Истина в бутылке

― Да-да, я усвоила, ― Мирослава обхватила себя за бока и покружилась на месте. ― Вообще-то ваша поддержка понадобится мне уже скоро. Пока есть возможность, хочу попробовать себя в роли супергероини. На рожон не полезу ― буду искать тех, у кого мелкие неприятности, и стараться сделать для них что-то хорошее. Как вам идея?

― Ну-у-у… ― он начал подбирать аргументы против, но внезапно в голову пришла безумная идея. ― Звучит неплохо. И, честно говоря, я как раз тот бедолага, которому не помешала бы помощь начинающей колдуньи. Ты в деле?

Глава 9

Мирослава издала восторженный возглас:

― Вы ещё спрашиваете? Разумеется, я сделаю для вас всё, что в моих силах! В чём проблема?

Илья посмотрел на часы:

― Мы болтаем уже сорок минут. Давай отложим объяснения на завтра. Я заберу тебя после шести, и, пока будем торчать в пробке, введу в курс дела.

― В смысле заберёте?

― Ты дойдёшь до остановки, я подъеду туда и доставлю тебя домой. Завтра пятница, в расписании автобуса интервал с семнадцати пятидесяти пяти до восемнадцати двадцати ― никого из наших там не будет.

― Ясно. А я, признаться, подумала, что вы хотите зайти к нам и похитить меня на глазах у Кости.

― Нет уж. Я не собираюсь давать ему пищу для размышлений, ― он взялся за ручку двери. ― Тебя подстраховать на лестнице?

― Не надо. Подождите здесь пару минут, чтобы нас не видели вместе, ― Мира подмигнула ему и упорхнула. Звуков падения Илья не уловил. Придя к себе, доработал и последовал обычным маршрутом зал-магазин-квартира. Вечерняя рутина, отдых, прохладное облачное утро… До половины шестого он был собран и деловит, после ― крутился на кресле и припоминал вчерашнюю встречу. Разум и тело пребывали в согласии, хотелось напевать под нос нечто попсовое и творить добро. Мирослава написала, что стоит в назначенном месте и вокруг ни души, Илья подхватил сумку и вышел в пустое общее пространство. Выключил лампы, запер дверь на ключ и через пять минут притормозил у бордюра:

― Не желаете прокатиться?

Мира засмеялась:

― С таким-то кавалером? Конечно, желаю! ― заскочила в машину, пристроила сумку на колени, расстегнула куртку. ― Как вам погодка? Вроде не холодно, но воздух уже совсем осенний.

― Дождя нет, и ладно. Честно говоря, мне не слишком важно, сколько градусов за окном: терморегуляция у меня хорошая, а в гардеробе есть вещи на любое время года.

― И даже подштанники?

― Утеплённых брюк достаточно. Если на улице тридцать градусов мороза, надеваю зимний комплект спецодежды, который когда-то привёз из командировки. Выглядит непрезентабельно, зато греет великолепно.

― А мне приходится напяливать колготки с начёсом. Терпеть их не могу, но и лечить отмороженные почки не хочется.

― Купи термобельё и термоноски. Они тонкие, тёплые и не сползают.

― Откуда вы знаете? Может, всё-таки держите на дальней полке кальсончики? ― она повернулась и подалась корпусом в его сторону. ― Да или нет?

― Нет. Ты что, пытаешься определить, вру ли я?

― Вроде того. Куратор сказал, научиться замечать ложь легко, и методички для этого не нужны. Как я поняла, следует настроиться на человека, дышать в том же темпе и внимательно наблюдать. Вы вроде говорите правду, но Костя как-то упоминал, что вас легко поймать на вранье. Если так, давайте попрактикуемся прямо сейчас.

― Каким же образом?

― Вы будете специально меня обманывать, а я смотреть, как вы себя ведёте. Когда попрошу прекратить, начнёте чередовать ложь и истину, а я постараюсь понять, где что. Согласны?

― Куда я денусь… ― он обвёл взглядом салон. ― Приступай.

Поначалу она стеснялась ― спрашивала, какого цвета её куртка, сколько пальцев показывает, где лежит его телефон. После двадцатого вопроса полезла глубже ― поинтересовалась, проводил ли Илья время с Костей. Получила ответ, которого не ожидала, но с помощью уточнений разобралась, что имелись в виду дружеские посиделки и походы в увеселительные заведения. Дальше Мира принялась выяснять, какие у него отношения с остальными коллегами. На работе Илья романов не заводил и врагов не имел ― девушка быстро заскучала и перешла к кулинарным предпочтениям. Об этом говорили недолго: никто не догадался перекусить перед выходом, и желудки у обоих недовольно заворчали. Мирослава заглянула в сумку:

― Конфеты кончились, придётся давиться слюной.

― Не придётся. Проверь бардачок.

― Тут несколько белковых батончиков, пакетик орехов и бутылка воды. Вы будете?

― Наверное. Ехать нам ещё полчаса, а есть хочется ужасно, ― он в три укуса расправился со снеком, взял у неё початую бутылку, смыл неприятный привкус обезжиренной молочной сыворотки. ― Спасибо. Вода ещё осталась, положи в карман на дверце.

― Хорошо. Вы знаете, что такое непрямой поцелуй?

― Мы всё ещё тренируемся? Тогда нет.

― Значит, в курсе. Может, перейдём на следующий уровень?

― Если ты готова, то давай, ― Илья мысленно посмеялся над двусмысленным диалогом. ― Я буду называть случайные факты из своей биографии, ты послушаешь, а потом скажешь, какие из них настоящие.

― Идёт. Только не больше десяти, пожалуйста. И чтобы без неопределённости.

― Принято. Мне нравится аниме в жанре «повседневность». Я сплю с подушкой-дакимакурой1[2]. Я терпеть не могу отдых на природе. У меня четвёртая группа крови. Мой резус-фактор положительный. Мне нравится, когда у женщины длинные волосы. Я никогда не пробовал личи. Мои сны чёрно-белые. Я часто вспоминаю жену. Я больше никогда не буду заводить серьёзные отношения.

― О-о-о, ― протянула Мира и надолго задумалась. Они добрались до двора, Илья припарковал автомобиль на том же месте, что и в первый раз, разблокировал двери:

― Мы будем говорить у тебя или останемся здесь?

― Лучше в машине. Желудок не пустой, в туалет я пока не хочу, кресло удобное, пахнет приятно. Это какой-то дорогой ароматизатор?

― Это туалетная вода. Использую её как освежитель. Себя поливаю тем же ароматом, только в более высокой концентрации. Не люблю, когда вокруг много разных запахов.

― Вот почему он показался мне знакомым. Но на вас духи звучат всё же лучше.

― Потому что идеально мне подходят. Я подбирал их несколько лет. Чистый, сдержанный аромат: роза, кедр, ветивер и мускус. Ты определила, в чём я соврал?

― Кажется, да. Вот, ― Мирослава повторила четыре предложения. Одну ложь она всё-таки пропустила, и он опять произнёс оставшиеся шесть фраз. Со второй попытки неистинное было найдено, и Илья приступил к повести о шпионе. Вышло коротко и совсем не увлекательно.

― … и больше я ничего не нашёл. Хотя нет, погоди: выяснил, что заказ на камеры формировали разные люди. Двое работают в офисе, а одна девушка удалённо. У неё красивое имя ― Алёна…

― Шафина? ― перебила Мира. ― Вот это номер! Как причудливо тасуется колода!

― Ты что-то о ней знаешь? Вы общались?

― Нет, но я в курсе, почему она предпочитает трудиться дома. История и смешная, и печальная. Алёна устроилась в компанию год назад, отлично проявила себя, но вскоре после окончания испытательного срока попала в больницу. Сказала, начались осложнения от гриппа, но одна из сотрудниц эйчар-отдела влезла куда не просили и выяснила, что у Шафиной был нервный срыв. Айтишница лежала в частной клинике, изрядно потратилась, и руководство решило выяснить, что её спровоцировало ― сами знаете, как у нас относятся к психическому здоровью сотрудников.

― Я почувствовал это на себе десять лет назад. И в чём же была причина расстройства?

― Неразделённая любовь. Алёна запала на Костю. Да-да, звучит как начало комедии положений. Она никак не могла заставить себя к нему подойти ― стеснялась, боялась отказа. Решила узнать о предмете страсти побольше, залезла в папку с личными делами, потом разговорила одну из девчонок. Всплыли подробности, и из-за них айтишница как раз слетела с катушек. Бедняжка столкнулась с таким не впервые ― последний из её парней ушёл к своему фитнес-тренеру.

Илья закусил нижнюю губу, но короткий смешок всё равно прорвался наружу. Мирослава несильно ткнула его кулаком в бок.

― За что? Ты сама сказала, это смешно. Женская солидарность?

― Может быть. Вам больно?

― Ни капельки.

― Тогда извиняться не буду. Продолжим. Алёна восприняла ситуацию с Костей очень тяжело и буквально на следующий вечер вызвала себе платную скорую ― поняла, что не вывозит. Провела десять дней в лечебнице, кое-как пришла в себя, но скоро получила новый удар ― все на работе пялились на неё и шептались за спиной. Увольняться она не хотела, но и оставаться среди сплетников не могла. Попросила у начальства удалёнку и укрылась в безопасном месте. У нас Алёна не появляется, она даже заявление на отпуск отправляла курьером.

― А девушка, которая её сдала?

― До сих пор сидит в эйчарне. По её мнению, ничего особенного не произошло.

― Печально. Как думаешь, если бы Костя попросил Алёну помочь, она бы согласилась?

― Возможно. Чтобы узнать наверняка, мне нужно с ней побеседовать. Но я не верю, что Костя шпион. Он не станет пилить сук, на котором сидит.

― Мне тоже так кажется. Однако злоумышленника следует разоблачить, кем бы он ни оказался, да поскорее: прошёл уже месяц, моему шефу нужно получить от меня хоть какой-то отчёт. У тебя есть номер этой девушки?

― Нет, но к понедельнику будет. Это не проблема. А вот как уговорить её с нами встретиться, я не знаю.

― Я что-нибудь придумаю. Ты сможешь отпроситься у Кости на несколько часов в будни?

― Да. У меня куча переработок и две недели отпуска за прошлый год. Если начнёт упрямиться, привлеку вас.

― Я не против.

― Договорились. Я пойду?

― Иди. Или ты хочешь, чтобы я проводил тебя до дверей?

― Хочу, но просить не буду. До квартиры рукой подать, народ на улице ещё есть ― вряд ли мне не повезёт именно сейчас. До понедельника, Илья.

― Хороших выходных.

Когда Мира нырнула в арку, он отсчитал десять минут и выдвинулся домой. Уже в квартире прочитал присланное ей сообщение: «Кто-то выкинул из окна трёхлитровую банку маринованных огурцов. Очень глупая и обидная смерть. Надеюсь, получится убрать запах уксуса с одежды». Илья посоветовал замочить вещи в холодной воде, повздыхал и лёг. В субботу и воскресенье ничего необычного не произошло: он занимался спортом, готовил и придумывал, как разговорить нервную айтишницу Алёну. К понедельнику подготовил несколько вариантов, убедил Бориса Денисовича, что скоро представит важные улики, а может, и отыщет злоумышленника. Начальник одобрительно покивал, но лицо у него осталось равнодушным: возможно, уже разочаровался в исполнителе и не ждал от него особых успехов. Вечером Илья отправил Шафиной длинное сообщение, дождался ответа и позвонил Мирославе. Она без проблем выбила у своего начальника четыре часа свободы, и в среду утром они встретились в вестибюле станции метро Первомайская. Алёна назначила встречу в коворкинге неподалёку. По дороге Илья поделился с Мирой планом беседы и договорился об условных знаках. Помещение для работы располагалось в подвале старого кирпичного дома с приделанными к фасаду лифтовыми шахтами. Крутая лесенка привела их в узкий чистый коридор. Пахло цитрусовым парфюмом для дома и некрепким кофе. На ручке двери с цифрой пять висела табличка «стучите» ― Илья побарабанил, уловил слабое «входите» и пропустил спутницу вперёд. Комната оказалась небольшой, узкой и скудно обставленной. За самым простым столом из четырёх досок сидела молодая женщина. Она захлопнула большой дорогой ноутбук и повернулась к коллегам.

― Здравствуйте, Алёна. Я Илья, это Мирослава. Возможно, вы нас уже встречали…

― Миру да, а насчёт вас не уверена, ― отозвалась айтишница. Быстро взглянула на него светлыми глазами, перебросила за спину стянутые в хвост волосы. Они были чистыми, но тусклыми и давно не стриженными. От худи и джинсов сильно пахло сухой лавандой: скорее всего, эти вещи редко вытаскивали из шкафа. Бледная кожа, красноватые от недосыпа веки, обкусанные губы ― типичная современная тихушница, добровольно заточившая себя в келье-студии. В лицо подолгу не смотрит ― возможно, есть ментальные особенности. Илья придвинул себе и Мире по стулу, уселся и достал из сумки несколько листов бумаги:

― Я уже писал вам, для чего нужна очная встреча, однако повторю: по поручению начальника инженерного отдела я провожу опрос среди молодых специалистов. Задача ― выяснить, кто способен и желает пройти дополнительное обучение в инженерной сфере. Задавать вопросы буду я, но если в какой-то момент вам станет некомфортно, дайте знать, и меня сменит Мирослава. Собственно, для этого мне её и дали, ― это было неправдой, но он полагал, что девушка не станет предъявлять претензий. Алёна помолчала и пробормотала:

― Логичнее было бы привести девушку из эйчар-отдела.

― Согласен. Однако руководство сочло такой вариант неуместным. Но если вы против…

― Нет, всё нормально. Я готова вам отвечать.

От беседы Илья получил искреннее удовольствие ― Алёна прекрасно разбиралась и в своей работе, и во многих инженерных вопросах, не боялась уточнять, неплохо анализировала и прогнозировала. Через какое-то время он поймал себя на мысли, что не отказался бы взять эту девушку в отдел на одну из вакантных должностей. Увы, анкетирование было лишь прелюдией к основному разговору. Илья нацарапал на последнем листке несколько ничего не значащих фраз и мобилизовал все внутренние резервы:

― Благодарю за беседу. Честно говоря, я впечатлён. Нам бы очень пригодились ваши навыки и ваши мозги. Может, подумаете над переходом в инженеры? Да, потеряете в зарплате, но через пару лет наверстаете упущенное. Правда, есть один нюанс…

― Надо будет вернуться в офис? Простите, но этого я сделать не могу.

― Понимаю. Уговаривать не стану, но спрошу: какие чувства заставляют вас отказываться от посещений? Страх? Обида? Злость? Пожалуйста, будьте честны. Возможно, вместе мы найдём решение, которое устроит всех.

― Сомневаюсь. На вопрос постараюсь ответить: он нетипичный для инженера и этим интересен. Что я ощущаю? Точно не злюсь. Страх? Немного. Обида? Да, но не доминирует. Основное… Грусть, наверное. Я всегда мечтала о принце, но некоторые события убедили меня, что сказка никогда не станет реальностью. Расставаться с иллюзиями всегда печально, ― Алёна слабо улыбнулась, покачала головой, но не заплакала. Мира тронула Илью за локоть ― это значило «не врёт». Он определился с дальнейшими действиями и сменил позу ― поднял подбородок, расправил плечи, положил бумаги на стол.

― Мне очень жаль. Получается, мстить Иволгину вы бы не стали.

― Зачем мне это? Костя ни в чём не виноват. Почему вы спрашиваете? ― голос у девушки стал высоким и резким, губы задрожали. Илья понял, что ситуация вот-вот выйдет из-под контроля, и рубанул с плеча:

― Мы опасаемся, что предмет вашего обожания стал пешкой в чужих руках и очень скоро совершит непоправимую ошибку. Вам есть что сказать по этому поводу?

Алёна вздрогнула, её взгляд заметался по стенам и полу. Он молча ждал, Мира тоже сидела тихо как мышка. Через несколько минут Шафина раскрыла ноутбук:

― Я вас вспомнила. Вы дружите с Костей, а значит, не хотите ему зла. Сразу скажу: ничего ужасного не случилось, но кое-что показалось мне странным. В общем, в начале мая он написал мне в одной из социальных сетей. Попросил прощения за себя и за всех, кто сплетничал, потом как-то очень ловко втянул в разговор. Мы начали регулярно общаться ― болтали о пустяках, жаловались друг другу на жизнь. Я прекрасно понимала, что это только переписка, но телу было плевать ― оно взялось восстанавливаться после долгого периода уныния. У меня наладилось пищеварение, перестала постоянно ныть голова, снова появился режим дня. Я очень обрадовалась изменениям и никак не могла заставить себя разорвать связь ― боялась, что опять развалюсь. В июне он попросил помочь ― хотел установить в кабинет новую камеру. Я включила в заказ выбранную им модель ― пришлось увеличить количество до пяти, чтобы не возникло вопросов. Через несколько дней съездила на юг Москвы за деталью для «умного дома». Встретилась с курьером в районе Павелецкой, передала ему коробку.

― Какого числа это было и во сколько? ― Илья уже знал, что она скажет. Пальцы Миры подтвердили, что Алёна говорит правду, он задал Шафиной ещё несколько вопросов и перешёл к самому сложному. Речь лилась гладко, девушка реагировала так, как должна была, и быстро пришла к нужным выводам:

― Похоже, Костю и вправду хотят подставить. Кто может взять начальника юридического отдела за мягкое место? Да любой ― от высшего руководства до тех же хрюшек. Слишком уж он уязвим сейчас… Хорошо, я покажу вам нашу переписку. Но не вздумайте записывать или фотографировать.

― Я и не собирался, ― он вытащил смартфон, выключил его и положил экраном вниз на столешницу. Мира без колебаний сделала то же самое. Алёна постучала по клавишам и развернула ноут экраном к коллегам:

― Вот, пожалуйста.

Илья пролистал диалог к началу и медленно, вдумчиво прочитал несколько десятков реплик. Костя мастерски отыгрывал роль мудрого утешителя: Алёна раскрывала перед ним душу и не замечала, как из неё ненавязчиво вытягивали полезные сведения. Никаких паролей и цифр девушка не предоставляла, однако охотно отвечала, где и как их можно добыть. Понять, действует ли Иволгин добровольно или его заставляют, не представлялось возможным. Илья сник, опустил голову, поводил пальцем по тачпаду. В плечо упёрлось что-то мягкое, перед лицом возникло Мирино ухо. Она почти уткнулась в экран носом, стряхнула его правую руку с мышки и рванула полосу прокрутки вверх.

― Это не Костина страничка. В этой соцсети он сидит под псевдонимом. Плюс фото на главной… Илья, неужели вы не видите?

― Что я должен видеть?

― Галстук-бабочка и рубашка в клетку. Костя ненавидит это сочетание. Он наряжался так только один раз, на корпоратив, и ни за что не поставил бы подобную фотку на аватар. Да и остальные выглядят так, будто скачаны, а не загружены. И ещё что-то меня царапнуло, но я не успела додумать. Кажется, диалог. Там была такая фраза… Я её слышала, но не от него. Посмотрите, пожалуйста.

― Я не могу. Ты всё загораживаешь, ― о груди, подпиравшей руку, он не упомянул, но подумал. Мирослава отодвинулась, нашла кусок, который ей не понравился. Илья перечитывал строчку за строчкой, мысленно проговаривая каждое слово, предложение, абзац. Не то… Колёсико сделало оборот, показалась следующая страница, и в середине он наконец обнаружил искомое. По спине пробежали мурашки, во рту пересохло. Переиграть такого противника было невозможно ― только застать врасплох. Но как это сделать, не вызывая подозрений?

Примечания

1

Симфизит ― расхождение лобковых костей при беременности, вызывающее боль и, в некоторых случаях, нарушение походки.

1

Дакима́кура ― длинная и узкая подушка с чехлом, на котором изображён персонаж популярного аниме, игры или сериала. У Ильи она когда-то была, но два или три года назад он от неё избавился.