Читать книгу Отец подруги. Мой желанный грех (Анна Ковалева) онлайн бесплатно на Bookz (5-ая страница книги)
Отец подруги. Мой желанный грех
Отец подруги. Мой желанный грех
Оценить:

4

Полная версия:

Отец подруги. Мой желанный грех

Почти душевная травма, ага.

Алла сразу же потащила меня в свою гардеробную, где я выбрала симпатичный комплект из блузки и бриджей, пижаму и самый закрытый купальник из тех, что были.

— О, этот я тебе дарю, — сказала Алла. — Сама я его не надевала, я в нем на монашку буду похожа. Это бабуля, блин. Вечно дарит всё наглухо закрытое, которое только в церковь или на похороны надеть можно.

— Зря ты так, — покачала я головой. — Купальник классный. И пусть он темный и слитный, но эти обнаженные полоски на животе и лямка через плечо создают весьма игривый образ.

— Тогда забирай, если нравится. Я только рада буду. Глаза мне мозолить не будет, да и место на полке занимать. Кстати, как насчет поплавать в бассейне перед сном?

Я задумалась на минуту и решила, что раз Сергея дома нет, то почему бы и да? Можно расслабиться и поплескаться…

— Я только за.

— Тогда переодевайся и погнали!

Глава 13

Плавали мы с Аллой долго, точно не меньше часа. А как только выдохлись, отправились в парилку и с наслаждением растянулись на полках.

— Всё, Ал, я больше не могу, — сказала, как только почувствовала жуткую сонливость. — Я пойду спать. Ты со мной?

— Неа, я тут еще минут пятнадцать поваляюсь. Кайффф…

— Ну тогда спокойной ночи.

Выйдя из парилки, я натянула халат и направилась к устланной ковровой дорожкой парадной лестнице.

И как раз успела подняться на второй этаж, когда входная дверь внизу с грохотом распахнулась.

От неожиданности я вздрогнула и замерла, как вор, застигнутый на месте преступления. Сердце мигом ухнуло куда-то в пятки и даже дыхание замерло.

Нет, я не боялась грабителей. В дом с такой охраной им точно не пробраться. Да и ни один вор не будет врываться в дом, который собирается грабануть, с ноги и с парадного входа.

Так что я сразу поняла, что это вернулся хозяин дома. Еще до того как услышала его низкий, с бархатной хрипотцой, голос.

— Чертова ваза… Вечно она под ногами путается….

Я не знала, почему он так внезапно вернулся, но сразу же запаниковала. Причем настолько сильно, что смогла лишь на два шага от лестницы отступить.

Хотя по-хорошему надо было опрометью нестись в гостевую спальню и носа оттуда не показывать.

Но мои ноги будто к месту приросли. Поэтому я стояла и наблюдала, как отец Аллы тяжелой, шатающейся походкой, поднимается по лестнице.

Стильный пиджак был перекинут через плечо, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, а кончик галстука торчал из кармана брюк.

Волосы, обычно идеально зачесанные назад, сейчас были взлохмачены, а отдельные пряди небрежно падали на лоб.

Бежать в спальню было поздно, так что я продолжала стоять и смотреть на поднимающегося Миллера, как кролик смотрит на неотвратимо приближающийся автомобиль.

Пять ступенек до площадки второго этажа.

Три.

Две.

Одна.

Десять бешеных ударов моего сердца и… Произошло неизбежное…

Мутный мужской взгляд скользнул по стенам и лестнице, а потом остановился на мне.

В серых глазах мелькнуло недоумение смешанное с удивлением, но почти сразу оно сменилось раздражением.

— Ты? — голос Сергея прозвучал грубо. — Что ты здесь делаешь?

Он остановился прямо передо мной, до белых костяшек сжав рукой перила.

И я почувствовала запахи коньяка, дорогого табака и чего-то терпкого, от чего у меня предательски подогнулись колени.

— Меня Алла пригласила, — пролепетала , ненавидя свой жалкий, дрожащий голос. И свой страх перед этим мужчиной. — Спектакль закончился поздно, и Алла сказала, что вы не против, если я останусь на ночь у вас дома.

— Ах, да, театр… Как я мог забыть. Сам же купил билеты. И как спектакль?

Сергей как-то зло усмехнулся.

А его в миг почерневший взгляд медленно прошелся по моей фигуре, облаченной в халат и мокрым после бассейна волосам.

Под этим взглядом я почувствовала себя даже не голой, нет.

Я почувствовала себя беззащитной ланью, которую запустили в клетку с голодным львом.

И от этого ощущения у меня затряслись все поджилки.

— Спектакль был отличный, спасибо, — пробормотала и попыталась пройти к лестнице на третий этаж, но Миллер резко шагнул вперед, преградив мне путь.

Я инстинктивно отшатнулась и вжалась в стену спиной. А его ладонь легла сосем рядом с моей головой.

— СергейАнатольевич, я могу идти к себе? — в этот момент я поняла, что с мужчиной не так.

Он был пьян. Сильно пьян.Не знаю, сколько коньяка он вылакал, но от этого амбре у меня закружилась голова.

И стало как-то совсем не по себе. Я никогда не имела дел с пьяными мужчинами, и сейчас знатно перетрухнула.

У Миллера и на трезвую голову-то характер совсем не сахар. Страшно подумать, что он может натворить, будучи пьяным.

Особенно с человеком, которого терпеть не может. Со мной, например.

В голове у меня запульсировал тревожный огонек, дающий понять, что пора делать ноги.

Но чтобы сделать ноги надо сначала как-то проскользнуть мимо не совсем адекватного хозяина дома.

А это миссия для меня невыполнима.

В панике бросила взгляд вниз, надеясь увидеть там Аллу. Не может же она вечно торчать в парилке.

Но, увы, подруги на горизонте не было.

Зато Миллера мой взгляд почему-то взбесил. И без того мрачное лицо совсем закаменело, а кадык судорожно дернулся.

— Что ты там высматриваешь? — рявкнул так, что я от испуга прикусила язык.

Черт, как же больно-то!

— Аллу, — ответила немного шепеляво. — Она сейчас в парилке. Должна скоро выйти.

Я сознательно упомянула и про Аллу, и про то, что она должна скоро подняться.

Даже в дрова пьяного отца упоминание о родной дочери должно хоть немного отрезвить.

И вроде как мой расчет сработал.

Миллер замер, нахмурился, проморгался. Будто осознавая заново, кто он и где находится.

А я рискнула осторожно спросить.

— СергейАнатольевич, так я могу идти?

— Иди, — выдохнул он мне прямо в лицо, и волна горячего дыхания обожгла мою кожу. А от дикого коньячного амбре защипало в глазах. — Иди спать, Рая. И чтобы я тебя до утра не видел. Ясно?

Дважды повторять мне было не нужно.

Как только Сергей отступил, я рванула наверх с такой скоростью, будто за мной гнались черти.

И искушения обернуться даже не возникло.

Оказавшись в спальне, быстро захлопнула дверь и защелкнула замок. А потом еще минут десять пыталась прийти в себя.

Сердце колотилось где-то в горле, ноги были ватными, а все тело трясло от страха, очередного унижения и чего-то еще, чему я не могла дать названия.

А сознание так и разрывалось от вопросов

Почему Миллер приехал так внезапно? И почему в таком состоянии? У него что-то случилось?

Или Алла банально мне соврала, сказав, что отца до понедельника дома не будет?

Впрочем ждать подругу и требовать с нее ответов, я не собиралась. Сил не было на это.

Я кое-как стащила с себя халат и купальник, быстро ополоснулась, натянула пижаму и нырнула в постель.

Сначала сон не шел. Я ворочалась, прислушиваясь к каждому шороху в коридоре. Даже думать начала, что после дикой встречи с Миллером вообще не усну.

Но в конце концов, усталость, стресс и выпитое шампанское взяли свое, и я провалилась в тяжелую, вязкую дрему…

Провалилась только за тем, чтобы снова столкнуться с Сергеем на площадке второго этажа…

Глава 14

Я стояла на площадке второго этажа, прижавшись лопатками к прохладной стене, и чувствовала затылком холод панелей.

Вместо банного халата на мне была надета совсем тонкая, невесомая шелковая сорочка, едва прикрывающая бёдра.

Ткань подобно ручью струилась по разгорячённой коже и приятно ее холодила.

А буквально в полушаге от меня стоял Сергей. Такой красивый и взрослый, статный, мужественный и до безумия властный.

Его белая рубашка была расстёгнута на несколько пуговиц, и я отчётливо видела линию ключиц и тёмные завитки волос на груди.

И вопреки всему я снова им залюбовалась. Как таким мужчиной не любоваться?

Запах коньяка, кстати, куда-то исчез, и никакой пьяной расхлябанности не было и в помине. Движения мужчины были плавными, уверенными и выверенными.

Я видела, как поднимается и опускается его грудь, как бешено бьётся жилка на шее и как двигаются на скулах желваки.

А еще умудрилась рассмотреть тёмную щетину на подбородке, крошечный шрам над бровью и сеточку морщинок у глаз.

И эти глаза, прежде холодные и презрительные, сейчас горели яростным огнем, грозящим спалить меня дотла.

А самое поразительное было в том, что Сергей больше не смотрел на меня сверху вниз, как на ничтожество, лгунью или преступницу.

Он смотрел жадно, собственнически, как на самую желанную женщину в мире. Ту самую, без которой не может жить и дышать.

И от этого взгляда что-то горячее, сладкое и запретное начало зарождаться в моей груди и горячим потоком лавы растекаться по телу.

Соски болезненно напряглись под тонкой тканью сорочки, а кожа стала гиперчувствительной, остро реагирующей даже на касание воздуха.

Внизу живота разливалась доселе незнакомая томительно-сладкая тяжесть, но как от нее избавиться, я не знала.

— Боишься меня? — хрипло спросил Сергей и сам же ответил на свой вопрос. — Боишься, чувствую. И правильно делаешь…

— П.. почему? — выдохнула, заикаясь.

— Потому что ты даже не представляешь, что я хочу с тобой сделать, — прошептал на ухо интимным шепотом. — Что, где, как и в каких позах…

Указательный палец лег на мои губы и обвел их по контуру, слегка надавливая на нежную плоть.

— Соси, — приказал, а я, вместо того, чтобы возмутиться, покорно разомкнула губы и вобрала палец в рот.

Начав посасывать, как карамельный леденец.

— Ммм, — довольно проурчал Миллер, а чернота его глаз стала еще гуще. — Хорошая девочка, послушная… Мой член будет хорошо смотреться между твоих губок… Признайся, дрянная девчонка, ты же сама хочешь почувствовать его внутри?

Боже… Это было так пошло, неправильно и порочно. Но вместо негодования внутри меня разрасталось дикое предвкушение.

Отец моей подруги так просто говорил о минете, а я уже готова была ему покориться.

Возбуждение полыхнуло с такой силой, концентрированно ударив в низ живота, что я не сдержала стона.

— Я знал, — довольно проурчал Миллер, разглядывая мое лицо. — Сразу понял, что ты маленькая похотливая дрянь, любящая играть в невинность. А на самом деле мечтающая о том, чтобы ее жестко отодрали…

С хищной улыбкой Сергей вынул из моего рта палец и провёл влажную линию вниз, от губ к выступающей ключице.

Прикосновения были лёгкими, почти невесомыми, но оставили после себя полыхающий след.

Я замерла, боясь пошевелиться и сделать лишний вздох. А тело уже капитулировало перед хозяином, оно буквально изнывало в ожидании мужских прикосновений.

— Расслабься, Рая… — выдохнул мне в висок, запустив целую армию огненных мурашек. — Ты слишком зажата. Как натянутая струна вся. Давай же, ну… Отпусти себя… Дай волю своим желаниям.

Пару минут промариновал меня порочным взглядом, заставляя расслабиться и покориться.

А потом взялся за тонкую бретельку сорочки большим и указательным пальцами, и медленно, почти лениво потянул вниз.

Он вел себя как ленивый кот с покорной маленькой мышкой, попавшей в лапы. С которой можно мучительно долго играть.

До тех пор, пока игрушка не надоест ему, или пока бедное сердечко маленькой мышки не остановится от ужаса.

Тонкий шёлк послушно соскользнул с плеча, обнажив сначала ключицу, а потом верх полушария груди.

Сергей довольно хмыкнул, оценив открывшийся вид, и проделал то же самое и со второй бретелькой.

Медленно тянул тонкую лямку вниз, с особым смаком обнажая мою кожу сантиметр за сантиметром.

На долю секунды ткань сорочки повисла на сосках, а после резкого рывка мужских рук мокрой лужицей упала к моим ногам.

Я шумно втянула носом воздух, но не пыталась ни прикрыть наготу, ни остановить мужчину. Не смогла.

В голове билась лишь одна мысль: «Боже, что я творю? Что мы творим? Нам же нельзя…Как будем потом смотреть в глаза Алле?», — но тело предало окончательно.

Оно выгнулось навстречу мужским рукам, ожидая ласки как благословения.

— Ммм, — отчаянно всхлипнула, когда мужские ладони сжали мою грудь, а потом начали терзать соски…

— Шикарные у тебя «девочки», для меня специально созданные. — прорычал Миллер и припал к моей груди.

О, Сергей пытал меня очень изощренно: покусывал сначала, потом зализывал укусы, дул на острые вершинки и начинал крутить их до легкой боли…

— Пожалуйста, пожалуйста, — выгибалась в его руках, сама не понимая, чего прошу.

А когда почувствовала, как его бедро вклинилось между моих ног, прижавшись к сокровенному месту через влажный шёлк трусиков, едва не лишилась сознания.

— Смотри мне в глаза. — приказал, подхватив под бедра и прижав к стене.

И я не могла ослушаться. Подняла взгляд, полный слёз, стыда и невыносимого желания.

И едва не задохнулась от дикого, голодного торжества, полыхавшего в глазах Сергея…

— Моя! — прорычал бешено и накрыл мой рот поцелуем.

И в этом поцелуе не было нежности.

Это даже был не поцелуй, как таковой, а примитивный в своей порочной сути акт обладания.

Миллер брал мой рот жадно, властно и глубоко, так, что я даже дышать нормально не могла.

Его язык толкнулся внутрь, встречаясь с моим, и я ответила с отчаянной, бесстыдной готовностью.

Сергей так крепко вжал меня в свое крепкое тело, что я почувствовала всю твёрдость его желания сквозь тонкую ткань брюк.

Из головы вынесло все мысли, и я окончательно перестала себя контролировать.

Всё, что имело для меня значение в моменте: его руки, запах и голос, который шептал: «Вот так, девочка моя, не сдерживайся... Покажи мне всю себя…».

Я балансировала на самой грани, когда лестница вдруг поплыла, стены особняка растворились, и мы словно оказались подвешенными в пустоте, где не было ничего, кроме наших тел, объятых пламенем дикой страсти.

Сергей сжал мои волосы в кулаке, чуть оттянул голову назад, открывая доступ к шее, и впился поцелуем в тонкую кожу у самого основания.

Краем уха я услышала вжиканье ширинки и почувствовала твердую головку у распаленной плоти…

Замерла, вцепившись в мужские плечи, и приготовилась к волне боли…

Всего один рывок — и я стану женщиной…

Миллер рычит, еще крепче вжимает меня в себя и подает бедра вперед…

И в тот же миг я просыпаюсь в кровати гостевой спальни…


****

Я села в кровати, пытаясь опомниться и отдышаться.

Сердце колотилось так, будто хотело пробить грудную клетку и вырваться наружу.

Простыня была мокрой от пота, волосы прилипли к вискам и лбу, а между ног всё болезненно пульсировало.

Тело не получило удовлетворения и теперь отчаянно бунтовало, посылая мучительно-болезненные импульсы по всему телу.

Да уж, странный сон закончился, но оставил после себя слишком яркие образы и острые фантомные ощущения.

Память тела была слишком уж реальной. И хотя физически Миллер не тронул меня и пальцем, я чувствовала себя так, будто близость между нами была настоящей.

Поэтому меня так потряхивало.

К счастью, отголоски сна постепенно утихли, и я смогла успокоиться. Ну и душ помог смыть с тела пот и прочистить голову.

Было ли мне стыдно?

Еще как. Радовало только то, что никто об этом сне никогда не узнает. Хотя я не представляла, как буду смотреть в глаза отцу Аллы после сегодняшнего сна.

Но больше всего меня мучил даже не эротический сон, как таковой, а то, что я не понимала причин такой реакции на Миллера.

Он ведь смотрел на меня с презрением, обвинял во всех грехах, унижал.

А я после всего этого во сне не просто принимала его ласки, а сама выгибалась навстречу, умоляя взять меня.

Неужели я такая мазохистка? Что завожусь от унижений?

Осознавать это было неприятно, поэтому я битый час терзала себе мозг, пытаясь найти оправдание этому пошлому сну.

И даже нашла в итоге. Решила, что всему виной дикий стресс, вот и неудивительно, что такое приснилось.

Да и сам Миллер виноват, распинал меня за то, что я его соблазняю, вот и вышло это всё через идиотский сон.

Подсознание — оно такое, коварное.

Подобное объяснение меня удовлетворило, и я выдохнула с облегчением.

Главное теперь, поскорее об этом сне забыть и постараться не пересекаться с отцом Аллы.

Его заскоки и поведение очень плохо на меня влияют. А я не хочу заработать невроз и паранойю к двадцати годам.

Глава 15

Из комнаты отчаянно не хотелось выходить. Боялась, что если столкнусь с отцом Аллы где-нибудь на лестнице, то просто сгорю от стыда на месте.

Вот и сидела в спальне до талого, забравшись на постель с ногами и листая ленту соцсети.

Надо же было как-то отвлечься от чертова сна и мыслей о Сергее Миллере.

— Просыпайся, страна! Солнце уже высоко! — Алла влетела в комнату внезапно, быстрая и шумная, как ураган первой категории.

Который готов снести всё на своем пути.

— Доброе утро, Ал, — улыбнулась я. А подруга плюхнулась на кровать и прищурилась.

— А что ты тут сидишь, раз проснулась уже? Я-то думала, дрыхнешь еще, вот и пришла будить. Завтрак подадут через десять минут.

— Да просто, — я зависла на мгновение, придумывая отмазку своему затворничеству. — Лениво что-то мне. Захотелось поваляться.

— Ааа, — Алла рассмеялась. — Понимаю. Но повалялась и хватит. Пойдем позавтракаем сначала, а потом и поваляться можно будет. На шезлонгах у бассейна, например.

Подруга вся пылала энтузиазмом, а вот я нервничала. Присутствие Сергея в доме вызывало нервную дрожь и легкий тремор рук.

Не готова я была сейчас видеть его. А совместный завтрак и вовсе грозил превратиться в изощренную пытку.

— Ал, ты в курсе, что твой отец вернулся? — осторожно спросила. Надо же было прощупать почву.

— Ну да, видела его с утра. Он, кстати, и просил поторопиться к завтраку. А ты откуда знаешь, что папа вернулся? Ты же из комнаты не выходила?

— Так это, — я смущенно кашлянула. — Я с ним на лестнице вчера столкнулась. Когда из бассейна шла.

— А, ясно… А я только с утра увидела, что папуля вернулся. И очень удивилась. Как я поняла, у него внезапно изменились планы. Рая, всё нормально же, да? Или папа опять что-то грубое сказал?

Ну как сказать… Нарычал опять почем зря. Обдал перегаром, напугал до тахикардии и велел до утра из спальни носа не показывать.

А еще почти лишил невинности во сне.

О таком подруге не расскажешь ведь. Поэтому вздыхаю и мотаю головой.

— Нет, нормально всё. Просто поздоровалась и ушла к себе. Правда, заметила, что твой папа был сильно навеселе. Даже шел, пошатываясь.

— А, наверняка опять какой-то договор заключал. — Алла хмыкнула. — Видно, сильно выгодный контракт был, раз папуля столько выпил. Шатался, говоришь? Обалдеть, я никогда таким его не видела.

— И это хорошо, — фыркнула я.

— Ладно, — подруга отмахнулась. — Папа — давно взрослый мальчик, сам знает, сколько ему пить, когда и с кем. Мы ему точно не указ. Так, всё, давай, пора за стол…

Разговор с Аллой меня успокоил немного, и из комнаты я вышла не трясясь как заяц.

Просто запретила себе думать о вчерашней встрече на лестнице и неуместном сне. Говорят же, что самовнушение помогает.

Вот я и пыталась внушить себе, что ничего этого не было.

Правда, когда мы спустились на второй этаж, меня внезапно накрыло. До боли отчетливо вспомнился вчерашний вечер.

Пьяный почти в стельку Сергей Анатольевич, вынудивший меня вжаться в стену.

Дикая смесь эмоций на его лице, терпкий аромат его парфюма и жесткое коньячное амбре.

И дыхание, которым он обжег кожу моего лица.

И чертов сон снова всплыл в памяти: сумасшедшие поцелуи с Миллером, его руки на моих бедрах, губы, терзающие грудь и возбуждённый ствол, рвущийся туда, где до него никто не был.

— Рая, ты в порядке? — встревоженный голос Аллы заставил меня встрепенуться.

— Да, а что такое?

— Ты покраснела как помидор. И дрожишь, как лист осиновый. Тебе плохо?

— Да ерунда, — судорожно вздыхаю и пытаюсь выкрутиться. — Голова разболелась просто. У меня иногда так бывает по утрам, особенно когда магнитные бури. Надо хорошенько поесть, а потом выйти на воздух. И всё пройдет.

— Тогда пойдем быстрее. И давай я тебе помогу, а то свалишься еще с лестницы.

Алла подхватила меня под руку и помогла спуститься.

Я смотрела на встревоженное лицо подруги и умирала со стыда. Алла ведь и правда за меня переживала, а я…

А я в своем воображении наслаждалась ласками ее отца… Да еще какими ласками…

Боже. Я ведь не настолько испорчена, чтобы мечтать о близости со взрослым мужчиной. Да еще и с отцом подруги?

Или всё-таки настолько?

Да нет, точно нет. Этот сон — всего лишь извращенная игра подсознания, подогретая стрессом.

И чем скорее я выкину его из головы, тем лучше будет.

К счастью, отца Аллы в малой гостиной не было. А то я могла и не сдержаться. Рванула бы со всех ног в спальню и заперлась там.

Вот у Аллы был бы шок.

А так я успела немного отойти после «прихода» на лестнице, и даже лицо вернуло своей естественный цвет.

Специально в зеркало, висящее на стене, посмотрела, чтобы убедиться в этом.

— Доброе утро, девочки, — Сергей Анатольевич появился минут через десять, улыбнулся дочери, кивнул мне и уселся за стол. — И приятного аппетита.

Кстати, было непохоже, что он мучился похмельем.

Если бы не встреча на лестнице, я ни за что бы не поверила, что этот мужчина меньше десяти часов назад был вусмерть пьяным.

Не знаю, может, это такая особенность его метаболизма, но выглядел Сергей Анатольевич как огурчик.

Лицо свежевыбритое, не помятое, из шевелюры не выбивается ни один волосок.

И при взгляде на меня ничего на этом лице не промелькнуло. Отец Аллы то ли не помнил, что было вчера, либо делал вид, что не помнит.

И я понадеялась, что не помнит. Да и мне лучше поскорее забыть.

К счастью для меня, Миллер уткнулся в газету, поданную экономкой. И не отрывался от нее на протяжении всего завтрака.

И избавленная от искушения взглянуть ему в лицо, я смогла нормально позавтракать.

— Ну всё, Алла, я поехал. Теперь точно завтра утром только вернусь. Отдыхайте, но в рамках разумного. И никаких вечеринок в доме.

— Я и не собиралась, — Алла надула губки, а Сергей хмыкнул и поцеловал дочь в лоб.

— Вот и умничка. До завтра, милая. До свидания, Раиса, — Миллер кидает короткий, равнодушный взгляд в мою сторону и выходит из комнаты.

И мне сразу становится легче дышать.

Облегчение накатывает горячей волной, и я буквально растекаюсь на стуле.

Слава богу, выдержала, не опозорилась. А дальше будет легче. Главное, чтобы дурацкий сон поскорее забылся.

С Аллой мы провели прекрасный день. Позанимались на тренажёрах, поплавали, устроили настоящий киномарафон.

А после ужина я засобиралась домой. Алла отпускать меня не хотела, но я отговорилась тем, что у меня все учебники и тетради в общаге остались, и подготовиться к завтрашнему семинару надо.

— Ну ты как всегда, блин. Вечно об учебе думаешь. Когда уже научишься отдыхать? — подруга закатила глаза.

— Вот не надо, с тобой я и так расслабилась слишком сильно, Ал. Большего себе позволить не могу. Не хочу слететь со стипендии.

— Ну ладно, поезжай. Сейчас попрошу Юру, чтобы тебя отвез.

Ни о каком такси речи и не шло, Алла была непреклонна. Да я и не возражала особо, поцеловала подругу на прощание и скользнула в салон.

Моей соседки по комнате снова не было, и вечер я провела одна. Успела подготовиться к двум семинарам и даже сделать одно домашнее задание на вторник.

А потом с чистой совестью отправилась спать.

И во сне снова оказалась в доме Миллеров…


****

Это была большая гостиная, рассчитанная на прием до полусотни гостей.

Благородная роскошь, изысканный интерьер.

Посередине гостиной стоял огромный стол, накрытый на тридцать персон. А ровно в центре стола стояло единственное блюдо, накрытое крышкой-куполом — клошем.

Ведомая любопытством, я подошла к столу, протянула руку и осторожно сняла клош.

И ахнула, увидев вместо изысканного кулинарного шедевра обычное яблоко.

Хотя нет, не совсем обычное. Оно было большое, с чересчур яркой, почти лаковой кожицей и источало невероятный аромат.

Невольно залюбовалась им, а потом протянула руку и взяла сочный плод. Он был такой крупный, что едва помещался в руке.

И такой тяжелый, что пришлось обхватить его второй ладонью.

Аромат с удвоенной силой ударил по рецепторам, и мне нестерпимо захотелось откусить от этого плода.

bannerbanner