Замок Вальдау

— Ну ты о нём прямо как о злодее, — рассмеялась Лена.

— Лен, подожди смеяться. Полчаса назад я видела его у железнодорожного вокзала, он говорил с каким-то мужчиной, а потом сунул ему деньги, и они разошлись. Понимаешь, у вокзала! Этот неизвестный приехал на последней электричке, чтобы встретиться с Тёмой и получить от него деньги. За что? За работу, услугу? Товар?

Лиза сделалась ещё серьёзней. Красивые карие глаза стали темнее, черты лица заострились, и Лене уже не хотелось смеяться, перед ней предстала та редкая Лиза, которую она видела не часто — прямая и настойчивая, она в таком состоянии пугала.

— Может, родственник? — попробовала разгадать незнакомца Лена.

Лиза только покачала головой.

— Лена, ты у меня сейчас одна. Твой труд, твоя ответственность очень важны для меня. Ты единственный человек, на которого я могу положиться. Пожалуйста, отнесись к этому серьёзно. Ведь это очевидно — события связана между собой. Смерть Кати, взлом магазина, мутные дела Тёмы, полиция... Лиза на мгновения остановилась, вспоминая что-то.

— Кстати, мне кажется, я сегодня видела в Калининграде одного из полицейских. Может, за мной уже следят? Полиция явно что-то не договаривает. Они как будто наблюдают за нами, как за рыбками в аквариуме, и ждут чего-то.

— Чего ждут? — удивилась Лена.

— Не знаю. Может, что ещё кто-нибудь умрёт, или наш магазин взлетит на воздух...

Лена сидела с двинутыми бровями и была теперь серьёзна как никогда.

— Я думаю нам нужны ещё камеры. продолжала Лиза — Здесь , на улице. Думаю ещё три хорошо будет.

— Ну как знаешь, тебе решать. Скептически начала Лена. — Ты хозяйка, конечно, но всё это деньги. Установка, ежемесячная оплата. Мне ли тебе говорить, что сейчас мёртвый сезон в магазине.

— Мёртвый не мёртвый, но здесь что-то не так. Не понимаю, почему ты не считаешь, что всё серьёзно?

Лена отвела взгляд в сторону:

— Потому что я считаю, что Катя реально покончила с собой, а вор в магазине — это просто совпадение. Извини. Лена хлопнула себя ладонями по коленкам. — Ну такая я. Простая, приземлённая, что ли. Не верю я во всякие теории заговора.

И действительно, Лена была не Олей с её бурной фантазией. Лена жила хозяйственными делами в ритме всё успеть, не смотрела новости, не интересовалась политикой. Была экономной и бережливой хозяйкой. Она мечтала о уютном доме, мечтала не работать, а заниматься только хозяйством и детьми, и чтобы на всё хватало денег.

— Хорошо, если ты права... — вполголоса сказала Лиза. Но я начала сильно уставать от этой истории. Я практически не сплю. Только закрываю глаза и вижу Катю на пирсе. Её тело, её руки... Всё просило о помощи. Лиза стала терять своё железное самообладание. — Боже! Как же она была несчастна в этом мире. Как для неё было всё сложно. Ей ведь даже верхний свет мешал. Всё для неё было тяжёлым, резким — наши голоса, шум с улицы. Может, и правда не хотела она жить.

Лена потупившись молча слушала Лизу.

Лиза прервала молчание:

— Я сегодня была у Виктора Петровича — помнишь его? Он учил Катю.

Лена кивнула.

— Знаешь, в его мастерской время как будто останавливается. Я смогла остановиться и наконец подумать обо всём спокойно, без спешки. И мне кажется, это только начало. Тот, кто не нашёл то, что искал прошлой ночью, вернётся опять. Может, не сейчас, не завтра, но он придёт! Ещё этот кто-то точно знал, что с камерами у нас беда и в коморке её точно нет, дверь открыли аккуратно ключом.

Лена наконец заговорила:

— Если так? Что нам делать?

— Ну, в первую очередь нужно быть внимательными к Тёме, попробовать разговорить его, может, даже проследить за ним. Поставить дополнительные камеры — я этим займусь. И, наконец, относиться ко всему серьёзно. Возможно, и нам угрожает опасность.

Слова Лизы звучали убидительно и Лене пришлось согласиться. Она молча кочала головой в знак согласия.

— С завтрашнего дня и начнём! — наконец сказала она.

Ленин настрой порадовал хозяйку магазина, она почувствовала поддержку и перешла к другой новости сегоднешнего дня.

— Ещё есть интересное! Лиза взяла свой рюкзак и вытащила оттуда книгу, которую сегодня вечером передал ей Виктор Петрович. — Возможно, у нас получится хорошо помочь финансово Катиной маме. Я ещё не уверена, что это точна та книга о которой я думаю. Но на аукционах такие продают за миллионы.

Лена сильно оживилась. Она не отрываясь смотрела на обычную на первый взгляд книгу, каких много привозил Игорь, и не могла понять, чем же она так уникальна.

— Миллионы?! Почему? Такие наш Игорь привозит целую кучу, только они все порванные и грязные.

— Он её и привёз! А Катя её себе взяла. Наверное, она была в тот день в магазине, и книга попалась ей на глаза.

— А к тебе она как попала? Совсем запутавшись, спросила Лена.

— Мне её Виктор Петрович отдал. Катя просила его перешить книгу — он в этом мастер. Но так и не забрала...

Лена взяла книгу в руки и, вертя, произнесла:

— И чего же она такая дорогая? Тираж маленький?

— Вот! Даже не тираж, то, что меньше тиража. Сигнальные экземпляры — несколько книг для примера.

Лена стала внимательнее. Лиза продолжала:

— Советская идеология не приняла «Бесов». Там такая длинная история, но в итоге книгу не стали печатать, и остались только сигнальные экземпляры, которые разошлись по частным библиотекам, и долго о их существовании никто не знал. Теперь они стали всплывать. Кто-то просто находит у своей старенькой бабушки в домашней библиотеке или ещё где. Уже две такие нашли. Возможно, эта третья. Но мне надо в сети пошуршать, чтобы точно узнать, та ли это книга.

Лена молчала. Взгляд её застыл на на чёрном томике, который она держала на коленях.

Не отрываясь от книги, сказала:

— А почему ты не хочешь оставить её себе? Думаешь, Катина мама о ней знает?

Вопрос показался Лизе несерьёзным. Ведь Лена, кажется, сильнее всех пережила смерть Кати.

— Лена, это Катина книга. Ты серьёзно? У меня рука не поднимется.

Реакция Лизы заставила перемениться Лену.

Она перешла на шутливый тон:

— Я не всерьёз. Не слушай ты меня. Махнув рукой, она положила книгу на стол и продолжила: — Когда ты к Катиной маме-то пойдёшь, мы с Тёмой уже положили денежку в конверт.

— Ой, даже не знаю, Лен. Думаю, на следующей неделе встретимся. Мы с тобой как раз разберем срочные дела. Столько накопилось. Лиза потянулась к рюкзаку. — Я ведь сегодня ещё на блошке Хуммель прикупила. Смотри!

Она достала свёрток из рюкзака.

— У нас такая есть, ты, наверное, помнишь — девочка с корзинкой? Надо одну из них на продажу выставить. Эта статуэтка — редкость.

— Ну у тебя не рюкзак, а волшебный мешок сегодня, — развеселилась Лена.

— Да! Мне сегодня везёт! Смотри, какая хорошая. Лиза повертела статуэтку на столе. Потом поднесла её ближе к Лене и продолжила:

— Смотри, какое здесь клеймо. Видишь? Лена нахмурила брови и стала всматриваться в выбитое клеймо.

— Клеймо другое? — предположила она. — Я таких не видела у Хуммель.

— Да! Молодец! Другое. Это клеймо, которое ставили при жизни монахини — просто выбитая надпись Хуммель и инициалы основателя фирмы. Никакой всем известной пчелы над буквой V не было. Их уже стали ставить после её смерти, в знак памяти о художнице.

Лена с сомнением произнесла:

— А почему, кстати, пчела и буква V?

Буква V — это часть логотипа, а вот пчела как раз отсылка к фамилии монахини — Хуммель с немецкого шмель, пчела. Любому коллекционеру известно, что статуэтки без пчелы выпущены намного раньше — больше пятидесяти лет назад, а это уже не винтаж — это антиквариат, который стоит в разы дороже!

— Слушай, я даже не знала, что клейма у Хуммель могут быть без пчелы.

— Могут! Знаешь, сколько интересного с этими клеймами? Я в своё время столько всего на лекциях в Питере узнала!

— Мммммм, — протянула Лена.

Тут Лиза вспомнила, сколько времени, и засуетилась:

— Ох, Лен. Уже ведь одиннадцатый час! Тебе же домой надо. Муж, наверное ждёт.

Лена махнула рукой:

— Ничего, я всё проконтролировала. Покормил, помыл, спать уложил.

— Хороший он у тебя. Надёжный!

— Хороший-то хороший, только зарабатывает маловато...

Лиза уже почти не слышала Лену, она начала думать, в какую коробку определить, купленную сегодня статуэтку и надежное место для книги.

— Лена, я девочку в коробку с неразобранным положу, потом найдем вторую и решим, какую будем продавать. Тааааак, а книгу куда? Книгу в сейф. А то ходят тут всякие.

Лиза торопливо разложила вещи по местам. Лена, уже готовая идти, молча наблюдала за ней.

— Ну что, пойдём вместе? — спросила она.

— Да, давай! Я тебя до дома подброшу.

— Лиз! А как же фарфор и стекло, что ты привезла?

— Завтра, завтра, Лен. В машине полежит.

Лена с Лизой вышли на улицу.

Холодный воздух наполнил улицы города. Ноябрь близился к концу. Лиза вдохнула полной грудью и впервые со дня смерти Кати почувствовала себя полной сил. «Сегодня ночью я точно усну! А завтра новый день, и всё будет по плану!» — решила она.

Глава 11

И вновь перед Лизой была ухоженная Тургенева — улица, так удобно расположенная между улицей Ленина и Курортным проспектом. Утро было неожиданно холодным, и она прибавила шаг.

Сквер Королевы Луизы и дом с нарисованным на нём котёнком — играющим с бабочками — были уже позади. Впереди показалось двухэтажное здание полиции, старое и приземистое, с тяжёлой красной крышей.

Дальше был ещё один сквер. «Сейчас нырну в него — и буду на месте», — подумала Лиза. Пройдя по тропинкам из деревянных настилов, она вышла к старому довоенному зданию из красного кирпича. Это была школа, состоящая из двух соединённых строений. Первое Лизу не интересовало, и она направилась ко второму, где над небольшим входом висела сине-зелёная табличка: «Детская школа искусств г. Зеленоградска».

Внутри суетились дети. Серьёзные и дисциплинированные, они не были похожи на учеников обычной школы: дети приходили сюда без принуждения и с большим интересом.

— Поднимитесь на второй этаж. Класс фортепиано, — ответила женщина на проходной.

— Спасибо! — кивнула Лиза и поспешила к лестнице.

Она поднялась на второй этаж и нашла нужный класс. Приоткрыв дверь, заглянула. В классе стояло чёрное фортепиано. За ним сидела девочка лет одиннадцати, а рядом стояла маленькая женщина в чёрном. Увидев Лизу, она прервала занятие и поспешила к ней.

— Здравствуйте, Анастасия Дмитриевна.

— Здравствуйте, Лиза.

Катина мама, невысокая, хрупкая женщина лет шестидесяти. Короткая стрижка, чёрная кофта с высоким горлом и прямая юбка — типичный облик учителя, привыкшего к дисциплине. Несмотря на усталость и скрытое горе, её лицо оставалось серьёзным и внимательным. За годы работы она привыкла скрывать эмоции: ученикам нельзя показывать слабость.

— Анастасия Дмитриевна...

Лизе было тяжело говорить, она никогда не умела приносить соболезнования вот так, лично, один на один. Она понимала: что бы ни сказала, это не утешит мать, потерявшую ребёнка.

— Анастасия Дмитриевна, примите наши искринние соболезнования. До сих пор не верится, что это произошло. Мне так жаль. Я даже не знаю какие слова тут могут помочь.

Лиза на секунду подумала, что стоит её обнять, но женщина держала дистанцию.

Анастасия Дмитриевна стояла молча. Сначала остановила взгляд на дорогой сумке Лизы и на её аккуратном маникюре, затем отвела взгляд в сторону, глядя куда-то в конец коридора. И наконец заговорила:

— Понимаете, Лиза... Катя была поздним ребёнком. Я всю жизнь работала, оттачивала своё мастерство... Слишком поздно родила. Это моя вина, что Катя родилась такой. Всему своё время, всё нужно делать вовремя... Она сильнее свела брови. От этого межбровные складки стали ещё выразительнее, и на лице наконец отразилось сильное страдание.

— Но у каждого в жизни свой крест. У меня это была Катенька. Я делала всё, что могла, — всё, что позволяли мне мои возможности. Думаю, мы добились больших успехов: она стала контактной, начала общаться с людьми. Вот и работать у вас начала. Столько сил, столько сил...

Женщина слегка покачала головой и наконец посмотрела на Лизу.

— Вы, наверное, думаете, что я немного не в себе, — Анастасия Дмитриевна издала нервный смешок. — Правда, я не сумасшедшая... Родители особенных детей всегда оправдываются. Мы постоянно чувствуем себя виноватыми, доказываем, что делаем достаточно. Помочь нашим особенным детям — вот наш жизненный приоритет.

— Анастасия Дмитриевна, это так тяжело... Вы очень сильная женщина, — произнесла Лиза, стараясь подобрать слова. Ей страшно хотелось уйти, скорее убежать — лишь бы не слышать этот мучительный монолог. Чувство вины стало охватывать её. «Я ничем не могу ей помочь... Катю не вернуть», — осознала Лиза. Слова соболезнования казались пустыми, бесполезными.

— Анастасия Дмитриевна, пожалуйста, звоните, если будет нужна помощь... Просто звоните — я всегда на связи.

— Не надо, Лиза. Вы занятой человек, у вас бизнес. Зачем вас дёргать? Правда, — мягко возразила Анастасия Дмитриевна.

Лиза поспешила отдать конверт с деньгами, стремясь быстрее закончить разговор.

— Возьмите, это от нас — от меня, Лены, Тёмы.

Катина мама приняла конверт без возражений, молча кивнув в знак благодарности.

— Лизонька, мне нужно вернуться в класс — продолжать урок. Большое спасибо вам, Лене и Тёме! До свидания.

Лиза тоже хотела попрощаться, но вдруг вспомнила.

— Анастасия Дмитриевна, чуть не забыла! — Лиза достала из сумки чёрный томик.

Глава 12