Замок Вальдау

Лиза протянула статуэтку Игорю, взглянув на него неодобрительно. Тот, ожидавший совсем другой реакции, заметно погрустнел.

— Игорь, такие вещи не имеют художественной ценности — начала Лиза. Обнаружение голой попы под юбкой — это не искусство. Искусство — это когда красиво!

Игорь смутился, но постарался не показать виду.

— Да я понимаю... Это ведь так, чисто поржать... — он сбившись поправился: — Посмеяться.

Лиза по-доброму улыбнулась:

— Ты видел, что у нас тут творится?

Игорь заглянул через её плечо и протянул:

— Дааа... жесть. Реставратор с пирса сбросилась, да ещё и посуда вдребезги. Лена говорит, фарфор дорогущий был. Это кто-то из покупателей снёс?

— Нет, я! Когда падала.

— Что?! Падала? — почти хором переспросили все.

— Да! Старенькая я совсем стала. Оступилась и упала. — произнесла Лиза, глядя прямо на Игоря. Он, похоже, не понял намёка и только ещё сильнее разволновался.

— Не ударилась?! Я же говорил, у вас в зале места вообще нет...

— Ты не могла оступится. На тебя это не похоже, — недоверчиво вставила Лена, сложив руки под грудью.

Такой ответ Лиза не готовила заранее, но распространяться о ночном посетителе она не собиралась. Она бросила взгляд на Лену со смыслом — " Надо поговорить" — и кивнула в сторону коморки. Лена сразу поняла намёк и через несколько минут уже сидела за своим рабочем столом, готовая внимательно слушать.

— Нам срочно нужно поменять замок в магазине, — начала Лиза.

— Ночью я случайно наткнулась на грабителя. Представляешь, вместо того чтобы вызвать полицию, полезла в магазин, когда он был внутри. Он толкнул меня так, что я буквально полетела, сбивая посуду. Так что, это действительно я упала. Вся эта битая посуда — моих рук дела.

Лена слушала, всё глубже вдавливаясь в спинку компьютерного кресла. Рука застыла у груди, и она выдала:

— Господи... Лиза... Что ты делала ночью в магазине?

— Была у Оли.

— А. У этой... — протянула Лена

Лиза продолжила:

— И был ли это вообще грабитель? Ведь ничего не прапало. Он ничего не взял. Ему нужен был только Катин стол. Замок весь исцарапан. Я спугнула его до того, как он смог открыть его.

Лена безмолвно посмотрела в сторону бюро.

— Лен, я могу поделиться этим только с тобой. Не хочу, чтобы кто-то ещё знал. Смерть Кати, теперь ещё этот взлом... Это может плохо отразиться на магазине. Мы столько сил вложили в безупречный образ Вальдау. А то, что происходит последние два дня, — просто разрушит всё.

— А как же полиция? Ты будешь подавать заявление о взломе? — наконец произнесла Лена, очнувшись от неожиданных новостей. — Если взлом действительно связан с Катиной смертью?

— Надо бы. Но мне так не хочется сейчас этим заниматься... — Лиза вздохнула и подняла глаза к потолку. — Сегодня-завтра придут посылки с фарфором и стеклом из Европы. Всё это надо разобрать, сфотографировать, оценить, показать покупатлям...

Уходить в работу с головой, когда вокруг всё рушилось было Лизиным спасательным кругом. Так было много раз. И сейчас ей хотелось отложить всё неинтересное, печальное, даже опасное в сторону.

— Лиз, мы всё успеем. Меня больше беспокоит, что к нам кто-то ночью влез. И что там в этом Катином столе такого лежит?

В этот момент из зала донёсся звон дверного колокольчика, послышались голоса, и в коморку заглянул Тёма.

— Тут ваш полицейский пришёл, — сказал он кивнув в сторону зала.

Приглашать полицейского в кабинет не пришлось — он сам вскоре появился в дверях. Это был Илья Константинович, тот самый, что вчера оставил визитку и которому утром звонила Лиза.

— Что у вас опять случилось? — произнес он без приветствия.

Лиза удивилась его появлению: она не ожидала такой быстрой реакции на её звонок. Несколько секунд она смотрела на него растерянно.

— Здрасте, — ответил он на её молчание.

Лиза поднялась и выпрямилась:

— Здравствуйте. Хорошо, что вы пришли. Ночью кто-то пытался открыть Катин стол. Но у него не получилось. Я спугнула его. Ещё он толкнул меня ...

Лизе с трудом удавалось подавить волнение. Она старалась поскорее рассказать всё, что знала.

Полицейский, заметил это, подошёл к Катиному столу и, улыбаясь, сказал:

— А что вы ночью делали в магазине?

Он присел и, прищурившись, начал рассматривать царапины вокруг замочной скважины.

— Я шла от подруги. Проходила мимо магазина и увидела свет.

— Увидели свет — и решили проверить, кто там? — бросил полицейский, улыбнувшись ещё шире и не отрывая глаз от замочной скаважины добавил:

— Храбрость — это, конечно, хорошо. Но иногда храбрость превращается в безрассудство.

Лиза снисходительно улыбнулась.

— По-вашему, я должна была просто пройти мимо?

— Вы должны были вызвать полицию и не рисковать жизнью ради кружек и тарелок, — заключил он спокойно.

Лиза закатила глаза и посмотрела на Лену. Та ответила сочувствующим взглядом и, почувствовав себя лишней, решила выйти.

— Да. Это было глупо — заходить в магазин. Я подумала...

— Сможете открыть стол? — перебил её полицейский, поднимаясь.

— Да. Конечно.

Лиза подошла к своему рабочему столу и из фарфоровой тарелочки выудила маленький ключик.

Вернувшись, она легко повернула его в замке и подняла цилиндрическую крышку.

— Посмотрите внимательно. Что-нибудь пропало? Или, может, стоит не на том месте, — произнёс полицейский, отойдя чуть в сторону и внимательно следя за её реакцией.

Лиза оглядела баночки с краской, растворители, синтетические массы для реставрации и вдруг поняла: она никогда толком не замечала, что именно хранится в Катином столе. Ей был нужен результат — а не содержимое ящиков.

— Я не особенно следила за тем, что у Кати здесь лежало... но, кажется, всё как обычно.

— Хорошо. Можете закрыть, сказал полицейский, остановившись на миг в раздумьях. Потом добавил:

— А что говорят ваши камеры? У вас же есть камеры?

Он поднял брови и посмотрел на Лизу вопросительно, снова улыбаясь. Только теперь она заметила его зелёные добрые глаза — совсем не похожие на холодные и мертвые глаза того, кто вчера вёл с ней беседу.

— Да. Но только одна, и настроена не так, как хотелось бы. Входную дверь пратически не видно. — призналась Лиза.

Она невольно улыбалась в ответ, понимая, уже не стоит изоброжать из себя железную леди — полицейский был опытным и убедить его в том, что у нее все под контролем не удатся. Да и его обаяние делало ответную улыбку неизбежной.

— Вижу, записи с камер вы уже просмотрели. В течение дня постарайтесь загрузить их в какое-нибудь облачное хранилище и прислать мне ссылку. Это в ваших интересах сделать это как можно скорее. С этими словами он сделался серьёзным, улыбка исчезла с его лица. Затем добавил:

— И постарайтесь не ходить по ночам по городу. И найдите время для заявления о взломе. Он пошёл к выходу, обернувшись сказал:

— Не забудьте про записи с камер.

Лиза услышала, как все в зале с ним попрощались, потом дверь закрылась — и наступила тишина.

Проблемы будто сжимали кольцо вокруг неё, снова ставя под сомнение ее самостоятельность в бизнесе. В такие минуты ей становилось особенно тяжело — страшно признаться самой себе, что ей не хватало Андрея. Колкие замечания полицейского лишь напомнили, как сложно одной вести своё дело. Хотелось вывесить белый флаг, сдаться и, может, даже позвонить бывшему мужу. Но гордость и упрямство брали верх: возвращаться в Питер поверженной для неё было равносильно смерти. Сейчас у Лизы оставалась только Лена — шустрая и надёжная.

— А я поняла, — сказала Лена, появившись в дверях.

— Лена! Как раз о тебе думала, — очнулась от раздумий Лиза. — Ну и что ты поняла?

— Это опер. Они же не в форме ходят, а по-граждански. Следят, собирают информацию. Ну как фильме опера. Знаешь ведь?

— А-а-а-а... — разочарованно протянула Лиза. Ей показалось, что Лена догадалась о чём-то важном в истории с Катей.

— А что в итоге со столом? — Лена кивнула в сторону бюро.

— Ничего. Попросил открыть, посмотрели, закрыли. Там, небольшой бардак из банок. Ты же знаешь, у Кати так всегда было. Так что сложно понять, что было нужно в её столе нашему ночному посетителю.

— Ну сама что ты думаешь? — пытливо спросила Лена.

— Думаю, что всё это плохо влиять на наш магазин. Если я подам заявление о взломе — опять придёт полиция и распугает последних покупателей в низкий сезон. Вчера я думала о Кати и её несчастной маме, а сегодня уже страшно за Вальдау, — Лиза смотрела перед собой и продолжала: — Нам нельзя сбавлять темп. У нас новый поставщик из Германии. Там будет столько красоты! А тут каждый день полиция. Ходят уже как к себе домой.

Лена безмолвно кивала, соглашаясь. Потом сказала:

— Лиз, я тоже люблю магазин и всё, что с ним связано. Раньше я даже не знала, что это может быть так интересно. Всё будет хорошо — мы как всегда справимся. И Тёма всегда на подхвате...

— Кстати, Тёма, — Лиза поспешно закрыла дверь. — Ты за ним не замечала ничего подозрительного? Он так часто по утрам где-то пропадает.

Лена моргнула от удивления и чуть отпрянула.

— Ты что, его подозреваешь?

— Лен, мне кажется, кто-то открыл дверь ключом. На камере видно лишь тёмную тень, проскользнувшую в коморку. Поэтому я не могу утверждать, но... присмотри за ним, пожалуйста.

— Я присмотрю, но, по-моему, ты зря. Он хороший парень. Немного чудаковатый правда. Но с какими амбициями. Пропадает из-за поступления, ты же знаешь.

— Может, и зря я, — согласилась Лиза. Она покрутила в руках ключ от Катиного бюро и убрала его в карман джинсов. Игорь ушёл?

— Собирался. Может, уже и нет его.

В дверь постучали. Это был Тёма. Приоткрыв её, он просунул голову и, широко улыбаясь выпалил:

— От кого закрылись? От меня что ли? Игорь уехал. Чем заняться?

— Тём, заходи. Дверь случайно захлопнулась. У меня как раз для тебя есть работа. Ты же любишь ходить на почту? — Лиза хитро улыбнулась.

— О нет! Лиз, за что! — Тёма весь обмяк, его длинные руки повисли и стали ещё длиннее. С откинутым вверх лицом он стоял несколько секунд, изображая трагедию.

— Ну давай, давай. Вся надежда на тебя. Надо отправить эту винтажную бижутерию, она давно ждёт. Я уже всё оформила — тебе только сходить, — Лиза взяла со стола бумажный свёрток и с очаровательной улыбкой протянула его Тёме.

Тёма заулыбался в ответ, но пошёл к выходу всё так же нехотя, еле-еле волоча ноги.

Лиза с Леной остались одни.

— Молодец, умеешь ты отделаться от людей, — сказала Лена, почти смеясь.

— Нет, мне действительно нужно было срочно отправить эти броши и чокеры. Перестань. Я и манипуляции с разных планет,— Лиза конечно, слукавила. При желании она умела мягким, интеллигентным тоном уговорить любого сделать то, что ей нужно.

— Лена, я хотела, чтобы ты занялась новым замком. Сможешь?

— Смогу! Конечно смогу. Мне самой уже не по себе от того, что у нас творится. Но только сразу предупреждаю: я поставлю такой, что без кувалды не откроешь, — и Лена по-хозяйски поставила руки в бока.

Лиза же уже почти не слышала Лену. С замком было решено, записями с камер она займется позже. Её внимание полностью переключилось на работу. Она приковала взгляд к монитору, не замечая ничего вокруг. Уход с головой в любимое дело было настоящем лекарством от проблем. На столе звякнул телефон — пришло сообщение.

— Отлично! — воскликнула она, пробежав глазами по экрану. — Завтра еду в Калининград. Пришли посылки из Германии!

Глава 9

Машина катилась по ровному полотну трассы. Слева и справа тянулся Матросовский лес — а значит, скоро она будет в Калининграде.

Позади остались тяжелые мысли — Лизу ждали долгожданные посылки из Европы с редким чешским стеклом и несколькими обеденными сервизами. Желание поскорее увидеть и потрогать всё своми руками заставляло давить на газ.

Свернув на Московский проспект, она быстро добралась до склада транспортной компании. Именно сюда приходил весь антиквариат, представленный в «Вальдау».

— Елизавета, здравствуйте! — поприветствовала Лизу девушка на ресепшне.

— Здравствуй, Сонечка! — отозвалась Лиза. — Приехали?

— Приехали! Ждут вас. — заулыбалась Соня. — Ребята помогут с погрузкой.

Быстро разобравшись с бумагами, Лиза уже стояла у машины и с теплым чувством предвкушения распаковки наблюдала, как последняя коробка грузится в багажник хетчбека.

С посылками было решено, и она решила посетить любимое место — блошиный рынок в самом сердце города, известный каждому калининградцу. Рынок местные власти всё время грозились разогнать и даже выделили специальную улицу, но продавцы старого всё равно каждые выходные раскладывали товар на столах, покрывалах или продавали прямо с машин.

Найти что-то лучше того, что было в её магазине, Лиза не надеялась, но любопытство и азарт заставляли её всякий раз заезжать в легендарное место в поисках сокровищ.

Припарковав машину, она двинулась к рынку. Люди толпились и гомонили возле столов, точно бесконечные стаи чёрных птиц. А рядом над всем рынком нависала башня Врангеля. Грузная и старая, построенная давным-давно для защиты Кёнигсберга. Фортификационное сооружение из красного кирпича медленно разрушалось, кирпич чернел, но её ветхий вид делал это место ещё таинственней.

Лиза бродила по рядам фарфора, ища что-то особенное. Её глаза устали, к тому же Лиза начала замерзать. Всё было знакомо и неинтересно — как вдруг... Взгляд выцепил знакомую фигурку.

На маленьком столике, среди различных мелочей, стояла статуэтка «Девочки с корзинкой» — озорной малышки от мануфактуры Гобель, те самые деревенские дети в фарфоре по рисункам немецкой монахини.

— Какая прелесть! Обожаю их, — начала Лиза, беря в руки статуэтку.

— Пятнадцать! — процедил грубоватый мужик.

— Пятнадцать тысяч?! — удивилась Лиза и уже хотела сказать, как дешево, но вовремя прикусила язык. — У меня уже есть такая девчуля, но не могу с ней расстаться, так она мне нравится.

Мужик только хмыкнул на восторги Лизы, явно не разделяя её любви к кусочку фарфора — он просто продавал, его мало интересовало искусство.

— Я беру! — закончила Лиза.

Довольная находкой, голодная и замёрзшая, она поспешила к выходу. Люди толкались, нехотя уступая дорогу. В толпе кто-то ей улыбнулся — высокий мужчина. Похож на полицейского Илью Константиновича, мелькнула у неё в голове. Она хотела опять найти глазами того, кто улыбнулся, но толпа людей заставила двигаться дальше.

Добравшись до машины, она довольно посмотрела на небольшой свёрток в руке.

Аппетит от приятной находки только усилился — хотелось тепла и чего-то горячего. В Калининграде с этим было просто: маленькие кафе попадались повсюду — с небольшими залами и тёплым светом, витрины с выпечкой, запах кофе и еды — здесь легко можно было остановиться и перевести дух.

Наконец забравшись в теплое уютное кафе, она неспеша приступила к сэндвичу с семгой и кофе, попутно вертя и разглядывая статуэтку Хуммель. Маленькая девочка в красном платочке сидела на изгороди, а рядом стояла корзинка. Внизу статуэтки виднелась выбитая надпись M.J. Hummel, а на донышке, под стилизованной короной, инициалы WG в честь Уильяма Гобеля, основателя фирмы.

Лиза провела большим пальцем по фарфоровому личику статуэтки и улыбнулась.

Расправившись с небольшим перекусом, Лиза опять была за рулем. Её мысли сейчас были только о предстоящей распаковке долгожданных посылок. Но прежде ей нужно было посетить ещё одно место.

Построив маршрут, Лиза свернула на улицу Черняховского и двинулась в сторону Литовского Вала. Там вперемешку с советской застройкой стояли старые немецкие дома. В одном из них, особенно обветшалом, жил реставратор Петрович. Человек известный и уважаемый в среде антикваров и коллекционеров. Большой мастер своего дела, лауреат премии Фаберже (Ежегодная награда, которая отмечает мастеров, сохраняющих и развивающих традиции Fabergé). Несмотря на это, Виктор Петрович ютился в небольшой двухкомнатной квартире, где в одной из комнат была его мастерская.

— Здравствуй, Лизонька, — произнёс Виктор Петрович, открыв дверь. — Ждал тебя раньше. Проходи, проходи.

Сухой, сгорбленный пожилой мужчина, отступая и делая движение рукой, приглашал войти.

— Виктор Петрович, извините, забежала на нашу «блошку». Не могу туда не зайти. Я к вам с кофейной парой «Эшенбах». Там на ручке скол чуть-чуть и золото на каёмке надо подкрасить. Лиза выудила из рюкзака кофейную пару, завёрнутую в бумагу.

— А Катя что? В отпуске, что ли? Она у тебя рукастая. Зря я её, что ли, учил? — говорил Петрович, удаляясь в тёмную мастерскую.

— Нет... Кати нет. — сдавленно ответила Лиза, идя вслед за ним. — Она погибла три дня назад. Сбросилась с пирса...

Виктор Петрович тяжело опустился в рабочее кресло, ещё сильнее ссутулился и выдавил:

— М-да-а-а... Катька. Хорошая девчонка была — талантливая. Но вот это её... как его... расстройство...

— Аутичного спектра. — напомнила Лиза.

Вот. Съел он её, этот аутичный спектр. Вроде, бывает, ничего, сидит работает с таким усердием, старается. А потом вдруг начнёт руки заламывать, стонать. Смотрю, заработалась, надо ей отдохнуть. Успокаивал, как мать её советовала. Тяжеловато с ней было. Но она и недолго у меня училась. Мать вокруг неё вилась, упрашивала научить реставрировать костяной фарфор. Её учить-то особенно нечему было. Всё умела!

— Да... Такая наша Катенька была, — с трудом выдавила Лиза. И правда, так ей тяжело было порой. Мы с Леной всегда боялись и не знали, когда её приступы начнутся. И пожалеть её хотелось, и страшно было подойти к ней. Мне сейчас за это очень стыдно. Может, если её чаще понимали и жалели, она бы не сделала этого с собой...

Виктор Петрович наморщил лоб, повертел между пальцами какую-то мелочь и кинул её опять на стол. Разговор давался ему тяжело.

— Так что там у тебя с кофейной парой? — и он протянул сухую руку.

Лиза передала чашку с блюдцем и села рядом. Ей нравилось следить за неспешной работой мастера. Работая, Петрович двигал только руками, всё остальное тело было скованно, спина за долгие годы реставрации была сильно сгорблена.

На столе, как и во всей мастерской, творился хаос. Лизу этот факт сильно удивлял — как при таком беспорядке можно было помнить, где что лежит, и выполнять реставрацию безупречно.

— Тут крапуличка на ручке. Это мы быстро, — говорил реставратор, щурясь на чашку.

— Я подожду.

— Подожди. Синтетические массы сейчас сохнут быстро. Ты главное аккуратненько, не смажь, когда везти будешь.

Какое-то время они сидели в тишине. Неспешные движения реставратора баюкали, а желтый свет настольной лампы уносил далеко в детство, где никто не спешил и времени всегда хватало.

— А у тебя-то как? — вдруг оборвал тишину Петрович, не отрывая глаз от работы. — Замуж не вышла?

— Я уже была однажды, больше не хочу. По крайней мере сейчас... — вяло ответила Лиза.

— Что, так уж плохо замужем было? Одному-то тоже нелегко. Вот я один. Хорошо мне? Надо, чтобы кто-то рядом был. Нельзя одному.

Слова Петровича укололи.

— Я справляюсь, Виктор Петрович. Мне так проще — честно. Мне надо понять, чего я действительно хочу. Хочу идти своим путём, не тем, что мне навязывают.

Петрович хмыкнул:

— Да ты иди, как тебе путь уже расписан. Будешь пытаться менять — сразу сыпаться всё начнет. Понимаешь — менять судьбу опасно. Смертельно опасно.

Лиза была не согласна, что всё в жизни предрешено. Она выпрямилась, готовясь защищать свою позицию.

— Нет, не согласна. Как можно принять что-то плохое, неправильное? Надо бороться. Мы сами вершим свою судьбу... Она хотела продолжить, но Виктор Петрович закончил с работой. Он встал с ветхого кресла и начал искать что-то на захламлённых полках, что висели над головой.

— Что-то ищете, Виктор Петрович? Помочь?

— Да книжечку ищу, что Катя мне оставляла. Надо было её перешить. Достоевский, «Бесы», кажется. В чёрном переплёте.

Сунув руку в груду наваленных вещей, он наконец вытащил чёрную книгу.

— Вот она. Помню же, сюда положил. — И он протянул находку Лизе. — Книга Катина, ты матери её, что ли, передай. Я её хорошо перешил, потрёпанная была.

Лиза взяла книгу и внимательно посмотрела на простой чёрный переплёт, только на корешке золотыми буквами было написано «БЕСЫ».

— Хорошо... Передам, Виктор Петрович. А откуда она у неё?

Петрович пожал плечами и несколько секунд постоял, вспоминая.

— Копатель ваш привёз в магазин. Игорь, что ли...

— Да. Игорь. Привозит копаный или собранный на чердаках у бабушек антиквариат.

Лиза повертела книгу в руках, спешно перебрала страницы.

— Год издания 1935... Издательство «Академия». Иллюстрации даже есть. Год издания тысяча девятьсот тридцать пятый... — ещё раз произнесла она. Не знала, что Катя любила Достоевского. Что-то она читала, но что именно — не обращала внимания.

— Любила. Говорила, что у него всё так же мрачно, как и у нее в жизни. Жалко девчонку, до сих пор не верится.

— Мне и самой очень жалко. И маму её жалко. Я отдам книгу маме при встрече. Спасибо, Виктор Петрович, за быструю работу. Поеду я. Поздно уже. Деньги, как обычно, вам на карту переведу.

Виктор Петрович предлагал остаться на чай, но не стал настаивать. Дверь за Лизой закрылась. Постояв секунду на лестнице, она ещё раз посмотрела на чёрную книгу, и лицо её озарилось. Она вспомнила! Вспомнила, что именно за книгу она держит в руках, сунув её в рюкзак, поспешила вниз к машине.

Глава 10

Проскочив без пробок проспект Александра Невского, Лиза выехала на Приморское кольцо.

Вырвавшись из большого города, она опять неслась мимо Матросовского леса — уже в темноте. Чёрные деревья мелькали за окнами, лес заканчивался, а значит, она скоро будет дома. В багажнике ждали фарфор и стекло — сегодня, завтра нужно было всё завести в магазин.

Лиза въехала в город.

Зеленоградск готовился ко сну. Красивый и уютный, он кое-где украсился гирляндами к Новому году. Витрины магазинов и кафе горели тёплым светом — манили зайти и остаться там надолго.

Она уже миновала улицу Тургенева, свернула на Ленина и поравнялась с вокзалом.

Люди толпились рядом с ним. Среди них Лиза заметила Тёму. Его тонкую, длинную фигуру трудно было не узнать.

Тёма стоял со своей гигантской папкой и разговаривал с мужчиной лет пятидесяти — с седой бородой, элегантно одетым. Удаляясь, она успела заметить, как Тёма передаёт ему деньги. Тот спокойно убрал их в нагрудный карман, и они, обменявшись короткими улыбками, разошлись.

Что за странные встречи у вокзала? И за что Тёма платит деньги незнакомцу, который, судя по всему, только что приехал?

Лиза опять вернулась в события последних дней. Подозрения всё больше падали на Тёму: его утренние опоздания, эта огромная папка и, наконец, фанатичное увлечение антиквариатом. Мог ли он быть связан со смертью Кати?

Лиза не знала, как это проверить. Идти в полицию? А если он ни при чём — и она просто обидит и потеряет хорошего сотрудника?

Ей захотелось поделиться всем с Леной. Сегодня она была за главную, работала допоздна — может, ещё успеет её застать.

Лена сидела за компьютером, разбирала переписку с клиентами. Уставшая и слегка сползшая под стол, она упрямо доводила работу до конца.

— Привет! — звонко поздоровалась Лиза. — Ты совсем тут, смотрю, заработалась. Я привезла тебе твой любимый тильзитер. Специально заехала за ним в Калининграде. Смотри — у меня тут ещё и багет есть.

Лена сразу оживилась. Глаза загорелись, и широкая улыбка озарила её лицо. Сыр она любила — особенно этот, сыроварни «Тильзит-Рагнит». Кажется, что Лена была готова на всё ради него!

Она вскочила и по-детски заглянула в рюкзак.

— Ой! Кто меня ещё так побалует?! Я своему говорю: «Ну купи, порадуй меня». А он — «Я забыл»! Постоянно мажется.

— Да ну этих мужиков, — махнула рукой Лиза. — Дождешься от них! Надо надеяться только на себя. И всё у нас будет: и сыр, и деньги... И главное — независимость!

Они ели молча , с аппетитом. Когда голод отпустил, Лена заговорила:

— А мы новый дверной замок поставили. Тёма и я уже с ключом. Теперь только тебе, хозяйке, осталось отдать.

Лиза стала серьёзной.

— И Тёма с ключом? Думаешь, ему можно доверять?

— Лиззз... — протянула Лена. — Ты опять? Ну ты посмотри на него. Разве этот божий одуванчик способен на зло? Он сегодня так чудил — думаешь, куда ему в Питер поступать. Он же там не выживет.

— Ты ошибаешься, — холодно отвечала Лиза. — Он не такой простой, как кажется. Он достаточно прагматичный и последовательный.