться ткани наволочки. Будто условный рефлекс сработал. Бороться с потопом не стала, позволила соленому источнику полностью иссякнуть.

А как только ткань промокла насквозь и истерика закончилась, поменяла подушку и провалилась в сон.

Глава 5

— Паршиво выглядишь, — с порога заявила подруга, всучив мне бутылку вина и коробку с пирожными из нашей любимой кондитерской.

Спорить даже не стала. У Лизы всегда был глаз алмаз, иногда мне даже казалось, будто подруга еще и мысли читает. Так тонко ей удавалось уловить мое состояние и настроение. А после сна я и правда выглядела довольно помято: опухшее лицо, покрасневшие от слез глаза, общий несчастный вид. Голова еще трещать начала, ломило виски и простреливало в затылок.

Только волосы удалось более-менее привести в порядок, — после двадцати минут стараний я расчесала-таки все колтуны, что образовались за время сна, и заплела волосы в тугую косу.

— Сама знаю, — вздохнула и поплелась на кухню. — Раздевайся и мой руки, я пока чайник поставлю и бокалы достану.

Пока накрывала на стол и раскупоривала вино, вспомнила как мы с Лизкой в последний раз устраивали совместные посиделки. Это было сразу после моего возвращения из Аргентины. Только в тот момент я еще летала на крыльях любви, наивная дурочка.

Страсть затуманила мозги, вот и потеряла осторожность. Нашла, блин, кому верить. Жаль, что умные мысли всегда приходят поздно, когда ошибка уже совершена. И ты хоть локти кусай, хоть лоб расшиби о стену, но ничего уже не исправить.

Это сейчас я ученая горьким опытом, а тогда мне казалось, что все идет как надо. Я была довольна и счастлива. Разливалась перед подругой соловьем.

А Лиза лишь смешно округляла глаза, хихикала, а местами и скептически хмыкала по мере того, как я ей рассказывала все перипетии моей поездки в Аргентину.

— Ну вот и платья пригодились, — рассмеялась она в самом конце, — а ты их брать еще не хотела. А так и развлеклась, и от работы отдохнула, и тирана своего соблазнила.

— Вовсе я его не соблазняла, — подколка подруги меня смутила. — Не было у меня такой цели. Ты же знаешь, я не из тех, кто бегает за женатиками. Если честно, сама до сих пор не понимаю, как у нас с Никитой до постели дошло.

— Да как-как, — фыркнула подруга. — Полюбила и дала, вот и весь секрет. У тебя же на лице все написано.

— Лиза!!!

— Ну а что Лиза? Разве я не права?4

— Права, — вынуждена была признать я. — Влюбилась я, Лиз. Не знаю когда, но влюбилась. Иначе послала бы Дементьева куда подальше с его приставаниями.

— Ну и? Ты ему уже призналась? А он что? — подруга тут же навострила ушки и начала засыпать меня вопросами. — В ответ признался?

— Лиза, — рассмеялась я, — мы вместе всего неделю. Какой мужчина признается в любви так быстро? Мы даже привыкнуть друг к другу толком не успели. Ну, я имею в виду вне постели. Рановато как-то о любви кричать.

— Так, а тут поподробнее, — ухмыльнулась она. — В сексе хоть хорош?

— Очень, — кончики ушей у меня отчаянно покраснели. — Я бы даже сказала — в койке он настоящий бог. Понимаю теперь, почему из-за него женщины дерутся.

Еще несколько минут мы шутливо переговаривались, а потом Лиза посерьезнела.

— Даша, ты ведь осознаешь, что твой Ромео женат? А от таких женщин как его Илона легко не уходят. Судя по твоим рассказам, она крепко его взяла в оборот за годы брака. Так что если ему женушка диктует кого на работу принимать, то вряд ли твой Никита решится на развод. Будет ходить у нее на веревочке как дрессированный бычок. Или ты хочешь пополнить ряды его любовниц?

— Нет, конечно, — возмутилась, хотя реакцию Лизы прекрасно понимала. Про Дементьева и его похождения я ей прожужжала все уши, так что ее скепсис вполне оправдан. — Я никогда на такое не пойду. Ник сказал, что между ним и Илоной все давно кончено, и он обязательно разведется. Буквально клялся. Я понимаю, что тяжело будет, но решила дать Нику шанс. Я ему верю.

— Ой, Дашунь, — покачала подруга головой. — Смотри не обожгись. Мужики мастера лапшу на уши вешать и жить на две семьи. Находясь годами в состоянии развода.

— Ник не такой, — отрезала я.

— А какой? — хмыкнула Лиза. — Еще в январе ты его крыла последними словами. Он же тебе кровь пил литрами, с работы выжить хотел. И тут такая метаморфоза. Ты улетаешь в командировку, а через две недели прилетаешь с сердечками в глазах, и Дементьев для тебя уже не деспот и козел, но рыцарь в белых доспехах. Я, мягко говоря, удивлена.

— Понимаю, как это все выглядит со стороны, но я и не оправдываю Никиту. Да и он себя тоже. Он извинился за свое поведение, а я его простила. И поняла, что он не такое чудовище, как мне казалось. Да, характер у него скверный, но кто из нас без недостатков? Ты права, Лиза. Я влюблена, меня к нему чертовски тянет и я хочу попробовать дать нам шанс. И не думай, что это решение мне далось легко. Быть разлучницей мне не хочется. Но ведь я не подталкивала Ника уходить из семьи. Это было его решение.

— В общем, понятно. — Лиза потерла лоб. — Любовь не только зла, но еще слепа и глуха. Даш, я скажу лишь один раз, потому что ты мне подруга, я тебя люблю и не хочу видеть с разбитым сердцем. Люди не меняются. Уж прости, но если человек до сорока лет гулял напропалую, то он и дальше будет. Я бы не стала строить на твоем месте иллюзий. Потому что в один прекрасный день, если вы с Илоной поменяетесь местами, ты можешь его застукать с какой-нибудь секретаршей, сношающимися на столе.

— Лиза, пожалуйста…

— Все -все. Прости, но я обязана была предупредить… Теперь дело за тобой.

***

Если честно, тогда я немного обиделась на Лизу, хоть и постаралась не подать вида. А оказалось, что она во всем была права.

— Эй, подруга, чего зависла? — я настолько ушла в себя, что Лизе пришлось трясти меня за плечо.

— Прости, задумалась, – покаянно вздохнула, вернувшись в реальность.

— Садись уже, горе мое, — она усадила меня на стул, предварительно отобрав бутылку. А потом сама разлила ароматное красное вино по бокалам.

— Вкусно, — пробормотала я, слегка пригубив жидкость.

— Еще бы оно не было вкусным, за такие-то деньги. Впрочем, это все ерунда. Выкладывай давай, что случилось?

Сделав еще пару глотков вина, я собралась с духом и выложила все, что произошло со мной за этот день. Лиза сразу начала мрачнеть, а к концу рассказа уже напоминала разъярённую фурию, готовую изрыгать пламя направо и налево.

Это заставило меня улыбнуться. Лиза всегда была яркой. Такой неукротимой девчонкой-зажигалкой. Высокая, стройная, с копной рыжих волос, зелеными глазами и россыпью родинок на лице и руках. В общем, раньше ее назвали бы ведьмой.

И, честно говоря, характер у нее вполне бы подошел ведьмочке. Вспыльчивая донельзя, энергичная, независимая, она всегда была в центре внимания. Легко заводила знакомства, но кого попало в ближний круг не пускала. За словом в карман никогда не лезла, могла быть и милой, а могла и голову откусить, если ее доставали.

Мы познакомились в клубе, когда она отправила в нокаут парня, посмевшего ее полапать. Уходил тот весь обиженный, одной рукой зажимая кровоточащий нос, а другой держась за ушибленные яйца.

По этой причине личная жизнь у нее тоже не особо складывалась. Не нашла Лиза того мужчину, который смог бы обуздать ее норов. А никого слабее характером она видеть рядом не желала. Предпочитая заводить короткие, ничего не значащие связи.

Меня же Лиза поддерживала всегда. Впрочем, как и я её. За годы знакомства мы прочно прикипели друг к другу, и я знала, что она никогда меня не предаст и не подведет.

Вот и сейчас она вскипела моментально, в зеленых глазах разгорелось адское пламя.

— Знаешь, Даш, ненавижу всей душой это тупое выражение: «я же говорила», но ведь я и правда тебя предупреждала. Как знала, что так будет.

— Да, Лиз, ты во всем была права. А я повела себя как глупая малолетка.

— Нет, ну каков мерзавец, а? — подруга залпом допила вино, и начала наливать новую порцию.

— Я пас, — отодвинула свой бокал в сторону. Что-то не зашло мне вино. Один бокал одолела и начало подташнивать. — Лучше чая выпью.

— Ну, как знаешь. Мне больше достанется. И сиди давай, сама все сделаю.

Лиза налила мне чай, положила пирожное с заварным кремом на тарелку, а затем продолжила бушевать.

— Подонок просто, слов нет. До обморока довел, а потом увольнительную в лицо швырнул…

— Да, я в шоке до сих пор. Ник прекрасно знал, что я бы и сама уволилась, но нет, надо было обязательно лицом ткнуть. Это меня буквально убило.

— Хочешь, я его глаза бесстыжие выцарапаю??? Заслужил.

— О нет, — отрицательно покачала головой. — Оставь это Илоне. Она с таким делом лучше справится.

— Даже не сомневаюсь, — презрительно скривилась Лиза. — Вот и пусть нервы мотают друг другу. А ты не смей убиваться по этому козлу!

— Я и не убиваюсь, но мне больно, Лиз. И обидно. Я знаю, это пройдет со временем, но пока мне плохо. А Никита все никак не успокоится, травит душу. Хотя нет, новых смс вроде не писал.

— Утырок, —прошипела Лиза. — Надо было еще и матом послать его. Чтобы точно знал куда идти и не сбился ненароком с пути. А в остальном ты все правильно сделала. Пусть делает с теми шмотками все, что хочет.

— Да, так лучше всего. А ключи занесу, когда документы приду забирать.

— А что делать дальше планируешь???

— Да не знаю, Лиз. — потерла занывшие виски. Сделала глоточек чая. — Сначала мне отойти надо от всего этого дерьма, а потом буду искать работу.

— И правильно. — Лиза отправила в рот кусочек эклера. — И не переживай насчет работы. Ты быстро ее найдешь. Даже если решишь не идти помощником к Ильиной. Ты умничка моя. А Дементьев пусть сосет лапу.

— Я уже решила. Не нужны мне его одолжения. Не хочу, чтобы грязные сплетни тянулись за мной на новое место.

— Уверена? С паршивой овцы хоть шерсти клок. Считай это возмещением морального ущерба.