Игра в князя

– Я сказала – нет, – прорычала директриса приюта.

– Я сказал – да.

– Я не отдам ему Марин!

Между ними сгустился магической фон, своей давящей силой едва ли не выталкивающий Рея из гостиной. Мора первой отвернулась. Рей испытал разочарование.

Ему категорически не нравилось происходящее. Не нравилось, что Мора так легко сдалась. Что это, власть сына над матерью? Или старая ведьма настолько сдала, что уже не в силах дать достойный отпор?

– Тереза знает о твоем намерении? – поинтересовался Рей.

– Я позже поговорю с ней об этом, – неотрывно наблюдая за Морой, ответил Алекто. – Уверен, она одобрит мое намерение.

Мора никак не отреагировала, продолжая молча буравить стену перед собой. Рей тоже не смог подобрать веских возражений. Ему просто не нравилось то, о чем просил князь. Предчувствие ли, выпестованная годами интуиция, здравый смысл, немая подсказка демона – кто знает. Скорее это было похоже на проявление его особенного дара, не утраченного даже в смертном теле. Рей просто знал, что ему нельзя забирать с собой Марин Освету. Но кое-что заставило его попрать это предчувствие.

Марин Освета, кем бы ни приходилась она Терезе, все же кем-то приходится Терезе. Девчонка – прямая дорожка к Гончей. Заберет девицу, получит и наемницу, укравшую его память.

– Ты заберешь Хенну и Марин Освету из Цветущей пади, – кашлянув и потерев подбородок, заключил князь. – Я подскажу место, где можно укрыться. Не очень далекое, но самое безопасное во всей Джахаре.

Рей разглядывал безмолвную Мору Розы. Княгиня-мать всем своим видом давала понять, что она категорически против. Но почему она молчит? Почему не обрушивает на несносного князя огненный шквал? Где ее фирменный пронзительный взгляд, кипятящий кровь, в конце концов?

Первый Миротворец удрученно повертел свой пустой стакан. В голове начала складываться полноценная картинка, начиная с самого утра и заканчивая последними сказанными словами князя.

– Я тоже должен остаться в этом безопасном месте? – покривившись, уточнил Рей. Алекто кивнул. – И как долго?

– Месяц-полтора, – покачав головой из стороны в стороны, задумчиво протянул Алекто. – По моим подсчетам этого достаточно.

– Предлагаешь мне просто… сидеть? – подавляя раздражение, проговорил Миротворец.

– И оберегать двух юных особ, – охотно подтвердил князь.

По спине прошел озноб, впившись в каждый позвонок. Слух обострился до того, что он услышал, как безумно бьется сердце Моры Розы. Ему нельзя надолго уходить из Столицы, уходить далеко от Моры. Месяц-полтора – слишком ощутимая кража времени, которого и так неизвестно сколько осталось. Нельзя, чтобы оно истекло, когда он будет вдали от старой ведьмы. Он ведь воевал за это время ради нее, чтобы в полной мере отплатить ей за все то, что она сделала ему. Сейчас его состояние нестабильно, оно погранично. Пусть в голове тишина, но Рей отлично понимал, что это ненадолго. Скоро плотину прорвет, и кто знает, какой облик это примет. И когда это произойдет, когда последние барьеры будут сломлены, его разуму останутся жалкие крохи времени. Пока сознание не сгниет в хаосе безумия, Рей должен будет успеть поставить точку в их игре с Морой.

Возможно у него будет много времени. Возможно нет. Он не мог рисковать понапрасну.

Алекто выжидательно вскинул брови, всем своим видом показывая, что возражений не потерпит. Рей искоса взглянул на Мору.

– Подруга, ты хоть знак подай, если твой сын угрожает тебе.

– А ты что, окажешь мне помощь?

– Нет, но перестану теряться в догадках, видя, как ты уступаешь ему.

– Неужели есть то, чего ты не знаешь, Коттерштейн? – процедила Мора, и воздух красноречиво нагрелся и обжег слизистую носа.

– Все знать скучно. Твой сын не дает мне этого делать, чем повышает свою цену в моих глазах.

Рей так и не смог разгадать, как же Алекто в свое время удалось сломить Мору – она уступила ему трон, примирилась с Реем в качестве Миротворца и даже никого из них не пыталась убить под шумок. Такая покладистость настораживала Рея.

Мора поморщилась с самым неприязненным видом и встала. Ничего не сказав, вышла из гостиной.

Алекто лишь тихо посмеивался. Рей сказал вдогонку директрисе:

– Послезавтра.

– Хорошо, – процедила она.

Рей негромко цыкнул. Все чаще оказывалось так, что он действительно ничего не знает. Не знает и не понимает. Человеческое самолюбие от этого уязвлялось непрестанно, но нечто другое, соседствующее с человеческим, азартно скалило зубы. Эти непредсказуемые выпады колдуна прилично разбавляли скуку.