Игра в князя

Женщины с испуганным криком вскочили с кровати, прикрываясь тем, что успели схватить в первую очередь. Опустили головы, скрывая постыдный румянец.

– Ваше Величество, – пробормотали обе донельзя синхронно.

Рей, сонно моргая, потер глаза.

– Вон! – бросил Алекто, пальцем указывая на дверь.

Заметался по комнате, распахивая шторы, открывая форточки нараспашку, исследуя попутно опустошенные бутылки с вином. Покраснел, вены на лбу вздулись. Рей не спешил вставать, в конце концов, представать перед князем без одежды дурной тон.

– Скажи мне, ради всех богов, – Алекто воззрился на него, останавливаясь посреди комнаты и праведно негодуя, – у демонов что, проблемы в интимной сфере?

– Нет, никаких проблем, – отозвался Рей, подтягивая простыню.

– Тогда какого беса ты пропадаешь в борделе, как в последний раз?! – взорвался Алекто, накаляя воздух. – Ты здесь чаще, чем в замке! И имей совесть, встань перед своим князем!

– Боюсь, мне будет неловко.

– Боюсь, тебе плевать. Одевайся и идем. Жду тебя снаружи.

Выходя, Рей сунул сконфуженным девицам по золотой монете. За неудобства.

– Не подозревал в тебе моралиста, – подметил Рей, замечая то, с каким презрением князь глядит на женщин.

– Бордели приносят неплохой доход княжеству, – ворчливо отозвался Алекто.

– А сам ни разу не заходил в подобные места? Или в Торан Стараце все принимают целибат?

– Я просто предпочитаю не размениваться. Я лучше сделаю все, чтобы нужная мне женщина полюбила меня, чем буду тратить время на шлюх.

– И хоть раз добился успеха?

Алекто оглянулся на него через плечо, смиряя уничижительным взглядом.

– Ты просто еще слишком молод, – примирительно проговорил первый Миротворец, находясь в приподнятом настроении. – Разменяешь столетие второе, и тогда уже не ты себя будешь разменивать, а менять тех, кто будет тебя развлекать. В борделе это сделать проще всего. Выбор большой.

Князь ускорил шаг.

– Ты даже не представляешь, каким образом мне может аукнуться твоя тяга к выбору, – пробурчал он сквозь зубы.

Рей все ждал, когда они телепортируют, но князь упорно шел на своих двоих, даже не обращая внимания на то, с каким почтением ему кланялись в борделе. Князя любили, хоть и боялись. Алекто хорошо вышел на тропу правления, можно сказать, влетел. Смена династий произошла как-то незаметно. Хоть он и носил фамилию своего отца, в нем по-прежнему видели Розу. Наверно потому, что от своей матери он далеко не ушел в своих огненных повадках. Все же, кое-что от отца ему передалось – скромная жажда упрочивать свое положение везде, куда только рука дотянется.

Как-то незаметно соседнее княжество Шелег стало не просто дружественным соседом, а уже обязанным подчиненным. Тут подсказка, тут ссуда, тут деятельное участие. Князь Шелега глазом моргнуть не успел, как стал действовать в основном по советам Алекто. Конечно же, жители Шелега не могли этого не заметить.

Сумеречное княжество один раз взбрыкнуло, попыталось указать излишне увлеченному князю его место, ограниченное территорией Джахары. После молодой князь поколдовал над казной, провел хитрые расчеты, выудил из воздуха дополнительные средства и выкупил у дельца в Сумеречном княжестве одну из главных торговых точек. Прибыль потекла в Джахару, а вот Сумеречное вдруг ощутило острую нехватку ресурсов. Туда дернулось за помощью, сюда сунулось. В итоге вернулись к тому, с чего начали. Алекто любезно оказал помощь, навязав пару незначительных обязательств в качестве искупления за нанесенное ранее оскорбление.

В своем княжестве он тоже без дела не сидел. Там лично поприсутствует, тут с ободряющим словом выступит. Были и темные моменты. Тех, кто в нем сомневался, Алекто вызывал на своеобразную дуэль. Один день на княжеском троне – и если смутьян справлялся с поставленной проблемой, вынося все перипетии венценосной доли в период охоты на демонов, князь щедро платил вознаграждение. Если же нет, то принуждал публично принести извинения. После подобных опытов словоохотливых поубавилось.

– Что-то произошло? – непринужденно поинтересовался Рей, глядя князю во всклоченный затылок.

Все в облике Александра ван Нюренара было идеально до мелочей, но вот его волосы не поддавались никакому влиянию высшего света. Пока знатные мужи мира сего возились с расческами перед зеркалами, князь Джахары в лучшем случае проводил по своей голове пятерней, заставляя волосы подниматься вверх.

Алекто остановился, резко повернулся. Рей, не замедляя шага, просто отступил в сторону и обошел взвинченного колдуна. В глаза смотреть ему не хотелось – сразу же температура поднималась, в жар бросало.

– В замок пробрались, – бросил ему в спину князь. – Охотники. И они пришли за тобой, Рей.

Миротворец остановился, удивленно вскинув брови.

– Так тебя бесит, что пришли за мной, а меня там не было? Уж извини, меня в известность не поставили. Так бы, конечно, остался в замке.

Алекто набрал полную грудь воздуха, прикрыл глаза и начал медленно выдыхать. Рей позволил себе едва заметную улыбку.

Одиннадцатая охота на демонов побила все рекорды слабоумия. Охотники перешли все границы здравомыслия и принялись осаждать сиротские дома. Накануне они закончили вычищать скорбные дома. А еще ранее прошлись по всем борделям. В борделях, стоит сказать, задержались дольше приличного.

За приюты они взялись только-только и уже успели наделать шуму. Охотники считали, что среди брошенных детей может быть много полукровок. Дескать, демоны дел наделают с краснокровыми женщинами и после бегут в свою Бездну. А те, дабы избежать позора, отдавали своих ублюдков в приюты. Логика, в целом, имела место быть. Да только это все равно были дети.

Охота на демонов грозила перейти в очередной мятеж и попытку свержения власти. Гильдия демоноубийц – так они себя именовали – набралась сил, возмужала и преисполнилась чувством собственной значимости. Для них перестал быть указом молодой князь, городская стража и иже с ними. Они почувствовали себя власть имеющими. И потому, на пути своем очищения земли магов от крови черной, не чурались самых подлых действий для достижения цели.

Но все же вламываться в княжеский замок они не рисковали до этого момента.

Рей для них стал прообразом высшей цели. Для них он – подлый демон, окопавшийся возле князя и заставляющий того плясать под свою черную дудку. Убить его, значит искоренить все зло на колдовской земле. Рей считал это глупым заблуждением. Как минимум потому, что он даже не демон, а если кто тут и пляшет под чужую дудку, то уж точно не князь.

За четыре месяца чего он только о себе ни услышал. Даже обычные люди, не участвовавшие в охоте, стали недобро на него глядеть. Они начинали убеждаться, что не будь в рядах Миротворцев Рея Коттерштейна, бывшего наследного принца демонского народа, то таких проблем бы у них не было. То, что у многих из них по соседству вполне себе мирно жили другие демоны, их не волновало. Тех-то они знали, с теми-то у них проблем не было.

Много раз на него пытались напасть, порой не безуспешно. Ломаные ребра, пробитая голова, тяжелые отравления – Рей устал удивляться, как умудряется выживать. У Дикоя уже сформировалась безотчетная привычка – чуть что сразу тянуть к Рею свою исцеляющую руку.

– Ты понимаешь, что тебя здесь видят? – сдавленно поинтересовался Алекто, но давило его не смущение, не грусть, а гнев. – И какое мнение о тебе складывается у народа? И обо мне, ведь это я вернул тебе звание. Что это за Миротворец, что ночи напролет проводит в борделе?

– Полноценный, – отозвался Рей. – Когда твоя мать только пожаловала мне звание, то не сказала, что в перечне требований имеется воздержание.

– Мы долго будем об этом говорить? – прошипел князь, находясь на грани нравственного взрыва.

Рей усмехнулся, но все же согласился закрыть эту тему.

Лишь отойдя на приличное расстояние от дома увеселений, Алекто соизволил прибегнуть к телепортации. После нее пришлось две минуты повторять донельзя надоевшее дыхательное упражнение, чтобы не исторгнуть из своего желудка все содержимое.

– Как у тебя дела, Рей? – разочарованно цыкнув, поинтересовался вдруг Алекто.

– С ума еще не сошел, – лаконично ответил Миротворец, стараясь прогнать тошноту.

Он часто ловил на себя заинтересованный взгляд князя. Почти плотоядный. Колдун все ждал, когда вместо человека ему окажется подвластен демон. Рей, по стечению обстоятельств, все никак не мог обрадовать Алекто своей метаморфозой. Он все еще оставался человеком.

– Херня твой отвар, получается, – притворно посетовал Рей, справившись с недомоганием. – Только нервный срыв принес.

О том, что остался всего один день, что наступит неизвестно когда – Рей молчал. Не говорил и о том, что происходило остальные шесть. Не за чем колдуну об этом знать.

– Ни слова о том, где ты был, понял? – похлопав его по плечу и немилосердно поторапливая, Алекто пошел через анфиладу залов, ведущих к тронному залу.

Вымученно вздохнув, Рей поплелся следом. Он уже знал, на встречу с кем его ведет князь. С княгиней-матерью. Из-за нее он не телепортировал сразу и решил переместиться в коридор. Чтобы запах борделя успел выветриться.

– Я думаю, что дело не в зелье, – обиженно пробурчал князь, вуалируя грубое: «Сам ты херня, а не мой отвар».

– Думаю, плохой из тебя зельевар.

– По-моему, ты застыл на краю обрыва и не можешь решиться прыгнуть вниз. Нужен пинок.

– Выпустить самому себе кишки?

– Нужно поместить тебя в соответствующие условия, – задумчиво протянул Алекто.

В тронном зале собралась интересная компания. Рей даже удивился. Пятеро стояли на коленях с заведенными за спину руками и опущенными головами. Эльвира и Дикой по обоим концам этой шеренги. И, конечно же, княгиня-мать. Стоило Рею войти, как ее лицо стало непроницаемым.

Мора Розы похорошела с того момента, как оставила трон своему сыну. Удивительным образом народ не отрекся от нее, приняв тот факт, что некогда она родила сына от императора-захватчика. Они единодушно признали, что ребенок появился на свет в результате коварства и обмана, а еще силы и жестокости. Эта мысль, упрочившаяся в умах джахарианцев, возвела ведьму на пьедестал сильной и несломленной женщины. Еще больше сочувствия и восхищения Мора получила, когда народ признал: ей удалось породить великого сына несмотря на то, что частью он был все же потомком жестокого узурпатора.

Но мнение народа мало волновало Рея. Куда больше его занимало, что чувствует Мора, находясь рядом со своим нелюбимым сыном. Она все еще бросала на него враждебные взгляды, но, как будто, смирилась. Рею это не нравилось. Он прошел через мытарства и помог Алекто взойти на трон не для того, чтобы Мора приняла это как данность. Он хотел ее страданий.

Между Реем и Морой давным-давно была начата игра со смертельным исходом. Они передавали друг другу кошмарную эстафету, видя перед собой каждый одно – мучения и смерть своего оппонента. Мора с нетерпением ждала, когда Рей окончательно поддастся тьме, сожжет свою душу, повредится рассудком, а после его тело сгниет заживо. У Рея был план скромнее. Он желал ее смерти, но не в ближайшее время. Есть вещи похуже смерти, когда смерть – избавление. Он хотел ее боли, чтобы она однажды взмолилась о пощаде.

Мора переняла эстафету, ход был за ней. Пока она все еще не придумала ничего изуверского. Но Рей был терпелив. Неделя, две, месяц – дождется. Лишь бы не умереть раньше.

– Как дела, подруга? – поинтересовался первый Миротворец.

Директриса Цветущей пади насилу улыбнулась. Из-за Алекто они вынуждены были друг другу улыбаться.

Подойдя ближе, Рей смог рассмотреть лица поставленных на колени. Те самые охотники на демонов. Гильдия давно уже придумала себе своеобразную форму – белые короткие плащи, на которых особенно ярко выделялась черная кровь, и золоченые кожаные очелья. Эти, что пробрались в замок, от плащей отказались, но налобное украшение четко определяло их род деятельности.

– То есть, вы просто поставили их тут в ряд и стали ждать меня? – первый Миротворец многозначительно взглянул на Алекто.

Лицо князя было таким же непроницаемым, как у его матери. Рей поумерил свой гонор. Все же колдуна он успел узнать достаточно хорошо, чтобы понимать, в какой момент стоит дать князю поостыть. Вздохнув, Рей присел на корточки перед одним из охотников, перед тем, кто излучал в его сторону большую ненависть.

– Ну что скажешь? – поинтересовался он, пытаясь как можно быстрее разгадать, для чего же князь решил устроить эту демонстрацию. Охотник молчал. – Говори, или мне придется отрезать тебе язык. Чтобы оправдать твое молчание, понимаешь?

– Не надо меня запугивать, – процедил охотник, сверля Миротворца взглядом.

– Я буду тебя запугивать, пока ты не испугаешься, – незамедлительно ответил Рей. – Пока не начнешь бояться меня, моей поднятой руки и моего голоса. Пока не начнешь бояться встречи со мной. А после бояться себя и собственной тени.

По правую руку кто-то едва слышно фыркнул. Рей перевел взгляд, но не успел заметить, кто это был. В груди шевельнулось нечто предостерегающее. Он искоса взглянул на Алекто, но тот сменил свою огненную импульсивность на каменную неподвижность.

Мельком пронеслась мысль, что Мора все-таки победила и смогла убедить сына, что от Рея Коттерштейна стоит избавиться. И сейчас, на глазах у всех, его отдадут на расправу этим охотникам, что лишь для виду стоят на коленях.

Примерно это и произошло, только Рей сообразит об этом несколько позже.

– Это тебе надо пугаться, понимаешь? – правдоподобно пародируя его интонацию, заговорил другой охотник, что стоял правее.

Рей встретился с ним взглядом и сразу понял, что с этим человеком не так. Он тоже был охотником, но другого рода. В его глазах не было необоснованной ненависти, не было фанатичного блеска борца за мнимо правое дело. Этот охотник был спокоен, расчетлив и сосредоточен. Он уже понял, что проиграл, но он знал, что он далеко не последний в своем деле. Что если он смог так далеко забраться, то другие тоже смогут. И ряды именно этих охотников неистощимы.

– Я влез в твой дом, – спокойно сказал охотник, ухмыляясь. – Я собирался забрать тебя, твою дочь, твоего друга. Знаешь, почему все это происходит? Потому что однажды ты влез в мой дом.

Тело среагировало быстрее, чем сформировалась мысль, быстрее, чем Эльвира выкрикнула: «Гончий!» Ударившись спиной о холодный мраморный пол, Рей выставил вперед руки, защищаясь. А перед глазами серое марево, напоминающее пыльную завесу, закрывающую лицо.

Пока демоны страдают от Гильдии, пока колдуны страдают от Гончих, Рей страдает от тех и тех.

Меч пробил грудную клетку, остановившись в нескольких сантиметрах от груди Рея. Клинок с противным звуком скрылся из виду, а обмякшее тело наемника завалилось на Миротворца. Дикой, порядком обескураженный, тут же стащил Гончего и наметанным глазом принялся осматривать Рея.

– Цел, – буркнул первый Миротворец, отмахиваясь от ангела.

Алекто оттирал свой меч платком с той въедливостью, что свойственна параноикам, помешанным на чистоте. Собственно, таким он и был на самом деле.

Рей сел на полу, свесив руки с колен. Оставшиеся охотники недоуменно таращились на мужчину, чье лицо покрыл твердый глиняный пласт. Они и не подозревали, кто затесался в их компанию.

– Ну и к чему это было? – Рей опустил констатацию того факта, что Алекто прекрасно знал о Гончем и о его намерениях.

Эльвира суетливо укрепляла путы за спинами оставшихся пленников, Дикой невзначай встал рядом с Реем, чтобы прикрыть его от возможных посягательств. Мора, с явным разочарованием на лице, просто стояла в стороне. Князь убрал меч в ножны и притворно вздохнул. Немного подумав, сказал:

– Этих в темницу и на допрос. Если ничего полезного не скажут – казнить.

– А если скажут? – поинтересовался Дикой, никогда не одобрявший подобных методов.

– Попросить сказать еще раз, – отрезал Алекто и обратился к Рею: – Идем со мной.

Из тронного зала неприметная дверь вела в короткий коридор, утопленный в теплом желтом свете полуденного солнца. Первая же дверь в этом коридоре вела в самое сакральное место замка – личный кабинет князя, но Алекто прошел мимо, остановившись перед второй дверью, что вела в более интимное место – гостиную для неформальных бесед. У этого тоже имелся свой подтекст, потому что в этой гостиной отдавались не распоряжения и приказы, а, так сказать, советы и просьбы.

В Джахаре у Миротворца было право оспорить приказ князя.

Оспорить его совет или просьбу никто не имел права.

– Ну что скажешь? – поинтересовался Алекто, тут же подхватывая с комода графин и пару бокалов.

– Что из-за тебя я в опасности, колдун. Если бы не ты, Гончие на меня не охотились бы.

Алекто взглянул на него исподлобья, но оставил обвинение без комментариев. Налив оба бокала, князь уселся на мягкую тахту.

Рей сел напротив, потянулся к наполненному стакану и сразу выпил половину. Он не был удивлен, что Гончие явились за ним, он и так понимал, что этот горный сумасбродный преступный народ хочет видеть его голову на пике. Ведь он не только сам ушел из Торан Паса, но еще и увел ценного представителя из их пристанища. Как бы то ни было, по части наемников Рей в целом был спокоен. Он не считал, что может дать им отпор, если те вдруг решат перестать играть и ходить вокруг да около, а с полной серьезностью решат взяться за него, но был убежден, что пока они не сведут счеты с Заклинающим слова и Непойманным ветром, то о простом человеке и не вспомнят. Как минимум, Алекто Норен еще был жив-здоров.

– Ты ведь специально это сделал, – все же высказался Рей. – Специально притащил меня сюда и намеренно дал тому наемнику на меня напасть. Захотел почувствовать себя героем, когда убил его, спасая меня?

– Хотел показать, что ты в заднице, – без обиняков ответил Алекто. – Это лишь первый залетный.

– Ты сам же дал им пробраться в замок, – поморщился Рей, делая небольшой глоток. – Не пытайся меня убедить, что это произошло случайно.

Алекто тактично промолчал и тоже отпил из бокала.

– Они проверяют почву, – заговорил князь, сосредотачиваясь на бликах в янтарной жидкости. – И я проверял почву. Это был, так сказать, эксперимент.

– Не надоело? – поморщился Рей, в очередной раз почувствовав себя подопытным кроликом.

– Даже если и надоело, останавливаться нельзя, – горько вздохнув, ответил Алекто. – После этого инцидента Гончие возьмутся за тебя всерьез. И если от Гильдии ты как-то мог уворачиваться, то от наемников не сможешь. Не долго, во всяком случае. Ты попался в самую банальную ловушку, что я и хотел тебе показать. Настал решающий момент, тянуть больше нельзя. Если я так глупо лишусь тебя, то все мои планы на будущее пойдут прахом.

О том, что инцидент был собственноручно создан самим князем, Рей говорить не стал. Будучи сам наемником, Алекто Норен прекрасно знал слабые места замка, а потому весьма кропотливо их укрепил, дабы не быть застигнутым врасплох однажды в своей постели своим же собратом.

Рей дернул уголком губ. Он слишком расслабился, отодвинув наемников на второй план. Не стоило забывать, что если не хочешь оказаться в опасности, нужно всегда помнить, что ты в опасности. Но у него была причина думать, что именно эта опасность ему не грозит. Не так скоро.

– Вернемся к нашему прошлому разговору. О том, что тебе нужен пинок.

– Это был пинок? Показать, что меня могут убить? Я и так это знал, мог просто спросить меня.

– Как там говорится? Если два демона встречаются на одной узкой тропе, то один из них должен умереть? – словно не услышав, продолжил князь. – И если два демона встречаются в бою друг против друга, один должен умереть.

– У твоей идеи есть изъяны, – поняв ход его мысли и не особо этим воодушевившись, сказал Миротворец. Складывалось полное ощущение, что он на самом деле не демон, а бешенная собака, которую очень долго дрессируют.

– Я знаю, – легко признал он. – Может, не получится вообще. А может оказаться так, что если рядом с тобой окажется демон, что будет сильнее тебя, то он тебя убьет. Что-то же демоническое в тебе все же уже есть, так что инстинкты дадут свое.

Рей недовольно поджал губы и закатил глаза. И когда до колдунов дойдет, что неразумные низшие бесы, что живут лишь одними пресловутыми инстинктами, и демоны высших порядков – разные существа? С тем же успехом можно подобный ярлык вешать на любого пьяного мужчину – раз пьян, то непременно набросится на косо на него посмотревшего.

– У меня уже есть решение, – Алекто обнадеживающе улыбнулся. – Главное, чтобы ты доверился мне.

– Никогда в жизни.

В дверь постучали и тут же вошли. Алекто с досадой поморщился и махнул рукой, дескать, возобновим разговор позже.

Мора вошла под шелест юбок и громовое неудовольствие. На Рея она даже не взглянула. Села на тахту, потеснив сына. Материализовав из воздуха еще один бокал, поставила его на стол, и Алекто тут же услужливо наполнил его на два пальца.

– Гильдия взялась за сиротские дома, – сказал князь, будто бы объясняя присутствие княгини-матери. – Я усилил патрули во всех городах, но солдат недостает. Одна из проблем – сторонники Гильдии стали появляться и в армии.

– И что ты собираешься с этим делать? – строго спросила Мора.

– Что-то да собираюсь, – улыбнувшись, уклончиво ответил Алекто. – Но мы сейчас не об этом.

Мора приосанилась, поправляя и без того идеально лежащие складки юбки. Она все еще не смотрела на Рея, но обратилась к нему:

– Забери Хенну. Увези ее из Столицы.

Рей вздернул брови, машинально стиснув стакан. В ведьминском приюте была его дочь – Мора забрала ее, перед этим убив ее мать. Полтора года минуло, как Хенна там, и она уже перестала спрашивать, почему при живом отце делит крышу с сиротами. Рей порой навещал ее и радовался, когда она не начинала тему про то, что могла бы жить с ним. Кажется, дочь всерьез на него обижена. А он не мог объяснить, что рядом с ним ей небезопасно. Что он как деревянная бочка, начиненная кислотным ядом, что постепенно растворяет границы своего сосуда. Не ровен час, а прольется кислота, сжигая все вокруг.

– Хенне ничего не угрожает, – холодно ответил Рей. – У нее нет демонской крови, ни капли.

– Да, но она твоя дочь, – она наконец подняла на него глаза. Взгляд колючий, прожигающий, ненавидящий. – Им плевать, что у тебя красная кровь. Для них Коттерштейн – равно демон. Хенне грозит опасность просто потому, что ты ее отец. Охотники убивают не только темнокровых. Они нападают даже на тех, кто хоть частично связан с демонами.

Вздохнув, Рей откинулся на спинку тахты. Накрепко задумался. В мире магов за все года ему не удалось завести друзей по всему свету, к которым можно обратиться за помощью. Приводить же Хенну в замок – едва ли безопаснее, чем оставлять ее в Цветущей пади. Все-таки, оба места занимают первые строки в списке часто горящих строений. И никогда не знаешь, когда начнется очередной огненный вал.

– Подготовь ее. Я заберу Хенну завтра и уведу в поместье семьи Гош в Кассандре, к родителям Майи.

Мора ничего не ответила. Выражение лица все равно что каменная маска отчаяния, которое присуще человеку, просящему об услуге у своего врага.

– У меня просьба, – деликатно кашлянув, вставил Алекто. – Вместе с Хенной забрать и Марин Освету.

Княгиня-мать вскинула голову, неконтролируемым потоком силы разбивая стоящую на столе стеклянную посуду. Она пожирала сына взглядом, сжимая пальцы и не давая огню перейти с них куда-либо.

Рей вскинул одну бровь, обращаясь в сосредоточенное внимание. Происходило что-то странное, что-то весьма любопытное. Сын сделал нечто такое, что привело мать в ярость.

– Нет, – слова сорвались не просто с губ, они поднялись из самого огненного нутра ведьмы. – Марин Освета останется в Цветущей пади.

Поколебавшись между желанием вывести старую ведьму на новый уровень злобы и удобством для себя, Рей выбрал второе.

– Нет, я не потащу с собой девчонку Терезы Анцафел.

– Да брось, Рей, – ничуть не смутившись недовольства Моры, протянул Алекто. – Конечно, для других детей тоже есть риск, но давай делать то, что в наших силах. В моих силах делегировать некоторые обязанности. Пока я здесь буду думать о том, как вернуть спокойствие своему княжеству, ты, будь добр, соблюди спокойствие двух воспитанниц Моры. Одна из них твоя дочь, так что считай, что тебе по дружбе досталась самая легкая работенка.

– Ни за что! – выпалила Мора.

Рей вновь заколебался. Пока здравый смысл побеждал.

– Впервые согласен с ней. Считаешь, что девчонке угрожает опасность, скажи об этом Терезе. Пусть сама уводит ее, куда захочет.

Князь, тем временем, с легкостью парировал взгляд своей матери, тонко улыбаясь.

– Я уверен, что ты не прочь оказать Непойманному ветру услугу, Рей, – мягко проговорил он. – И я не сказал, что Марин Освете угрожает опасность. Я сказал, что это моя личная просьба к тебе. Я, честно сказать, вижу в этом особую пользу. Пусть насильственное, но все же это будет примирение между тобой и Морой. Она доверит тебе свою дорогую воспитанницу, а ты не ударишь в грязь лицом и уведешь ее подальше от всей этой смуты.