Развод. Право на счастье

Развод. Право на счастье

Пролог

— Привет, — проскользнув в кабинет, я закрыла дверь на замок. Широко улыбнулась, предвкушая реакцию Ника на мое появление. Мы не виделись три дня и я безумно соскучилась. До одури, до дрожи в коленях. — Ты меня вызывал?

А в ответ тишина. Какая-то тяжелая, плотная, почти осязаемая.

Никита стоял спиной ко мне и на приветствие никак не отреагировал. Даже не дернулся и головы не повернул. Просто стоял как истукан и пялился в панорамное окно, из которого открывался великолепный вид на город.

И это было очень странно. Ведь обычно он как коршун налетал на меня. Сразу с порога набрасывался с поцелуями, прижимал к стене, задирал юбку, лаская чувствительную кожу бедер.

А потом поворачивал лицом к стене, сдергивал трусики и входил сразу и до упора, заставляя меня биться в сладкой агонии. Или относил на диван и брал меня на нем, с большим удобством, но не с меньшей страстью и одержимостью.

В его кабинете мы не опробовали только стол, поскольку я боялась, что мы в процессе свернем с него все, включая лэптоп и лампу и произведем шум на весь офис. И так приходилось зажимать себе рот ладонью и кусать губы, чтобы посторонние уши не слышали моих стонов.

Хотя в офисе весь персонал уже был в курсе наших с Дементьевым отношений, но одно дело видеть, как босс обнимает меня за талию, обедает со мной и усаживает в машину каждый день, отвозя и привозя на работу, а совсем другое слышать, как он меня трахает в кабинете.

Нет, такой огласки мне не нужно. И так обстановка в компании накалена до предела. С тех пор как коллеги узнали что Никита ушел от жены и теперь мы вместе, их отношение ко мне резко поменялось.

Дружелюбность вмиг сменилась враждебностью. Здоровались со мной теперь только сквозь зубы. На чай девочки из бухгалтерии больше не приглашали, и я более чем уверена, что они перемыли мне все кости.

На обед я старалась ходить либо с Дементьевым, либо разогревала в кабинете еду, принесенную из дома. Не хотелось лишний раз чувствовать негатив коллег.

Одним словом, на работе я превратилась в настоящую парию. Которую сторонились и ненавидели те, кто еще недавно лил в уши мед.

Все чаще я думала о том, что мне надо уйти из фирмы. Но пока еще держалась. Ради Никиты. Он очень сильно поддерживал меня, не давая раскиснуть. Говорил, что нужно подождать. Что время пройдет, народ успокоится и все будет хорошо.

Я согласилась потерпеть, надеялась, что злость и зависть утихнут в конце концов. Никите же и без моих душевных терзаний было тяжело.

Разозленная Илона была готова играть грязно. Она первой успела подать на развод и натравила своих адвокатов на Никиту. Тот в ответ подключил своих и активно отбивался от претензий жены.

В общем, проблем на двоих у нас хватало, но я была уверена, что мы справимся. Если будем держаться друг за друга.

В последние несколько дней Ник в офисе не появлялся, разбираясь с ворохом новых проблем, созданных Илоной, и мне было особенно тяжело.

Вчера, находясь в кабинке туалета, я слышала как меня обсуждали девчонки из отдела кадров. Называя бессовестной дрянью и подстилкой, раздвигающей ноги за деньги.

Не знаю, как мне хватило сил и выдержки, но я распахнула дверь и прошла с высоко поднятой головой к выходу из туалета.

Даже в столовую спустилась, назло всем. И только ночью, в темноте и одиночестве, позволила себе поплакать в подушку. Чтобы никто не видел моей боли и обиды.

В конце концов, я знала, что примерно так все и будет. Знала, но все равно ввязалась в отношения с Дементьевым.

Так чего теперь жаловаться? Все равно никто не поймет. Только Лизка разве что, да и она скажет, что не надо было с Никитой связываться. Посоветует рвать когти от него и не страдать зря.

Ник все эти дни не звонил, и я уже начала тревожиться. Но когда увидела с утра его машину на стоянке, сразу воспряла духом. Сердце радостно заколотилось, а внизу живота сладко заныло в ожидании встречи.

Летела в офис я как на крыльях, и не успела даже толком раздеться, как позвонила Света, секретарша Ника, и сказала, что он требует меня к себе.

Отчего настроение скакнуло еще выше. Соскучился, значит. Так, что невтерпеж. Наверняка, и не звонил поэтому, засранец. Хотел, чтобы я сильнее соскучилась.

И вот я стою в кабинете Ника и улыбка медленно сходит с моего лица. Вместо поцелуев я получаю холодный официальный прием.

Как будто мы откатились к тому, что было до нашей поездки в Аргентину. И мне это не нравится.

— Ник, что-то случилось? — подхожу ближе и замираю у стола. Хочется кинуться вперед и обнять мужчину, но что-то меня удерживает. Какой-то инстинкт.

Дементьев кажется сейчас совсем чужим. Не с ним я распивала коктейли, не с ним танцевала танго под луной, не с ним сгорала от страсти долгими ночами.

Сейчас в кабинете стоит чужой для меня, суровый мужчина. Тот, кто трепал мне нервы последние пять лет. Что пугает до чертиков.

Я не понимаю в чем дело. Ник сердится? Я в чем-то накосячила? Чем-то обидела? Но чем?

— Даша, сядь, пожалуйста, — раздается суровый голос, и я механически исполняю приказ.

Потому что эта фраза звучит именно как приказ.

Никита поворачивается ко мне и садится в свое кресло. Смотрит на меня прямо и я нервно сглатываю.

Плохое предчувствие ядовитой змеей ползет по позвоночнику, поднимаясь все выше и выше. Кажется, я даже слышу тихое шипение… Оно бьет по ушам, мешает нормально мыслить.

— Даша, между нами все кончено.

Дементьев говорит резко, отрывисто. В его голосе не слышится ни капли раскаяния, ни толики сожаления. Он уже все для себя решил.

А для меня его удар сродни удару под дых. Голова буквально взрывается от вопросов.

Что? Как? Почему? Ведь ничего не предвещало. Еще неделю назад он заявлял, что ни за что от меня не отпустит. Так что изменилось сейчас?

— Почему, Ник? — шепчу вмиг онемевшими губами. — За что ты так со мной?

— Я люблю Илону, Даша. Только ее одну люблю. То что у нас было с тобой — ошибка. Глупое помешательство.

— Что?

— Я сказал, что люблю свою жену. И никогда с ней не разведусь. Даже не надейся. Ты мне не нужна.

Укус…Вот он. Я чувствую, как призрачные зубы вонзаются в кожу, как яд из желез впрыскивается в кровь, отравляя ее.

Он поднимается по кровеносной системе, добираясь до сердца, парализует тело, останавливает дыхание.

Ошибка? Помешательство? Все эти недели, когда Ник ластился ко мне, сыпал обещаниями и признаниями – ошибка???

А Илону, которую последний месяц он осыпал самой грязной бранью — любит?

Я что, попала в параллельное измерение?

Или… Внезапно накатывает осознание, озарение. Оно сродни удару током в 1000 вольт.

Какая же я дура. Получается, он мне врал. Все это время. Наверняка, эта схема была отработана на всех его любовницах.

Так Дементьев избавлялся от всех своих игрушек. Завоевывал сначала, имел как хотел. А потом отсылал прочь.

Наверное, я оказалась особенно строптивой добычей. Но в итоге все же попалась в сети. А потом все пошло по накатанной.

В этот раз изменилось только то, что Илона узнала о его измене и пошла вразнос. Никите же пришлось импровизировать и использовать меня как временный аэродром.

И пока я, как наивная идиотка, верила ему, ждала, когда он разведется и получит свободу, Ник налаживал мосты, замаливал грехи перед женой.

Трахал меня ночами, а потом ехал каяться перед ней.

Господи! Как же тошно от этого. Как я могла купиться на эти дешевые байки?

Мама же с детства вбивала мне в голову, чтобы я была осторожна, что все мужики горазды на вранье самого разного пошиба.

И всю жизнь гордилась своими принципами, уверовала в то, что никогда никто не навешает мне лапшу на уши.

А что в итоге? Теперь я блудливая подстилка в глазах коллег, разлучница, влезшая в семью, попользованная любовница, ставшая ненужной…

Если бы меня кинули голышом в болото, я бы не чувствовала себя более грязной.

Внезапно накатила жуткая тошнота, в глазах помутилось. С большим трудом мне удалось подняться на ноги.

— Какая же ты сволочь, Дементьев, — бросила взгляд на мужчину и покачала головой. — Настоящий подонок.

Самое паршивое, что лицо Никиты было абсолютно бесстрастным. Холодным как лед. Похожим на маску.

Все, мой внутренний резерв исчерпан. Не могу его больше видеть, не могу смотреть в эти лживые глаза. Отвернувшись от Никиты, я направилась в сторону двери.

Правда, сделать успела лишь пару шагов Дурнота накатила с новой силой, и я как срубленное дерево упала на пол...

Последнее, что я запомнила перед тем как потерять сознание — черно-белый узор ковра и крик Никиты, разнесшийся по помещению…

Глава 1

— Ты в порядке?

Я сидела на диване и подрагивающими руками держала в руках стакан с водой. Периодически отпивая из него мелкими глоточками. Пыталась отойти от шока и от внезапного обморока.

Дементьев сам привел меня в чувства, а теперь расположился напротив и сканировал взглядом. Не знаю зачем. Вряд ли так уж сильно обо мне беспокоился.

А если и беспокоился, то только о том, чтобы я не скончалась у него в кабинете. Вряд ему бы улыбалось возиться с трупом.

— Даша? Ты в порядке? — переспросил, так и не дождавшись моего ответа. — Или все-таки вызвать врача?

О да, я в полном порядке. Всего лишь сердце разрывается на части и слезами захлебнуться хочется. А еще безумно хочется залезть в душ и содрать с себя все пять слоев кожи. Чтобы смыть с тела всю грязь, в которой оказалась выпачкана.

Не выдержав, все-таки посмотрела на Дементьева. Просто чтобы убедиться, не издевается ли он. Потому что этот вопрос больше походил на издевку.

Но нет, ничего такого в лице Дементьева я не заметила. Он был серьезен, сосредоточен, но уже не напоминал бесчувственную ледышку.

— В полном, — сделав последний глоток, поставила стакан на столик.

— И давно у тебя такое? — если бы не слова, сказанные пятью минутами ранее, я бы даже поверила, что Ник обо мне беспокоится. В его серых глазах мелькало что-то похожее на тревогу.

Но нет, это лишь чертово наваждение. Это все глупое сердце, оно все еще надеется на взаимность. Не желает верить, что Дементьев просто мной воспользовался. Поэтому создает иллюзии. Пытается всеми силами обелить мерзавца, который меня сначала приручил, а потом решил выкинуть из своей жизни словно какую-то вещь.

— В первый раз, — ответила я, стараясь быть сильной. Каждая минута проведенная наедине с Дементьевым лишь усиливала мои страдания. — И надеюсь, что в последний. Наверное, давление слегка подскочило, но уже все прошло. Ладно, могу я идти работать?

Стараюсь держать сухой, официальный тон. Не показывать, как мне больно и плохо. Только не перед этим козлом. Вечером, всю свою боль выпущу наружу вечером. А пока что мне придется побыть стойким оловянным солдатиком.

Хочу встать, но Никита останавливает меня. Удерживает за руку, которую я сразу же вырываю. Противно. Мне противны его прикосновения. Настолько, что глаза выцарапать хочется.

— Что еще? — смотрю на босса с раздражением, но ответа не получаю.

Вместо этого Дементьев резко встает, чертыхается. Порывистым движением сбрасывает с себя галстук и кидает в кресло. Снова подходит к окну, упирается руками в подоконник.

— Даша, ты ведь понимаешь ситуацию. Илона не потерпит, чтобы ты работала здесь. Ни моим ассистентом, ни в отделе кадров, ни в любом другом отделе. И ее сложно осудить. Так что тебе…

— Мне написать увольнение по собственному желанию? — горько усмехнувшись, растираю лицо руками. Все происходящее смахивает на какой-то жуткий кошмар.

Если честно, это было ожидаемо. Никто бы меня не оставил работать здесь, учитывая, что Ник помирился с женой. Да я сама бы ушла, чего греха таить. Завтра с утра принесла бы заявление на подпись. Как только переварила бы все происшедшее.

Но Никита и этого мне не дал. Даже маленькой поблажки. Решил покончить со мной одним ударом. Стоило отойти от обморока, и он продолжил меня добивать. Методично, расчетливо, хладнокровно.

Господи боже мой, я умудрилась влюбиться в настоящее чудовище.

— Да, там на столе лежит бланк. — Никита по-прежнему на меня не смотрит. Говорит глухо, будто бы через силу. — Подпиши.

Ничего не ответив, я беру со стола бланк и невольно охаю. В шапке отпечатано мое имя, а сам документ уже завизирован подписью и печатью Дементьева. Даже дата стоит — сегодняшнее число. От меня тут требуются лишь подпись и одно предложение о причине увольнения.

М-да, когда кажется, что дно уже пробито, снизу сразу же начинают стучать. Я бы даже сказала, ломиться.

Интересно, как давно был готов этот бланк? Сразу после нашего прилета домой? Или чуть позже?

— Даш, — Никита как-то странно реагирует на мой потрясенный вздох. Дергается, втягивает носом воздух. Прокашливается. Впрочем, оборачиваться так и не спешит. — Не надо убиваться. Для тебя все это только к лучшему. И на улице ты не останешься. Я договорился насчет нового места. Пойдешь работать к Ильиной. Знаешь же ее? Она владеет сетью медицинских клиник и ей позарез нужна ассистентка, потому что ее Саша собирается уйти в декрет. Рекомендации я ей уже отправил и Тамара Игоревна осталась довольна. Она ждет тебя на собеседование в понедельник.

О как, все просчитал, значит. И рекомендации, и место для «ссылки». Облагодетельствовал по полной программе.

Зачем, интересно? Совесть гложет? Или боится, что я буду скандалить? Что буду приставать к его любимой жене, что обвиню в харрасменте? Видимо, так. Поэтому и решил откупиться. Чтоб уходила быстро и не вякала.

И Нику пофиг, что обо мне подумают на новом месте. Слухи о сотруднике, взятом по протекции всегда разлетаются очень быстро и обсуждаются долго и со смаком. Так что едва ли мне в клинике Ильиной будет житься лучше.

Да пошел он со своими подачками! Пусть подавится ими. Смахнув злые слезы с уголков глаз, пишу банальное «прошу уволить меня по собственному желанию в соответствии со статьей…» и размашисто расписываюсь.

Вот и все. Финал. Точка невозврата. Бросаю ручку поверх бланка и громко хлопаю ладонью по столу. Так, чтобы Никита слышал.

— Зря старался, Ник. Я бы и сама завтра заявление принесла. А насчет рекомендаций. Можешь засунуть их себе в задницу. Найду куда устроиться и без твоей помощи.

— Даша, не дури! — Дементьев наконец-то оборачивается и наши взгляды скрещиваются. Он прожигает меня сердитым взглядом, отчего я еще больше свирепею. — Это хорошая вакансия.

— Мне от тебя ничего не нужно, — шиплю я. — Вернее, нужен только расчет, положенный по закону. И ничего более.

Далее разговаривать не вижу смысла. Быстро иду к двери, берусь за ручку, а потом оборачиваюсь. Осматриваю бывшего босса и экс-любовника с головы до ног. Стараюсь обдать презрением, которое сейчас ощущаю.

— Знаешь, Ник, — зло усмехаюсь, — вы с Илоной два сапога пара. Оба насквозь фальшивые, самолюбивые сверх меры и гнусные до невозможности. Так что береги ее. Вторую такую найти будет сложно.

И не дожидаясь ответа, вышла из комнаты. Даже дверью не стукнула. Это ведь прерогатива женушки Ника. Она привыкла разносить все на своем пути.

В приемной наткнулась на Свету, которая старательно делала вид, что протирала полки в шкафу, а вовсе не подслушивала.

— Все в порядке, Даша? — спросила с ехидным огоньком в глазах. По которому было ясно, что онаслышала если не все, то большую часть нашего разговора с Никитой.

Но я не даю ей повода для радости. Хочет зубоскалить и злорадствовать — пусть. Но в мое отсутствие.

— Да, Светлана Антоновна, — отвечаю ей акульей улыбой. — Все замечательно.

От такого заявления женщина опешила и начала растерянно моргать глазами. Ну еще бы. Наверняка решила, что я буду заливаться слезами. Не дождется. Только не в ее присутствии.

Помахав этой сплетнице на прощание, прошла в свой кабинет. И только там, предварительно запершись, позволила себе растечься в кресле и заплакать.

Беззвучно, отчаянно и очень горько….

Глава 2

— Доброе утро, Даш, — Кузнецов заглянул ко мне в кабинет, когда я собирала в коробку свои личные вещи. Правда, заметив мой яростный взгляд, тут же заткнулся.

Красивое лицо приобрело суровое выражение, губы поджались в тонкую линию, брови сдвинулись к переносице.

— Даша, так это правда? Никитос тебя уволил?

— Что, слухи уже поползли? — щека у меня непроизвольно дернулась.

Впрочем, удивлена я не была. Подозревала, что любимые коллеги сполна успели мне косточки перемыть всем коллективом и позлорадствовать от души. Не зря ведь уши горели больше часа.

— Есть такое. — скривился он, усевшись на ручку кресла и внимательно меня разглядывая. — Ник конченный кретин, раз тебя бросил и вернулся к этой стерве.

— Да и я не лучше, — печально покачала головой, заклеивая коробку скотчем. — Сама виновата, что связалась с ним.

— Вот с этим не могу не согласиться. Не понимаю, чем он тебя взял. Не ожидал, что и ты упадешь к Нику в руки, как только тот пальцем поманит. Он же тебя все эти годы ни во что не ставил… Все вышвырнуть хотел из компании, чтобы пристроить какую-нибудь смазливую мордашку к себе под бок. А потом ты сбросила свою маскарадную одежку, и его перемкнуло напрочь.

В голосе Кузнецова слышалось осуждение, и это было особенно обидно. Он ведь один из немногих, кто продолжил ко мне нормально относиться, хотя моего романа со своим другом не одобрял.

Еще тогда, в Аргентине, он о чем-то спорил с Никитой. Кажется, они даже поругались. Чуть ли не до драки дело дошло. О причинах мне никто из них не поведал, но я была уверена, что эта стычка произошла из-за меня.

— Петр Николаевич, хватит! — осадила я его. — Мне неприятно это обсуждать, тем более с вами. А за свои ошибки я и так уже расплачиваюсь.

— Извини, Даш, — мужчина вздохнул. — Я не хотел тебя задеть. Просто мне жаль, что все так вышло. Ты хорошая девушка и отличный сотрудник.

Я лишь пожала плечами. Сказать мне было нечего. Петр тоже помолчал, обдумывая что-то.

— Даш, знаешь, я не понимаю, что происходит с Ником в последнее время. Он всерьез был настроен на развод. Илона уже вкрай его достала. Не знаю, что именно его побудило поменять решение.

— А что тут думать? — фыркнула я. — Причина одна на все времена. И думаю, её даже озвучивать не нужно. Как мужчина вы все понимаете.

— Даша…

— Петр Николаевич, — оборвала я его. — Не надо мусолить это. Что случилось, то случилось, а причины уже неважны. Спасибо вам за годы работы, за то, что всегда ко мне хорошо относились. — вздохнула, подтянула к себе коробку. — Прощайте. Удачи вам и компании.

Я говорила от всего сердца. Что бы ни произошло между мной и Никитой, но компании «Avis Trans Group» я ничего плохого не желала. В конце концов, столько лет потратила, работая на износ для ее процветания. Да и не хотелось отравлять свою душу мелочной злостью.

— Даш, погоди, — мужчина ругнулся, прошелся по комнате, потом повернулся ко мне. — Тебе не обязательно уходить. Иди работать помощницей ко мне. Я тебя не обижу, обещаю.

Я не сдержала грустной улыбки. Почему-то когда мужчины обещают не обижать, то именно это они и делают в конце концов. Вот такой грустный парадокс..

— Петр Николаевич, как вы себе это представляете? Никита не хочет меня видеть, а работая вашим помощником, я буду с ним сталкиваться постоянно. Он все равно меня выживет, и скорее рано, чем поздно. И уж простите, но я хочу уйти, сохранив хотя бы немного нервов и самоуважения.

— Ник ничего тебе не сделает, — прорычал Кузнецов. — Я поговорю с ним и прижму где надо.

— Да? — скептически на него взглянула. – А Илону как прижмете? А всех остальных? Меня же половина офиса ненавидит.

— Даш, ты преувеличиваешь.

— Петр Николаевич, — взорвалась я. — Мне, наверное, лучше знать. Это за моей спиной шепчутся, мне устраивают бойкот, меня за глаза называют подстилкой. Меня!!!

Черт! В сердцах выругавшись, закрыла глаза.

Клянусь, я не хотела жаловаться. Само вырвалось. Что неудивительно, впрочем. Нельзя все долго держать в себе. Рано или поздно паром крышечку сорвет и произойдет «Бум»!!!

Что и произошло сейчас.

Еще раз черт. Не нужно было Кузнецову все это слышать. Но что уж теперь. Слова назад не заберешь.

— Даша, — голос мужчины стал ледяным. Глаза потемнели и начали метать молнии. — Скажи, кто тебя обидел и…

— И что? Вы их уволите или оштрафуете? Так остальные еще сильнее злобу на меня затаят. Еще более грязные слухи распустят. Например, что я сплю не только с Никитой, но еще и с вами. Вы этого хотите?

Отчаянно покраснев, отвела глаза в сторону. А ведь сказала правду. Злые языки горазды на любую выдумку. Еще большую грязь разведут и окатят ею с ног до головы. И я даже боюсь представить какую.

— Твою ж мать, — снова ругнулся Кузнецов. — Даш, я хочу тебе помочь, правда. Только скажи как.

— Да тут уже ничем не помочь. Да если честно, я и сама хотела уйти. Тяжело работать в такой атмосфере. Уже уволилась бы, если бы Ник не удержал…

От осознания этого факта стало обидно вдвойне. Какого черта он не дал мне уйти самой? А ждал до последнего, чтобы вышвырнуть за порог как шелудивую кошку???

Хотел унизить? Показать, где мое место? Или все наши отношения были лишь изощренным издевательством с его стороны?

За долгие годы не смог заставить уволиться меня своими придирками и безграничным объёмом работы, так решил пойти таким грязным путем???

В голове снова зашумело от таких предположений. Неужели Дементьев настолько конченный?

— Даша, ты чего??? — заметив, что я покачнулась, Петр поддержал меня за талию. —Тебе плохо?

— Нормально, — я тут же шарахнулась в сторону, избегая его прикосновений. Не хотелось, чтобы Петр надумал себе непонятно чего.

С Никитой тоже начиналось с простых прикосновений.

- Даш? — Кузнецов слегка опешил от моей реакции. – Я просто хотел помочь. Думал, ты упадешь сейчас. Бледная вся такая.

Ну еще бы не быть бледной в моей ситуации. Такой стресс у любого краску с лица сгонит.

Хотя эти головокружения все же напрягают. Не хватало еще анемию заработать или что похуже. Надо бы к врачу сходить, провериться.

— Все со мной хорошо, а когда окажусь дома, то будет еще лучше… Ладно, все, мне пора.

— Стой, — мужчина забрал коробку из моих рук. — Давай отвезу домой.

— Не стоит, я сейчас вызову такси.

— Даша, я тебя в таком состоянии никуда не отпущу. На ногах же еле стоишь.

Немного подумав, решила не спорить. Хотелось побыстрее оказаться дома. Поэтому лишь кивнула, забрала сумочку и сумку с лэптопом и пошла за Кузнецовым к лифтам.

По пути то и дело натыкалась то на удивленные, то на ехидные, то на любопытные взгляды коллег.

Они провожали меня долгими взглядами, а потом, стоило отойти на пару метров, сразу же начинали шептаться.

Атмосфера сгустилась настолько, что дышать стало нечем. Легкие чуть ли не горели, ощущая нехватку кислорода.

И только на улице наступило небольшое облегчение. Я наконец-то смогла дышать полной грудью.

Петр, словно чувствуя мое настроение, открыл передо мной заднюю дверцу машины. И я безумно благодарна ему за это. Мне в тот момент как никогда нужно было личное пространство.

Всю дорогу до моего дома мы проделали в молчании. Мне было не до разговоров, и Петр это прекрасно понимал.

Он включил радио, настроенное на рок-волну, и что-то тихонько напевал себе под нос. А я отрешенно смотрела в окно, стараясь хотя бы временно отрешиться от происходящего.

— Помочь?

— Нет, спасибо, дальше я сама. — Кузнецов донес коробку до подъезда, а там я ее перехватила. — Здесь есть лифт, так что справлюсь.

— На чашку кофе не пригласишь? — неожиданно спросил, когда я открыла дверь подъезда и просочилась внутрь.

Я настороженно замерла, глядя на мужчину, придерживающего подъездную дверь. Ведь все прекрасно знают, что обычно скрывается за мужской просьбой о «чашке кофе». Поэтому я и напряглась сначала.

Впрочем, я недолго нервничала. В словах Петра никакого двойного дна обнаружить так и не смогла и успокоилась. Но пускать его на свою территорию все же не собиралась. Особенно сегодня, когда я в полнейшем душевном раздрае.

— Простите, Петр Николаевич, но я хочу побыть одна. Сами понимаете, почему.

— Конечно, – кивнул он. — Я все понимаю. Тогда до свидания?

— Прощайте, — ответила с нажимом, намекая, что вряд ли мы еще раз пересечемся. — Еще раз спасибо за все.